Текст книги "Серые тени (СИ)"
Автор книги: Евгения Сушкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)
В комнате, разбирая вещи, я не удержалась и снова дернула пальму за лист. Он словно укоризненно закачался, и ему вторили его собраться. Я проказливо-виновато улыбнулась:
– Ну извини, дружочек, ты слишком забавный, чтобы можно было пройти мимо.
Когда я вешала в шкаф последнюю рубашку, в комнату заглянула взъерошенная Рика:
– У тебя все хорошо?
– Все просто замечательно, – уверила я ее. – С чего такой вид?
– Мама, – коротко ответила сестра и, убедившись, что у меня действительно все великолепно, исчезла за дверью.
Я в некотором недоумении покачала головой. Неужели мама до сих пор не оставила мысли отговорить дочь от неугодного замужества? Так ведь речь идет не просто о браке, которого можно избежать в последнюю секунду. В случае Марики – это союз с элементалем, нерушимый и благословленный самой природой. Пытаться его расстроить – занятие даже больше, чем бесполезное. Однако, даже зная обо всем об этом, я легко могла представить маму, затащившую Рику, всего лишь показывающую родителям их комнату, в спальню и с горящими глазами принявшуюся вновь наседать на дочь. Мама, в общем-то, очень умная женщина, но если что-то вобьет себе в голову… Хорошо, что такое случается нечасто. Жаль, что ее принципиальность проявилась в таком вопросе.
Я сочувственно улыбнулась вслед выскочившей из спальни сестре и со вздохом перевела взгляд на окно. Песок, море и солнце за ним манили невероятно, но я помнила предостережение Торана не ходить днем на пляж. Вполне можно потерпеть до вечера, а пока… Я решительно задернула занавески. У меня впереди еще неделя.
Торан преподнес мне и другим родственникам, настроенным не так категорично, как мама, несколько подарков сразу. Во-первых, выбрав Рику, он сделал ее счастливой, и можно быть уверенным в том, что навсегда: связь, возникающая между элементалем и его избранницей, не так-то просто разрушить. Во-вторых, жених устраивал свадьбу на Каритане, практически недостижимой мечте среднего класса. И в-третьих, Торан настоял на свадебных торжествах по старым обычаям, согласно которым гуляния затягивались на пять дней. Первый день – уговоры на союз жениха. Этим должны заниматься я и мои родственники. Второй день – выкуп женихом и его семьей невесты, теперь уже они должны постараться и убедить наших родителей в том, что с таким мужем Рика не пропадет. Молодежи с нашей стороны разрешается всячески им препятствовать и пакостить – ведь после тяжелых уговоров мы становимся злыми и вредными. Веселое ожидается действо. На третий день чествуется сложившаяся пара, их родные и близкие. Четвертый день – самый нервный. Это – сама свадьба. Тут уже не до веселья – все будет серьезно и торжественно. Пятый день, как ни странно, тоже полностью посвящается Рике и Торану – но уже как молодой образовавшейся семье. С того момента, как они выйдут из спальни утром, молодожены становятся царем и царицей Коредо-Иосо, остальные же – превращаются в их подданных, обязанные выполнять любой каприз главной пары. Ко всему к этому прибавляются сегодняшний предторжественный и седьмой послеторжественный дни, когда мы отдыхаем и наслаждаемся относительным бездельем.
Так что Торан – мой добрый волшебник, и я побуду послушной девочкой и не стану выходить под палящее солнце. Бассейн, конечно, слабая замена морю, но даже он вызывает во мне почти детский восторг.
Пальцем ноги я осторожно попробовала воду в нем. Какая же она теплая! Блаженно зажмурившись, я выдохнула – и почувствовала чужие прохладные руки на спине. Одно совсем короткое касание – и я полетела в бассейн.
Вынырнув и отплевавшись, откинула прилипшие ко лбу волосы и повернулась к бортику.
– Ты!.. Ты!..
Моему возмущению не было предела. Я даже слов, адекватных моему состоянию, подобрать не могла.
