Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Глава VII
«Я издавна чувствовал себя ближе к русскому народу, чем к Западу»

Итак, в сентябре 1945 г. Вальтер Николаи был арестован сотрудниками НКВД. Город Нордхаузен, где он проживал после капитуляции Германии, сначала находился в американской зоне оккупации, а потом отошел к советской. В рукописи говорится, что американский комендант предложил Николаи уехать вместе с ним в зону США, но он отказался, хотя у него была хорошая возможность переселиться к дочерям, проживающим в английской зоне. Свой поступок создатель немецкой разведки объясняет удивительным признанием, что «издавна чувствовал себя ближе к русскому народу, чем к Западу» и хочет «содействовать тому, чтобы оба народа познали и поняли друг друга». Это был сознательный выбор в пользу России.

Советская разведка проявила интерес к Николаи в начале 1930-х гг., в частности источник А/13 сообщал 22 февраля 1932 г.: «Со слов Рау (из абвера), Николаи в прошлом был сторонником советско-германского военного сотрудничества. Между ним и Гитлером крупные, принципиальные разногласия. Политическое положение СССР он оценивает несколько иначе, чем несколько лет назад. Николаи сотрудничал с полковником Бауэром, который до своей кончины являлся сотрудником при Чан-кайши. Генерал фон дер Липпе (из контрразведки) хотел бы иметь Николаи в качестве советника по СССР, но между Арнольдом Рехбергом (до Гитлера главный вдохновитель интервенции против СССР) и Николаи были крупные разногласия со времен 1914–1918 гг.».

Другой источник А/276 23 мая 1932 г. информирует: «Николаи сказал доктору Мартину (из контрразведки), что руководство рейхсвера ни в коем случае не пойдет против СССР. По этому вопросу руководством рейхсвера, где по внешнеполитическим вопросам взяла верх линия Шлейхера – Гаммерштейна (Рэи, Лицман, Эпп, граф Ревентлоу), якобы достигнуто соглашение с Гитлером».

25 февраля 1935 г. этот же источник, находившийся на связи у советского разведчика Турского, заместителя резидента-нелегала В. М. Заруби на в Берлине, доложил со ссылкой на доктора Мартина, что «Николаи получил приглашение от абвера прийти для разговора… Предполагается, что абвер хочет получить Николаи обратно».

В это время в газетах «Пари суар», «Прагер тагесблатт» появились сообщения о том, что бывший начальник немецкой разведслужбы якобы возглавил разведку Гитлера. В Москве на Николаи заводится агентурно-наблюдательное дело «Оберет» («Полковник»). Зарубин в июне 1936 г. дает задание агенту «Брайтенбаху» (сотрудник гестапо Вилли Леман) уточнить сообщения прессы. Агент докладывает: «Николаи вернулся в военное министерство, но только на историческую работу. Были дезинформационные сообщения “Прагер тагесблатт” 15 апреля 1936 г. и “Базлер нахрихтен” 27 мая 1936 г.».

В начале 1941 г. Центр в Москве вновь запрашивает резидентуру в Берлине о Николаи. 10 марта «Брайтенбах» передает такие сведения: «Полковник Вальтер Николаи в настоящее время на военной службе не состоит. Он проживает в Нордхаузене (Тюрингия), Штолбергштрассе, 58. Два-три раза в месяц он приезжает в Берлин, где работает в бюро Института по отечественным изысканиям – Берлин, В 35, Викториаштрассе 31, тел. 22-44-96. Бюро организовано самим Николаи. Имелись предположения, что бюро Николаи является замаскированным разведывательным отделом Верховного командования, но это совсем не так.

По утверждению различных руководителей (гестапо, абвера), Николаи уже давно отошел от политической и военной жизни. Он ушел на пенсию и перестал работать в армии еще до прихода к власти НСДАП. Можно с уверенностью сказать, что в разведке он больше не работает. Его власть кончилась непосредственно после мировой войны. Он считался сторонником кайзера и монархистом.

