Текст книги "Серые тени (СИ)"
Автор книги: Евгения Сушкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)
Распахнув дверь пошире, отступила в коридор, позволяя оборотню пройти в дом. Рика мгновенно ретировалась под защиту мужа, да и элементали напряглись, рассматривая неожиданного утреннего визитера.
– Расслабьтесь, – посоветовала я, отпуская настороженность и с трудом подавляя желание запустить руки в шерсть проходящего мимо меня зверя. – Это всего лишь пациент. – Оборотень укоризненно глянул на меня, и я прыснула. Опустившись перед ним на колени и заглянув в глаза, оказавшиеся напротив моих, попеняла: – Это запрещенный прием, Джеймс Эйгрен.
– Джей? – удивленно выдохнула Рика. Волк снова приветливо завилял хвостом, на мгновение повернув к ней голову и – невероятно! – улыбнувшись. Размерами клыков я впечатлилась.
Но на этом оборотень счел этап приветствий завершенным и вновь посмотрел на меня. Качнул головой. Я недоуменно нахмурилась, не понимая, чего он хочет. Обреченно вздохнув и закатив глаза, волк-Джей осторожно, словно боясь напугать меня, опустил голову и подставил лоб под мою ладонь. Подтолкнул вверх, заставляя подняться. Я послушно встала, то хмурясь, то глупо улыбаясь. Пытаться понять зверя – занятное времяпрепровождение. Особенно когда на тебя так выразительно смотрят.
Волк сделал шаг в сторону, и моя ладонь слетела с его головы. Он недовольно рыкнул и подошел снова, поднырнув под руку.
– Иди уже! – хмыкнул Дилан, с интересом наблюдавший за представлением. – Он же явно зовет куда-то.
Я опустила взгляд к волку:
– Зовешь?
Мне достался еще один преувеличенно разочарованный вздох, после чего оборотень обошел меня и лбом подтолкнул в нужном направлении. Как зачарованная, я сделала шаг вперед. И еще один. И еще, прежде чем догадалась, что ведет меня волк в смотровую. Рика, повиснув на Торане, расхохоталась.
– Вот уж точно – нечестный прием! Ли всю жизнь мечтала о домашнем животном, – пояснила она мужу. – Мама нам не разрешала заводить никого, и правилами общежития это тоже запрещалось, так что мечта так мечтой и оставалась. Джей же нашел просто беспроигрышный вариант подобраться к Лиане без скандалов и выяснения отношений. Боюсь даже, что она его затискает: в детстве Ли часто приходилось оттаскивать от чужих собак и кошек, и сопровождалось это дикими криками и истериками.
Чуть покраснев, я шмыгнула мимо заухмылявшихся родственников в смотровую. Волк-Джей уже ждал меня, запрыгнув на стол и вытянув морду, словно предлагая посмотреть, что я натворила. А я, вместо того, чтобы заняться осмотром – наверное, впервые в жизни, – пренебрегла целительским долгом и потянулась не к пострадавшему носу, а к ушам. Прислонившись бедром к столу, почесывала волка по макушке и вспоминала.
Мамина аллергия на животных – всего лишь отговорка, причина, по которой в нашем доме не было даже попугайчика. В то время как подружки из школы рассказывали, как они весело играли со своим котенком или гоняли за палкой щенка, я тоскливыми глазами смотрела на маму, выпрашивая и себе мохнатого друга. В ответ слышала неизменный отказ и, плаксиво морща нос, удалялась в свою комнату, переживать очередное крушение надежд. В отличие от Рики, которая, как и мама, была довольно-таки равнодушна ко всяческой живности, я все хвостато-усатое обожала. И иногда меня, действительно, ревущую и размахивающую руками, насильно уводили от понравившегося мне уличного котенка, которого я хотела забрать домой. Бывали случаи, когда я тайком от родителей проносила-таки в дом заветный мяукающий комочек, но нас быстро обнаруживали, и котенка – за дверь, а меня – под домашний арест. К собакам, даже соседским и хорошо знакомым, мама меня вообще старалась не подпускать. Уследить не всегда могла, и тогда доставалось всем: и замученным псам, на которых смелая малявка даже кататься умудрялась, и маме с соседями, которых едва удар не хватал от такого зрелища, и мне, ревущей не столько то того, что меня сбросили и наградили недовольным рыком, сколько из-за того, что папа подхватывал меня за руки и под нотации родительницы нес домой, отмываться. И, казалось бы, проще было всего лишь купить неугомонному ребенку питомца – и всем было бы хорошо, но родители твердо стояли на своем, и я росла, с тоской поглядывая на тех, у кого была хотя бы канарейка.
