Текст книги "Серые тени (СИ)"
Автор книги: Евгения Сушкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)
Появление Таши заставило его поднять голову – и вызвало на его губах медленную, какую-то темную улыбку.
– Пришла за продолжением? – насмешливо осведомился он, откидываясь на спинку кресла и вертя ручку в пальцах.
Мгновенно вспыхнувшая Таша хотела уже развернуться и выйти, только бы не чувствовать этого нарочито наглого, раздевающего взгляда, но вспомнила об убитых девушках – и заставила себя шагнуть внутрь. Сжав ворот блузки, словно надеясь, что это позволит избежать новых потерь в одежде, сухо произнесла:
– Появилась некоторая информация. Не знаю, насколько она будет полезна делу, но я посчитала, что нужно рассказать об этом. Вам и инару Торрелу.
– Я весь внимание, – подобрался Рик, отбросив ручку и тут же снова схватив ее, а заодно и притянув к себе чистый лист бумаги.
Таша уже смелее прошла к стулу для посетителей, опустилась на него и, еще раз машинально одернув блузку, пересказала то, что узнала от Джоэллины.
– Подумала, что стоит проверить целителей, практиковавших в Фаркассе. Возможно, сейчас мы наблюдаем последствия какого-то давнего внутреннего конфликта. Возможно также, что этот целитель живет не в Делоре, а в пригороде или в ближайшем крупном городе…
– Достаточно, инари Ллоривель, – прервал ее Рик, вскинув руку. – Я понял ход ваших мыслей. – Еще несколько пометок присоединились к тем, что он делал по мере ее рассказа. Закончил писать и поднял глаза на помощницу: – Не самый приятный для меня момент, но вынужден признать: вы не так бесполезны, как мне казалось в начале нашего сотрудничества.
Таша скрипнула зубами, услышав это. Какой же он все-таки гад! Даже простую похвалу умудрился превратить в оскорбление!
Глава 7. Сюрпризы и не только
Лиана
– Рик рвет и мечет, – вздохнула Таша, покосившись в сторону пустующего сейчас кабинета начальства. – Четвертая девушка, а мы не сумели предотвратить… Оборотни в ярости, кидаются на всех, того и гляди, глотку кому-нибудь перегрызут…
– Мы не!.. – возмутилась Лина, и Таша вяло махнула рукой:
– Да знаю я. Это так, образно.
Измученный, усталый вид подруги ножом резал по сердцу, и я всем существом стремилась к ней: поддержать, утешить, помочь… Как жаль, что целительская магия не работает через кристалл! Забрать хотя бы часть этой усталости, чтобы в глазах снова плясал лукавый огонек, а не тлели затухающие искры живого характера.
– Совсем никаких зацепок, предположений? – сочувственно поинтересовалась я, пытаясь не дать выползти на лицо скорбной маске – Таша терпеть не может жалости.
– Никаких. Хватаемся за каждую ниточку, но они все ведут в никуда. Аиша боится засыпать, прогнозисты всем отделом находятся под угрозой увольнения, а психиатр твердит, что маньяк на четырех жертвах не успокоится. Знаешь, Ли, создается такое впечатление, что он нас за нос водит, вполне себе так осознанно. Предугадывает каждый наш следующий шаг – и исчезает в последнюю минуту, как дым сквозь пальцы, рассыпая все наши теории… Ой, Деррик вернулся, – шепнула она, судорожно пряча кристалл под стол и там деактивируя его.
– М-да… – я тоже отложила кристалл, уронив голову на недозаполненную историю болезни последнего пациента. Эмоции были сумбурными, неясными, и слов, чтобы их выразить, не находилось. Понимала только, что было как-то пусто и мерзко. Если меня так накрывает от одного лишь рассказа, явно смягченного Ташей и лишенного жутких подробностей, каково же тогда самой видящей, напрямую сталкивающейся со всей этой грязью?
В такие моменты начинаешь думать, что лучше уж подавальщицей в какой-нибудь забегаловке работать, только бы не встречать никогда Деррика Ирлина. В отношении капитана радует единственное: что он, по словам Таши, больше не пытался распускать руки. Хоть какие-то остатки совести у него наблюдаются.