– Что – я? – с ленивым любопытством поинтересовался Дилан, кузен жениха, элементаль, подмигнувший мне на пристани и так настороживший маму. Он повел перед собой рукой – и я почувствовала, как поднимаюсь в воздух. Испуганно вскрикнув, оглянулась и чуть не упала. Но новая поднявшаяся волна удержала меня на моем троне из воды. – Ты бы не утонула – не рядом с водным элементалем, – предупредил юноша мои возмущения, а я на секунду растерялась, потому что собиралась привести в качестве обвинения именно этот довод. Но, едва поняла, что утонуть мне действительно не грозило, нашла другой аргумент:
– Я испугалась!
– В первые секунды, – спокойно возразил Дилан. – Сейчас ты уже успокаиваешься.
И он поднял меня еще выше. Я испуганно попыталась вцепиться в подлокотники, но ладони прошли сквозь воду. Начавшее успокаиваться сердце зачастило с новой силой.
– Опусти меня немедленно! – потребовала. – Я сейчас сознание от страха потеряю!
– Я неплох в оказании первой помощи, – заверил с плутовской улыбкой элементаль. – Что искусственное дыхание, – он чуть облизнулся, – что непрямой массаж сердца, – его взгляд спустился с моего лица ниже. И хотя купальник я надела закрытый – чтобы поплавать, а не загорать, – почувствовала себя так, словно на мне самое откровенное белье. Щеки жарко вспыхнули. Он точно элементаль, а не оборотень?
Вода поднесла меня к бортику, Дилан протянул руку, помогая спрыгнуть с «трона». И щелкнул по носу.
– Что?.. – растерялась я, и парень, откинув голову, расхохотался.
– Забавный ребенок.
Я, сообразив наконец, что меня избрали на роль игрушки и просто издеваются, насупилась:
– Я не ребенок. Мне уже двадцать пять.
– А по мне, так ты похожа на маленькую девочку, попавшую в сказку. Ты готова восторгаться по любому поводу. И вообще удивительно искренна в своих эмоциях. Взрослые себя так не ведут.
Я пожала плечами:
– Сам прекрасно знаешь, что Каритан – остров для избранных. К старости я, возможно, на него и накопила бы, а так даже подумать не могла, что вообще когда-нибудь окажусь здесь. А зачем прятать эмоции, особенно если они положительные, – не понимаю.
– Интересная человечка, – сделал вывод Дилан, снимая рубашку с коротким рукавом и кидая ее на лежак.
– Бесцеремонный элементаль, – поддержала обмен любезностями я, прыгая вслед за ним в воду.
Дилан напомнил мне Эрика. И если они с этим хвостатым действительно в чем-то похожи, мы с ним подружимся.
Обед прошел странно и интересно. За столом все сидели безо всякой системы, кто как успел занять место. Единственное нерушимое условие – жених с невестой сидят по разные концы стола. Вполне естественно, что папа с мамой расположились рядом с Марикой, да и остальные гости с нашей стороны пытались быть к ним поближе. Меня же Дилан утащил на «вражескую территорию». Две моих кузины и двоюродный брат последовали за нами, так же как несколько членов принимающей стороны решили поближе познакомиться с родней невесты. Всего за длинным столом собралось сорок человек. Да и был это не стол, а монстр какой-то, прикрытый вышитой нежно-голубой скатертью. Он стоял ровно посередине огромной, вполне соответствующей его размерам столовой с распахнутыми окнами и открытой дверью на террасу.
Несколько раз ловила на себе недовольный взгляд матери. Ой. Кажется, она сейчас резко примирится с замужеством Марики и переключит все внимание на меня. В момент, когда Дилан наклонился к моему уху, таинственным шепотом поведав, что в морских глубинах живет чудовище, утаскивающее хорошеньких девушек в свою подводную пещеру, мамин взгляд стал особенно недобрым. Но отказываться от общества Дилана я все равно не собиралась: он слишком милый и обаятельный, чтобы добровольно лишить себя такой компании. Он был младшим двоюродным братом Торана со стороны отца, часто проводил время на Каритане и за обед рассказал мне уйму забавных историй, перемежая их местными страшилками. Блестящий кавалер, если забыть о его способе знакомиться. Не будь он элементалем, я бы уже улетела в мир розовых грез и мечтаний. А так – просто наслаждалась компанией интересного и остроумного собеседника, который за ближайшую неделю вполне мог превратиться в хорошего друга.
