Текст книги "Серые тени (СИ)"
Автор книги: Евгения Сушкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)
– Сколько времени у меня еще есть?
– Прости? – не сразу поняла Милари, подняв на меня глаза.
– Сколько ребенок может пробыть без магической связи с отцом, чтобы это не повлекло за собой никаких отрицательных последствий?
Целительница впервые озадачилась. Задумчиво побарабанив пальчиками по губам, призналась:
– Не знаю, Лиана. Такая ситуация на моем веку впервые, когда мать и отец волчонка не в ладах с первой секунды знакомства. Обычно оба родителя всегда рядом, связь устанавливается мгновенная и прочная. По идее, твоему ребенку уже сейчас нужно было бы познакомиться с Джимми.
– Хм… – Как-то не вязалось это ее 'проучить' с 'папа жизненно необходим'. Как я должна это все совмещать и при этом не сойти с ума от злости или других эмоций, которые Джей будет во мне вызывать? Тут вспомнилось кое-что. – Я сегодня думала о Джеймсе, – медленно начала, воскрешая в памяти последние минуты перед обмороком. – Никакой тяги или чего-то подобного не ощутила. Наоборот, хотелось… сделать ему больно. Может быть, ребенку он не так уж и нужен?
– Так думала ты. Причем здесь малыш? Он еще и не развился толком, откуда взяться каким-то непонятным желаниям? И, Лиана, это работает не так. Присутствие рядом отца в магическом плане стабилизирует становление оборотня именно как существа, обладающего двумя формами – звериной и человеческой. Он приводит их в равновесие, обеспечивает равномерное развитие обеих половин. Волчонку не нужен папин голос или папина ладонь на мамином животике. Ему нужен сильный зверь рядом, который проведет его через все стадии формирования. Это не физическое воздействие, это что-то, чего мы не можем увидеть или почувствовать, но что имеет место быть в нашей жизни.
– А просто какой-нибудь взрослый дядя-оборотень на это не годится? – обреченно поинтересовалась я, уже зная ответ.
– И на каком основании между ними возникнет такая связь? – насмешливо подняла брови Милари, видя, что я сдаюсь. – К тому же Джоэл права: никто не требует от тебя сию секунду кинуться Джимми в объятия. Просто… позволь ему хотя бы пару раз в неделю быть возле тебя по два-три часа. Надеюсь, этого будет хватать. Волчонку – для нормального развития, вам – для создания других, более приятных общих воспоминаний.
Я поморщилась. Ощущение, что меня загоняют в ловушку, а я даже особо и не сопротивляюсь, усилилось. Ну, точнее, лапками я вроде как для виду дергаю, а сама все равно покорно топаю к распахнутой клетке.
Впрочем, мысли о том, чтобы не последовать совету Милари, я тоже не позволила развиться. Какие бы отношения ни связывали маму и папу, на ребенка это переноситься не должно. Еще бы только папа спрятал свой мерзкий характер и сидел тихонько в углу, пока мама занимается своими делами…
– Добрый вечер, Лиана, – Найджел приветливо кивнул. – Кажется, я становлюсь частым гостем у вас.
– Добрый вечер, Найджел, – я посторонилась, пропуская градоправителя в дом. Зачастил, это уж точно… – Хорошо, что вы ко мне не за профессиональной помощью.
– Мой организм пока не настолько износился, чтобы мне пришлось посещать целителей, – усмехнулся вожак, знакомым маршрутом направляясь на кухню. – А азарт и задор юности, как и связанные с ними травмы, остались далеко позади.
Ну едва ли так далеко, как Найджел утверждает. Старым его назовет разве что маленький ребенок, для которого все, кто старше десяти лет, уже приравниваются ко взрослым, а уж представить, что кто-то может прожить больше полувека, это дитя и вовсе не может. К тому же в глазах вожака ринельских оборотней светятся и азарт, и задор, и явно видно, что жизнью он наслаждается и вечера дома в компании с книгой и пледом не просиживает.
– Лукавите, инар градоправитель, – улыбнулась я, покачав головой.