Джоэллин, тоже подавленная последними вестями из столицы, вдруг встрепенулась:
– А из-за чего тогда поссорились стихийники? – изобразив чересчур оживленный интерес, спросила она, явно пытаясь отвлечься от мыслей о четвертой жертве этого ненормального. Подумать только, ведь он – целитель! Его призвание – сберегать жизни, а не обрывать их!
Затрясла головой, прогоняя подобные размышления, и сосредоточилась на вопросе Лин. Ах, да, точно! Это же их первая с Ташей «встреча» после того разговора две недели назад. Ситуацию я волчице тогда обрисовала, а вот концовкой поделиться забыла.
– Да там такой базарный ужас, что стыдно становится за нашу аристократию. Высшее общество, как же! – фыркнула я, старательно припоминая, что мне по этому поводу поведала Таша. – Устроили гулянку с большим количеством алкоголя, что медленно, но верно превратило респектабельный особняк едва ли не в бордель. Утром обнаружилось, что кто-то ночевал не с тем, с кем надо, что чей-то идеал в свете этого оказался недостаточно идеальным, ну и… Начали, как они это любят, с завуалированных оскорблений, потом перешли на откровенные… Так, слово за слово – добрались до родни, предков и семейной чести. Кто-то особенно чувствительный не пережил вербальный удар по своей гордости – и ответил магическим. Вот все и сорвались.
– А-а-а, – разочарованно протянула Джоэллин, сморщив носик. – Я-то думала, для такого должна быть боле веская и достойная… ну или хотя бы возвышенная… причина.
– Как видишь – не обязательно. Грязные склоки и базарная ругань, переходящая в драку, отнюдь не чужды и господам с голубой кровью. – Выпрямившись и потягиваясь в кресле, хитро покосилась на Лин и скомандовала: – Кыш приводить смотровую в порядок!
Джоэллин испуганным зайчонком подскочила с софы и метнулась к двери, у которой замерла, услышав мое сдавленное хихиканье.
– Ли-и, – укоризненно протянула она, качая головой.
– А я уже не знаю, как отучить тебя от привычки мгновенно нестись выполнять все, что тебе ни прикажут. С чего ты вообще взяла, что воспитанные девушки ведут себя так покорно? А тем более – волчицы? В твоих правах покапризничать, поупрямиться и даже – не поверишь! – отказать.
– Вот когда-нибудь заупрямлюсь и отправлю тебя саму смотровую к приему готовить, – пробухтела девушка, выходя из кабинета.
– Если это когда-нибудь случится, я непременно подчинюсь твоему капризу, – хмыкнула я, возвращаясь к заполнению карты. – А пока этого не случилось, не мешай мне получать удовольствие от жестокой эксплуатации моей маленькой помощницы.
Джоэллин расфыркалась в смотровой, что отчетливо было слышно даже за моим столом, но отвечать посчитала ниже своего достоинства. Меня очень радовало то, что девушка постепенно оживала и вылезала из-за стен, которые воздвигла вокруг, ощущая себя уже не пацанкой, но еще и не девушкой. Уши бы надрать близнецам Эйгрен за то, что испортили девочку. Братика им надо было! Так и выбирали бы на эту роль любого мальчишку с их улицы, а не впечатлительную малышку, во всем стремившуюся быть похожей на «племянников» дяди.
Но, едва подумала о том, что придется приблизиться к кому-то из близнецов, внутри все скрутило в тугой узел. Не хочу никого из них видеть! Слава звездам, что, вроде бы, и не придется.
Вспомнился визит Найджела, вожака и градоправителя. Волк заявился неожиданно, под конец рабочего дня, появившись на подъездной дорожке ровно в тот момент, когда я закрывала дверь за очередным экстремалом со сломанной рукой. Главный оборотень Ринела вежливо поздоровался и мягко «задвинул» меня в дом, предварительно как бы попросив на это разрешения. С любопытством осмотрел первый этаж, благоразумно не став инспектировать личные комнаты целителя, удовлетворенно хмыкнул и, провожаемый на кухню, поинтересовался невзначай:
– И как, инари Ринвей, вам нравится у нас?