Напротив нас расположилась хозяйка виллы, и никогда прежде за мной так не ухаживали, не пытались накормить всеми имеющимися вкусностями и не смотрели с такой нежностью. Это даже пугало немножко. Я знала, что у инары Тиаллы не было дочерей – девушки-элементали вообще рождались очень редко, – и она все свои эмоции перенесла на Рику, а потом и на меня, как на новых членов семьи, но ее энтузиазм скорее настораживал, чем вызывал восторг.
Вечер, проведенный на берегу, окончательно превратил меня в клубочек сплошных восторженных эмоций, над чем не преминул пошутить Дилан. На пляже я нашла все, о чем фантазировала еще вместе с Ташей. Узкое одноэтажное строение с соломенной крышей, что виднелось из моего окна, оказалось баром, поэтому было действительно все: гамак, растянутый между двумя пальмами, море, плещущееся в двух метрах от меня, холодный коктейль в руках – и даже молодой симпатичный парень с опахалом. Правда, долго Дилан с этим веником надо мной не простоял, согнав с гамака и сунув в руки древко:
– Теперь – твоя очередь, – заявил он, попивая отобранный у меня коктейль. Стукнув легонько его наглейшество по голове зажатым в руке древком, бросила опахало и устремилась к морю. Забыв, что связалась с водным элементалем. Мой визг, восторженно-испуганный, слышали, наверное, и на другом конце острова. Мама тихо ярилась, глядя на нас с Диланом, а Рика, уютно устроившаяся в объятиях жениха подальше от родительницы, только снисходительно улыбалась. Она даже лучше меня понимала, что никакого романтического интереса ко мне Дилан не испытывает. Скорее, просто отдыхает в компании не претендующей на него девушки, сопровождая этот отдых коварными шуточками. И только нашей маме виделось начало угрожающего чистоте крови романа. Чувствую, вечером меня ждет серье-е-езный разговор.
Улучив момента, когда рядом с Марикой не оказалось жениха, я тихо спросила:
– Во сколько Торан обычно просыпается? – Моя двадцатисемилетняя сестра предприняла попытку смутиться. – Не красней, – хмыкнула я, – здесь все свои и все взрослые. Так во сколько?
– Если выходные, как завтра – часов в девять.
– Отлично, – я потерла руки в предвкушении. – Завтра утром в 8-45 жду тебя в моей спальне. Оденься максимально строго и многослойно. Никакого макияжа и украшений.
Услышав мои распоряжения, Рика в удивлении только брови подняла, однако возражать не стала. Завтра и послезавтра – дни, принадлежащие родственникам молодых, в потому в нашей власти всячески над ними издеваться.
Скрывшись от мира в своей (временно) спальне, я закрыла дверь на замок – помнила мамин обещающий тяжелый взгляд, – и прислушалась к себе. После такого насыщенного дня я думала, что усну, едва зайду в комнату, и не выполню первый этап задуманного на завтра, но сил, как ни странно, было еще много, поэтому я полезла в сумку за листами ядовито-розовой бумаги. Меня ими в последнюю ночь снабдила Клиа, когда мы в весьма нетрезвом состоянии придумывали задания и варианты уговоров на первые дни свадебных торжеств. Утащив бумагу, ножницы и лекала на балкон, проверила кристалл связи. Энергии в нем было не так много, но на передачу голоса – вполне достаточно, поэтому, усевшись на теплую циновку и подтянув к себе приготовленное, вызвала Ташу. Она ответила почти сразу, тоже воспользовавшись лишь голосовой связью. Разговаривали мы с ней долго, иногда впуская в беседу длинные, нисколько не мешавшие нам паузы. Таша выбирала новые объявления, иногда едка комментируя то одно, то другое – сегодня ей не повезло, я же вырезала из бумаги сердечки.