Бывший и теперешний руководители абвера (адмирал Кана-рис) никаких дел с ним не имели. Книга Николаи “Тайные силы” издательства “Миттер и сын” конфискована и в продажу не поступает. Один ее экземпляр, который у меня имеется, могу предоставить в Ваше распоряжение».

Надопросе в сентябре 1945 г. Николаи дополняет сведения об интересе к нему советских сотрудников таким эпизодом: «Директор Заксенберг с заводов Юнкерса, работавший в России, сообщил мне о желании русского посольства в Берлине познакомиться со мной. Меня незаметно привезут в закрытой машине к зданию посольства на улице Унтер-ден-Линден. Я ответил на это, что если я пожелаю приехать, то приеду в открытой машине. Но так как я не хочу ввязываться в политику, я ехать туда не намерен».

Казалось бы, достоверные агентурные сведения о Николаи, опровергающие его связь с нацистской разведкой, вождями гитлеровского режима, должны были удовлетворить Москву, и бывшего начальника кайзеровской разведки должны были оставить в покое. Как пенсионер преклонного возраста он интереса не представлял.

Что же послужило поводом для его ареста и доставки в Москву? Одна из причин указывается в рукописи: «Был арестован и допрошен по какой-то книге журналистского характера под названием “Шпионаж”». В досье «Оберет», заведенном советской разведкой на начальника немецкой разведки, были обнаружены машинописные страницы, перепечатанные из книги американского журналиста немецкого происхождения Курта Рисса «Тотальный шпионаж», появившейся в ноябре 1941 г. в США, переведенной на русский язык и изданной в апреле 1945 г. в России. В этом опусе приводятся бездоказательные, вымышленные утверждения о ведущей роли Николаи в руководстве нацистскими спецслужбами: будто бы он был Гитлером «официально назначен начальником армейской разведки», «создал в Генеральном штабе отдел “Иностранные армии”», занимал руководящий пост в некоем «Объединенном штабе связи» – «мозговом центре всей системы шпионажа». Этому штабу были подчинены якобы восемь разведывательных спецслужб: «разведка военного министерства, иностранный отдел министерства пропаганды во главе с Геббельсом и Эссером, специальная служба МИД Риббентропа, иностранный отдел гестапо, руководимый Гиммлером и Гейдрихом; внешнеполитический отдел гитлеровской партии во главе с Розенбергом, иностранный отдел министерства экономики Шахта» и т. д. «Это был центр по руководству огромнейшей шпионской организацией, одной из самых больших во всей мировой истории разведки», – безапелляционно утверждает Рисе. Управляли этим мифическим центром три представителя, «два из них сменялись ежегодно, третьим и несменяемым был Николаи». Создатель немецкой разведки вместе с Гитлером готовил, по мнению автора «Тотального шпионажа», вторжение в Австрию: «В конце 1937 г. Николаи решил взять под свое личное руководство всю организацию военного шпионажа в Австрии». В Померании в 1936 г. «Николаи организовал лагерь Руммельсбург, где готовил от двух до четырех тысяч будущих шпионов и террористов против Польши».

Сейчас стало ясно, что все эти небылицы «сверхосведомленного» журналиста не заслуживают никакого доверия, но тогда, сразу по окончании Второй мировой войны, книга Рисса привлекла пристальное внимание сотрудников советских органов госбезопасности. Из нее были сделаны обширные выписки, приложенные к досье «Оберет» под заголовком «Выдержки из книги Курта Рисса “Тотальный шпионаж”, относящиеся к деятельности бывшего полковника в отставке Вальтера Николаи». Из Центра в берлинскую резидентуру поступил приказ разыскать бывшего начальника германской военной разведки и доставить в Москву для допроса по изложенным в этой книге фактам сотрудничества Николаи с нацистскими спецслужбами.

Арест и допросы в Берлине

Указание о его аресте отдал генерал-полковник И.А. Серов, заместитель народного комиссара внутренних дел СССР, посланный из Москвы руководить советскими спецслужбами на оккупированной территории Германии. В доме Николаи в Нордхаузене был произведен обыск, совершенный «начальником следственного отдела оперсектора НКВД СССР по Тюрингии майором Низовым в присутствии гвардии старшего лейтенанта Лиснера и переводчицы Беляевой Л.И.». Изъятый архив Николаи поразил контрразведчиков огромным количеством документов, материалов, пухлыми томами и пачками с перепиской, фотографиями. Для изучения всех этих архивных данных требовалось много времени.