– Нравится, – вполне искренне ответила я. Ведь, если не считать Джая и Джея, Ринел – очень милый и гостеприимный город.
– И ваших впечатлений не умаляет то, что некоторые, невоспитанные и отбившиеся от рук, личности повели себя некрасиво по отношению к вам?
– Не вижу поводов впадать в депрессию, – преувеличенно бодро ответствовала я, неприятно задетая тем, что за Джея пришел извиняться его названый дядя. – Меньше будет отвлекающих от работы факторов, что сейчас особенно важно. Жители города привыкли ко мне, убедились в моих способностях – и уже без опаски идут на прием к человеческому целителю. Инара Милари отметила, что ей даже дышать легче стало в последние несколько недель.
– Оставьте этот полный служебного энтузиазма тон, Лиана, – поморщился градоправитель. – А Милари всегда жалуется на загруженность, даже если в день видит всего одного пациента. Но вы же понимаете, что я не за этим пришел сюда? Я прекрасно осознаю, что Джимми повел себя отвратительно, и хочу загладить его вину, если это возможно. Сам паршивец не поклон к женщине не пойдет, поэтому вместо него здесь я. В свое время я, видимо, не справился с возложенной на меня задачей воспитать детей погибшего друга достойными оборотнями, так что не мешайте мне исправлять допущенные ошибки – и их, и свои собственные.
– Вы ни в чем не виноваты, Найджел, и никому в голову не придет такое о вас подумать. – Я усадила гостя за широкий кухонный стол и отошла к плите: – Чай, кофе?
Пусть визитер неожиданный, пусть тема не самая приятная, но законы гостеприимства никто не отменял.
– Чай, – не стал фальшиво отнекиваться градоправитель.
Вечер тогда, на удивление, прошел гладко и даже в чем-то познавательно. Особенно меня позабавила фраза, что Джеймс, не считающий себя в чем-то виноватым, придет в ярость, если узнает, что дядя пошел за него извиняться. Да уж, тот еще характер у племянничка…
Притихшая Джоэллина засела в моем кабинете, обложившись справочниками и атласами, надеясь, что дядя про нее забудет и покинет дом в одиночестве. А если не забудет и заглянет в мою вотчину, то увидит усердно занимающуюся волчицу – и все равно покинет дом в одиночестве. К разочарованию Лин, ее хитрый маневр Найджела не обманул. Девушку он из-за учебников вытащил, пробурчав что-то вроде: «Мы тебя и так почти не видим», и попрощался. Сошлись мы на том, что племянников он наказывает на свое усмотрение – и по мере возможностей не допускает наших встреч, и разошлись вполне довольные друг другом.
Тряхнув головой, вернулась в настоящее. Не время отвлекаться. У меня ра-бо-та!
А работа только и дожидалась, когда о ней вспомнят. Джоэллин вихрем вылетела из смотровой буквально за пару секунд до звонка, открыв дверь одновременно с раздавшейся трелью.
– Ли! – звонко крикнула она, заставив меня вздрогнуть. – У нас тут, похоже, перелом!
Голос помощницы звучал чуть надтреснуто и слишком серьезно, словно она старалась сдержать смех. И хотя чья-то травма не является поводом для веселья, помощницу я понимала. До конца рабочего дня оставалось чуть меньше трех часов (или, точнее, до конца официальных часов приема – так-то целитель должен быть доступен в любое время суток), и мы с Лин в шутку поспорили, что хотя бы эта неделя обойдется без переломов – «излюбленного» вида травм всех оборотней. Появление Найджела, казалось, обрубило поток подростков со сломанными конечностями, но… Увы и ах! Не прошло и шести дней, как очередное чудо стоит на моем крыльце и окружении виновато шмыгающих носами друзей, бережно поддерживая здоровой рукой поврежденную.
– Вот… – растерянно указывая мне на своего покалеченного друга, сказал один из подростков.
– Да вижу уж, – усмехнулась я, жестом предлагая компании заходить. – И как это случилось?