Таша долго не могла поверить, когда я ей об этом рассказала. Хохотала, валяясь на кровати и неприлично тыча в меня пальцем. Ей трудно было представить меня, с истерикой чего-то требующую. Скорее, по ее словам, в моем характере будет добить аргументами и получить-таки свое, но топот и слезы в ее воображении плохо со мной сочетались. Сейчас – да, но маленькая я была той еще капризулей.
Будь у меня возможность, я бы в общежитии завела какого-нибудь котенка, чтобы громко мурлыкал и лежал под боком, когда я читаю, но правилами это запрещалось. А здесь, в Ринеле… Мелькала иногда мысль, что, кроме общества Джоэллин, мне нужно и еще чье-то постоянное присутствие рядом, но во временном пристанище не хотелось заводить кого-то, кого потом через полстраны придется везти обратно в Делору. Так и откладывала мечты о собственном питомце.
Пока однажды на моем пороге не оказался волк. Едва ли Джей знал о моем желании, в которое даже Таша до конца не верила, его визит в волчьей ипостаси наверняка преследовал другую цель, но такое появление на все сто процентов сыграло в его пользу. Понять-простить-забыть? Не сейчас, это точно. Но он, сам того не зная, нашел идеальный вариант, при котором может проводить со мной и малышом сколь угодно много времени и не услышать от меня ни слова упрека.
Почесывание волка за ухом ввело меня в какое-то почти гипнотическое состояние. Оборотня под моей рукой, кажется, тоже. Думаю, мы много часов могли бы провести так: он – лежа на столе, устроив голову на вытянутых лапах, и я рядом, зарываясь пальцами в густую зимнюю шерсть, но…
Утреннее явление Джоэллины никто не отменял. Очередной звонок в дверь, смешки и переговоры в коридоре, возмущенный возглас Лин, к которой опять наверняка прицепился Дилан, – и моя личная драгоценная сказка оказалась задвинута куда-то назад, уступив место реальности. Посмотрела на часы – прошло едва ли три минуты. Неужели?..
Если бы при вручении направления в Фаркасс мне кто-нибудь пообещал, что у меня появится собственный волк, я бы с куда большим энтузиазмом восприняла эту новость. Я ведь помню и свою растерянность, и недоумение, и даже какую-то пустоту вкупе с легким разочарованием. Помню первые недели, когда Джайлс изводил и меня, и себя, постоянно то срывая поцелуй, то заманивая прикосновениями, как я мучилась и уговаривала себя не поддаваться. Помню утро после ночи с Джеем… Но, звезды, все это кажется таким неважным, когда у тебя есть возможность просто закрыть глаза и расслабиться, почесывая огромную 'псину' за ухом!
– Правда? – донесся до меня полный неверия вопрос Джоэллин, и через секунду девушка появилась на пороге смотровой, буравя взглядом лениво приоткрывшего один глаз волка. Я выпрямилась и постаралась согнать с лица блаженную улыбку. Оборотень, глядя на меня, тоже сделал морду посерьезней и даже соизволил сесть. – Надо же… Джей…
Она в растерянности замерла, одной рукой вцепившись в косяк, а другой сжимая вязаную шапочку, которую мы с ней как-то в ноябре присмотрели на воскресной ярмарке. В расстегнутом пальто, раскрасневшаяся с мороза, волосы растрепаны и пушистым облаком лежат на плечах, в глазах – замешательство, а ротик приоткрыт в удивлении… Куколка, да и только.
– Доброе утро, Лин, – улыбнулась я. Даже руку с головы волка сняла, чтобы помахать у нее перед лицом.