Судя по материалам следственного дела, арест бывшего начальника немецкой разведки не оформлялся. Об этом свидетельствует «Справка», подписанная 5 октября 1945 г. в Берлине генерал-майором Петровским. Николаи был задержан и допрошен советскими контрразведчиками по подозрению в сотрудничестве с гитлеровскими спецслужбами согласно данным, содержащимся в книге американца Курта Рисса «Тотальный шпионаж», то есть Николаи был лишен свободы и оказался в тюрьме не как преступник, а подозреваемый в совершении преступного деяния.

Из Нордхаузена его перевезли в Веймар, где обосновалась оперативная группа НКВД в Тюрингии, затем доставили в Берлин, где Николаи допрашивали генерал-полковник Серов, генерал Петровский, полковник Богомазов, майоры Круглов и Афанасьев. «На момент ареста Вальтер Николаи был уже в возрасте. Запомнился интеллигентностью, образованностью и колоссальными познаниями в области разведки, – вспоминает К.П. Богомазов. – Он не имел доступа к агентуре абвера непосредственно в годы Второй мировой войны, но даже информация о его деятельности в 1920—1930-е гг. была очень ценной и интересной».

Серов потребовал от Николаи прежде всего назвать имена известных ему германских агентов в России. Создатель немецкой разведки объяснял: «Вы поймите, господин генерал-полковник, что при всех моих ответственных задачах в руководстве такой большой работой я не имел возможности заниматься мелкими агентами, а против России работали именно такие. Поверьте, несмотря на то что я был начальником разведки, я не был знаком с ее агентами в России. Мне сообщали только об общих мероприятиях, предпринимаемых разведкой против России. Все трудности оставались такими же, как и в начале войны. До самого ее конца в отношении России я не слышал ни об одном крупном деле.

Вы потребовали сведения о германских агентах в России в период моей деятельности в разведке. Вы заявили, что мои слова, что я об этом никаких подробностей не знаю, неправдоподобны. Из ваших дальнейших вопросов я понял, что имеются лживые показания обо мне какого-то “господина янки”, которого я не знаю, и какие-то ложные сведения о моих поездках за границу во Второй мировой войне… Я готов давать вам дальнейшие сведения из моего опыта. При этом я подразумеваю не события, случившиеся 30–40 лет тому назад, а факты из моего опыта, которые вам могут быть полезны. Если вы считает это существенным, то я прошу вас понять, что я не в состоянии делать это в моих теперешних условиях. Я благодарю вас за гостеприимство, оказанное мне, и т. д.

В моем возрасте я не в состоянии переносить такую жизненную обстановку и не хотел бы чувствовать себя обвиненным в делах, которые мне неизвестны, или защищаться от обвинения в действиях, о которых я ничего не знаю».

29 сентября 1945 г. к допросу Николаи приступает генерал Петровский, которому помогает майор Круглов. Они цитируют книгу «Тайные силы» (где на странице 66 указано: «Германской разведслужбе удалось еще до войны завязать в России и Франции ценные связи и поддерживать их до возникновения войны») и говорят Николаи, что это обстоятельство свидетельствует о наличии в России и других странах ценной агентуры, которую он, безусловно, должен был знать.

– Изложенное в книге в отношении России не соответствует действительности, – невозмутимо отвечает Николаи. – Еще раз заявляю, в России ценных связей или ценной агентуры германская разведка не имела.