Сломано было, похоже, запястья: вокруг него было самое сильное покраснение, да и вывернуто оно как-то странно, но все равно обследовать придется и на наличие других повреждений. От этих малолетних разбойников можно ожидать всего. Впрочем, о причинах подобной травмы я догадывалась: буквально месяц назад вон того старательно прячущегося среди друзей волчонка я исцеляла от похожего перелома. Если у нового пациента еще и костяшки сбыты будут – уверую в тайное общество. Ведь вполне же в духе подростков?
Усадив пострадавшего – кстати, он даже выглядит послабее, ему наверняка тяжелее, чем другим, далось силовое «вступительное испытание», – на высокий стул рядом со смотровым столом, занялась диагностикой. Обхватила плечо и сосредоточилась на дремлющем даре. Тот с радостью отозвался, отправившись гулять по организму молодого волка и сообщая мне результаты проверки. Как и ожидалось: все повреждения сосредоточились в правой руке, несколько царапин на левой можно даже в расчет не принимать.
Подняла вопросительный взгляд на подростков, все еще ожидая услышать рассказ о том, как так получилось. Мальчишки потупились и бочком-бочком стали отползать к выходу в коридор. Кажется, кому-то жутко не хочется раскрывать свои тайные тайны.
– Пф, – фыркнула от шкафчика Джоэллин, доставая упругую перевязочную ленту и обезболивающее снадобье. Процесс ускоренного сращивания костей довольно-таки болезненный – самой в детстве довелось пережить, – и нет смысла причинять волчонку еще больше страданий, чем он уже испытал. Хотя некоторые мои коллеги, я знаю, используют такой метод в качестве воспитательного, чтоб больше неповадно было. – Было бы что скрывать. Это у них тест такой, для присоединения к банде уличных волков. Они все такие свободные, дикие и самостоятельные. У нас каждый подросток через это проходит. Своеобразное бунтарство. Годам к пятнадцати-шестнадцати остынут.
– Я так понимаю, тебя это не миновало? – я оторвалась от пациента, подняв глаза на Джоэллин: волчица говорила об этом со знанием дела.
– А что мне оставалось делать? – внезапно насупилась девушка. – Джимми уехал, Джай на учебе сосредоточился, дяде Найджелу тоже не до меня…
– Не ври, в уличных волках никогда не было девчонок! – обиделся самый младший из мальчишек, перебивая Лину. На вид – лет двенадцать. Старшему, который на него цыкнул, я бы дала семнадцать. Он, видать, не переболел еще. И с подзатыльником опоздал: «тайну»-то мне все равно уже выдали.
– Как хочешь – так и думай, – гордо задрала нос Джоэллина, а потом спохватилась, что не по статусу ей с мелочью пререкаться, и скомкано завершила объяснения: – В общем, в этой банде необходимо периодически доказывать, что ты – самый настоящий свирепый свободный волк, умеющий драться. Ну и доски там всякие с одного удара разбивать, прыгать с крыши и превращаться в полете, сутки без воды и еды в сарае просидеть, как будто ты в плену у врага… По сути, каждый волк через это прошел, так что это «тайна» только для чужаков, – пренебрежительно бросила девушка на предостерегающее шипение предводителя, и достала с полки титульный лист для будущей истории болезни. Правильно: я лечу – она начинает заполнять бумаги.
Обезболивающее зелье наконец подействовало, и я осторожно принялась выправлять запястье, возвращая кости в исходное положение и заодно фиксируя все повязкой: не хватало, чтобы во время лечения волчонок пошевелил рукой, и все сместилось по новой! Убедившись, что все верно, сомкнула ладони над местом перелома – и с удовольствием ощутила знакомое покалывание в кончиках пальцев. Давненько я не прибегала к его помощи: довольно часто проблемы, с которыми ко мне обращались в Ринеле, даже не требовали магического вмешательства, все исправлялось мазями и зельями. Которые у меня, кстати, к концу подходят…
Исцеляемый подросток морщился и ерзал, пытаясь понезаметнее отнять у меня свою руку, но я пресекала все попытки. Нет уж, терпи, свирепый волк! Боль я убрала, но никто не говорил, что избавлю от других неприятных ощущений. Жжение не такое сильное, чтобы его нельзя было пересидеть. К тому же ни за что не поверю, что все это не проходилось уже в умелых цепких руках инары Милари. Более того, уверена: к ней подростки идти просто побоялись, потому что кроме лечения получили бы еще и впечатляющую нотацию, что сильно вредит имиджу грозной уличной банды.