– Если только совсем чуть-чуть, – он вернул улыбку, садясь на тот же стул, что и в прошлый раз.
На какое-то время в кухне воцарилась тишина, совершенно не напряженная и в чем-то даже уютная. Нарушать ее не хотелось, ведь тогда придется говорить о том, о чем говорить у меня не было ни малейшего желания. Поэтому я занималась чаем, а Найджел делал вид, что увлеченно следит за опадающими за окном листьями, и никто не торопился начать беседу.
Джоэллины сегодня не было: в кои-то веки о девочке вспомнила ее мать, затребовав маленькую волчицу к себе на весь день. Лин, не скрывая досады, сообщила мне об этом по кристаллу под настойчивый, раздражающий бубнеж на заднем плане: «И это… и это… Ужас какой! И это!..». Глядя утром на скривившуюся помощницу, решила, что не стоит узнавать, что у них там творится. Захочет – завтра сама расскажет.
А сегодня мне ее очень недоставало. Я настолько привыкла к ежедневному присутствию Лин рядом, что почти весь день ловила себя на том, что тянусь ей что-то передать или хочу о чем-то спросить. Вчерашний вечер, безусловно, был очень познавательным, но мне этого было мало, я нуждалась в большем количестве информации. Может, в отсутствие своей личной хвостатой энциклопедии по иным атаковать Найджела?
Скосила глаза на вожака. Хм… Он не очень-то похож на оборотня, с удовольствием удовлетворяющего любопытство всех заезжих человечков, но можно, думаю, попробовать задать пару вопросов.
– Скажите, Найджел, как так получилось, что Джоэллина оказалась нежеланным ребенком? Разве такое возможно при столь трепетном отношении оборотней к детям?
– Кто тебе такое сказал? – вскинулся вожак, нахмурившись.
– Джайлс. Пару месяцев назад.
Градоправитель покачал головой и отставил почти пустую чашку.
– Это не совсем так. Впрочем… Нет, Джай прав. Моя сестра – поздний и очень желанный ребенок. Оборотни редко когда имеют больше двух волчат, – я кивнула, этот факт был мне известен, – и мои родители очень ждали девочку. Долго у них не получалось, а потом все-таки родилась Дана. Между нами разница почти в двадцать лет. Мой отец был вожаком до того, как передать власть мне, и сестру практически без преувеличений можно было называть принцессой. Она и росла, как принцесса, ни в чем не зная отказа. Беременность в семнадцать лет стала для нее, скорее, разочарованием, чем благословением, а уж личность отца – едва ли не трагедией. Развлечься с обычным стражем – это одно, но признать его своей парой, когда твой папа – вожак целого города!.. Увы, снобизм не чужд и нам. Десять месяцев Мартин был рядом с Даной, исправно снося все ее капризы, но, едва Джоэллина окрепла, сестра потребовала от нашего отца убрать бывшего любовника с глаз подальше, ибо он, по ее мнению, недостойная кандидатура ей в пары. Она закатывала скандал за скандалом, запрещала Мартину видеться с новорожденной дочерью, и отец принял тогда решение, недопустимое для вожака: пошел на поводу у своей принцессы. Мартина в приказном порядке перевели в другой город, на противоположном конце Фаркасса, и Дана, вздохнув с облегчением, принялась за активные и порой чересчур веселые поиски своей «настоящей» половинки, которая будет ее «достойна». Про Джоэл вспоминала редко, с удовольствием отдав девочку на откуп нашим родителям, а после их смерти – мне и Тамилле, матери близнецов. Так что, наверное, можно сказать и так. Нежеланный ребенок, напоминающий о случайной, «порочащей» великолепную Дану интрижке…
– Так Джоэллина совсем не знает отца? – изумилась я. С самой Лин мы эту тему как-то не поднимали: девушка мгновенно закрывалась, стоило лишь заговорить о ее матери, но мне всегда казалось, что инара Дана – вдова.
– Знает. Они познакомились, когда Джоэл было пять лет. Периодически связываются по кристаллу, пару раз в год она ездит к нему в гости, но… В Тероне Мартин нашел свою спутницу, у них прекрасные дети и счастливая семья. Джоэл чувствует себя там лишней. Как, впрочем, и рядом с родной матерью.
