Текст книги "Серые тени (СИ)"

Автор книги: Евгения Сушкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Рик. Что делать с ним и собственными эмоциями, девушка не представляла. Приближаться к нему – опасно, держаться в стороне – невозможно, отказаться от того, что он в ней пробуждал – не хватает сил. Понятно, что возвращения к прежним отношениям уже не будет: Рик не позволит просто так забыть о нем, а Таша не была уверена, что сможет долго сопротивляться. Но нырять в эту бездну… Утонет с головой, проигнорировав разум и оставшись с разбитым сердцем. Влюбиться в капитана Ирлина? Легче легкого, если подумать: когда он не притворяется сволочью, Рик может быть очень даже милым. Если он возьмется за нее всерьез, Таша не устоит. И в итоге ничего хорошего не получится. Увольняться и пойти к отцу в помощницы, как мечталось еще полтора года назад? Но ведь не отпустит…

Прижав подушку к животу и уперев в нее подбородок, Таша в сердцах выдала:

– Чтоб ты облез, Рик! – и, уткнувшись в нее носом, неразборчиво простонала: – Сгинь уже из моих мыслей!..

Нарисованный воображением Деррик ее приказу подчиняться не спешил. Он злодейски хохотал, потирая руки в крайнем довольстве. Уходить он никуда не собирался, более того: из тяжелых размышлений как-то незаметно пробрался и в ее сновидения.

К своему счастью, содержания снов Таша не запомнила. Для испорченного настроения ей хватило одного ощущения, что Рик в них фигурировал. Какие картинки с его участием выдавало подсознание, знать не хотелось. Если судить по общему состоянию недосыпа, ничем хорошим они во сне не занимались.

– Ну вот, снова ты хмуришься с самого утра, – попеняла Виола, встретив дочь на кухне.

Благородной инаре даже знать не полагалось о том, что в доме существует такое плебейское помещение, как кухня, но мама Таши происходила из семьи, относящейся к самым низам делорской аристократии, финансовое положение которой к тому же было весьма скромным, из-за чего Виола и две ее старшие сестры умели выполнять всю работу по дому. Готовить для семьи инара не считала зазорным, и с удовольствием воспользовалась поводом год назад уволить повариху, чтобы единолично царствовать на кухне. Поначалу было непривычно принимать странное увлечение матери, но только лишь поначалу. Спустя время все домочадцы оценили плюсы и прониклись уважением к кулинарному таланту инары Виолы. К тому же Лиана, например, к аристократии вообще никакого отношения не имеет, у них даже приходящей прислуги нет. И целительница не считает это чем-то постыдным или неправильным. И она не становится из-за этого человеком второго сорта. Так пристало ли Таше стесняться собственной матери, особенно, когда она так вкусно готовит?

– Не выспалась просто, – пожала плечами девушка, перетаскивая на свою тарелку оладьи с большого общего блюда. Зашипев, подула на кончики обожженных пальцев и со вздохом потянулась за вилкой, аккуратно подцепляя завтрак. – Папа встал?

– В кабинете уже, – улыбнулась Виола слегка мечтательно. На нее тоже весьма благотворно повлияло оживление отца. – Занимается бумагами и твоими пометками к ним.

– Да там этих пометок, – вяло махнула рукой Таша. – Нужно всего пару моментов уточнить. А так – предложение этого инара Конста практически идеальное. Даже не верится, что в нашей семье произошло что-то настолько хорошее.

Виола обошла стол, села рядом с дочерью. Легонько дернув ее за хвост, шутливо возмутилась:

– И это мой вечно оптимистичный огонечек? Где твое яркое виденье мира, Таша?

– Разбилось, как древняя ваза, столкнувшись с серой реальностью жизни, – хмыкнула видящая, засыпая в чай третью ложку сахара. Замерла, недоуменно глядя на стакан и понимая, что переборщила.

– Эта работа в страже тебя гасит, – в голосе Виолы вновь проскользнули неодобрительные нотки. – Ты создана совсем для другого. Неужели Ирлин этого не понимает?

