Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

В заключение Николаи делает вывод: «Я оказался прав. Мои принципы в работе немецкой службы разведки были недооценены. Единственной пользой в случае Мата Хари было то, что французы с большой помпой все это преподнесли и сенсационно эксплуатировали в кино и романах. В действительности же это была бесполезная жертва человеческой жизни, бесцельная по законам права, беспредметная в части фактического вреда или пользы. После войны заслуги французской службы разведки и контрразведки даже в Германии непомерно преувеличивались, в то же время принижались собственные достижения, о них говорилось презрительно, прославлялись французские. На самом деле ставший известным случай с Мата Хари, точно так же, как случай с агентом № 17, свидетельствовал, насколько плохо работала французская разведка и контрразведка, несмотря на очень хорошее обеспечение материальными средствами и людьми».

Итак, Мата Хари была агентом немецкой разведки, выполняла некоторые задания по сбору информации о расположении воинских соединений и потенциале французской армии, планах командования, но «королевы шпионажа» из нее не получилось. Серьезных секретных сведений не добывала и торговать ими не могла. Хорошо умела продавать только себя. Поэтому заключительный раздел отчета Шрагмюллер «Арест» выглядит довольно прозаично: «Из Мадрида Н-21 сначала поехала в Париж. Оттуда она хотела попасть через Англию в Амстердам. Французский консул дал ей совет не ехать через Англию, а возвратиться через Испанию. И она снова поехала в Мадрид или только до Барселоны. Ее все предупреждали не возвращаться, а ожидать окончания войны в Испании. Но она не послушала и получила необходимую визу на голландский пароход, который из Виго отплыл в Роттердам. И вот с этого парохода она была снята и препровождена в тюрьму предварительного следствия в Сен-Лазаре. Процесс длился более полугола. Ее влиятельные друзья привели в действие все рычаги, чтобы представить ее невиновной. Однако отдельные фрагменты ее писем, содержавших доказательства ее вины, заставили их замолчать. Н-21 перенесла смертельный приговор, по утверждениям газет, спокойно. 15 октября 1917 г. ее расстреляли в Вин пенсе. Позднее, после войны, на аукционе были проданы ее шубы и предметы личного туалета, эти шубы пошли по очень высоким ценам».

Немецкий разведцентр «Штаб пяти» в Испании имел на связи еще одного важного агента С-25, с которым связана интересная история противоборства разведывательных служб Германии и Франции. Узнав о том, что офицеры штаба активно используют в вербовочной работе перебежчиков и дезертиров, французы подготовили для них привлекательную подставу. В пограничном городке Гэндея они устроили «побег» из дисциплинарного батальона хорошо обученного, физически выносливого, рослого солдата с заданием проникнуть в «Штаб пяти». Поздним осенним вечером на французской границе была поднята тревога со стрельбой и погоней за беглецом, который бросился в холодную воду реки Би-дассоа и, несмотря на выстрелы вдогонку, благополучно добрался до другого берега, попросив помощи у испанских таможенников. На другой день по обе стороны границы только и говорили о смелом побеге французского дезертира, на самом деле агента С-25.

Офицеры штаба клюнули на эту наживку. Их привлекла смелость и выносливость перебежчика, отважившегося броситься в ледяную воду и переплыть реку под выстрелы караульной охраны.

Обычно дезертиры, с которыми немцы имели дело, пробирались в Испанию сухопутными горными тропами. Ознакомившись с информацией о необычном побеге, начальник штаба генерал Шульц поручил капитану Крафтенбергу встретиться с перебежчиком. В беседе С-25 «откровенно» рассказал о себе, что он пацифист, ненавидит войну. В Испанию перебежал в надежде найти работу коммивояжера по продаже спортивного инвентаря. Упомянул, что хорошо знает испанский язык, но скрыл знание немецкого. Для затравки поведал капитану о брожении в солдатской массе французской армии, недостатках в снабжении, недовольстве затянувшейся войной и действиями союзников. Словом, произвел на Крафтенберга положительное впечатление.

К вербовке агента подключился генерал Шульц. Представившись начальником влиятельной организации, он предложил С-25 помощь в устройстве на работу, если тот согласится сотрудничать с ним. Естественно, С-25 дал положительный ответ, поставив подпись под такой распиской: «Я даю слово всеми моими силами служить Германии, которая начиная с этого дня будет моим единственным Отечеством. Я обещаю сохранять конспирацию, быть осторожным и мужественным при выполнении возложенных на меня поручений. В этом я клянусь перед Богом».