– Вот как… – растерянно протянула я, обхватывая кружку ладонями. От последних слов Найджела повеяло какой-то безысходностью, и мне стало холодно. И обидно за маленькую девочку, мама которой в силу своей эгоистичности оказалась не в силах признать, что ее пара – простой страж, а не наследный принц соседнего государства.
– Если думаешь повторить за Даной – забудь об этом, – жестко потребовал вдруг Найджел, неверно истолковав мое задумчивое молчание. Его взгляд потяжелел, он выпрямился на стуле и разом стал более массивным, внушительным, даже подавляющим. – Эта история – то самое исключение, что подтверждает правило. К тому же у тебя, смею надеяться, мозгов будет больше, чем у моей сестры, и обиду ты не поставишь выше интересов ребенка.
– Я и не думала ни о чем подобном! – возмутилась я, подскакивая на стуле.
– Замечательно, – сухо отозвался Найджел. Доверительная спокойная атмосфера разрушилась, мы с градоправителем напоминали теперь противников, силком усаженных за стол переговоров, настороженно присматривающихся друг к другу и ожидающих любого подвоха. Сразу вспомнилось, что Найджел – вожак оборотней, а я – приезжая целительница, недавно закончившая университет, и что не мне с ним тягаться.
– Зачем вы мне рассказали все это? Почему не ограничились поверхностным ответом? Чтобы я еще раз прониклась мыслью о важности примирения с Джеймсом? Так я прониклась и осознала. В дополнительных убеждениях не нуждаюсь.
– Я не пытаюсь как-то повлиять на тебя, – поморщился градоправитель. – Просто эта история не является тайной. В небольших городках вообще сложно сохранить что-либо в секрете. – О да, в этом я убедилась! – Какой смысл городить тайны там, где их нет, отделываясь общим «Так расположились звезды»? К тому же ты уже практически часть семьи, лучше, если подробности ты узнаешь от кого-то из тех, кто обладает реальными фактами.
Это заявление в очередной раз заставило растерять все слова. Да и что я могла бы сказать? Спасибо? А за что? За откровенность, которая, по словам Найджела, таковой даже не являлась? Или за сомнительный комплимент, в котором меня признает сам градоправитель?
От необходимости придумывать ответ, который показался бы хотя бы не глупым, меня спас звонок в дверь. Найджел мгновенно закаменел, став еще более серьезным, а я вспомнила-таки о его изначальной роли в этот вечер. Едва только увидев вожака на пороге, поняла, что он взял на себя труд побыть сегодня парламентером и наблюдателем. А значит – жди неприятных гостей.
Аккуратно отодвинув чашку с недопитым чаем от края стола, поднялась. Эмоции прятать не посчитала нужным – все равно в мое спокойствие никто не поверит, а потому, недовольно поморщившись, вышла в коридор. У двери снова помедлила, надеясь на внезапное исчезновение гостя, – и повернула ручку.
За прошедший с той ночи месяц я счастливо избегала встреч с Джеймсом Эйгреном. Он, вроде бы, тоже не горел желанием встречаться со мной, и я прибывала в счастливой обманчивой убежденности, что и за следующие два с половиной года отработки ничего не изменится. В Звездных Чертогах с моими планами были в корне не согласны.
Из чувств, охвативших меня при виде Джея, сложно было выделить какое-то одно, которое бы преобладало. Смешалось все сразу: и раздражение, и обида, и воспоминания, и желание наказать, отдав бразды правления гордости, а не рассудку, и даже любопытство.
Джей, если и находился в смятении, скрывал это более чем успешно. Едва дверь перед ним распахнулась, его взгляд, мельком зацепив мое лицо, скользнул к животу, и я в очередной раз «удостоилась» обнюхивания. Оборотень, ко мне, конечно, не наклонялся, и носом вдоль тела не водил, но назвать как-то иначе эти глубокие вдохи я не могла. По мере осознания недоверчивое удивление на лице Джея уступало место какой-то шальной радости. Волк словно получил подарок, о котором давно мечтал, причем получил просто так, даже не на день рождения.