– Капитан здесь не причем, мам. Мне кажется, я теперь сама не смогу уйти. Думала об этом, конечно, и много раз, но… просто не смогу оставаться в стороне, зная, что в моих силах помочь. Деррик затащил меня в стражу против моего желания, не уволил, когда просила… А теперь пусть только попробует выгнать!.. – Улыбка получилась не столько задиристой, сколько грустной. Ведь правда: сама уйти не сможет, какими бы злыми словами ни бросалась. – Поймать бы еще эту гадину сумасшедшую…

– Поймаете. Непременно. – Виола поднялась, поцеловала Ташу в макушку и, погладив по плечу, вернулась к разделочной доске, на которой своей незавидной участи дожидался слегка потемневший картофель. – Все будет хорошо. Только перестань хмуриться… И поешь уже нормально! Хватит в тарелке ковыряться, клада там все равно нет.

Таша, не сдержав смешок, послушно полила остатки растерзанных оладий сметаной, высыпала на них горсть смородины и принялась за еду. Ведь когда мама командует на кухне, с ней лучше не спорить, правда?

* * *

Новый день в Управлении встретил видящую башней из папок, высящейся на ее столе: Рик скинул на помощницу дела, которые велись отозванными в патрули стражами.

– Серьезно? – возмущенно воскликнула Таша, поворачиваясь к кабинету Деррика и собираясь высказать ему все, что думает по этому поводу.

Но сию секунду излить недовольство на капитана не получилось: за закрытой стеклянной дверью разгорался жаркий спор на повышенных тонах. И уже, кажется, дошел до той грани, за которой начиналось рукоприкладство. Ранний посетитель вскочил со стула, едва не опрокинув его, оперся на столешницу широкими ладонями и навис над Дерриком, яростно ему что-то втолковывая. Капитан Ирлин судорожно сжимал кулаки и едва сдерживался, чтобы не опуститься до банального удара в челюсть, хотя по глазам было видно, что ему очень этого хотелось. Пройдя к своему рабочему месту и скинув на стул сумку, Таша повнимательнее присмотрелась к агрессивному гостю, чтобы понять, что довело обычно ледяного Рика до такого состояния. Почувствовала даже нечто вроде профессиональной ревности: выводить капитана из себя могла только она, его помощница. Через секунду узнала – и у самой кулаки зачесались. С самого утра их осчастливило визитом второе лицо делорской общины оборотней, Лайс Миллен. В отличие от вожака, спокойного и рассудительного – насколько можно оставаться спокойным и рассудительным, когда убивают спутниц и нерожденных волчат, – этот оборотень отличался вспыльчивостью и несдержанностью в высказываниях. Как он мог кем-то руководить и вести за собой общину, видящая не понимала. Наверное, у него все же есть и много положительных качеств, которые необходимы будущему вожаку, а излишняя эмоциональность – вполне изживаемый недостаток. Но изживаемый со временем, а сейчас Лайс Миллен являлся одним из самых неприятных существ, с которыми Таше приходилось общаться. К сожалению, все дела с оборотнями велись через него, поэтому общаться приходилось часто. И каждый визит стабильно скатывался к спорам и скандалам. Лайс переживал за собратьев и всей душой желал скорейшей поимки маньяка. Но совершенно не умел и не желал договариваться со следователями-людьми, считая их не то что неспособными – даже недостойными вести такое дело. Подобное отношение к страже не могло не сказаться на совместной работе.

Рик, заметив появление помощницы, разжал пальцы и откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнув и успокаиваясь. Оборотень, приняв это в качестве своей победы, уселся на стул, расслабленно закинул ногу на ногу и швырнул к капитану по столу какие-то бумаги. Девушки за стеклянной стеной он по-прежнему не замечал, зато Таша отлично разглядела самодовольную ухмылку на его тонких губах, сделавшую лицо с острыми чертами еще более неприятным. Брезгливо поморщившись, видящая отвернулась и открыла верхнюю папку, словно бы изучая свалившийся на нее материал. Однако не видела ни слова из лежавшего первым протокола, напряженно прислушиваясь к тишине в «аквариуме» Рика. Каждая прошедшая секунда казалась вечностью…

Громкий вопль Лайса заставил ее подпрыгнуть.