Вначале С-25 поручили редактировать газету на французском языке, выпускаемую в Испании немцами. Она предназначалась для ведения пропаганды в лагерях, где содержались французские дезертиры. В это время осуществлялась проверка агента, который, конечно же, догадывался об этом и вел себя предельно осторожно.

Очередной вызов на встречу он получил от капитана Крафтенберга, который объявил ему о первом настоящем задании. С-25 должен вернуться во Францию, где с ним свяжутся коллеги и скажут, какая помощь от него необходима. Агента одели в модный костюм, вручили документы на имя кастильского дворянина Мигеля де Паленсия, официального делегата Международного Красного Креста, посадили в купе спального вагона, пожелав удачи и счастливого пути.

Агент прибыл в Париж, снял номер в дорогом отеле, ожидая «связного от коллег». Он понимал, что за ним следят, и вел обычную светскую жизнь. Однажды при выходе из отеля посыльный передал ему конверт с письмом, в котором обозначалось время встречи у собора Парижской Богоматери. Там к С-25 подошел неизвестный «коллега», передав приказ: добыть чертежи нового авиационного мотора, после чего немедленно вернуться в Сан-Себастьян, где располагался центр «Штаба пяти».

Задание было трудным. Выполнить его, будучи делегатом Международного Красного Креста, практически не представлялось возможным. Поэтому агент переоделся в поношенную форму французского офицера и отправился на аэродром Бурже, где нескол ько дней изучал окружающую обстановку, передав сигнал французской разведке о сути задания немецких «коллег». В условленном месте на аэродроме ему передали чертежи мотора, «подправленные» так, чтобы противник не смог их использовать. Переодевшись снова в костюм кастильского дворянина, С-25 с добычей в чемодане вернулся в Испанию.

По прибытии в Сан-Себастьян агент был приглашен к генералу Шульцу, который поблагодарил его за выполненное задание, вручил в качестве вознаграждения крупную сумму денег и назначил новую встречу для «конфиденциального разговора». С-25 понял, что проверка его данных и переданного чертежа мотора не вызвала подозрений, ему оказывается доверие, и он с интересом ожидал беседы с начальником немецкого штаба. В это время немецкие офицеры готовили и согласовывали с Берлином проведение чрезвычайно секретной операции по освобождению из французской тюрьмы принца, члена семьи кайзера Вильгельма II. По состоянию здоровья принц не мог служить в действующей армии, но, движимый патриотическим чувством долга, пожелал выполнять разведывательные задания, провалился и, оказавшись захваченным французской полицией, сидел в тюрьме под чужим именем.

Явившись на встречу, С-25 обратил внимание на необычно эмоциональное поведение генерала Шульца, который, вновь подчеркнув «строгую конфиденциальность» беседы, поведал агенту о печальной участи принца.

– Пока его имя и положение остаются неизвестными, его нужно вырвать из рук тюремщиков. Подумайте сами, какое в высшей степени ответственное поручение предстоит выполнить: Его Величество кайзер просит освободить родственника! Помогите спасти несчастного принца…

Начальник «Штаба пяти» передал агенту письменное задание (хранится в архиве французских спецслужб), которое гласило: некто по имени Отто Мюллер арестован во Франции по обвинению в шпионаже, в настоящее время находится в тюрьме под следствием военного суда. С-25 поручается освободить его.

По прибытии в Париж агент связался со своим французским куратором, проинформировав его о полученном задании. Тот был невероятно удивлен и обрадован, поскольку такое секретное поручение свидетельствовало о высоком доверии немцев к С-25. Через день куратор сообщил агенту: «Вы поможете принцу бежать, чем заслужите его благодарность и доверие; затем вместе с ним вернетесь в Германию и будете служить у него…» С-25 был проинструктирован о поведении в свите принца, условиях связи, соблюдении конспирации и основных направлениях сбора информации о противнике.

Побег принца был устроен так, что С-25 играл в этом спектакле главную роль. Сразу по освобождении высокого родственника кайзера агент дал телеграмму в Сан-Себастьян: «Погрузка выполнена. Доставка вскоре. Мигель». Беглецы имели испанские паспорта и без труда пересекли границу.

