Текст книги "Шальная Крада (СИ)"

Автор книги: Евгения Райнеш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Глава шестая
Все авось да как-нибудь до добра не доведут

Крада, еще не понимая, что произошло, поймала испуганный взгляд выцветших глаз Чета, и тут же дернулась, почувствовав, как ее опоясала невидимая веревка и тянет… Куда-то. Она изо всех сил уперлась ногами, стараясь не впадать в панику. Что это значит?

– Девка поведет, так Мокошь решила, – сказал, как отрезал, Семидол.

И странно – он произносил слова тихо-тихо, себе под нос, а все прекрасно слышали каждый звук.

– Куда я поведу? – спросила Крада, хватаясь руками за землю, чтобы не скользить, и во внезапно наступившей тишине ее голос прозвучал особенно пронзительно. – Помогите! Оно меня тащит!

Птицы перестали петь, травы – шуршать, люди – перешептываться. Только Семидол снизошел до ответа, и это напугало Краду пуще всего остального:

– За Зверем нить Мокоши тянется. К тому, кто выкормил. К хозяину. Только нить все слабее и слабее, чем дальше дух уходит из яви. Идти нужно срочно, пока совсем не исчез. Богиня тебе разрешила за нить держаться, клубком стать, узел размотать. Иди!

– Она же – веста! – отчаянно выкрикнул кто-то над головой Крады. – Как можно?

Она узнала голос Яроша. Мальчик испугался, что с ней что-нибудь случится, а больная сестренка не доживет до следующей требы.

– Про то мне неведомо, – голова Семидола опять затряслась.

И было непонятно – то ли он качает ей укоризненно, то ли возвратилась старческая потряска.

– Но тот, кто одного выкормил, и другого сможет. Если сейчас не найти, через год лихо вернется. И будет пуще прежнего. Целую селитьбу сожрет, или две…

«Почему опять я?», – пронеслось в голове у Крады.

– Может, Мокошь передумает? – спросила без особой надежды.

– Не передумает, – опять отрезал Семидол.

Крада бросила умоляющий взгляд на Чета. Сотник еле заметно покачал головой: мол, если сама Мокошь, то, что могу сделать?

– Мы с тобой пойдем, Крада, – пообещал он.

Но ведун перебил:

– Не больше трех человек. Чтобы нить не спугнуть. С клубком пойдет Яролик, мой подмастерье…

Семидол кивнул на белого одувана. Мальчишка до этого момента обменивался грозными взглядами с Ярошем, а при словах ведуна тут же подбоченился и опять принял озабоченный вид.

– И ты!

Он направил на Чета крючковатый палец.

– От остальных только суета и топот. Нить порвут как пить дать. На сборы – час.

– Что собирать-то? – растерянно спросила Крада.

– А куда вас заведет, это мне неведомо, – буркнул ведун.

Крада, преодолевая натяжение невидимой нити, добралась до дома. Вскоре поняла: если держаться левее, идти легче. Так как она не знала, куда и зачем ее тянет Мокошь, то не стала ничего собирать, понадеялась на Чета – он бывалый во всем, что касается походов. Только надела все ту же отцовскую вершицу да голенцы с высокими сапогами. Промыла травяным настоем раны на теле незнакомца, постаралась влить в него побольше жидкой каши. Он все еще не приходил в себя, но дышал спокойно, ей даже показалось, что лицо его в мягких завитках порозовело. Только красный зловещий пузырь на груди все никак не спадал.

Крада поставила горшок с кашей на остывающую печь и громко сказала:

– Домник! Вот как хочешь, а кормить гостя в мое отсутствие ты обязан! Я не знаю, когда вернусь. Пока меня нет, дом должен быть под присмотром. И если кто-нибудь в нем умрет, это будет на твоей совести.

В сенях угрюмо шикнуло, но тут же прервалось. Домник, если и не был в восторге от разворачивающихся перед ним перспектив ухаживать за пришлым чужаком, то, по крайней мере, сильно не сопротивлялся. Домник, что кошка или другой какой зверек. Сперва на незнакомцев шипит, а когда они запахом дома пропитаются, начинает относиться как к своим.

– В общем, твоя забота, – торжественно завершила свою речь Крада и направилась к двери.

Даже на посошок как следует не посидела, так ее тянуло прочь за ворота. Домой шла – еле ногами перебирала, обратно к сторожевой башне неслась – только пятки сверкали.

У ворот ее уже ждали Чет и Семидол. Белобрысый одуванчик Яролик скромно стоял в стороне все с тем же серым мешочком. Заставцы со всего селения тоже пришли проводить, хотя, впрочем, навряд ли они вообще расходились. Глядели во все глаза, и их сожаление по поводу отправления Крады шиш ведает куда было вполне искренним. Ну, пока они не знали, что треба Крады висит на волоске.