– Да как вы посмели! Вам это просто так с рук не сойдет! За свою выходку вы еще ответите!

Оборотень подорвался с места в такой ярости, что Таша была уверена: вот сейчас-то она и увидит пресловутую частичную трансформацию, о которой ходит столько слухов и наличия которой хвостатые категорически не признают. Так и представлялась вытянувшаяся волчья морда с сотней зубов в оскаленной пасти, когтистая лапа-рука, стремящаяся вырвать Рику сердце… Но нет. Взбешенный оборотень круто развернулся на каблуках, чудом – не иначе – не врезался в стеклянную дверь, распахнув ее в последний момент, и, бросив на девушку в приемной неприязненный взгляд (на который Таша честно ответила таким же), покинул кабинет.

– И костюм у вас отвратительный, – пробурчала вслед волку видящая. – Кто в здравом уме наденет этот коричневый клетчатый ужас?

Но гость ушел – и слава звездам. А вот работа упорно дожидается, пока на нее обратят внимание. Девушка нехотя повернулась к папкам и потянулась за верхней, открытой.

– Таш, иди сюда, – позвал Рик, и девушка переключила внимание на него, мгновенно вспомнив, с чего хотела начать.

– Ты издеваешься, да? – хмуро поинтересовалась она, переступая порог. Рик вопросительно поднял брови, и Таша указала на стопку, выросшую на ее столе. – Мне с этим вовек не разобраться!

– Это… – Деррик поморщился и бросил мимолетный взгляд на стол помощницы. – Я не прошу тебя вести эти дела, да и не доросла ты еще. Мне нужно, чтобы ты просто просмотрела их и отделила действительно важную информацию от всякой чуши.

– А больше тебе ничего не нужно? – Таша ядовито-услужливо улыбнулась, скрестив руки на груди, и только мгновение спустя осознала, что подставилась, увидев, как блеснули глаза капитана Ирлина.

– Весьма любезно с твоей стороны спросить об этом, – предвкушающе оскалился Рик, протянув к ней руку через стол. – Подойди-ка ко мне.

Жест был вроде приглашающий, но Таша попятилась от этой руки, словно видящую воздушной волной отталкивали. Весь пыл мгновенно угас.

– Эм… мне и здесь неплохо, – нервно отозвалась девушка. В такой ситуации грозной воительницей, отстаивающей свои права, выглядеть не получалось. Скорее, Таша напоминала испуганно-любопытного ребенка, когда «и хочется, и колется». Опасливо следя за Риком, она отступила еще на шаг, сцепив для верности ладони за спиной.

– Таш-ша, – мягко позвал Деррик, и тихий полушепот ласкающим прикосновением скользнул по щеке.

Дыхание на миг перехватило. Звезды, а ведь он к ней даже не прикоснулся! Всего лишь позвал по имени…с этим оглушающим обещанием в глазах, парализующим волю. Замотав головой, видящая снова сделала пару шагов к двери.

– Ммм… раз у тебя нет никаких дополнительных поручений, я… займусь имеющимися. – Сглотнув, Таша облизала вмиг пересохшие губы и собрала всю волю, чтобы отвести взгляд от Рика. – Необходимо… разобраться со всеми этими делами…

Развернулась, бросилась к своему столу, видевшемуся единственным спасением.

– Трусиха, – полетело ей в спину с мягким смешком, от которого побежали мурашки.

Трусиха? Ну и пусть. Вы, капитан Ирлин, зверем являетесь пострашней того, что нарисовало пять минут назад ташино воображение. Тот монстр вырывал сердце и тем удовлетворял свою жажду крови. Вы же заберете сердце себе, наслаждаясь трофеем и смакуя каждый миг, что вел Ташу к поражению. Так что лучше быть трусихой, но на безопасном расстоянии от вас.

Сев за стол, прикрылась папкой и украдкой бросила взгляд на Рика. Капитан собирал обрывки бумаг, разбросанных по всей столешнице. Он что, порвал то, с чем к нему приходит Лайс? Ненормальный! Неудивительно, что оборотень заистерил. Вот только… а с чем он приходил?