Волчонок притих, смирившись, и я спокойно завершила лечение, перечисляя упражнения, которые он обязательно должен выполнять следующие два дня, чтобы достаточно разработать кисть. Слегка повертев руку и проверяя, все ли суставы сгибаются, как надо, на всякий случай еще раз провела диагностику. Мрр, все замечательно! Снова замотав запястье и ладонь пациента эластичным бинтом, напомнила, чтобы не смел в ближайшие дни напрягать руку, и предупредила, что, если результат моей работы будет подвергнут глупому риску, об их милых шалостях узнает старшая целительница. И лечить впредь их будет только она. Кажется, эта угроза подействовала. Понурившись, подростки столпились в коридоре, а ко мне подошел их предводитель.
– А еще что-нибудь не лечите? – с намеком поинтересовался он. – У более взрослых волков? Мне бы вечером о-очень пригодилась бы ваша помощь.
В первые секунды я онемела, неверяще уставившись на наглеца. Но нет, он был серьезен, с нахальной улыбочкой глядя мне в глаза и подбираясь к лежащей на столе ладони.
– Отсутствующий мозг выр-растить не смогу! – рявкнула я, задыхаясь от ярости. Ну, Джей! Сволочь! Он развлекся, а всякая мелочь на основании этого теперь будет воображать, что и им можно? Сейчас, пожалуй, я страстно желаю увидеть младшего из братьев Эйгрен! Для серьезного и кровопролитного разговора! Или не разговора… В качестве учебного пособия Джеймс меня тоже устроил бы. Сломать кость – и показать Лин, как это лечится без применения целительского дара. Обеспечить вывих – и снова только достижения современной медицины, безо всякой магии. А есть ведь еще ушибы, порезы, рваные и колотые раны, ожоги и обморожения… И этого мелкого рядом с ним, чтобы тоже всю прелесть прочувствовал и научился за языком следить…
– Прошу прощения, инара, – прогнал кровавый туман перед глазами подросток, и я часто-часто заморгала, пытаясь понять, что это вообще было.
– Инари, – поправила машинально.
Парень демонстративно принюхался и хмыкнул:
– Ненадолго, – после чего исчез за дверью, уводя свою компанию на новые подвиги.
Я рассеянно проводила его взглядом и провела ладонями по лицу, стирая остатки секундного помутнения. Может быть, так и появляются маньяки-оборотнененавистники? Ни в коем случае не оправдываю Палача и не сочувствую ему, но оборотни великолепно умеют выводить из себя – это факт. Причем настолько, что и себя не узнаешь…
Прислонившись к столу – ноги почему-то держать отказывались, – требовательно позвала:
– Лин!
Волчица перестала притворяться мебелью и выбралась из угла. Ее в разведку следует отдать: чуть что, она замечательно умеет становиться незаметной и всеми забываемой. Убегать вот только вовремя пока не научилась.
– Он тебя очень разозлил, да? – опасливо, но с отчетливым сочувствием поинтересовалась она, прижимая к груди флакончики с обезболивающим и успокоительным. И когда только второе успела достать?
– Достаточно, но об этом потом. Успокаивающее зелье можешь спрятать обратно в шкаф. Оно мне не понадобится.
– Понадобится… кажется… – пискнула Джоэллин, неуверенно приближаясь ко мне.
Я нахмурилась. Ничего хорошего меня не ждет, похоже.
– Лин, что он имел в виду этим своим «ненадолго»?