– Куда? – спросил ее сотник.

Краде думать особо не пришлось, ноги сами рвались в сторону оврагов, что раскинулись левее от леса. Она пошла прямо на толпу любопытствующих заставцев, расталкивая не успевших отскочить односельчан. Напряжение нити просто искрило, наливало тело невиданной силой, перед которой не могли устоять даже дюжие мужики.

Послышались удивленные возгласы, но Краде было уже не них. Если и зашибла кого по ходу, сами виноваты. Кажется, на пути Клубка не стоило стоять. Она неслась вперед, чувствуя за спиной два дыхания. Ровное, с запасом на длинный бег – Чета, сбивчивое, не привыкшее к дальним переходам – белобрысого ведунского одувана.

Лес остался в стороне, провожая путников шуршащей листвой, махал корявыми ветками. Незримая дорога, на которую Краду тянула призрачная нить, и в самом деле вела в овраги. Она прикинула, вспоминая.

– Большая Лосиха, – вдруг сказал Чет за ее спиной. – Если держаться прямо, то выйдем к ней. Небольшая селитьба, дворов двадцать.

– Что за Лосиха? – удивилась Крада на ходу.

Она ничего не знала об этом селении. Такое название раз услышишь, уже никогда не забудешь.

– Стань на минутку, поговорим, – приказал Чет. – Я подержу. Мальчишке передых нужен.

Крада и сама понимала, что одуван сзади уже хрипло сипел.

Она напряглась, представляя, как толстая веревка вяжет лодыжки. Получилось. Крада и сама с облегчением выдохнула – сила Клубка не брала во внимание, что подобная скорость не подходит для человеческих ног. Пусть и тренированных на ристалище. Предел есть всему, и ступни сейчас жгло, будто не по траве бежала Крада, а снова прошлась по обугленному берегу Нетечи.

Чет схватил ее за плечи, прижал к себе, помогая бороться с натяжением нити. Крада повисла в его руках, стараясь расслабить сведенные судорогой икры.

– Ну, ты и бегать! – Яролик вдруг широко улыбнулся, явив миру милую щербинку между зубов.

Он упер руки в колени, согнулся, пытаясь прокашляться.

– Не нравится мне, что тебя туда тянет, – произнес Чет задумчиво. – Место это…

– Нехорошее? – спросила Крада.

Отдышавшийся Яролик встрял в разговор:

– Нормальное. Ничего за ним не числится необычного.

– Ну, это по вашему ведовству, – ответил Чет. – А для Крады… Кстати, а знахарки у вас числятся?

– Лечицы? – переспросил Яромил. – Так их в каждой селитьбе по штуке, а иногда и по три. Как всех учтешь? Да и зачем? Ведовство редко какой из них ведомо. Разве что дерутся между собой, когда конкуренция одолеет, но нечасто. А так – бабы тихие. Шепчут над травками, роды принимают, да вывихи вправляют.

– Ты сказал про меня, – напомнила Чету Крада. – Сказал, по вашему ведомству, а для Крады…

– Тут такое дело, – Чет вроде как даже смутился, чего Крада за ним никогда не замечала. – Не стоило тебе об этом говорить, но раз сама Мокошь ведет…

– Мокошь зря нить в руки не дает, – подтвердил Яролик.

– И что это значит? – не поняла Крада.

Она и сама все время размышляла, чего это богиня выбрала ее Клубком.

– Значит, ты с выкрутьнем как-то связана!

– С какой стати? Я его впервые видела! А ты чего хотел мне не говорить? – Крада посмотрела из кольца удерживающих рук в глаза Чету.

– Ну… Олегсей, батюшка твой и мой друг, часто в молодости сюда захаживал. Он всегда скрытный был, и чего ему понадобилось в Большой Лосихе, даже я не знаю. Только как-то из этих походов он твою маму и привел…

Чет посмотрел виновато. Крада ничего не знала про маму, которая умерла родами. Что-то там сложное произошло, даже отец со всеми своими умениями, не смог помочь. Крада в детстве пару раз пыталась про маму расспросить, но батюшка так непривычно жестко обрывал ее, что после никогда речи не заводила. И соседи, обычно очень разговорчивые о чужих делах, молчали, будто отец им заколдовал языки.

– А что…

– Я больше ничего не знаю, Крада, – Чет собрался было развести руками, но девушку так резко дернуло в сторону этой самой Большой Лосихи, что он тут же перехватил ее крепче. – Только странно это все. Выкрутень-то на буковой поляне появился, когда ты туда пришла.