Подавив в себе желание окликнуть Рика и выведать, в чем была причина спора, Таша постаралась сосредоточиться на отданных ей бумагах. Позвала дар, вникая в хитросплетения показаний, заявлений и приложенных экспертиз. Когда видящая чувствовала несоответствие, запрятанное в нагромождении слов, внутри что-то словно царапалось в виски. На ее счастье, лжи и недомолвок попадалось не так много, иначе к концу дня она свалилась бы с жесточайшей головной болью. В этом плане работать с контрактом, присланным отцу, было одно удовольствие. Дар довольно урчал, как бывало всегда, когда попадались «чистые» документы. Лишь в нескольких местах потребовал уточнения, о чем Таша и сказала отцу, на отдельном листе выписав необходимые вопросы. При работе с делами в Управлении на такую честность рассчитывать не приходилось.

Таша сама не до конца понимала, как работает ее дар. Да и вряд ли кто-то вообще сможет логично объяснить магию. Люди научились ею управлять, поняли какие-то основы и с максимальным эффектом приспособили необыкновенные способности для собственных нужд. Но именно объяснить все особенности, все нюансы и все возможности дара не могли даже те, кто посвятил подобным исследованиям всю жизнь. Каждая способность многогранна, зачастую – индивидуальна, несмотря на принадлежность к определенному виду. Найти ответы на вопросы «Как и почему это работает?» равносильно тому, чтобы точно узнать, как и когда возник мир. Разыскать истоки, истолковать причины – невозможно, остается только принять и суметь предложенным воспользоваться. Кому-то хватало шести лет в университете, кто-то совершенствовался всю жизнь. А кто-то и с ума сходил от собственных способностей.

Видящие, к счастью, в зоне риска, в отличие от некромантов, проклятийников, провидцев не находились. С этой стороны за свой рассудок можно было не опасаться. А вот работа в страже… К обеду Таша оценила заботу Рика: в предложенных ей материалах не было ни одного дела об убийстве. Наверняка их было предостаточно: в центральное отделение столицы стекалась большая часть расследований, но молодую помощницу капитан Ирлин к ним привлекать не стал. Посчитал, наверное, что с нее и маньяка хватит, подкинув папки преимущественно с кражами, спорными вопросами наследования, с шантажами и подкупами. Но – никаких трупов и никакой крови.

Впрочем, настроение постепенно портилось и без них. Внуки, обворовывающие пожилых родственников… Или, наоборот, престарелые аферисты, просящиеся на ночлег и за ночь вычищавшие дом подчистую… Брат с сестрой, разыгравшие похищение, чтобы наказать родителей за надуманные обиды и стрясти с них больше средств на свои отнюдь не аристократические делишки… Десятки разных судеб, неприглядных, даже отвратительных – и все это вокруг них, рядом с ними, возможно, даже по соседству…

Закончив делать пометки к очередному делу, Таша отбросила карандаш и выпрямилась, потянувшись. Завела руки за голову и закрыла глаза, наслаждаясь возможностью хоть какое-то время просидеть, не сгорбившись над бумагами и не погрузившись в изнанку человеческих отношений. Все-таки это тяжело – каждый день сталкиваться с таким…

Открыв глаза и снова облокотившись на стол, подняла голову – чтобы поймать обжигающий жадный взгляд Рика. Поперхнувшись, стремительно покраснела.

– Я… я… Я, пожалуй, в столовую… А-обедать, – пролепетала девушка, вылетая из кабинета. В коридоре прислонилась к стене, упираясь ладонями в колени. Видящая тяжело дышала, словно за плечами были сотни километров изнурительного бега. С этим нужно что-то делать. Что-то решать, и как можно быстрее. Работать в такой обстановке рядом с Риком едва ли будет возможно.