Эта его счастливая неуверенная улыбка, появившаяся, когда он убедился, что все это не глупый розыгрыш, вывела меня из себя. Раздраженно притопнув, ядовито поинтересовалась:
– Что, даже без букета?
Наконец-то оборотень посмотрел мне и в глаза. Его эмоции сразу поутихли, и он криво усмехнулся:
– Если бы я не был уверен, что этим букетом прилетит мне по лицу, возможно, и рискнул бы захватить цветы.
Признание заставило заскрежетать зубами. Мы даже не знакомы толком, а я уже для него настолько предсказуема? Р-раздражает! Но, если бы он действительно попытался всучить мне какой-нибудь веник, даже шикарный и безумно красивый, я бы просто не стала с Джеем разговаривать и закрыла бы дверь перед его носом. Предварительно отхлестав букетом по всем местам, до которых дотянулась бы.
– Войти не пригласишь?
Я с сожалением вынырнула из мечтаний, в которых 'нежно поглаживаю' Джея по спине букетом, и хмуро уставилась на иронично вздернувшего бровь оборотня. Оглядела его с головы до ног, придирчиво так, демонстративно прикидывая, впускать или нет, и, прислонившись к косяку спиной, задумчиво протянула:
– Мне показалось, или я услышала что-то вроде: 'Милостивая госпожа, не разрешите ли униженно попросить разрешения войти в этот дом'?
Глаза оборотня изумленно расширились. Некоторое время мы играли в 'гляделки', и волку надоело первому. Выдав полное скепсиса короткое 'Хм…', которое показалось мне вполне полноценным ответом 'Вызов принят', Джей поднял меня за талию и, словно статуэтку, занес в коридор. Я даже пикнуть не успела, лишь возмущенно засопела, когда меня поставили на пол. Джей подарил мне милую улыбку и потопал в сторону кухни.
Перевоспитать его? Спустить с небес на землю? Нереальная задача. Скорее, я просто тихо и с огромным облегчением прибью его сразу после родов.
На моей кухне оборотень чувствовал себя вполне комфортно: сам налил себе чаю, даже достал из шкафчика вафли, устроился на моем стуле и начал вполне мирный диалог с Найджелом. Хотя… с чего бы разговору дяди и племянника не быть мирным? Это по отношению ко мне он повел себя, как последний гад, а к Найджелу вернулся блудный сын. Они, конечно, могли не сойтись во взглядах относительно громкого появления Джея в Ринеле, но, по сути, это не могло как-то серьезно отразиться на их отношениях. А вот интересно, чем этот… серый и хвостатый занимался весь месяц? Не сидел же на шее у родственников? Обязанным и приниженным Джеймс явно не выглядел. Скорее, его вполне можно принять за хозяина положения.
– Что ж, крови на ваших руках вроде бы не видно, – прервав беседу, несколько напряженно пошутил Найджел, переводя внимательный взгляд с меня на племянника и обратно. – Значит ли это, что и в будущем ее не предвидится?
– О нет, с каждой секундой вероятность ее появления только возрастает, – кровожадно поторопилась разубедить вожака. – Он меня бесит, – ткнула пальцем во второго гостя.
– Пф, – фыркнул Джей, прикрыв самодовольную улыбку чашкой с чаем.
– Лиана, – укоризненно качнул головой Найджел.
Обреченно вздохнув и всем своим видом демонстрируя, что мне просто-таки выкручивают руки, заняла третий стул, глядя исключительно на градоправителя.
– И?
На мой преувеличенно внимательный взгляд он ответил таким же, но куда более пронзительным, живо напомнив экзаменатора, и я сдалась, опустив глаза.
– Отлично. Если мы закончили с ребячеством, то предлагаю спокойно поговорить. Джимми, – теперь уже племянник едва не подавился под этим взглядом, – ничего не хочешь сказать?
– Например? – опустил руку Джей, не отставляя, впрочем, чашки.
– Извиниться? – предложил вариант Найджел.