– А… Доброе, – моргнув, смутилась воспитанная волчица. И снова уставилась на Джея. Он глухо заворчал на нее и спрыгнул со стола. Подошел к ней, сел и таким же немигающим взглядом вперился в лицо. Лин опустилась перед ним на колени и, выпустив из рук шапочку, крепко-крепко обняла, прижавшись щекой к довольно зажмурившейся морде. Я почувствовала легкую ревность. Я своего волка еще не обнимала! И даже не важно, что в другой своей ипостаси он – Джеймс Эйгрен. Здесь и сейчас – это большая пушистая собака, очень умная и послушная. Разве что глаза те же нагло-хитрые, но это и лучше. – Поверить не могу, что ты решился!
– Кхм-кхм! – прокашлялась я за ее спиной, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. – Вот с этого места поподробнее. Решился на что?
Лин поднялась с колен и продолжила прерванный проверкой процесс избавления от верхней одежды. Дилан мгновенно подхватил ее пальто и исчез в коридоре, чтобы повесить его в небольшой шкаф под лестницей.
– Показаться перед тобой волком, – как неразумному ребенку, пояснила Джоэллин. – Мой папа только через три года после того, как нашел свою спутницу, обернулся в доме.
– Это опасно? – нахмурилась сестра.
– Скорее, является демонстрацией наивысшей степени доверия, – поправила девушка, проходя на кухню. Джей снова заворчал-зафырчал, показывая, что к нему это не относится и что это вообще обычное для него дело – гулять по городу в волчьей ипостаси. – Ну и в какой-то степени обращение связано с риском: в этой форме главенствуют инстинкты, и, если волку что-то не понравится, это может плачевно закончиться. Такого, правда, давно не случалось – чтобы разум не смог вовремя повлиять на инстинкты, но все же всякое бывало…
Хм… и что это значит – 'всякое бывало'? Ну, положим, меня бы Джей-волк не тронул. А если бы ему Дилан не понравился? Вспомнил вчерашнюю ревность – да и решил бы разобраться с 'соперником' 'по-волчьи'? Вот же балбес! О таких рисках следует предупреждать заранее, а не возникать на моем пороге сбывшейся детской мечтой!
– Интересно, а оборотень в этой форме способен обогнать бэйс? – с какой-то нехорошей задумчивостью протянул сзади Дилан, и я нервно шикнула на любознательного элементаля. Мне не нравилось, что на моего волка покушается кто-то еще. Когда Джей за ними заезжал и они отправлялись кататься, мне было завидно – всего лишь. Но попытки присвоить вторую его ипостась мной, чувствую, будут восприниматься крайне неодобрительно. А волк, паразит, заинтересованно навострил уши и повернулся к элементалю. Я позволила ему отстать, сама же поравнялась с сестрой, которая устремилась к плите.
И почему по понимающе-лукавой улыбке Марики мне кажется, что я добровольно сунулась под град из насмешек и подколок? Если трезво оценить мое поведение и мое состояние, то это на самом деле вызовет такие вот улыбки. Но ей просто не понять, как чувствуешь себя, когда исполняется заветная мечта. Пусть немного странно исполняется (все же волк-оборотень – не домашняя собачка), но эмоций его появление вызывает ничуть не меньше. Ташину реакцию даже боюсь представить. Положительных эмоций и заряд позитива обеспечу до конца недели, это точно. Маме же ничего говорить не буду вообще. Пока она свято уверена, что я тихо-мирно лечу иных и ни во что не влипаю, спокойно спим мы обе. В разных концах страны, связываясь друг с другом каждые два-три дня и мило разговаривая. Ну, почти мило… Если абстрагироваться и не слушать ее планов по моему приличному замужеству с достойным человеком. О том, что будет, когда она узнает о двойном и столь… своеобразном прибавлении в нашей семье, я стараюсь во время наших бесед не думать. И ее жалко, и за себя страшно.