Во время обеда Ташу отвлекали девочки из бухгалтерии. Обычные человечки, без магических способностей, они весело щебетали рядом с видящей, и она незаметно для себя втянулась в легкую беседу, выкинув из головы Деррика и его выбивающее из колеи поведение. Но к тому моменту, когда была съедена последняя ложка и выпит весь чай, настроение Таши снова было где-то около отметки «отвратительно»: какими бы дружелюбными ни были ее собеседницы, как бы часто ни втягивали в разговор, видящая все равно чувствовала себя чужой. Она не знала людей, которые обсуждались за обедом, не бывала в местах, о которых с восторгом вспоминали девочки, не смыслила ничего в цифрах, к которым нет-нет – да и скатывался разговор. Остро не хватало своего круга общения. Не хватало Лианы. Оказывается, быть яркой и жизнерадостной, когда рядом с тобой близкий человек, гораздо проще. И намного сложнее становится, когда не от кого получить ободряющую улыбку или профилактически-отрезвляющий подзатыльник.

С обеда Таша возвращалась еще более мрачная, чем покидала кабинет.

А возле самой двери в святая святых Управления ее поджидал Хитэр Адваленхет – помощник инора Лиена. С ним Таша мельком была знакома по делу Палача. Иногда они пересекались и по другим вопросам, где необходима была помощь видящей, но иных точек соприкосновения между ними не было. Тем удивительней было встретить молодого человека под дверью, неуверенно прикусившего губу и засиявшего, стоило Таше показаться в коридоре.

– Инари Ллоривель! – бросился он к ней. – Вы – мое спасение!

От неожиданности Таша попятилась, увернувшись от грозившего театрального прижимания ладоней «спасительницы» к сердцу «страдальца». Дежурно и слегка настороженно улыбнувшись, поинтересовалась:

– И чем же я могу вам помочь?

– Капитан Ирлин! – выдохнул Хитэр так, словно это объясняло все. Видя, что девушка не спешит понимающе бросаться на помощь, развил причину: – Рычит на всех, меня вот за дверь выставил… едва я заикнулся о том, что ваше присутствие необходимо нам на выезде…

– Полагаете, смогу на него повлиять? – с сомнением спросила Таша, берясь за ручку двери и через плечо оглядываясь на Хитэра.

– Очень на это надеюсь, – кивнул помощник следователя. – Дело-то, по сути, пустяковое, как раз по вашей специализации: картины и их подлинность. С вашими способностями мы с ним за полчаса справимся, сегодня же и закроем… Поговорите с капитаном, а? А то он постоянно твердит, что раскрываемость низкая, а сам вас не отпускает. Говорит, у вас на столе тоже куча нераскрытых дел скопилась…

– Едва ли я смогу переубедить капитана Ирлина, – покачала головой Таша, но в кабинет входить не стала, заинтересованно подавшись к Хитэру. – А в чем конкретно нужна моя помощь?

– Да тут! – Хитэр махнул рукой, не найдя слов. Глубоко вдохнул и снова начал: – То все молчали-молчали, то толпой ринулись… Позавчера днем поступил вызов от одной вдовствующей баронессы. Она утверждала, что ее картину – что-то очень дорогое и очень знаменитое – украли. А на месте преступления оставили подделку и мелкую монетку на полу, под рамой.

– Странный вор, однако, – недоуменно фыркнула Таша, покачав головой.

– Почтенной иноре мы сказали то же самое. Пытались втолковать, что на стене висит та самая картина, что мелкую монетку мог обронить кто-то из слуг, но она и слушать ничего не желает. Украли, говорит, сердцем чувствую, – вот и весь разговор. Мы бы, может быть, еще пару дней у старушки дома покрутились, показывая, что работаем, да и исчезли бы потихоньку. Но вчера с такими же заявлениями к нам прислали слуг еще трое, а за это утро наведалась еще парочка. И все твердят одно: что-то с нашими коллекциями не так, интуиция подсказывает, вот вам и монетка в доказательство. Что самое интересное, если верить пострадавшим, первый случай произошел еще пять недель назад.

– А почему молчали и не обратились сразу? – не поняла Таша.