Джей некоторое время гипнотизировал дядю взглядом, потом повернулся ко мне, изучая столь же тщательно.
– Что-то мне подсказывает, что любой мой ответ будет считаться неправильным, – вынес вердикт он, скривив губы в насмешливой полуулыбке. Сожаление если и было в его голосе, то настолько малозаметное, что вполне можно решить – послышалось.
А мне что-то подсказывает, что оставшаяся часть вечера пройдет примерно в таком же ключе, и терпеть это я была не намерена. Вскочив, походила немного по кухне, поправила висящее рядом с раковиной полотенце, повернула чайник другим боком – и решилась.
– Найджел, спасибо за то, что попытались помочь нам сделать первый шаг, но, думаю, нам стоит поговорить с Джеймсом наедине. Вы правы: мы взрослые люди, у некоторых даже имеется мозг, – это я все же не удержалась, кинув косой взгляд в сторону Джея, – решим все между нами и без свидетелей.
– Тяготит мое присутствие? – понимающе кивнул вожак.
– Скорее, смущает, – не стала отпираться я. – Ситуация вообще странная, вызывает много противоречивых эмоций, и как-то сложно обсуждать ее при третьих лицах.
– Что ж, – Найджел поднялся и снял со спинки стула темно-синий пиджак, перекинув его через руку, – если вы оба уверены в своем воспитании и в своей выдержке… Лиана, спасибо за чудесный чай, – градоправитель учтиво склонил голову и вышел из кухни, велев не провожать.
Я дождалась, пока не хлопнет дверь, и повернулась к Джею. К моему раздражению и удивлению, он оказался ближе, чем я думала. Эта их привычка подкрадываться незаметно! Отступив на шаг, попыталась сразу обозначить русло, в котором будут течь наши отношения:
– А теперь можно пройти в кабинет и обсудить все, что… – Я подавилась словами, когда рука оборотня легла мне на живот. – Что… ты… Не смей ко мне прикасаться!
– Помолчи, – приказал Джей, притянув меня обратно.
Возмутиться серьезней мне помешало отстраненное выражение его лица и мягкий голос, сделавший приказ похожим на просьбу. Кажется, меньше всего в этот момент оборотня волновало повторение недавней ночи, как подумалось сначала. Куда больше его занимала зародившаяся, с каждой секундой крепнущая жизнь внутри меня. Мужчина, прикрыв глаза, прислушивался к собственным ощущениям, и я послушно замерла, стараясь даже дышать через раз. Замерла не потому, что он приказал. Просто вокруг нас, внутри нас, между нами… что-то происходило. Наверное, формировалась та самая связь между оборотнями, которая так необходима им для правильного развития. Я осторожно позвала дар, чтобы понять, что происходит, но впервые он меня… не подвел, а словно… попросил подождать. Это было обидно: я хотела видеть и понимать, что происходит, а не только чувствовать творящуюся магию. Возможно, видящий или целитель, посмотрев со стороны, смогли бы разъяснить мне смысл каждой секунды, но рядом никого не было, и приходилось полагаться только на собственные ощущения.
И эти ощущения не были неприятными. Наоборот, мне стало жаль, когда все это закончилось. Открыв глаза, – даже не помню, в какой момент сомкнула веки, – обнаружила, что стою еще ближе к Джею, вцепившись пальцами в его руку. Стряхнув с себя его ладони, оцепенение и появившееся чувство спокойствия, отошла на расстояние, показавшееся безопасным на данный момент, и прокашлялась, собираясь… Впрочем, возмущаться особо не хотелось. По следам не до конца ушедших впечатлений тепла и умиротворения, возникших во время появления магической связи, я могла вполне вежливо попросить Джея больше не приближаться ко мне без моего на то позволения.
Оборотень, похоже, тоже был настроен не скандалы скандалить, а сделать все, чтобы быть рядом со своим волчонком, и потому вполне миролюбиво уточнил:
– Все еще настроена поговорить?