Яролик с удивленным восхищением посмотрел на Краду.

– Ты не побоялась выйти в лес с выкрутнем?

– Она у нас шальная, – буркнул Чет. – На всю Заставу одна такая шальная девка, и надо же такому случиться, что дочь моего лучшего друга.

– Моя мама родом из этой Большой Лосихи? – Крада перевела разговор на вещи более интересные, чем обсуждение ее внутренних достоинств.

– Нет, – сказал Чет. – Скорее всего, нет.

– Что значит – скорее всего?

– Это тайна, – ответил сотник. – И ее унес с собой Олегсей. Если хочешь знать больше, у него спроси.

Крада скривилась:

– Ты же прекрасно знаешь, он не может говорить. А если бы и мог, сомневаюсь, что открыл бы сейчас при жизни крепко-накрепко хранимое.

– Значит, такова воля богов, – отрезал Чет. – И я затеял эту речь с единственной целью: предупредить тебя: не просто так Мокошь ведет нас всех в Большую Лосиху. Кто знает, что мы там можем встретить.

– Если твой покойный батюшка – искупник, – влез в разговор Яролик, – можно попробовать заставить его говорить. Есть способ.

Глаза мальчишки с начала разговора разгорались воодушевленным огнем. Искупниками ведуны называли покойных, которым давался шанс после смерти исправить содеянное при жизни. За особые заслуги перед богами, потому истинных искупников на своем веку Крада никогда не встречала. И вообще никто из ее знакомых никогда не встречал, о них только говорили.

– Нет, – покачала головой Крада. – Он просто умерший ведун, которого плохая дочь все никак не может упокоить как должно.

Она скривилась. Казалось, невидимая веревка вокруг ее талии вот-вот разрежет пополам.

– Чтобы там ни было, давайте пойдем, – взмолилась Крада.

– Ты такая красная, – сообщил Яролик, – и опухаешь прямо на глазах.

– Да, – сказал Чет. – Двигаем.

И они отправились дальше, подчиняясь натянутой Крадой нити, через холмистую равнину с редкими разрозненными деревьями.

Крада, подождав, пока Чет пройдет немного вперед, поравнялась с учеником ведуна, и как бы невзначай спросила, то что хотела с самого начала их пути:

– Слушай, а у вас в Грязюках стригоны когда-нибудь появлялись?

Тот замотал белобрысой головой:

– На моем веку – ни разу. Я только слышал о них. Да и что им в селитьбе делать? Они и в чаще-то всегда прячутся, очень трусливые.

– А Семидол не говорил, что их может до такой степени свести с ума, в избу селибскую полезть?

Яролик покачал головой:

– Разве что учуят кровь того, кто их погубил. Это точно может им бошки снести… Месть, она такая…

Крада прикинула: парню, что лежит сейчас в беспамятстве в ее избе, навряд ли намного больше, чем ей. Поросль на щеках еще мягкая, не щетина. В любом случае, чужак не мог родиться так задолго до войны, чтобы убивать на ней младенцев, а значит, мстить стригонам было не за что.

– А если на кого-то совсем молодого слетаются?

– Это не знаю, – пожал Яролик плечами. – А ты чего спрашиваешь?

– Слух один слышала, – сказала Крада и, во избежание расспросов, добавила. – Не у нас, где-то за самым дальним лесом. У берендеев что-то такое случилось.

– А-а-а, – согласился мальчишка. – У берендеев все, что угодно может быть… Я чужую нечисть не знаю.

Они подошли к Большой Лосихе, когда солнце падало в верхние макушки деревьев, из всех сил цепляясь за них, так как не желало провалиться в ночь. Хорошо, добрались еще все-таки засветло, потому что селение выглядело ненормальным даже издалека. Прежде всего, тишиной.

Дворов в Лосихе было немного, поэтому огорода затевать вокруг нее не стали. Через всю селитьбу тянулась единственная, очень длинная улица. Она начиналась на зеленом предхолмье, ныряла в овраг и шла, петляя, в низину. Вся Большая Лосиха словно все время бежала с горки.

Забрехала одинокая собака где-то на окраине, но тут же оборвалась тонким скулежом. Оттуда же издалека донесся скрип ставень, который никто бы и не услышал в нормальной, наполненной будничными звуками селитьбе, но тут он прозвучал ясно и зловеще.

Можно было сказать, что Лосиха вымерла, если бы мертвая тишина, разлившаяся по селитьбе, не казалась столь напряженной. Из каждой избы за плотно задернутыми занавесками кто-то настороженно следил за тройкой чужаков, ступившей на притихшие улицы. Жители скрывались, молчали и ждали.