Вместо ответа волчица тоже начала обнюхивать меня и, виновато опустив глазки, сообщила:
– У тебя запах изменился. Помнишь, ты спрашивала, не могут ли оборотни чувствовать болезни, и я сказала, что не можем? Это не совсем так. – Возникло желание прижать руку к сердцу и страдальчески закатить глаза, простонав: «Я скоро умру!», но помощница явно имела в виду что-то другое, зайдя издалека. – Мы можем чувствовать, если человек болен… И если еще кое-что… Лиана, давай съездим к инаре Милари? Она тебе все объяснит. Я не умею такие вещи говорить!
Да, собственно, и не надо уже. Хотя свои способности рассказчицы Джоэллина явно недооценивает – именно от нее я узнала много нового и полезного, о чем не сообщалось в рамках учебных курсов университета. Но университет окончен, я нахожусь в почти самостоятельном и даже дальнем плавании… И уже не одна…
«Мама придет в ужас», – мелькнула истерически-испуганно-веселая мысль, и я, в каком-то недоуменном осознавании хихикнув, сползла на пол. Видимо, обо всем, что касается Джеймса Эйгрена, лучше думается именно на полу. Эта мысль тоже показалась крайне забавной, и я расхохоталась, откинув голову на стенку высокого стола-кушетки. Здравствуй, истерика…
Лина испуганно бухнулась на колени рядом со мной, тормоша за плечо:
– Лиана, Лиана! Успокойся! Перестань, пожалуйста! Лиана!
Я бы и рада, наверное, но эмоции захлестнули с головой и контролю не поддавались. Меня трясло, по щекам катились слезы. Рядом ревела Лин, отчаявшись меня дозваться.
К счастью для маленькой волчицы, продолжалось это недолго: организм счел за нужное взять передышку, и я провалилась в темноту.
– Повезло Джимми, – с сомнением хмыкнула женщина рядом со мной, и тут же поправилась: – Или не повезло. Тут с какой стороны посмотреть.
В ее голосе, создавая удивительное сочетание, звучали и осторожная радость, и сочувствие, и удовлетворенная насмешка. Я заинтересованно прислушалась, не торопясь показывать, что уже пришла в себя.
– Как это «не повезло», инара? – возмутилась Джоэллин. Вот уж чей голосок я в любом состоянии узнаю! – У него теперь будет волчонок, это счастье для любого оборотня!
Я с любопытством, все еще притворяясь обморочной девицей, ждала, что ответит инара Милари. Ведь кого еще могла позвать перепуганная Лин? Только целительницу. А та, судя по всему, закончила осмотр и диагностику, сочла результаты удовлетворительными и позволила себе чуть расслабиться, убивая время разговором с Джоэллиной.
– Волчонок – да. Но к нему прилагается еще и мама, не забыла?
Лин долго молчала, и я хотела уже открыть глаза – мало ли что себе сейчас напридумывает это создание! – когда помощница неуверенно уточнила:
– Думаете, они не сойдутся? Джимми поступил плохо, я его сама на следующий день за уши оттаскала, – хотелось бы мне посмотреть на это, – но он же хороший. И Лиана хорошая. Им нужно только увидеть это друг в друге.
– Джеймс хороший мальчик, не спорю, – несколько лениво ответила Милари, кажется, потягиваясь. – Но предпочел продемонстрировать Лиане совсем другую свою сторону. Ему придется очень постараться, чтобы твоя подруга разглядела в нем что-то помимо того, что он успел ей показать. Если девочка вообще позволит к себе приблизиться.
– Но ведь Лиана его спутница! – удивилась Джоэллин, и я отчетливо представила широко распахнутые изумленные глаза моей помощницы.
А ведь действительно… Спутница же… Полежать и послушать дальше или открыть глаза и задать конкретные вопросы о том, чем мне это грозит?
– В этом-то и сложность, – вздохнула целительница. Послышался легкий скрип мебели, и Милари прошла мимо меня. – Оборотни намного легче относятся к постельным забавам друг друга. Все, что происходит за дверями спальни, касается только двоих. Что, как, почему – только между ними двумя. У людей в этом плане куда больше запретов и ограничений, вкладываемых в голову едва ли не с рождения. Лиане будет непросто забыть, что Джимми оказался в ее постели благодаря обману. Волчица бы пообижалась, потом посмеялась, и, обнаружив, что беременна, сама бы никуда своего любовника не отпустила. Для человека подобное едва ли возможно. Думаю, попытайся Джимми в открытую увести Лиану у брата, у него были бы все шансы. Сейчас… я не стала бы ставить на скорейшее решение этой проблемы.