Рассказывал Хитэр интересно, в лицах, жестами и голосом изображая то бравых стражей, терпеливо сносящие дребезжание вдовой баронессы, то саму старушку, уверяющую, что ее любимую картину подменили. Прислонившись к стене рядом с дверью, Таша с удовольствием и любопытством вникала в вопрос, наблюдая маленький спектакль.

– Стыдно было, – низко прогундел Хитэр, опустев голову – наверняка представлял ей одного из незадачливых коллекционеров. Но тут же вскинулся, хитро покосившись на девушку: – Они, как узнали, что не одни такие мнительные и что баронесса Хегборн даже в стражу обратилась, толпой ринулись в отделение. Нужно как-то успокаивать хозяев и закрывать дело. Без вас не обойтись.

Задумавшись на минутку, Таша пыталась подобрать тон и слова, которые подействуют на «рычащего» Деррика. Сидеть в управлении видящей не хотелось: каждая напряженная секунда в компании Рика иголками колола нервы. Выдерживать это сложно, отвлечься и развеяться – необходимо.

– Подождите здесь, инар Адваленхет, – попросила Таша. – Я сейчас выйду.

Задержав дыхание, словно собиралась не в кабинет зайти, а выскочить под ледяной ливень, Таша нырнула за дверь. Сразу же почувствовала на себе взгляд Рика – он словно осязаемо скользил по коже. Выдохнув, направилась к Деррику.

– Нет, – сходу заявил он, едва девушка подошла к столу, даже не утруждая себя выслушиванием просьбы.

– Не глупи, Рик, – мягко попросила Таша. – Ты именно для этого и затаскивал меня в свое Управление – вам нужна была видящая. Возник вопрос, связанный напрямую с моей специализацией. Так почему ты не отпускаешь меня на выезд?

– Ты нужна мне здесь. С бреднями одинокой старухи и решивших под шумок нагреть на этом руки аристократишками ребята разберутся и без тебя.

Забавно было слышать это презрительное «аристократишки» от человека, принадлежавшего к их кругу. Пусть фамилия и без частицы «де», но Рик все равно являлся представителем рода Ирлинов. А почему, кстати, без частицы? Она так и не поинтересовалась за все это время.

– И для чего я тебе нужна? Бумажки перекладывать? – в голосе Таши скользнуло раздражение. Она недовольно скрестила руки на груди.

– Мне прямо здесь и сейчас продемонстрировать, зачем ты нужна мне?

От вкрадчивых ноток и вспыхнувших в глазах Деррика искр Таша жарко покраснела.

– О чем-нибудь другом думать можешь? – рассерженной кошкой зашипела она на капитана, наклоняясь над его столом.

Заинтересованный взгляд Рика скользнул по губам, подбородку, шее… и несколько потух, споткнувшись о застегнутые пуговички блузки. Капитан снова посмотрел злорадно улыбнувшейся Таше в глаза и откровенно признался:

– В последнее время – нет. И меня это, знаешь ли, бесит.

С неожиданной злостью Рик смахнул со стола листы и ручки. Проследил за образовавшимся на полу беспорядком, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Видящая на это время замерла, дыша через раз: казалось, каждый вздох получается слишком шумным и привлекающим к ней внимание. Но вот капитан немного успокоился, выступившие на щеках красные пятна побледнели, и он открыл глаза. Упс… Успокоился? Таша явно поторопилась с выводами. Буря во взгляде Деррика едва ли не сбивала с ног, отзываясь в девушке чем-то таким же голодным и безумным. Ее дыхание вмиг изменилось, – стало частым, неглубоким. Губы приоткрылись, зрачки расширились.

– Рик, – сдавленно пискнула Таша, сама толком не понимая, чего просит.

Деррик с трудом перевел взгляд с лица видящей на что-то за ее плечом, и с расслабленностью, которая казалась Таше невозможной в такой момент, произнес:

– Можешь ехать. Как только поцелуешь меня. – На непонимающее хлопанье ресничками пояснил: – Сама, Таша. Подойти ко мне, обхватить руками за шею, наклониться к лицу…

Голос Рика к концу фразы стал более глубоким и хриплым, и у Таши задрожали руки.