Рика сняла со сковородки с омлетом крышку, и я приготовилась снова бежать с кухни, но вторая моя попытка здесь прописаться оказалась более успешной – организм больше не высказывал свое 'Фи!' аппетитным запахам. Значит, можно вполне спокойно позавтракать со всеми. Оставив их с Линой хозяйничать и играть в распорядителей, убежала в кабинет за чашкой с остывшим чаем. Заодно подхватила со стола в смотровой плед и, аккуратно свернув, положила на софу. Подняла облитые листы, критически осмотрела и печально вздохнула: восстановлению не подлежат, придется переделывать. А я ненавижу бумажную работу, особенно, когда она накапливается! Нет, иногда это даже успокаивает, но если собирается больше трех карточек, я зверею.
Порыкивающее ворчание за спиной мурашками пробежало по позвоночнику и мгновенно отвлекло от неприятных мыслей. С широкой улыбкой повернувшись к волку, с искренним недоумением призналась, потянувшись к его макушке:
– Я ведь осознаю сейчас, что ты – хвостатый подлец, обманщик и до невозможности вредный субъект. Но все равно ничего не могу с собой поделать: мне хочется тебя гладить и тормошить.
Волк с готовностью шагнул вперед, подставляясь под мои руки. А я готова поспорить, что больше никому он так делать не позволял. Если только родителям, в детстве. И, возможно, будет добровольно изображать из себя ездовую собаку для собственного ребенка. Но больше – никому и никогда не разрешит себя так тискать. Неужели и правда решил продемонстрировать, что, несмотря на мое, мягко говоря, настороженное отношение к нему и всему тому, что нас объединяет, Джей мне доверяет, как доверяет и его вторая ипостась?
Широкий лоб ткнулся мне в живот, и волк засопел, одновременно и принюхиваясь, и выражая таким образом свои эмоции. Снова почесала его за ухом, наслаждаясь этой возможностью. Как же хорошо стоять вот так, гладя жестковатую шерсть и слушая ворчание, легкой вибрацией отдающееся внутри. Джей словно разговаривал с ребенком: его голос то звучал глуше, то, наоборот, поднимался и становился громче. Зовет из таинственного магического далека волчонка? Укрепляет связь между ними? Или просто таким своеобразным способом рассказывает мне что-то, чем хотел бы поделиться – и не мог сказать прямо?
Как бы то ни было, мы оба получали удовольствие от того, что сейчас делал каждый из нас. И это удовольствие длилось ровно три минуты, пока в кабинет не заглянула Рика:
– Так и знала, – со смешком укорила она, вытирая руки полотенцем. – Идемте завтракать, потом наиграетесь. И, Джей… – порозовела сестра, – ты не мог бы снова стать человеком? Как-то неудобно накладывать тебе в… эм… тарелку и кормить… В общем, садись за общий стол, как нормальный член общества. Никуда Ли после завтрака не денется, и даже пилить не будет. Пойдемте.
Ммм, если и в следующий раз мне дадут только три минуты, я сама буду готова покусать незваного гостя!
Толчками и порыкиваниями Джей выпроводил нас из кабинета и спустя минуту вышел сам, поправляя воротник бледно-зеленой рубашки. Глядя на него, почувствовала скованность. Одно дело: знать, что тормошишь волка, который в обычной жизни выглядит, как человек. И совсем другое: смотреть в лицо человеку, зная, что еще две минуты назад ты чесала ему за ухом, когда он был волком.
– Хочешь, я тоже обращусь сегодня, чтобы ты меньше смущалась? – предложила Джоэллина и покраснела. Для маленькой волчицы – более чем смелый шаг. Хотя, наверное, по-настоящему смелым был тот самый первый визит ко мне, когда мнущаяся на пороге девушка попросилась ко мне в помощницы. Все, что есть сейчас – лишь следствие того, что Лин раскрывается и перед собой, и перед окружающими ее людьми.
– С удовольствием на это посмотрю. Ты разрешишь погладить тебе животик? – заинтересованно подался вперед Дилан, и еще более жгучая краска залила щеки Джоэллин. Я пнула элементаля под столом, он же поднял на меня невинный взгляд. О, ну когда же ему надоест издеваться над моей помощницей!.. Впрочем, о чем это я? Ему – никогда.
Однако пара Дилан-Лина помогла мне отвлечься от собственного смущения, и в следующий раз я посмотрела на Джея, уже не испытывая дикого желания спрятать лицо в ладонях.