– Но волчонку нужен отец рядом! – не унималась Лин. – Он должен его чувствовать, у них должна быть связь!
Маленькая волчица не на шутку разволновалась, и мне, похоже, начало передаваться ее состояние: я тоже забеспокоилась, чутко прислушиваясь к происходящему, ожидая ответа Милари.
– Вот и будем надеяться, что разумность и целительское начало в Лиане не дадут ей сразу ответить категорическим отказом на предложение перемирия. Может быть, со временем что-нибудь да получится…
– А вы сами встречались с Джеймсом после его возвращения? – поинтересовалась я, не выдержав, но все еще не открывая глаз. Лишь чуть повернула голову в ту сторону, откуда доносился голос.
– Конечно, – спокойно ответила целительница, которая наверняка подозревала, что я очнулась, и все речи о прощении и разнице в восприятии обращала именно ко мне. – И знаешь, Лиана, если не считать той подлости, что он совершил по отношению к тебе, не так уж много плохого я могу о нем сказать.
– М-м-м… да? Например?
Я все же открыла глаза и села, осматриваясь. Далеко от места, где я так позорно скатилась в истерику, а затем и вовсе потеряла сознание, меня не унесли – переложили на софу в кабинете, на которой я и очнулась. Джоэллин сидела у меня в ногах, взлохмаченная и с искренним обиженным непониманием в глазах, инара Милари, прежде чем встать и отойти к полкам, занимала, похоже, стул в изголовье. Больше ничьего присутствия, слава звездам, в доме не наблюдалось.
– Он стал намного циничнее.
– Еще больше, чем был? – ядовито изумилась я, вспоминая все, что знала о Джеймсе, и в каждом поступке усматривая отзвук этого замечательного качества.
– У каждого из нас в той или иной степени развит этот недостаток, – пожала плечами Милари. – Но в Джимми он за время отсутствия развился слишком сильно. К тому же, вероятно, возвращение в места, которые когда-то покидались со скандалом, в принципе воскрешает все самое темное, что есть в разумном существе.
– Пытаетесь обелить его в моих глазах? – подозрительно прищурилась я.
Милари тряхнула головой, демонстративно фыркнув:
– Вот еще. Между собой разбирайтесь сами. И даже не буду просить забыть, присмотреться получше и прочее, чем тебе еще надоест Джоэл, – девушка на это хмыкнула и задрала нос. – Наоборот. Мальчик стал слишком спесивым и необоснованно снисходительным к окружающим, его нужно вернуть на землю. О чем попрошу, так это не заигрываться и все же пытаться оценить Джимми без оглядки на ваше… кхм… совместное прошлое. Потому что когда-нибудь все равно придется строить совместное будущее.
– А если я его знать не желаю?
– Ты – вполне возможно, – миролюбиво согласилась целительница, и уже в одном этом слышался подвох. Я напряглась. – А вот ребенок, – она кивнула на живот, – хочет.
– Что это значит? – я спустила ноги на пол и села ровнее. Как-то неудобно разговаривать на такие темы, изображая умирающую. Едва ли меня в таком состоянии будут воспринимать всерьез.
– От смешанного союза человек/иной – кто родится? – вместо ответа озадачила меня вопросом инара Милари.
Я нахмурилась, но отвела:
– Иной.
– Именно. Люди – вообще очень удобная база для любой расы для поднятия своей популяции. У вас на удивление слабый наследственный материал, который легко перебивается любым другим. Только, к счастью, не каждая женщина способна стать матерью альву, оборотню, элементалю… Иначе ваша раса давно исчезла бы, извини за прямоту. На удивление, ваша слабость оказалась вашей же защитой… Впрочем, я немного отошла в сторону. Ребенок, зачатый от представителя другой расы, развивается по законам более сильного родителя.