– А… это низкий даже для тебя шантаж, Деррик, – попробовала возмутиться она. Не в силах смотреть на что-то еще, кроме как на пальцы Рика, пробегающиеся в легком касании по подлокотникам кресла. Представляя эти пальцы на своей коже, обнаженной и очень-очень чувствительной…

– Шантаж? – приподнял брови Рик. – Едва ли. Ты пытаешься сбежать от меня – я прошу компенсацию.

Просит? Это он так просит? Таше страшно было представить, что будет, когда Деррик начнет чего-то требовать. Девушка отступила к двери – второй раз за день, не в силах выдержать его провокаций.

– Не за что брать компенсацию, – выдавила она из себя. – И на вызов я поеду. А если ты хоть на секунду попробуешь рассуждать здраво, поймешь, что это очень даже логично.

– К черту логику! – рыкнул Рик, поднимаясь. – Иди сюда. И не смей пятиться! Если сейчас сбежишь еще раз, влеплю тебе прогул и последующее наказание!

– Ш-шантаж! – заикаясь, выпалила Таша, рванувшись к двери. С испугом осознавая, что… угрозу Рика восприняла не с настороженностью, а с предвкушением. – Едемте, инар Адваленхет, – нетерпеливо позвала она, вылетая в коридор. Донесшийся вслед хохот стал неожиданностью: Таша ожидала чего угодно за подобное общение с капитаном Ирлином, но только не смеха. Почему-то наполнившего сердце теплом и каким-то радостным нетерпением.

* * *

Начать решили с последней пострадавшей. Старушка была самой громкой и беспокойной, с ней хотелось распрощаться в первую очередь. В то, что кто-то не просто ворует картины, а доставляет себе дополнительные хлопоты с заменой оригинала подделкой, не верилось. Как бы Таша ни сочувствовала вдовствующей баронессе Хегборн, которую даже дети и внуки навещали крайне редко, видящая не сомневалась, что ей предстоит только подтвердить подлинность картины – и ничего более.

Вопреки нарисованному воображением после рассказа Хитэра образу, проводили прибывших стражей не к высохшей склочной вампирше, а к милой, чуть пухловатой интеллигентной женщине, безмятежно-спокойной и элегантной. При взгляде на нее сразу всплывало в памяти такое понятие, как «старая аристократия». Новому поколению не удавалось, при всем старании, выглядеть такими же… важными и высокородными, не скатываясь при этом в высокомерие. А что дела с «цветом нации» обстояли именно так, Таша знала на собственном опыте. В университете учились все – и простолюдины, и голубая кровь: дар не признавал сословий, проявляясь у более достойных, а потому видящая много раз сталкивалась с аристократами. Да и клиенты отца были людьми далеко не безродными. Но ни от кого не исходило такой силы и такого величия. Уверенность в том, что старушка просто сходит с ума от одиночества и развлекается, как может (например, грабителей себе придумывает), дала трещину.

Пожилая дама приняла их в оранжерее, наполненной цветами и ароматами, совершенно чуждыми декабрю. Служанка, стоявшая за ее креслом, торопливо, но аккуратно сворачивала плед, которым, по всей видимости, баронесса укрывала ноги. Отложенная на стол книга обложкой вверх и чашка с чаем, над которой поднимался пар, яснее ясного говорили, что явившиеся стражи оторвали инару от весьма приятного времяпрепровождения. Выпрямившись, благородная женщина окинула вломившуюся в ее любимый личный уголок толпу взглядом, в котором свободно читалось легкое пренебрежение, и прохладно кивнула:

– Господа стражи.

Хитэр выступил вперед, учтиво склонив голову:

– Баронесса Хегборн, доброго дня вам. Прошу извинить нас за визит, о котором вы не были предупреждены, но, чтобы исключить все недопонимания и неловкие моменты в расследовании, мы привлекли к работе над делом видящую. Вы позволите инари Ллоривель взглянуть на… вызывающую вопросы картину?