Принц выразил искреннюю благодарность за свое освобождение генералу Шульцу, который был безмерно рад тому, что сумел успешно выполнить поручение кайзера. Затем высокопоставленный родственник Вильгельма II, указывая на С-25, сказал: «Что касается этого человека, благодаря которому я нахожусь здесь, то я до самой смерти буду считать себя обязанным ему. Хочу, чтобы он постоянно находился при мне».

Генерал возразил, что Его Высочество должен немедленно вернуться в Германию. Таков приказ кайзера.

– Хорошо, я подчиня юсь его воле, но хочу взять с собой своего спасителя, которого считаю своим другом. Прошу сообщить об этом Его Величеству и получить согласие.

Через несколько дней за принцем пришла подводная лодка. Подводное путешествие прошло благополучно. Принца с «другом» торжественно встретили в Берлине. Так С-25 стал агентом французской разведки в главной штаб-квартире противника. Конечно, немецкая контрразведка относилась к нему подозрительно, неоднократно подсылала провокаторов, но он с честью выходил из положения. За время пребывания в свите принца С-25 собрал ценнейшую информацию о немецкой армии, планах Генштаба, положении в военном руководстве, окружении кайзера. Только почувствовав, что его могут разоблачить, он внезапно исчез, перелетев во Францию на специально присланном самолете.

На докладе в военном министерстве С-25 привел в восхищение руководство Франции точностью и большим количеством доставленных секретных документов. Большинство из них имело первостепенное значение, помогло спланировать стратегию перед решающими боями с германской армией.

С-25 умер несколько лет спустя после Первой мировой войны. Даже на смертном одре он отказался сообщить подробности своей деятельности в тылу противника, попросил не раскрывать его имени. Просьба была уважена. Имя агента С-25 так и осталось неизвестным.

Вальтер Николаи в отчете о Мата Хари нелестно отозвался о работе французской разведки и контрразведки, приведя в пример своих агентов № 17 и № 21, которые шпионили у них под носом многие годы. Думается, начальнику немецкой разведки следовало бы в случае с агентом С-25 несколько скорректировать эту негативную оценку: в сложной оперативной комбинации вокруг этой примечательной подставы французы сумели переиграть немецких разведчиков.

«Фрау Динст»

В формировании тотальной разведки деятельное участие принимала лейтенант Элизабет Шрагмюллер – единственная женщина – офицер в разведывательной службе того времени. Вальтер Николаи высоко ценил «фрейлейн доктор» за выдающиеся организаторские способности, патриотизм, человеческие и духовные достоинства, поручая ей сложные задания проверки и обучения агентов, как это было в случае с Мата Хари, подготовки кадров разведки. Исследователи спецслужб, историки, журналисты считают ее не менее загадочной шпионкой, чем агент Н-21, сочинив немало легенд и мифов.

Английский специалист Чарльз Вайтон в книге «Знаменитые шпионы» пишет: «Вторая женщина, чья история переплетается с легендой о Мата Хари, загадочная немка, известная во время войны как “мадемуазель доктор”. Псевдоним этот был явно выдуман, чтобы тщательно укрыть того, кто под ним скрывался. Эта женщина не была ни француженкой, ни доктором, хотя все, кто ее знал со времени обучения в немецкой разведшколе в Антверпене, звали ее только так – “мадемуазель доктор”. Официально она была известна как фрау Кристиансен, но это очередная кличка, не более того. После 1918 г. легенда о ней распространилась так же быстро, как и легенда о Мата Хари. Часто две фантастические истории переплетались… По одним рассказам, она – очаровательная блондинка, а по другим – совершенно некрасивая женщина. И, конечно же, не обошлось без историй о том, что она была любовницей кронпринца одной из европейских стран. Говорили, что она была тем самым “красным тигром” и, возглавляя крупнейшую террористическую организацию, наводившую страх на всю Европу, избавлялась от ставших ненужными агентов, посылая их на дела, в которых они неизбежно должны были быть схвачены и расстреляны… Утверждали, что она была подручной Мата Хари… Немецкая секретная служба высоко ценила работу “фрейлейн доктор”, ее неоднократно награждали, а после войны в 1918 г. поверженная Германия назначила ей пенсию».