– Я знаю это. Кажется, уже даже осознала, что мой ребенок будет оборотнем. Но это не единственное открытие на сегодня, я так полагаю? Уж очень настораживает начало вашей лекции.
– Волчонку обязательно нужны оба родителя. В смешанных браках – это неоспоримое условие для его правильного развития. С матерью-человеком у ребенка устанавливается прочная тройная связь: на физическом, эмоциональном и магическом уровне. Взаимная, должна заметить. Позже испытаешь на себе все ее прелести. С отцом – только магическая, но она и необходима в большей степени звериной половине. Очень редко, но бывали случаи, когда ребенок совсем не знал отца – скажем, того убили на войне или произошел какой-то другой несчастный случай, – и тогда волчонок рождается… неполноценным, ущербным, не имея возможности перекинуться. И хуже этого вряд ли можно представить участь для оборотня. Говорят, волк заперт в таком полукровке, словно к клетке, и постоянно пытается вырваться наружу, но не может – человек в нем доминирует, подавляет зверя. А если все-таки прорывается, то превращается в настоящего монстра: ненасытного, озлобленного, мстительного…
Целительница замолчала, а я не знала, что сказать. Такого я… не ожидала. Или здоровый ребенок, который в будущем станет замечательным волком – и при этом присутствие Джея рядом, или потакание уязвленной гордости – и в итоге сломанная жизнь маленького волчонка, который в любой момент может сойти с ума. И других вариантов, как я понимаю, мне не предлагается. Все у этих оборотней не как у людей!
Чувствую себя загнанной в угол. Не представляю, как могла бы спокойно разговаривать с Джем, не говоря уже о каком-то совместном будущем, но и не могу представить, что собственноручно обрекаю своего ребенка на половинчатое существование. Та ночь с его отцом была сказочной, но впечатлений от нее явно недостаточно, чтобы сгладить эмоции от обмана. Возможно, Милари права. Возможно, появись Джеймс в Ринеле хотя бы на день раньше и начни открыто меня добиваться, я могла бы предпочесть его, если он на самом деле такой замечательный. Но он этого не сделал, а теперь я на блюдечке должна преподнестись ему вместе с ребенком?
В душе вспыхнула злость, и гордость только подкидывала дров в топку, припоминая все неприятные моменты, так или иначе связанные с оборотнем. Джоэллина, почувствовав мое состояние, подсела ближе и положила руку мне на колено:
– Ли, не злись. Тебя никто не заставляет прямо сейчас идти с Джимми под венец. Просто… он действительно хороший, дай ему шанс?
– Помнится, тем утром ты сама его осуждала и не нашла ни одного слова в его защиту. Что изменилось сейчас? – Я хмуро покосилась на помощницу.
– Он поступил подло, потому и не оправдывала. И, если бы все было по-прежнему, я бы и не подумала вступаться за него перед тобой – ты в своем праве обижаться. Но ребенок меняет все, Ли. Ты – спутница Джимми, вы не можете быть отдельно друг от друга… Ребенок не сможет…
– Звез-с-сды… – прошипела я, запрокидывая голову и закрывая глаза. – Ну почему противозачаточное зелье осталось в сумочке? Почему я про него не вспомнила?
– Вряд ли помогло бы, – бесстрастно заметила Милари, разглядывая собственные ногти и разрушая все мечты в духе 'а если бы…'. – С оборотнями оно не срабатывает: в обычных ситуациях оно и не нужно, а для пар, нашедших друг друга, бесполезно. Смирись, Ли.
Захотелось зарычать. Смирись! Легко ей говорить!
Хотела уже высказать целительнице это в лицо, когда вдруг осознала один факт – и пристыжено сжалась. Инара Милари уже взрослая женщина, а детей у нее нет. Значит ли это, что она не нашла свою пару? Или хотя бы спутника? То есть постоянно лечит чужих детей, принимает роды, помогает молодым матерям – и никогда не испытывала радости материнства сама? Мгновенно показалась себе капризным ребенком.