– Там смотреть не на что, – фыркнул оборотень, отсалютовав Лине бокалом с водой. – Громкая зубастая мелочь.
– Эй! – возмутилась маленькая волчица, подпрыгивая на стуле и с негодованием глядя на 'старшего братика'. – Нечестно спустя столько лет припоминать мне это! И вообще, я уже выросла, – недовольно пробурчала она, нахохлившись.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно подалась вперед Рика, с умилением и готовой в любую секунду разгореться ярче дружеской насмешкой глядя на Джоэллин. Поставила локти на стол и устроила подбородок на ладонях, склонив голову. – А полный рассказ с подробностями? Хочется узнать, какой Лин была в детстве. Уверена – самым очаровательным ребенком в Ринеле.
Джей после этих слов недоуменно нахмурился и перевел не понимающий взгляд с моей сестры на волчицу, словно пытаясь соотнести прозвучавшие слова с собственными воспоминаниями, а потом расслабился и откинулся на спинку стула, усмехнувшись.
– Если хочешь услышать рассказ о маленьком ангелочке, выбери другую кандидатуру на роль главного героя, – посоветовал он Марике. – Лин любому мальчишке в округе фору давала.
– А кто в этом виноват? – подняла брови я. – Кто превратил маленькую принцессу в пацаненка? – Джей без тени смущения склонил голову, шутливо признавая, что виноват он и что отнекиваться не собирается. – А ты знаешь, что она вступила в банду уличных волков, когда была подростком?
Мой строгий обвиняющий тон остался незамеченным. По-моему, последнее замечание было даже лишним: в глазах оборотня загорелось что-то похожее на гордость, а на лице так и читалось: 'Моя школа!'. Я махнула рукой. Этому оборотню ведь не докажешь, что такие банды – не самые подходящие для молодых девушек компании, – он ведь сам был 'свободным диким волком', для него это было естественным и необходимым этапом взросления.
– Молодец, Джоэл, – искренне похвалил он. – Обычно девчонок в банду не берут.
– Меня тоже не хотели брать, – пожала плечами Лин, смущенно улыбнувшись. – Я их переубедила.
– До звания капитана добралась?
– Нет, только до помощника. Потом стало неинтересно. По сути, ребячество все это. Тим, вон, до сих пор не повзрослеет, так и бегает с мелочью, хотя всего на пару лет младше меня и начинал, пока я еще в банде состояла. Тим – это тот парень, который тебя… хм… обрадовал новостью о ребенке, – повернувшись ко мне, пояснила Лин. – А мне… другого чего-то хотелось.
– Уехать из Ринела не думала? – подключился к беседе Торан.
– Мелькают иногда такие мысли, – призналась маленькая волчица, – но всерьез эту возможность никогда не рассматривала. Я не видела мира за пределами Фаркасса, я и из Ринела-то редко выезжаю, только если к отцу в гости, и мне страшно выбираться из привычной среды. Слишком… решительный шаг, к которому в данный момент я точно не готова.
Ага, а отложить обучение на год и устроиться помощницей к заезжей целительнице – это пустяки. Впрочем, как я поняла, в Фаркассе это распространенная практика: после школы целый год заниматься всем, чем только в голову взбредет, чтобы найти себя и свое призвание. Вот только сомневаюсь, что медицина – это стезя Джоэллины. А ни к чему другому она интереса пока не проявляет. Иногда просто невозможно поверить, глядя на нее, что это робкое создание еще каких-то три-четыре года назад было сорванцом и заводилой в мальчишеских компаниях.
Беседа за завтраком с шутливой перепалки как-то вдруг свернула в сторону задумчивости и серьезности, и мне это не понравилось. Пусть в первые секунды меня и напугало осознание того, что я наслаждаюсь обстановкой за столом, собеседниками (в число которых входит и Джеймс Эйгрен), атмосферой общего дружелюбия и родственной теплоты, терять мне этого не хотелось, поэтому я поспешно припомнила, с чего вообще начинался разговор, и вернулась к замечанию Джея:
– Так почему Джоэллин – зубастая громкая мелочь?