Российский историк И.А. Дамаскин в книге «Сто великих разведчиков», посвятив «фрау доктор» отдельный очерк, повествует: «Немки-шпионки, за редким исключением, не обладали шармом и обаянием их французских коллег. Это были добросовестные, методичные работницы. Отсутствие воображения заменяли им строгая дисциплина и прилежание. “Фрау доктор” более, чем кто-либо, воспитала в них эти качества, будучи основательницей первой разведывательной школы в истории, подготовившей шпионов и ставшей примером для разведок всего мира… Элизабет Шраг-мюллер была привлекательной на вид женщиной, первоклассным лингвистом и, сверх того, обладала необычайными организаторскими способностями и энергией. Она могла бы добиться успеха в любой сфере деятельности. Элизабет всегда скрывала свой возраст, но, скорее всего, ей было около сорока пяти, когда она возглавила школу. Ее прошлое покрыто туманом, однако известно, что она была дочерью отставного прусского офицера».

Французские эксперты Р. Фалиго и Р. Коффер в двухтомном труде «История мировой разведки» характеризуют «фрейлейн доктор» как «опасную шпионку 26–28 лет, работающую в непосредственной связи с полковником Николаи». Эта «таинственная, вездесущая шпионка кайзера допрашивает, соблазняет и пытает», но «в действительности никогда не существовала».

Газета «Фоссише цайтунг» под заголовком «Кто же такая мадемуазель доктор? Конец крупной шпионки» усиливает покров таинственности жуткой подробностью: «В эти дни за некоей мадам закрылись стены психолечебницы, где никто не может со всей определенностью сказать, кто же она на самом деле. Больная, у которой нарушено нормальное душевное состояние, сама ничего не говорит. Из ее нынешнего окружения никто не знает, что эта женщина в течение всей мировой войны наряду с официальными достижениями была действительной руководительницей немецкой шпионской службы». Далее следует «точно установленный» факт, что «мадемуазель доктор» принадлежит к «древней семье берлинского торговца произведениями искусства, в молодые годы она входила в шпионский круг». Газета «Ганноверше анцайгер» в статье «Конец шпионки» нагнетает страсти разоблачениями, будто эта легендарная женщина происходит «из кругов, которые владеют чуть ли не полмиром», что она вела «веселую предвоенную жизнь» в Гамбурге, Аахене, Спа и Баден-Бадене, а во время войны ей доверили «какой-то важный пост» в Антверпенском бюро немецкой тайной службы. «Она давала своим агентам кокаин и подобные вещи, чтобы они в случае провала могли быть представлены как контрабандисты, а не шпионы».

Как видим, разброс мнений, таинственных историй об этой «шпионке» так широк, противоречив и запутан, что сбивает с толку. Документы архива Вальтера Николаи дают возможность составить реальный образ «фрау доктор».

Элизабет Шрагмюллер родилась в 1874 г. в Мюнстере в семье офицера. «Если говорить, откуда я, то это Западная Вестфалия, – пишет она о себе. – Со стороны отца я принадлежу к старинному рыцарскому роду, владевшему землями, и в то же время это была офицерская семья. Моя мать из древнего ганноверского рода. Школьные годы я провела в Мюнстере, где в тихом знатном доме моей достойной бабушки получила основательное, прививаемое мне даже сверх того изо дня в день воспитание. В соответствии с принятыми обычаями в середине прошлого столетия мои юные годы протекали в основательном изучении французского разговорного языка. И вообще придавалось очень большое значение моему обучению иностранным языкам. Поэтому мне подбирали преподавателей и воспитателей большей частью из иностранцев. И вот таким образом с ранней юности я соприкоснулась с иностранцами, познала их суть и культуру».

После школы Элизабет поместили на два года в пансионат в Тюрингии, где она совершенствовалась в «высоких духовных науках». Училась легко и все, с чем сталкивалась, усваивала прочно и надолго. Потом была гимназия в Карлсруэ, которую также окончила с успехом. Ее особенно увлекали исторические события мирового масштаба в их взаимосвязи, а также построение современного государства. Науку о государстве она изучает в университетах Фрайбурга, Лозанны, Берлина.