Много-много ярких, розовых, раздражающих взгляд сердечек. Они должны были сработать как красные тряпки на охоте, помогающие загнать жертву на нужный участок угодий. Торан ведь не будет завтра сидеть в гостиной и принимать родственников невесты, милостиво позволяя себя уговаривать. За женихом придется побегать. Так что я занималась сердечками. Ведь ни один, даже безумно влюбленный мужчина, не будет сидеть в комнате, увешанной подобным кошмаром (проверенно на однокурсниках). Но в то же время я не собиралась ходить с козырей. Та же Клиа, уже спровадившая несколько лет назад сестру замуж, подкинула несколько неплохих идей, которые я взяла на заметку и разобрала в поезде с родственниками. Как самый близкий для Марики человек – ибо это все же традиционные развлечения молодежи, – в охоте на ее жениха я становилась загонщицей и собиралась основательно потрепать нервы Торану. Исключительно из любви к нему и из-за природной вредности. По сути, Торан все равно связан с Рикой крепче некуда, им никуда друг от друга не деться, а потому можно устроить веселье для всех, не заботясь о последствиях. Он мой добрый волшебник, да, но он сам неосторожно настоял на полном соблюдении обычаев. Так что два из пяти дней жених добровольно себе усложнил.
Осознавать это было восхитительно!
Утром я сама едва не проспала. Только и успела переодеться к тому моменту, как сестричка постучалась в дверь. Она, кстати, тоже выглядела сонно-помятой и недовольной. Просто мое точное отражение, можно в зеркало не смотреться. Что поделать, мы обе – сони. Но для дела – надо!
– И зачем? – зевнула Рика, пока я придирчиво осматривала ее наряд.
– Чтобы интересней было, – ответила я, оставшись удовлетворенной осмотром. – Пойдем.
Торан нас почти опередил. Я только подняла руку, чтобы постучаться, как он открыл дверь (его и Рику, в связи с традициями, поселили в разных комнатах, хотя раньше она жила у него) и едва не налетел на меня.
– Какая встреча! – преувеличенно восторженно воскликнула я, выталкивая Марику вперед. – А у меня тут сестра на выданье, вот думаю – кому спровадить? Молодой человек, посмотрите, какая красавица расцвела в моей семье. Вы, случайно, жениться не желаете?
Торан попытался окинуть Рику – опять же, в связи с традициями – презрительным взглядом, ибо соглашаться сразу он не мог, но губы его сами собой расползлись в счастливо-умилительной улыбке. Справившись с собой, он гордо ответил:
– Нет! – и прошел мимо нас.
Проводив его взглядом до угла, кивнула вышедшим на мой голос ребятам:
– За работу, – и мы вшестером принялись наводить ужас. Комната Торана постепенно обрастала гирляндами из розовых сердечек, которые я вчера вырезала.
– Он передумает на мне жениться, – в панике выдохнула Рика, глядя на наше творчество, а потом еще и ловя собственное отражение в зеркале сквозь открытую дверь ванной.
– Не передумает, – отмахнулась Эрина, посыпая кровать блестками. – Мы не настолько жестоки. Сейчас мы просто лишаем его возможности прятаться в комнате. – Кузина отступила к двери, критически осматривая работу. – Ладно, здесь закончили. Впереди – спальни его друзей.
Рика обреченно поплелась вслед за развеселившимися, вошедшими во вкус родственниками, но я поймала ее за рукав:
– Стоять. Сейчас снимаешь одну вещь и красишь губы. Каждый раз при встрече с Тораном будем улучшать внешний вид, заодно проверим его выдержку и любопытство на прочность. Очень надеюсь, что до позднего вечера он не продержится. Впереди, конечно, много всего, но и на завтра нужно что-то оставить.
Марика, понявшая мой замысле, довольно улыбнулась и сняла одну из легких кофт. Думаю, Торан быстро сообразит, что после каждой встречи с ним невеста будет обнажаться и преображаться. Это заставит его держаться ближе к вилле, благодаря чему нам не придется гоняться за ним по всему острову. И в то же время сердечки, развешанные по комнатам, не позволят жениху прятаться и наблюдать за Рикой с балконов, изредка выглядывая из-за перил и любуясь красавицей-невестой. По-моему, идеальный план.