Естественно. Настроение у обоих даже более подходящее, чем десять минут назад, зачем же откладывать. Жестом пригласила Джея следовать за мной. Когда проходили мимо смотровой, услышала тихий, полный удовлетворенных воспоминаний смешок. Щекам стало жарко. Отогнала полезшие на передний план картинки из прошлого, с каменным лицом заняв свое кресло и предоставляя возможность оборотню сесть напротив, на стул для посетителей. Досада, мелькнувшая в его глазах, доставила мне удовольствие: кажется, он не привык быть по эту сторону стола.
– Вот теперь можно прояснить некоторые моменты, не считаешь? – Дождавшись утвердительного кивка, начала. Но почему-то совсем не с того, с чего собиралась: – Для пары волк-волчица присутствие отца тоже является обязательным? Или это справедливо только для спутниц?
– Все еще ищешь возможность от меня избавиться? – поднял брови Джей.
– Я не враг своему ребенку. И вовсе не пытаюсь окольными путями выведать ответ, которого, похоже, не существует. Я только хочу разобраться в вопросе. О подобных особенностях развития вашей расы в университете не рассказывалось, и сейчас я чувствую себя довольно-таки глупо.
– Человеческих целителей, получивших образование в человеческих университетах, до волчат все равно никто бы не допустил, поэтому нет смысла всем подряд рассказывать о наших слабых местах, – Джей пожал плечами. И с такой спокойной уверенностью он это произнес, что я даже обидеться не могла на общий пренебрежительный смысл. К тому же Милари и Лина говорили то же самое, почти теми же словами. Преподаватели же в университете наверняка в курсе, что иные не подпускают к своим малышам целителей других рас. Иначе почему детским болезням в программе нашего обучения отводился всего лишь год?
– И все-таки? – я ждала ответа на заданный вопрос.
– Справедливо только для спутниц, – нехотя ответил оборотень. – Но вообще тебе лучше поговорить об этом с инарой Милари. Мои знания весьма поверхностны и отрывочны.
– Но что-то же ты все равно знаешь, – продолжала допытываться я. У меня не было причин не верить словам вожака и целительницы, но все равно возникало впечатление, что они чего-то не договаривают. Возможно, впечатление ложное, но отделаться от него я не могла. Не хватало данных, чтобы можно было быть в чем-то абсолютно уверенной.
– В самых общих чертах. Для развивающегося волчонка обязательно присутствие рядом взрослого волка, с которым он кровно связан. Возникающая между ними связь позволяет появиться на свет полноценному оборотню, а не калеке. Когда мама – волчица, с этим проблем не возникает, даже если отец другой расы. Возможно, в таком случае волчонок будет чуть меньше и слабее сородичей, но и только. Если мать – не волчица, присутствие отца становится необходимостью.
– Хм… – Я молчала, обдумывая услышанное. Вроде бы пока все сходится с тем, что мне говорили до этого. Но что-то все равно смущало. Побарабанила пальцами по столу. Странное ощущение: когда знаешь, что где-то есть подвох, но не понимаешь, где искать и что он из себя представляет. – У меня еще два вопроса. Почему Мартин, отец Джоэллины, был рядом с инарой Даной, если она в этом не нуждалась и, более того, видеть его не желала?
– Дядя Найджел так сказал? – Я кивнула. – Вот у него и спроси. Я ребенком был, не помню. Знаю только, что у Джоэл подозревали какую-то редкую болезнь, для излечения которой требуется кровь обоих родителей. Что за заболевание – даже не спрашивай, в этом ты разбираешься лучше. Когда Джоэл родилась, выяснилось, что старая инара Талма ошиблась, и тогда Мартина с чистой совестью выставили из Ринела.
Кровь обоих родителей для излечения? Это какой-то садизм, отдающий шарлатанством эпохи зарождения целительства. Либо эта их Талма повредилась умом, поставив нерожденной Лин такой диагноз, либо… воспользовалась преступным равнодушием оборотней к медицине и на свой лад попыталась воссоединить пару Дана-Мартин, удерживая их рядом. Но куда, в таком случае, смотрели другие целители? Ведь исцеление на крови – это чушь. Особенно посмеялись бы, услышь это, проклятийники: они, как никто, знают, как сложно воздействовать на кровь и к каким последствиям это приводит.