– Лиана-а-а! – простонала волчица, раненая в самое сердце моим предательством. А я даже не стала пытаться изобразить раскаяние: мне действительно было интересно узнать о маленькой Лин. К тому же, при всех своих недостатках, Джей был отличным рассказчиком, и не воспользоваться удобным случаем и не объединить два удовольствия в одно – просто преступление.
– Я так понимаю, о своем детстве Джоэл не очень распространяется? О подростковом периоде бунтарства и свободы – даже с некоторой гордостью рассказывает, а про ранние годы – молчок? – Джей хмыкнул в ответ на мой неуверенный кивок. Не задумывалась об этом, а ведь так все и было: о детстве, даже в компании близнецов Эйгрен, – только общие слова и смутно нарисованные картины. – Правильно, я бы тоже не стал, – еще раз фыркнул оборотень. – Такую избалованную и капризную девчонку нужно было еще поискать. Так как Дана ей не занималась, да и Найджелу особенно некогда было приглядывать за племянницей, Джоэл перекидывали на руки нянькам, а те пухлощекую светловолосую малышку разбаловали до невозможности. Слава звездам и даже бесам подземелья, что мы с Джаем вовремя взялись за нее, – а от улыбки так и прет самодовольством! – Чуть что не по ее – и Джоэл превращалась в волчонка, верещала и пыталась кусаться. И тогда лучше было залезть повыше и закрыть уши. Неприятная ирония заключалась в том, что нам Найджел уделял больше внимания, чем собственной племяннице, и поначалу мелкую это злило. Потом она заинтересовалась, а к тому времени, как мы созрели до идеи 'хотим братика', превратилась в нашу тень, все пытающуюся понять, почему дядя так много возится с какими-то мальчишками.
– Так себе тень была, – смирившись с тем, что смущающие ее эпизоды все равно всплыли, усмехнулась Лина. – Громкая и зубастая.
– Вот здесь, – Джей закатал рукав рубашки, показывая предплечье, – долго не заживал укус мелкой паразитки, даже наша регенерация не помогала. Джай после очередной поимки нашей 'тени' две недели прихрамывал. Тогда-то мы и поняли, что лучше направить ее способности в выгодное нам русло. Ну и пусть, что мелкая и девчонка – зато боец отличный. Мы ее к себе приблизили, приручили – и получили отличную замену младшему брату. Но, когда я в последний раз тебя видел волчицей, ты была все таких же невразумительных размеров, с таким же противных голосочком, – поддразнил он Лину, ехидно улыбнувшись.
– Неприятно удивишься после завтрака, – мрачно пообещала Джоэллин, глядя на Джея из-под насупленных бровей. Она откинулась на спинку и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что с ней шутки плохи.
Джей покивал, не скрывая насмешливого скепсиса в глазах, и предложил:
– До реки и обратно?
– С удовольствием!
Хм… Судя по предвкушению в глазах Дилана, попробовать свои силы в борьбе с бэйсом он и мою помощницу уговорит. А в том, что уболтает, я не сомневалась. Не комплиментами и доводами, так подколками и саркастичными замечаниями – но добьется своего. Что еще ему сказать, чтобы поубавил свою прыть? Или не стоит по этому поводу волноваться? Не мать же я Лине, в конце концов. Она сама вполне в состоянии принимать решения и не нуждается в моей защите. В том, что она может побежать, и плюсы найдутся. Во-первых, выпустит себя на волю: пытаясь быть правильной и женственной, Лин совсем забыла о том, что многолетние привычки просто так закрыть на замок и отставить – не получится. Во-вторых, можно будет настоять на том, чтобы поехать с ними и (если уж совсем повезет) то даже выпросить поездку на бэйсе. В-третьих, это просто море положительных эмоций для всех. И если обе стороны захотят посоревноваться, я не имею права им мешать.
– Возвращайся на землю, Лиана, – помахал у меня перед лицом Джей. Захотелось угрожающе клацнуть зубами, но я не волк, в моем исполнении такой поступок будет выглядеть странно. А как хотелось бы увидеть испуганное недоумение на его лице!
– О чем задумалась, мечтательница? – с другой стороны меня за плечо потряс Дилан.
– Да так, ни о чем, – уклончиво отозвалась я, украдкой посмотрев на Джея.