* * *
Воспоминания о том, как прошла неделя отдыха, грели меня всю дорогу до Фаркасской Автономии. Четыре дня в поезде, пусть и в отдельном купе, оказались крайне утомительными и угнетающими, но стоило вспомнить все то, что мы творили на Каритане – и усталость мигом отступала, а на лицо наползала глупо-радостная улыбка.
День уговоров, как я и рассчитывала, продлился не очень долго. Мой умница-зять быстро просек мой план, и даже некоторое время сопротивлялся, но держаться вдали от Марики все равно не мог. После четырех часов пряток он стал показываться нам на глаза слишком уж часто, и в довольно короткий срок – еще до ужина – сестра полностью преобразилась. Исчезла сонная растрепа, ее место заняла соблазнительная лукавая красавица. Завершающим штрихом в тот день, вынудившим Торана так быстро сдаться, стал трюк, что Дилан провернул со мной: мы усадили весело хохочущую Рику на водяной трон, покатав над бассейном. В момент, когда сестра, раскинув руки, откинулась назад, ее поймал поток, вызванный не Диланом – Тораном. Вода мгновенно превратилась в аркан, утащивший Рику под пальмы к жениху. Я с очаровательной улыбкой подплыла к ним:
– Ну так что, инар, вы согласны жениться на этой девушке?
Торан обхватил Марику за талию, спиной прижал к своей груди, и, уткнувшись в ее влажные волосы лбом, признал ранее поражение:
– Согласен.
– Народ, он согласен! – крикнула я в сторону бассейна, и ребята поддержали его решение восторженными воплями. На балкон, привлеченные шумом, вышли боле взрослые и солидные, не принимающие участия в забавах родственники. Инара Тиалла едва не плакала, глядя на сына и его невесту. Впрочем, в следующие дни у нее было еще много поводов для растроганных слез.
На второй день мы с молодыми элементалями разделились на два лагеря: они уговаривали Рику согласиться, параллельно задабривая наших родителей подарками и комплиментами, а мы им всячески мешали и заставляли и без того вчера натерпевшегося Торана проходить конкурсы и преодолевать серьезнейшие преграды на пути к даме сердца. Он – не возражал, Марика – тихо млела, мы же отчаянно веселились. Кузина Эрина проявляла просто чудеса изобретательности, подхватывая мои идеи, которые я позаимствовала у Клиа (сама не особо умею придумывать, а вот ей, как прирожденной обучающей, всегда замечательно удавалось занимать народ), и превращая их в нечто немыслимо-захватывающее. Ее старания оценил даже Дилан, самый каверзный из наших противников. Второй день вышел даже более веселым и буйным, чем первый. Мы перезнакомились, раскрепостились и вошли во вкус. Определенно, в морском воздухе витает что-то такое, что даже закрытых и собранных людей превращает в балагуров. Даже мама ворчала меньше, вполне спокойно обсуждая с инарой Тиаллой последние мелочи и наслаждаясь отдыхом. Куда менее активным, чем у молодежи, но на то они и старшее поколение. Впрочем, в процессе выкупа папа участие принимал, и не было судьи более строгого и придирчивого, чем он.
Третий день прошел спокойнее: мы набегались, взрослые окончательно привыкли к местному климату, и до самого вечера, на который был запланирован торжественный ужин, все лениво ползали по территории виллы. Утро, пока еще солнце не начало жарить в полную силу, мы провели на пляже, плавая, загорая и играя. Вечер же порадовал ужином на террасе, на котором было сказано много теплых и по большей части правдивых слов в сторону жениха и невесты, а также их родителей и ближайших родственников. Но куда больше самого ужина, с его празднично-семейной атмосферой, мне понравилось то, что за ним последовало. Это воспоминание греет как никакое другое, заставляет сердце на секунду замереть, а щеки – покраснеть.