В 1913 г. Шрагмюллер становится доктором юридических наук, причем все экзамены во Фрайбурге сдала на «отлично». Она с увлечением приступила к работе в Союзе Летте и Центральном пункте по изучению благосостояния народа в Берлине. Это свело ее с широкими слоями народа, в том числе с рабочим классом. Духовное состояние масс, о котором она знала только из книг, стало предметом ее пристального изучения. Элизабет глубоко поняла, что дух народа – колоссальная задача внутренней политики, «самое святейшее дело нации». «Во время этой практической работы в течение года до того, как разразилась война, – отмечает она, – я получила наглядный урок того, что от решения задач внутренней политики или, наоборот, от отказа от решения этих задач зависит судьба современного государства».

Когда началась война, ее охватывает «душевный порыв предоставить себя служению Отечеству, которому угрожала опасность». «Только одна мысль сверлила меня: “Помочь!”, – вспоминает Элизабет. – В эти дни я видела, как сотни немецких женщин на берлинских вокзалах несли к поездам, отправляющимся на фронт, воду в тяжелых ведрах. При этом я думала о том, каким образом я могу предоставить свои силы немецкому делу, чем я могу быть полезной. Я даже немного сожалела, что изучала государственное устройство, а не медицину».

Элизабет рвется оказывать помощь воюющей армии, несмотря на сопротивление матери, муж которой и два ее сына уже были на фронте, а две другие дочери работали в Красном Кресте. В Брюсселе Шрагмюллер буквально встала на пути генерал-фельдмаршала Гольц-паши, когда тот возвращался в штаб, и это решило ее судьбу – ее приняли в комендатуру. «Я бросилась со всей своей энергией в новый круг обязанностей, чтобы заслужить хоть какие-то первые признаки уважения и доказать, что я никого не разочарую и сама не разочаруюсь в том, что мне доверили, – признается она. – Я была наполнена такой большой благодарностью за то, что мне предоставили возможность находиться в германском войске, что готова была удовлетвориться даже самым скромным заданием. С детства я привыкла к железной руке моего отца и к железной дисциплине, поэтому то положение, в котором я оказалась, не означало для меня слишком большой личной жертвы. Со мной обращались, как и со всем рядовым составом, то есть рано утром, повязав широкую черно-бело-голубую повязку, я вынуждена была вставать в строй и должна была сама себе в жестяной миске приносить еду со двора из полевой кухни, выполнять тысячу других подобных мелких и непривычных для меня дел».

В комендатуре Элизабет просматривает письма бельгийских родственников, многие из которых воевали против немцев. Для нее это было интересным занятием, знакомым по работе в Центральном пункте по изучению благосостояния народа. В письмах, наряду с сообщениями о личных и семейных дедах, содержались сведения, представлявшие интерес для военного командования. Она их отбирала, обрабатывала, обобщая в отчетах для Генштаба. На автора ценных отчетов обратили внимание в пункте немецкой разведки в Антверпене. Его руководитель капитан Кефер решил привлечь «способную фрейлейн» для работы в разведывательной службе. 8 ноября 1914 г. Шрагмюллер была представлена Вальтеру Николаи, который записал в своем дневнике: «Встретил красивую молодую даму, ставшую впоследствии очень известной “мадемуазель доктор”, о которой напишут много ложного».

Так Элизабет Шрагмюллер стала офицером немецкой военной разведки: «О шпионаже раньше я мало что слышала и знала и потому имела о нем наивное представление, – вспоминала она. – Шпионов я представляла как морально и экономически полностью подчиненных субъектов, которые, фотографируя форты и добывая данные о расположении врага или о его намерениях, делали это только за деньги. Как же по-иному выглядел шпионаж на самом деле, насколько сложной структурой, какой своеобразной организацией, каким продуманным духовным инструментом была эта “служба разведки Верховного командования”. Самые скрытые, невообразимые силы расковывались во время проведения шпионских операций, и все это делалось под эгидой высшего руководства, причем в железных рамках».