После допроса он просит дать ему перо и бумагу, чтобы собственноручно закрепить сделанные заявления и развеять сомнения о его показаниях. В тот же день Николаи передает дознавателям письмо: «Лишь сегодня я узнал, что моя книга “Тайные силы” переведена на русский язык. Приведенное мне заявление, что германская разведывательная служба обрела в России ценные связи, противоречит моему заявлению, которое я сейчас делаю. Когда я писал книгу, у меня был другой масштаб важности данных связей, чем сегодня. Я не отрицаю и теперь само собой понятные старания германской разведки получить в России надежные связи. Меня информировали в общем о каких-то успехах. Но эти успехи происходили не от связей, ради которых мне стоило бы самому вмешиваться или значение которых было бы так велико, что мне бы сообщили какие-либо подробности об этих связях, о чем бы я помнил и сегодня. Основное значение ныне имеет “масштаб”. Поэтому повторяю, что никаких подобных связей не было, почему я не в состоянии давать какие-либо сведения об этом». Слова «никаких подобных связей» подчеркнуты.

В октябре к допросу Николаи приступил дотошный следователь майор Афанасьев. Его нажим на подследственного был настолько велик, что бывший начальник немецкой разведки хотел покончить с собой, о чем упоминает в рукописи. Следователь настойчиво пытался выведать имена германских агентов в России, Николаи стоял на своем, односложно отвечая на этот вопрос в духе предыдущих допросов. Эта игра на нервах продолжалась несколько недель. Наконец измученный Николаи 27 октября 1945 г. делает такое заявление: «Я понимаю, что есть основания мне не верить. Действительно, до настоящего времени мои показания носили общий, неконкретный характер. Сейчас я обещаю, что буду давать развернутые и правдивые показания о всей работе германской разведки, однако для того чтобы это выполнить, прошу предоставить мне возможность быть дома в Нордхаузене.

Я готов изложить все известные мне факты работы разведки против России перед началом и во время Первой мировой войны; рассказать, каким путем и какие были добыты агентурные сведения о России, о структуре германских разведорганов, указать каналы заброски агентуры. Далее в своих показаниях я намерен осветить вопрос использования для получения сведений о России агентуры, находившейся в других странах, рассказать о методах агентурной работы. Наряду с этим я правдиво и полно изложу, что мне было известно о деятельности германской разведки после Первой мировой войны».

Майор Афанасьев с облегчением хватается за это неожиданное признание и просит вкратце рассказать об этом сейчас, а затем предоставить возможность дать развернутые показания. Николаи устало объясняет: «Прошу понять, что мне нужно время для того, чтобы воспроизвести в своей памяти все то, что я делал как начальник разведывательной службы, а также подчиненный мне аппарат. Сейчас я не в состоянии дать развернутые показания в последовательной форме, ибо устал и физически чувствую себя очень плохо. Поэтому еще раз прошу дать мне возможность отдохнуть, собраться с мыслями, улучшить условия, а именно разрешить проживать в Нордхаузене. При этих условиях я буду работать продуктивно и по возможности в сжатые сроки дам полные показания».

Следователи видели, что здоровье Николаи действительно ухудшилось, продолжать допрос в таком состояни и было бессмысленно. Но пока решался вопрос о доставке его домой в Нордхау-зен для отдыха и работы над обещанными показаниями, в Берлин поступает команда доставить Николаи в Москву. В архивном деле имеется документ, подписанный генерал-полковником Серовым: «Согласно указанию народного комиссара внутренних дел Союза ССР товарища Берия Л.П. направляю самолетом в Москву арестованного бывшего начальника разведслужбы Генерального штаба германской армии полковника Николаи В.Г. Одновременно высылаю следственные материалы и материалы, изъятые при обыске на квартире Николаи в городе Нордхаузене».

Отправка в Москву

В Берлине стояла поздняя осень. Сквозь окно автомашины, мчавшейся на аэродром, Николаи провожал взглядом знакомые здания столицы, пожелтевшую листву деревьев, прохожих. Когда самолет набрал высоту и взял курс на восток, создатель немецкой разведки, прижавшись лицом к иллюминатору, с грустью смотрел на лежащий внизу Берлин. Впервые он видел столицу с такой высоты. Впервые и в последний раз. В багажном отсеке находился его чемодан, в котором, согласно «Описи № 350», составленной 31 октября 1945 г., аккуратно лежали собранные им вещи: запасной пиджак, кожаные туфли, шапка на вате, воротнички к сорочке, опасная бритва с белой ручкой в футляре, одежная щетка, металлическая столовая ложка, помазок для бритья, свечка, рашпилек для ногтей, авторучка, портфель с зонтом.