После того, как официально-поздравительно-хвалебная часть была завершена, Торан и Рика ускользнули на пляж. Дилан вылови Эрину, она – остальных, и меня в том числе, и мы прокрались следом, ибо юный коварный элементаль пообещал проявить свое коварство в полной мере. Не знаю, как мы умудрились относительно тихо проследовать за женихом и невестой, но они нас не обнаружили. Наверное, слишком сильно были заняты друг другом. Сначала неловко было прятаться за пальмами, подглядывая, как они сидят под лунным светом и воркуют, периодически отвлекаясь на поцелуи, но через несколько минут Карма – сестра Дилана – дернула меня за рукав и кивнула в сторону. Я присмотрелась – и едва не расхохоталась. Метрах в пятнадцати от нас (что справа, что слева) на берег неширокими ручейками выползала вода, добиралась до деревьев и соединялась за спиной погруженной в собственный мир парочки.
Я повернулась к Дилану, почти беззвучно прошептав:
– Ты этого не сделаешь!
Он вздернул бровь вверх, словно говоря: «Посмотрим». Я и ахнуть не успела, как поднявшаяся стена воды обрушилась на ничего не подозревающих Торана и Рику, и даже честно собиралась быть на стороне сестры и отчитать жестокосердного юношу, но мокрая, растерянная и возмущенная Марика была слишком забавной. Распоясавшаяся разгоряченная молодежь грохнула хохотом.
– Дилан! – взревел Торан, безошибочно определяя зачинщика и виновника. Ребята бросились врассыпную, и первыми среди них бежали держащиеся за бока (от хохота) Карма с Эриной. Мне повезло чуть меньше.
Излюбленным приемом – водяным арканом – мокрый жених, которому сорвали всю романтику, вытащил на свет меня и Дилана. Почему молодой элементаль не скрылся самым первым – не представляю, но мне грела душу мысль о том, что получу не я одна.
– От этого оболтуса я всего мог ожидать, – Торан повыше поднял Дилана, поворачивая безвольно повисшую улыбающуюся тушку вокруг оси. – Но ты, Ли…
Я виновато потупилась, но перед глазами опять возникла картинка внезапного для Рики водопада, и я не смогла сдержать смешка.
– Лиана! – возмутилась Марика, выжимая волосы.
– Прости, – покаянно выдавила я сквозь смех.
– С ними все понятно, – Торан махнул рукой, и я почему-то тогда подумала, что он нас отпустит. Но моему зятю тоже оказались не чужды каверзы в духе Дилана, и меня ожидала не свобода – а мгновенное погружение в море. Благо, вода была теплая. Но почувствовала я себя нашкодившим грязным щенком, которого за шкирку окунули в ванную. Три раза подряд.
– Платье! – умудрилась возмутиться я после первого погружения, но и сестра, и ее ужасный жених не обратили на мой писк никакого внимания. Рядом со мной второго шкодливого щенка изображал Дилан, который ничего не мог противопоставить силе Торана – младший элементаль заведомо слабее. Но он и не особо вырывался, как мне показалось. Даже умудрялся смеяться, когда отплевывался от соленой морской воды.
– Ли! – крикнул он после третьего погружения. – Расслабься и получай удовольствие. Это же почти как аттракцион!
Торан, услышав это, разочарованно цыкнул:
– Бесполезно им что-то объяснять, – он отпустил нас и повернулся к Рике. – Твоя сестра попала под пагубное влияние моего оболтуса-брата, и это уже, скорее всего, не исправить.
Я хмыкнула. Я не была паинькой, используя годы в университете на всю. Оторвой тоже не стала, но мне совсем не чужды были и студенческие попойки, и жестокие порой розыгрыши, и спонтанные поступки, придуманные коллективным разумом. Марику я любила, очень, но многого ей не рассказывала – у меня была Таша, которой определение «близкая подруга» совершенно не подходило. Она стала еще одной моей сестрой, которая принимала участие во всех проделках, а родная кровь получала сильно отредактированные приличные версии. Поэтому, наверное, мое участие в данном действе и выглядит как нечто, не соответствующее моему характеру, но вполне объясняемое присутствием рядом такого индивида, как Дилан.