Заметим, что косвенно с разведкой Элизабет довелось соприкоснуться еще в юные годы. В 16 лет она влюбилась в Карла фон Винански, молодого красивого офицера гусарского полка. Он сотрудничал с разведкой и во время командировки в Париж взял влюбленную девушку с собой. При выполнении одного опасного задания они чуть было не попали в руки французской полиции, однако сумели скрыться и пересечь границу. Карл был тяжело ранен и вскоре умер. Эта трагедия оставила глубокую рану в сердце Элизабет, и она не любила вспоминать об этом несчастном ударе судьбы. В книге немецкого исследователя Хейнера Эмде «Государственная измена и шпионаж в Германии», вышедшей в 1980 г. в Мюнхене, Шрагмюллер упоминается в следующем контексте: «У французов она звалась Анна-Мария Лессер – немецкая шпионка, чей любимый мужчина погиб в одной разведывательной операции… Она была незамужней женщиной, маленького роста, приземистой, очень дисциплинирован ной и являла собой образец прусского исполнения долга. Конечно, она была умной женщиной. Но красива ли? Она скорее походила на хорька с ее выдающимися вперед зубами».

«Фрау Динст» (такой псевдоним получает Элизабет в разведке) поручают работу в отделе цензуры Центрального пункта контроля почтово-телеграфной связи, где она продолжает заниматься привычным делом: обработкой писем и почтовых сообщений, готовя на основе отобранных сведений отчеты для начальников Генштаба, в том числе Николаи. «Во время моего привыкания в те первые военные месяцы 1914 г. я почти ежедневно открывала все новые страницы огромной книги тайн под названием “Служба военной разведки” и врастала в сам дух и во все остальное, чем жила разведслужба, – отмечает она. – Только позднее я осознала всю пестроту и разнообразие этой службы, полноту ее задач, глубину ее погружения в политические, экономические и всемирно-исторические события. В этом деле не было никаких застывших форм, ежедневно разведка открывалась мне новым лицом, постоянно менялись требования к ней, каждый день рождались новые методы, призванные снизить бдительность врага по всем направлениям, несмотря на все его преимущества, которые ему представляло географическое положение, несмотря на все другое, что происходило в этой войне. Существовало одно-единственное – достичь цели».

Отчеты «фрау Динст», как правило, сопровождала своими рекомендациями по возможному использованию добытых сведений в интересах разведки. Николаи неоднократно вызывал ее для более подробного обсуждения предлагавшихся соображений, изумляясь широте ее познаний, организаторским способностям, тонкому умению разбираться в психологии поведения людей. «Меня, не обладавшую достаточным опытом, постоянно охватывало чувство гордости, когда меня просили что-то высказать при обсуждении. Я была горда тем, что имею собственное мнение, могу его выразить, могу составить необходимый документ и тем, что с моим суждением считаются – пишет она. – Это не было мелочным тщеславием, это была гордость, которая делала меня благодарной за то, что я, скромный исполнитель воли немецкого народа, вношу вклад в его свободу. Удовлетворение во всем этом было как бы двойным и даже тройным побуждением к еще большей эффективности в работе, буквально всю свою энергию, все свои духовные и физические силы, все, что у меня было, я отдавала без остатка служению этому делу».

Впечатленный многогранной одаренностью, энергией, готовностью «фрау Динст» отдать «все свои духовные и физические силы служению делу», Николаи поручает ей руководство разведывательной школой в Антверпене – важном центре «тотального шпионажа» против Англии и Франции. Ознакомившись с положением дел на новом месте, «фрау доктор» – так стали ее называть – выяснила, что многие разведчики плохо подготовлены, недостаточно образованны, да и поведение их оставляет желать лучшего. Как раз в это время происходит серьезный провал немецкой агентуры в Англии, расстрел агента К. Лоди.

Шрагмюллер проводит реорганизацию учебного процесса школы, отводя больше внимания и времени общеобразовательным предметам, вводит курс правил этикета, практических занятий, строгую дисциплину обучения и поведения. Корректирует принципы подбора и приема курсантов: вместо наемников, стремившихся путем шпионажа заработать как можно больше денег, делает Ставку на патриотически настроенных, идейно убежденных в служении Отечеству учеников. Она создает «Психологическую лабораторию», задачей которой являлось установление основных принципов отбора и подготовки офицеров и агентов разведки. Для выявления способностей кандидатов в разведывательную службу была разработана оригинальная система тестов.