Если взглянуть на его присутствие за нашим завтраком, то, с одной стороны, это очень даже неплохо, особенно для малыша – ведь мы даже разговариваем нормально. С другой… прослеживается пугающая меня тенденция. Он уже завтракает с моими родственниками, и мы все мило шутим за общим столом, как одна большая семья. Откровенно говоря, не на такой результат я рассчитывала, когда ожидала приезда Марики и Торана. На какой – и сама вряд ли точно скажу, но не думала, что это так внезапно и так… органично поспособствует моему примирению с Джеем. Без них я бы нескоро села за стол переговоров, пытаясь узнать его прошлое и мотивы того поступка. Без них не увидела бы даже ту малую часть живого характера, что проявляется в оборотне, когда он рядом с Тораном и Диланом, которые, при изначальном негативном отношении к будущему папе, увидели и приняли в нем что-то, чего пока не вижу и не принимаю я.
Хорошо это? Плохо ли? Не окажется ли так, что, молчаливо смирившись с практически ежедневным присутствием Джея в моей жизни, я незаметно для себя забуду, как он поступил? Огромный шаг в этом направлении ведь уже сделан: сегодня я получила в полное распоряжение большую собачку. Чем дальше он меня подкупит? Я, как и маленькая Джоэллина, тоже поддаюсь приручению?
Мысль об этом неприятно кольнула сердце. Незаметно, исподволь этот оборотень пробирается в мою жизнь. Уже пустил корни – крепче некуда. А что будет дальше? Родится малыш – и мы станем еще одной счастливой ячейкой общества, наведаемся в Звездный Храм, вытерпим скандал с мамой и заживем долго и счастливо? Нет, к такому моя жизнь все равно пришла бы, но… сейчас у меня нет выбора. И это раздражает: у меня нет особого желания навязанный вариант принимать.
Помрачнев, извинилась и встала из-за стола. Изменившееся настроение и некоторую грубость моего поступка можно списать на причуды, свойственные беременным девушкам, хотя это, пожалуй, ни в коем случае меня не извиняет. Но находиться рядом с оборотнем, рядом с семьей, которая приняла его, слушать их оживленную болтовню… Сейчас это испытание мне не по силам.
Устроилась в кабинете на софе. Хотела сначала подняться в спальню, где меня точно не побеспокоят, но разве можно мечтать о покое, когда ты – целительница. Пусть большую часть пациентов на себя взяла сейчас инара Милари – с ворчанием и угрозами припомнить все устраиваемые мною препятствия на пути обретения ею спутника, – но никогда я не буду принадлежать только себе. В больших городах с этим проще: в больницах целители дежурят круглосуточно, разделяя смены. В маленьких же, когда каждый друг другу если не брат, то сосед точно, такими глупостями не заморачиваются. Есть два целителя в разных концах города, все знают их адреса, так зачем устраивать какие-то дежурства в госпитале, когда можно просто прийти к ближайшему на дом? В работе на дому, несомненно, есть много плюсов. Даже очень много – их замучаешься перечислять, но самый главный минус сводит все преимущества к нулю: ты никогда в полной мере не будешь свободна. Каждая минута, даже ночью, – это новый возможный пациент, и ты должна его принять. Гостят ли родственники, устраиваются похороны или, наоборот, свадебные торжества – неважно. Если пришел нуждающийся во врачебной помощи, ты должна ее оказать.
Так что – забыть про просторную кроватку с кучей удобных подушечек. Софа в кабинете – и никакой возможности ненадолго спрятаться от мира.
Забилась в самый угол, обняв колени. Я редко придаюсь жалости к себе, но почему-то показалось, что сейчас – самый подходящее время. Ведь я же бедненькая, нахожусь в таком безвыходном положении – и даже обидчика по-настоящему ненавидеть у меня не получается. Разве это справедливо по отношению к маленькой скромной целительнице, которая просто хотела вернуть долг обучившему ее университету?
Прикрытая дверь отворилась, и в кабинет прошел волк. Повертел головой, высматривая меня, и легко запрыгнул на софу.