Торан приобнял Марику за плечи, и парочка скрылась за пальмами. А мы с элементалем, посмотрев друга на друга – ну ведь правда как мокрые щенята! – расхохотались. Добредя до ближайших лежаков, рухнули на них и постепенно успокоились. Я лежала на спине, раскинув руки и глядя в близкое-близкое звездное небо, у которого, казалось, целую половину отняла луна, и мне было безумно хорошо. Наш поступок был во многом некрасивым, и я это признавала, но совесть меня почему-то совсем не мучила. Даже как-то наоборот: из головы ушли все мысли, остались только бесформенные положительные эмоции, из которых было сложно вычленить что-то определенное. Просто я, небо над головой – и теплый ветер, который после купания не доставлял никаких неприятных ощущений, пробегая нежными касаниями по влажной коже.
И еще Дилан.
О чем он думал, устроившись на своем лежаке, я не знала, но в какой-то момент он позвал:
– Ли, иди сюда, – и протянул руку.
А я… я пошла. Романтика, разрушенная нами для одной пары, снова вернулась в это место и требовала своего. А происходящее казалось невероятно романтичным: ночь, море, категорически неодобряемый родительницей парень – и алкоголь в крови. Пусть немного, но всегда удобно иметь его как оправдание. Хоть и не в этом случае.
Элементаль подвинулся, уступая мне часть лежака, и я пристроилась рядом. Прижимаясь щекой к его груди – мокрая рубашка странно приятно-неприятно холодила щеку, – я через ткань поглаживала кончиками пальцев кожу. Дилан, зарывшись в мои спутанные, тяжелые от воды волосы, массировал голову. И было хорошо-хорошо. И совсем не хотелось это прекращать.
В какой момент и кто первый из нас потянулся к другому – я не вспомню даже сейчас. Возможно, оба одновременно. Но таких нежных, щемящих душу поцелуев в моей жизни еще не было. Мы до самого рассвета пролежали на пляже: целовались, смотрели на звезды и, кажется, даже немного поспали на неудобном деревянном лежаке. Но затекшие мышцы под утро меня не волновали совершенно: прошедшая ночь стала самым невероятным романтическим приключением в моей жизни. Ни о чем подобном, собираясь на Каритан, я даже не задумывалась, а потому все это было ценней вдвойне.
От мамы потом, конечно, досталось: утром свадебного дня я должна быть в своей спальне – это в худшем случае. А в лучшем – уже помогать старшей сестре с приготовлениями. Я и помогала, и поддерживала, и честно заплакала, когда приглашенный на остров жрец девяти Звездных Храмов объявил союз заключенным, но на весь день в душе поселилось что-то такое теплое и светлое, что поддерживало во мне состояние, близкое к влюбленности. Влюбляться в Дилана я, естественно, не собиралась, но само ощущение близкого расцвета подобного чувства возвышало настроение до отметки «эйфория».
Вот и сейчас. Грохочет поезд, за мутноватым окном мелькают леса, сменяемые возделанными полями и городами, а я прижимаю ладони к покрасневшим щекам и улыбаюсь. Торан – мой добрый волшебник, но Дилан – человек, привнесший в мое пребывание на острове настоящую магию. Что-то среднее между дружбой и влюбленностью, что нас обоих устраивало и казалось лучшим вариантом.
На следующую ночь, после того, как свежесостоявшуюся пару супругов с понимающими ухмылками проводили в отведенную им спальню – старая комната жениха для первой брачной ночи не годится, поэтому нам с Кармой и Эриной пришлось готовить другую, – мы с Диланом утащили на пляж одеяла, корзину с едой со стола и прихватили еще нескольких человек. Эта ночь, пусть и кардинально отличающаяся от предыдущей, получилась такой же сказочной. В неровном свете костра, под треск сгорающих поленьев, укутавшись в одеяла и согревая в руках бокалы с вином, на выстроенных кругом лежаках сидела молодежь. Мы делились историями из жизни, рассказывали друг другу страшилки и вслух мечтали – и это тоже не хотелось прекращать.