Кстати, если речь зашла о крови…
– Второй вопрос. Ты сказал: «присутствие рядом взрослого волка, с которым он кровно связан». Значит ли это, что папа, дяди и братья будущего отца тоже подходят?
– Не значит, – мотнул головой Джей. – Отец и мать – больше никто не сможет быть задействован. У остальных не те… – оборотень замялся, подбирая наиболее подходящее слово, но никак не мог определить, что лучше всего охарактеризует «степень допуска», и, махнув рукой, закончил: – магические полномочия.
Ммм… ну не может же всё быть настолько безапелляционным. Должна существовать лазейка. Нужно поподробнее расспросить на этот счет инару Милари. В моем случае, правда, наличие или отсутствие этой лазейки все равно является несущественным: отец Джея погиб много лет назад, а Джайлс… с ним я тоже не горю желанием общаться после нашего расставания. Так что, выбирая между отцом и дядей будущего ребенка, я определенно отдам предпочтение тому, кто наиболее полезен для малыша.
– Хорошо, – помедлив, вновь заговорила я. – С этим разобрались. Теперь поговорим о более важных вещах. О моем отношении к тебе, думаю, ты знаешь…
Я запнулась. Хитрая блестинка мелькнула в глазах оборотня, но, слава звездам, усугублять свое положение возникшими в его голове комментариями Джей не стал, ограничившись коротким:
– Знаю, – и легкой улыбкой.
– Тогда, полагаю, понимаешь и то, что я не хотела бы терпеть твое общество дольше необходимого. – Оборотень перестал улыбаться и угрюмо кивнул. – Замечательно. Договоримся о днях, когда ты будешь приходить?
Видя, как сжал зубы Джей, и чувствуя, как резко похолодало в кабинете, повторила про себя последние слова и самой себе показалась отвратительной. Не потому, что как-то слишком жестоко поступала с Джеймсом, просто… Ситуация и без того непростая, так я еще примеряю образ ледяной высокомерной обиженки и моралистки, с удовольствием «ставящей на место» зарвавшегося оборотня. Джею, возможно, и необходима подобная встряска, мне же хотелось, чтобы ребенок был здоров. В обеих ипостасях. Я уже хотела извиниться за пренебрежительный тон, когда резко помрачневший и словно закрывшийся от меня мужчина поинтересовался:
– И когда тебе удобнее терпеть мое общество?
Ядовитой обиды в голосе он не скрывал.
И я тоже начала злиться. А чего он ожидал? Радостной встречи, распростертых объятий и предложения жить вместе? Если волчица, по словам Милари, и могла так поступить, то кое-кому следует не забывать, что я – не волчица. Я воспитывалась в другой среде, впитывала другое отношение к жизни и будущей семье.
– Послезавтра, если у тебя есть возможность, можешь прийти после обеда, – подумав, определилась я.
И вот второй раз за последний час нас с оборотнем разделяет стол, а мы ощущаемся врагами. Только сейчас напротив меня сидит более молодой оборотень, и связана я с ним куда прочнее, чем с кем бы то ни было.
Решив, что хуже все равно сделать уже не получится, я поднялась со своего места и приблизилась к Джею. Он предпринял попытку встать, но я велела ему не дергаться. Обидится на мои действия – его проблема.
– Я хочу убедиться в том, что ты здоров, – пояснила я, притягивая ближе второй стул. – Мне проще предотвратить сейчас, чем не успеть тебя вылечить потом и подвергнуть ребенка опасности.
Джей закаменел. Ну да, оскорбился. Плевать. Мне действительно не нужны неоправданные риски. Устроившись сбоку от оборотня, одну руку положила ему на спину, другую – на живот. Закрыла глаза, сосредотачиваясь. Позвала дар. И снова это удивительное чувство узнавания. Что бы оно означало, интересно? Что интуиция мага все знала наперед? Вопросов к инаре Милари копилось все больше.
– И? Результаты тебя устраивают? – все еще с обидой, но уже приправленной какой-то надменностью, осведомился Джей, едва я убрала руки.