– Тут явно что-то случилось, – сказал Чет, оглядываясь вокруг.

– Меня тянет, – Крада уцепилась за его плечо. – По улице, но еще дальше.

– Эй. – Чет вдруг резко развернулся, отчего Краду бросило на землю и поволокло вдоль ряда домов

Еще немного, и она бы улетела на окраину, только успела схватиться за пыльные лодыжки Яролика. Он присел, тоже вцепился в Краду руками, стараясь помочь.

Между тем, Чет в два прыжка оказался около ближнего дома, скрипнула калитка, и через мгновение он держал на вытянутой руке извивающегося пацана лет пяти. Тот был в справной рубашонке и даже в приличных штанишках, которые детям его возраста летом вовсе не полагались.

Мальчишка визжал дурниной и пытался укусить Чета в крепко сжатый на плече кулак. Расчет сотника был верен: через минуту, не выдержав страданий дитяти, на крыльцо выскочили сначала с отчаянным воплем простоволосая пышная молодуха, следом – невысокий парень, уже успевший обрасти темной бородой. Отец семейства, – поняла Крада.

– Оставь Отая, – парень перелетел сразу через все крыльцо, с кулаками двинулся на Чета.

– Стой, – Чет разжал руку, и ошалелый Отай плюхнулся в траву у его ног. – Ничего я ему не сделаю. Мы с Заставы, я – сотник рати, поговорить бы.

– Чего вам надо? – парень шмякнул ладонью по макушке подбежавшего к нему пацаненка. – Говорил тебе дома сидеть?

Баба подскочила, обняла зареванного сына, потащила в горницу.

– Ищем того, кто выкормил выкрутеня, – сотник не стал юлить да мудрить. – Огромного зверя в нашем лесу добыли, но пока искали, он двоих из Чудинок сожрать успел. По всем приметам – выкормленная тварь, следы в вашу Лосиху привели. Ведун сказал, если не найти кормящего, то и другие жертвы будут. Кто знает, сколько у него еще этих… выкормленных.

Парень шмыгнул носом.

– Тварь… А у нас тут…

Он обернулся на крыльцо своего дома, махнул рукой на две пары любопытных глаз – женских и детских, блестящих из проема приотворенной двери:

– В дом идите! Закройтесь плотно, кому говорю!

Там охнули, дверь захлопнулась, но через минуту пошла волнами плотная занавеска на окне. Краде показалось, что две пары любопытных глаз просто сменили место наблюдения, но интереса к происходящему не утратили.

– Три дня как, – хозяин понизил голос. – На выселках вдруг жуткий вой приключился. Настолько страшный, что детей с улицы загнали, затворились, из домов не выходим. Выло два дня, а затем что-то полезло с той стороны.

– Нечисть? – спросил Чет.

– Да мы ж по домам сидели, толком не видели. А кто любопытствовал, так разное говорит. Темные клочья по улицам стремительно метались, глаз ухватить не мог, вот и мерещилось всякое. Как выть начало, так земля ходуном ходила – это точно. Горшки с полок слетали, ставни, сорвавшись, хлопали, удивительное дело, что стены не порушило.

– Обожравшийся выкрутень полз к нашему лесу, в другую сторону от Лосихи, – пояснил ему Чет. – Поэтому вас только подземным эхом задело. Вот если бы под домами пошел – пиши пропало.

– Мы его видели, – влезла Крада, которая зацепившись опять за локоть Чета, чувствовала себя уверенней. – Он огроменный, точно бы ничего от поселения не осталось.

Она покосилась на окно, в котором баба и мальчишка, открыв рты, вслушивались в каждое слово.

– Так вы…

– Он мертв, но убили его не мы, – честно ответил Чет. – Он схлестнулся с кем-то более могущественным. Кажется, Смрагу он чем-то помешал. Мы только в Заставу принесли. А вот его наставник…

Чет показал на подозрительно молчащего Яролика.

– Ведун Семидол нам из шкуры чудища вытащил нить, которая сюда и привела.

Парень кивнул:

– Знаем Семидола.

– Так ты говоришь, откуда вой шел? – прищурился Чет.

– С выселок. Там на отшибе Ирина-знахарка живет. Хорошая травница.

– А кто-нибудь ходил посмотреть, что там? – сотник явно спросил это на всякий случай, не надеясь на положительный ответ.

Парень и помотал головой.

– Да куда там… У нас же дети, бабы…

– Ладно, – Чет вздохнул. – Я пришлю в Лосиху ратаев с Заставы, навести порядок. Бывайте.