В глазах старой баронессы явственно мелькнуло: «Ну наконец-то вы до этого додумались, мелкие несмышленыши!». Таша невольно подобралась, ожидая, что и ей достанется в лучшем случае недоуменное удивление из разряда: «Вот эта девчонка называет себя видящей?», но инара Хегборн заметно смягчилась, повернувшись притулившейся слева от двери девушке:

– Разумеется, я позволю ей взглянуть на картину.

Все та же стоящая в тени какого-то южного кустарника горничная бросилась к хозяйке, помогая ей подняться с кресла, и собралась по привычке встать сбоку, чтобы поддерживать ее при ходьбе, но инара Хегборн остановила ее взмахом бледной сморщенной руки:

– Не стоит. Я хочу, чтобы мне помогла эта юная видящая. Инари… Ллоривель, верно?

Таша кивнула, с некоторой робостью подставляя баронессе локоть. Та крепко ухватилась за него и бодро прошагала мимо расступившихся стражей. Вообще-то их была не толпа, а всего четверо, включая Ташу, но в оранжерее они в своей форме и со своим мрачным настроением смотрелись настолько неуместно, что казались целой сотней нарушителей спокойствия этого тихого цветочного царства.

Оказавшись в коридоре, Таша с облегчением вдохнула полной грудью: сильные приторные ароматы вызывали головокружение, даже несмотря на то, что она едва ли пробыла в оранжерее больше трех-четырех минут. Баронесса, заметив это, похлопала видящую по руке, улыбнувшись:

– Мои внуки тоже не особо жалуют мой зимний сад. Видимо, потребность в обществе ярких цветов и сильных ароматов приходит с возрастом. – Таша скривила губы в вежливой полуулыбке, не представляя, что можно ответить на это замечание, но инара Хегборн, похоже, в ответных репликах и не нуждалась. Решив, что свою норму по старческому наполнению юных голов ничего не значащими «мудростями» она выполнила, дама перешла к интересующим ее вещам: – Итак, ваша фамилия – Ллоривель. Правильно ли я понимаю, что вы – дочь Ивора Ллоривеля?

Изумленная Таша повернула к спутнице голову, подняв брови, и осторожно ответила:

– Правильно.

Какую реакцию вызовет такое признание, Таша угадать не могла, но была готова и к тому, что баронесса Хегборн сейчас остановится посреди коридора и во всеуслышание объявит, что с представителями этой фамилии дел иметь не будет и оценку подлинности своей дорогой картины ей не доверит. Даже попыталась осторожно высвободиться из хватки сопровождаемой инары, но старушка крепче сжала пальцы и усмехнулась:

– Успокойтесь, дитя мое. Я не собираюсь делать ничего из того, о чем вы только что подумали. Лично я ни в деловой хватке Ивора, ни в способностях его прелестной дочери не сомневаюсь и опираться на старые сплетни не намерена. Более того, мне несколько раз приходилось вести дела с вашим отцом – и я убеждена в том, что он является достойнейшим человеком. Смею надеяться, вы пошли в него. И не будете поступаться совестью ради возможности поставить штамп 'Закрыто' в деле, правда?

Таша едва не споткнулась, но, несмотря на неожиданную заминку, попыталась казаться спокойной и не показывать, как удивили ее слова баронессы. Вот тебе и одинокая полусумасшедшая старушка, у которой можно покрутиться два дня и благополучно слинять! Цепкости хватки и прозорливости этой пожилой дамы можно только позавидовать.

– Льщу себя мыслью, что являюсь достойной дочерью своего отца, – осторожно ответила девушка, краем глаза замечая довольную улыбку на лице своей сопровождающей.

– Чрезвычайно рада это слышать. Тогда, как истинная Ллоривель, вы должны оценить мою коллекцию.

Баронесса Хегборн ловко завернула за угол, в то время как неготовая к такому маневру Таша едва не сшибла со столика невысокую пузатую вазу. Чудом ухватив ее одной рукой, прижала к бедру и осторожненько отодвинула от себя, к центру миниатюрного столика, предназначенного специально для демонстрации того или иного экспоната. Хотела уже отойти от злополучного угла, но инара Хегборн не двигалась с места, с затаенной улыбкой в глазах поглядывая на видящую.