– Более чем. Умереть тебе в ближайшем будущем не грозит.
«Если не будешь меня бесить», – явственно повисло в воздухе.
Ни о каком дальнейшем нормальном разговоре после этого речи идти не могло. Да и о чем нам говорить? На сегодня каждый свою роль сыграл, а о будущем думать пока не хотелось. Так что оставалось только распрощаться.
В молчании мы прошли коридор. Не нашлось слов и тогда, когда Джей вышел на крыльцо. Просто кивнули друг другу – и остались по разные стороны закрывшейся двери.
* * *
Наверное, все же не стоило начинать разговор с фразы: «Таш, я беременна». Нужно было как-то помягче, обсудив сперва что-нибудь на отвлеченные темы. Но… не подумала. Собственное неожиданное состояние занимало все мысли, и я не нашла ничего лучше, чем без подготовки вывалить на подругу эту новость.
Впрочем, наблюдать за сменой эмоций на лице Таши было довольно забавно. Совесть, тоже увлеченная зрелищем, молчала.
«А-а-а…» – недоуменное удивление в попытке осознать столь странные слова.
«О!..» – понимание, что мое признание – не шутка.
«Хм…» – задумчивая растерянность, прикушенная губа и какой-то беспомощный взгляд, в котором легко читалось: «Как так?»
Я не мешала Таше переваривать свалившуюся на нее информацию. Поудобней устроилась на кровати, вытянув ноги, и с интересом прислушалась к себе. Улыбаясь, кончиками пальцев поглаживала живот. Чувствовала себя при этом довольно странно: изменений никаких не ощущалось, а маленькая жизнь там, внутри, была. К концу второго дня я действительно поверила, что у меня будет ребенок, осознала и приняла этот факт. А вот представить себя мамой не получалось. Не пришло пока этого понимания.
– Ладно, сдаюсь, – опустила голову Таша, и я вынырнула из потока лениво ползущих мыслей. – Я не знаю, что сказать на это. Даже не знаю, как реагировать. Поздравлять или сочувствовать?
– Сочувственно поздравлять, – хмыкнула я, глядя, как Таша откидывает упавшие через плечи волосы. А ведь разговор с ней – это самая легкая часть из предстоящей череды признаний. Вот с мамой у нас диалога не получится. Стоит мне только пикнуть о волчонке – и полномасштабная обвинительная речь на полтора часа мне обеспечена. Бр-р-р! Заранее страшно становится.
– Давно поняла?
Покачала головой:
– Я бы, наверное, еще нескоро спохватилась. Но живу ведь в окружении сверхчеловеков со свернюхом… Вчера вечером просветили.
– А будущий папа в курсе? Или не будешь ему говорить?
– Ох… тут все очень и очень непросто. У оборотней, оказывается, множество своих заморочек… – В голову пришла замечательная, на мой взгляд, идея. Ведь Таша – это абсолютно честный и беспристрастный источник необходимых ответов. – Таш, если это не очень секретная информация, расскажи мне кое о чем…
– А если очень секретная? – фыркнула видящая.
– Если очень – можешь написать, – не смутилась я, хотя формулировка и в самом деле была глупой. Но я простила себе это, списав на расползающиеся мысли и желание выведать все и сразу. – Если серьезно, то мне нужно знать, у всех ли убитых девушек были женихи-любовники из оборотней, или только у третьей?
На лицо подруги набежала тень. Похоже, вопрос был болезненным.
– Так или иначе – у всех, – помолчав, ответила она. – У первой девушки, по словам соседей, любовник был постоянный, но появлялся периодами. Он работает где-то вахтенным методом. Где – не помню, честно. Это знание для тебя не принципиально?
– Нет. Он задолго до убийства уехал? И какой срок был у девушки?
– У нее – маленький, что-то около месяца. А уехал он за три недели до ее смерти. – Таша потерла лицо, словно пытаясь избавиться от воспоминаний, и спросила, глядя на меня поверх ладоней: – Ты же мне объяснишь, зачем спрашиваешь об этом?