– Ты снова прибегаешь к нечестным методам, – упрекнула я его, разворачиваясь и садясь удобней. Оборотень тут же устроился у меня в ногах, положив голову на бедро. Хотелось бы всерьез возмутиться, но… рука уже сама потянулась к серой макушке. Облокотилась на стену, прикрыла глаза, отпуская мысли и жалость к себе. И с чего я решила, что выбрала для этого удачное время? У меня гости, наверняка недоумевающие из-за моего внезапного ухода. У меня маленькая волчица, которая, чтобы мне было легче, решилась на оборот перед чужими людьми. У меня, в конце концов, маленькая жизнь внутри, и не стоит волновать ее надуманными переживаниями.
Дар пока молчал, не сообщая, кого же я жду. Причем не потому, что не определил… Это странно было осознавать, но… оберегая крошку-оборотня, дар словно игрался со мной, сохраняя интригу и не желая делиться с хозяйкой столь важным знанием. Такое явление – отнюдь не редкость среди беременных целительниц, а поход к другому специалисту мгновенно разрешает все сомнения. Достаточно частая практика среди моих коллег. Однако мне было неловко спрашивать у Милари пол моего ребенка и признаваться, что я попала под тот немаленький процент 'невосприимчивых'. К тому же я пока сама не решила, кого бы хотела больше, и окончательный, ставящий точку в моем гадании ответ мне пока был не нужен.
Интересно, каким будет маленький волчонок? Серьезным, с сосредоточенной мордашкой делающим первые шатающиеся шаги, или же на свет появится неугомонная попрыгунья, грызущая мамины инструменты и хватающая пациентов за штанины? Проявится ли у него какой-нибудь дар? Какие книги будет любить? Кем захочет быть? Я, помнится, в детстве всем говорила, что вырасту и стану принцессой. Не знала тогда, что принцесса – это титул, а не профессия. Сколько в нем будет от меня, а сколько – от Джея?
Представилось вдруг: ранняя осень, я на кухне начинаю печь пирог с мясом, а с прогулки возвращаются мокрые и холодные волки – Джей и ребенок. Забегают через заднюю дверь (ведь ее обязательно придется сделать, как раз для таких пробежек), отряхиваются, с шерсти во все стороны летят брызги – малыш не удержался и бултыхнулся с крутого берега в воду. Я смеюсь и закрываюсь, но от вездесущих капель спастись невозможно, и вот уже вся кухня во влажных пятнах, а мне в колени тычутся сразу два холодных носа: извиняются и просят не переживать. Потом, клыкасто улыбнувшись на мой строгий взгляд и укоризненный вздох, наперегонки несутся к лестнице, в теплую ванну. И через полчаса спускаются обратно, отогревшиеся, довольные, со своими извиняющимися поцелуями не дающие мне спокойно заварить чай из ромашки, мяты и шиповника…
На глаза навернулись слезы. Картинка показалась настолько реальной, что стало трудно дышать. Хочу ли я этого? Допущу ли? Как разобраться со своими обидами и надеждами? Как примирить принципы и гордость с пресловутым 'это правильный выбор, так будет лучше'?
Потолкала волка, чтобы подвинулся, сползла по софе и улеглась рядом с огромной пушистой серой грелкой. Сколько мы времени провели так в обнимку, я не знаю. Больше трех минут, это точно. И если бы не возмущенный взвизг из коридора, я бы так на весь день и осталась в кабинете.
Нехотя поднявшись, выглянула из своего убежища. Что ж, этого следовало ожидать. В угол между кухней и маленьким гардеробом под лестницей забилась порыкивающая волчица, на которую с самой плотоядной улыбкой наступал Дилан. Элементаль предпочитал этого не замечать, но по злым прищуренным глазам и оскаленным клыкам можно было понять, что перед нами уже не смущающаяся девочка-одуванчик, а 'младший братик' близнецов Эйгрен. Если Джей что в одном, что в другом облике оставался собой, сверкая на меня знакомой насмешкой, то Джоэллина со сменой ипостаси явно вернулась к прошлому, выпустив наружу сдерживаемого зверя. У нее взгляд изменился: непривычная мне безбашенность, граничащая с отчаянностью, и откровенная злость. Она вполне готова была цапнуть заигравшегося Дилана и недвусмысленно предупреждала его об этом.