На практических занятиях «фрау доктор» устраивает тщательные разборы причин провалов разведчиков и агентуры, часами терпеливо выслушивая мнения курсантов на этот счет. Дает полную свободу высказываний и даже иногда прикрывает некоторых горячих, эмоционально заблуждавшихся учащихся, вмешиваясь лишь в тех случаях, когда следовало объяснить свой подход к работе с агентурой: «Каждый агент должен восприниматься по-особому и подготавливаться тоже по-особому. “С револьвером в руке”, угрозами нельзя принудить агента к услугам. Оказавшись за рубежом, он уходит из-под власти своего офицера разведки, – объясняла она. – Но есть иные стимулы, делающие агента послушным инструментом. Прежде всего это получение обещанных тридцати сребренников! Агент также знает, что его сообщения самым тщательным образом проверяются и что он, скорее, останется без вознаграждения, если его сведения окажутся неверными. Однако он знает точно и то, что немецкая служба разведки сдержит свое слово как в отношении размера, так и времени выдачи обещанной суммы».

«Фрау доктор» старается привить курсантам принципы государственного мышления, широкого понимания задач военной разведки: «Ошибочно предполагать, что разведслужба Верховного главнокомандования войсками придерживается того убеждения, что она якобы устанавливает только нахождение вражеских армейских корпусов или узнает местные планы нападения или же только устанавливает места нанесения бомбовых ударов, нет, не в этом суть, – разъясняла она. – Конечно, все это тоже является частью ее обширной деятельности. Но на самом деле война в мировых масштабах не ограничивается только рамками каких-то видных операций на фронтах, военная разведка не ограничивается установлением количества применяемых военных сил, война идет во многих областях, поэтому предметом интереса службы военной разведки является также и распознание всей полноты последующих воздействий на духовную сферу людей, которые участвуют в этой войне».

Каждый курсант на таких занятиях, признавая за «фрау доктор» профессиональный авторитет, проникается к ней уважением за то, что она многое делает для улучшения учебного процесса в освоении разведывательного мастерства. Большим интересом пользовались занятия по изучению национально-психологических особенностей народов основных стран – противников Германии. При обсуждении этой темы отмечались, в частности, такие суждения: «Наибольшие трудности в качестве объекта вербовки представляет англичанин. Его национальная гордость, резко выраженное чувство чести как бы обволакивает его почти непроницаемым панцирем. К этому добавлялось еще островное положение, превосходно организованная и до предела отточенная служба политического контроля, что при вступлении на английскую землю не англичанина уже создавало проблемы. Но и это преодолевала немецкая служба разведки. Меньше трудностей представляли Франция и Италия. Романтическая психика французов и итальянцев являлась меньшим препятствием, чем психологическая твердость англосаксонской расы. Они легче поддавались личной обработке, несмотря на то что у них тоже внешне очень живо проявлялось национальное чувство, в то же время нельзя говорить и о слишком высокой устойчивости этого чувства. Патриотизм романских народов в целом невозможно разорвать, однако такая молчаливая стойкость отсутствовала у отдельных лиц».

Лейтенант Элизабет Шрагмюллер не только обучала и готовила в школе офицеров разведки, но и занималась практической разведкой, осуществляя заброску агентов в Англию, Испанию, Францию. К числу таких агентов принадлежали выпускники школы Лиззи Вертхейм и Георг Брееков, посланные с разведывательным заданием в Англию. Брееков работал под именем Реджинальда Роланда. Им удалось добыть важные сведения о применении англичанами нового для того времени секретного оружия – танков. На основе этих данных начальнику германского Генштаба был направлен специальный рапорт с подробным описанием устройства и вооружения нового военного изобретения. Но технические советники в Генштабе посчитали эти сведения неправдоподобными и не заслуживающими внимания, что явилось фатальной ошибкой. В результате появление танков на полях сражений оказалось для немецких войск полной неожиданностью, стоило им огромных жертв и во многом повернуло ход мировой войны.

Узнав о таком пренебрежительном отношении к разведывательным сведениям, Николаи подал рапорт начальнику Генштаба Фалькенгайну с просьбой разобраться в причинах столь вопиющей некомпетентности технических экспертов. По этому рапорту были достигнуты важные для разведки договоренности, которые в рукописи изложены так: «1. Наложение взысканий на руководство. Знакомство с командирами подразделений. Замещение неспособных командиров лучшими. 2. Знакомство со всеми. Узнал многое из практики работы всей разведслужбы, чего я никогда бы не узнал в письменном виде. Узнал многое о хорошем и плохом.