Все и спали всё там же, на этих лежаках вокруг затухающего костра. Укутавшись в одно одеяло, мы с Диланом снова разделили один лежак, со спокойной совестью оставив еще бодрствующих людей и элементалей продолжать беседу. Эта ночь не была романтичной – скорее, спокойно-дружеской, но в ней я тоже ценю каждую секунду.
Как ценю каждую секунду, проведенную на Каритане. Жаль, что все хорошее имеет тенденцию слишком быстро заканчиваться, оставляя после себя серые будни.
Серые практически в прямом смысле – со свадебного острова я сразу уезжала в Фаркасс, область, полностью принадлежащую оборотням. Обычных людей там встречалось довольно мало, так же как и остальных иных – редко кто был способен спокойно вынести столь большое количество хвостатых рядом с собой. Они хороши в единичном экземпляре.
Момент, когда мы въехали на территорию Фаркасской Автономии, обозначился двухминутным стоянием на небольшой станции с деревянным одноэтажным зданием вокзала, а в последующем – визитом в мое купе вскоре после отправления стража, явно из оборотней.
– Доброго дня… – он на секунду замялся, скользнув взглядом по моим рукам, – инари. Проверка безопасности. Разрешите ваш билет и удостоверение личности.
Надо же, как серьезно.
Кивнув, я потянулась за сумочкой, искоса разглядывая стража. Оборотни, с которыми мне доводилось иметь дело в столице, чем-то неуловимо отличались от этого. Они казались чуть более цивилизованными, а в глазах этого я видела притушенную, но не подавленную дикость. На своей территории хвостатые могли себе позволить не прятать внутреннего хищника. Оборотень не рычал, был привычно одет в стандартную форму стражи – разве что на нагрудном кармане размещалось стилизованное изображение волчьей головы, – и волосы его были аккуратно подстрижены, не укрывая нечесаной гривой плечи. Но все же зверь в нем чувствовался, особенно сильно – в сравнении с моими воспоминаниями об однокурсниках. Видимо, жизнь вне территории родного народа смягчает и очеловечивает. Эрик и его друзья-сородичи чаще все равно воспринимались людьми. Чересчур сильными, вспыльчивыми и любвеобильными, со своими маленькими странностями – но все-таки людьми. Сказать такое про стоящего передо мной стража даже в голову не пришло бы.
Мужчина взял протянутые документы, пробежался по ним взглядом:
– Далековато собрались. Ринел небольшой городок, расположен на другом конце Фаркасса и совершенно точно не является туристическим местечком. В гости едете? – предположил он.
– Да нет, – я пожала плечами, забирая билет и удостоверение. – Я целитель, по направлению из университета попала к вам: в Ринеле как раз освободилось место.
– Точно, снова. Что ж, ринельцам повезло, что им так быстро нашли нового целителя. Моя тетя там живет и постоянно жалуется, что человеческие маги слишком быстро сбегают, едва закончится назначенный срок, а инара Милари слишком стара, чтобы можно было без опасений доверить ей свое здоровье. Поэтому желаю вам удачи и терпения, инари. Они вам пригодятся – мы не самые примерные пациенты.
– Благодарю, – я улыбнулась стражу.
Его слова не были для меня новостью. Я знала, что целители из людей действительно, отработав положенные годы, сбегали из городов Фаркасса. Редко кто оставался надолго или насовсем – только в случае, если находили свою вторую половинку. Однако случалось такое не так уж часто, поэтому в основном представители нашей братии собирали вещички и радостно махали из окна поезда удаляющимся огням волчьих городов. И даже сложно сказать, чем вызывалось такое бегство. Если бы дело касалось только женщин, все можно было бы списать на повышенное внимание хвостатых самцов. Но ведь не приживались в Фаркассе и мужчины. А представить зажатого в угол целителя, слабо отбивающегося от поползновений какой-нибудь оборотнихи, я не могла – воображение отказывалось выдавать такую картинку. Видимо, воздух там такой, для людей неподходящий. Ну и у оборотней в принципе сложный характер.