Он только сделал шаг, а ноги сами дернули Краду.

– Так ты говоришь, убито чудище-то? – донеслось им уже в спины.

– Пока не знаю, – не стал врать Чет.

Как только закончились дома, вниз оврага потянулась довольно натоптанная в траве тропка. Видно, селяне часто ходили к травнице, потому что Крада, Чет и Яролик быстро и безошибочно дошли до нужного места.

Тропка прерывалась у одиноко стоящей небольшой избы, окруженной скособочившимися сараюшками. Между постройками был разбит маленький огородик. Он казался ухоженным. Грядки еще не успели зарасти сорняками, но плети подвязанных на шпалеру огурцов поникли и тронулись желтизной, словно их не поливали несколько дней. Около потемневшей от времени конуры вверх дном валялась старая миска с налипшими по краям кусками застывшей каши.

Домник явно покинул место. А это было очень-очень плохо.

У Крады резко, по-старушечьи заломило поясницу, а через мгновение она почувствовала огромное облегчение: ничто не опоясывало ее, причиняя боль, не тянуло, заставляя непрестанно бежать на непонятный зов незнамо куда.

Они прибыли на место, и нить пропала. Крада больше не была клубком.

Чет, вытащив короткий дорожный меч, сделал знак остальным, чтобы не шли за ним, поднялся на крыльцо и постучал в дверь, обитую тяжелой медвежьей шкурой. Никто ему не ответил. Чет заглянул в окно.

– Ничего не видно, внутренние ставни закрыты, – сообщил он.

– Может, хозяев нет дома? – предположила Крада.

– Войдем и проверим.

Чет отошел назад, примерился, чтобы выбить дверь.

– Подожди, – вдруг произнес Яролик.

Он закрыл белесые веки, стал похож на большую белую неясыть – без ресниц, с подрагивающей пленкой на глазах. Ноздри ведуна тоже дрожали, раздуваясь.

– Тут… Черное, – наконец сказал он. – Нельзя сразу заходить. Мы здесь не одни.

Он зачем-то полез в свой серый мешочек, к которому всю дорогу Крада относилась без особого доверия.

– Что значит – черное? – Крада рассердилась на ведуна за свой испуг. – Говори яснее.

И все тут же оторопели, потому что из конуры, позвякивая цепью и обдирая бока о явно узкую ему дыру, вылез выкрутень. Ростом с хорошую собаку, тяжелый и неповоротливый, еще не умеющий соотносить массу своего внезапно разбухшего тела с прежними инстинктами.

Выкрутень-переросток обвел мутным взглядом застывшую троицу. Правый глаз его закис, открывалась только небольшая щелочка, поэтому казалось, что выкрутень им задорно подмигивает. Но ни о задоре, ни о подмигивании, конечно, никакой речи не шло. Совсем как собака плешивый уродец сморщил верхнюю губу, ощерился, обнажая острые зубы.

Он издал странное урчание – ни вой, ни рык, ни лай. Ничего из этого, и в то же время – все вместе. Его бока, покрытые тусклой короткой шерстью с проплешинами, напряглись, судорожно вздымаясь. Брямкнула цепь на почти неразличимой шее – тело практически сразу же переходило в голову. Он явно готовился к прыжку, и, хотя был скован цепью, но какова ее длина и прочность – сложно судить. Крада попятилась, стараясь не провоцировать выкрутьня резкими движениями.

– Хорошая собачка, – вкрадчиво сказал Яролик.

Он на глазах изменился, словно растекся в пространстве, стал везде – мягкий, обволакивающий.

– Бедная собачка, так устала…

Крада почувствовала, как тревога покидает ее, захотелось спать.

– Глаза закрываются…

До выкрутьня направленное на него сонное ведовство дошло в усиленной доле, он сначала ошарашенно завертел облезлой головой, как-то обиженно рыкнул и повалился на бок. Секунду пытался бороться, беспомощно перебирая короткими лапами воздух, затем закрыл глаза и затих.

– Хорошая собачка спит, – выдохнул Яролик.

Крада встрепенулось, когда наваждение пропало.

– Молодец, – одобрительно кивнул Чет.

– Был бы он больше, ничего бы не получилось, – скромно, но честно ответил Яролик. – Если будет кто-то мощнее, не смогу.

– Ладно, – сказал сотник. – Хватит топтаться на пороге.

Он перехватил меч поудобнее и со всей силы ударил в дверь ногой. Медвежья шкура приглушила звук удара, но, видимо, он был мощным, так как дверь почти бесшумно распахнулась.

Чет нырнул в избу, через мгновение высунулся и поманил Краду и Яролика.