Ко времени прибытия Николаи в Москву из архивов Лубянки было извлечено досье «Оберет», заведено оперативное дело № 21152, озаглавленное «Материалы по делу Николаи Вальтера Германовича, бывшего начальника разведки германского Генштаба». Допрашивать его готовились генерал-лейтенант Влодзимирский, полковник Шварцман, подполковник Болховитин, помощник – переводчица госбезопасности Суходолец. Они больше месяца изучали многочисленные материалы архива бывшего главы немецкой разведки. Все это время измученный допросами, перелетом Николаи осваивался на новом месте во внутренней тюрьме на Лубянке, «собирался с мыслями».

Первый допрос в Москве 29 декабря 1945 г. Шварцман начал с каверзного вопроса: «Следствию известно, что ваша деятельность в институте истории новой Германии была лишь официальным прикрытием вашей нелегальной разведывательной деятельности в сотрудничестве с гитлеровцами и в Париж, как и в Голландию и Данию, вы выезжали со специальными целями. Предлагаю показывать только правду!»

Николаи спокойно, уверенно отвечает: «Прошу мне верить, что в институте я работал только из тех соображений, чтобы не оставаться не у дел вовсе. Работа в институте не была для меня прикрытием».

У следователя нет убедительных фактов, чтобы уличить его в неискренности, но он продолжает нажим:

– Следствие располагает данными о том, что после ухода в 1918 г. в отставку, не состоя официально в разведывательной службе, вы тем не менее продолжали действовать в качестве одного из руководителей германской военной разведки. Не пора ли вам прекратить запирательство и показать всю правду?

– Как и на предыдущих допросах, я смело утверждаю, что после ухода в 1918 г. в отставку никакого участия в германской разведывательной службе я не принимал, ни к одному из руководителей германской разведки не обращался с предложением своих услуг и, в свою очередь, никто из них не проявлял заинтересованности в моем сотрудничестве в разведывательной работе. Я просил бы ввиду этого предъявить конкретные факты, по которым мне предстоит дать свое объяснение, – с достоинством опровергает Николаи данные следствия.

У Шварцмана нет таких фактов, но он пытается не ослаблять нажим:

– Факты вам будут предъявлены, но следствие снова вас предупреждает, что оно располагает достаточными документальными данными о вашей активной работе в германской разведке как до, так и после прихода к власти Гитлера. Об этом вам необходимо дать откровенные и исчерпывающие показания.

Николаи невозмутимо, бесстрастно отвечает:

– Быть может, за давностью времени я упустил некоторые факты, постараюсь их припомнить, так как ничего не намерен скрывать от следствия. Однако настаиваю на том, что после 1918 г. никакого отношения к германской разведке не имел.

К допросу подключается Болховитин, развивая главную тему следствия – о «ценной агентуре» в России:

– А теперь назовите агентуру, насажденную германской разведкой в России.

Николаи несколько изменяет ответ на эту тему по сравнению с допросом в Берлине, но имен, как и раньше, не называет:

– Наши агенты обычно имели номера, фамилии их за давностью лет я не помню. С агентурой встречались офицеры, непосредственно работавшие близ линии фронта. Я их уже называл. Подтверждаю и сейчас, что мне лично не доводилось встречаться с агентами, действовавшими против России, да этого и не требовали обстоятельства, поскольку проверка достоверности поступавших донесений производилась на месте, а не в Берлине.

На удивленное замечание следователя, может ли так быть, чтобы начальник разведслужбы не был осведомлен об агентуре, действовавшей в лагере противника, Николаи уверенно утверждает:

– Но так было на самом деле. Я показываю правду и прошу мне верить.

Чем дальше продолжался допрос, тем очевиднее становилось, что бывший начальник немецкой разведки непричастен к деятельности нацистских спецслужб, не работал «рука об руку» с Гитлером, дает правдивые показания. Вскоре это поняло и следствие.

В январе 1946 г. Вальтер Николаи получил аудиенцию у начальника Главного управления контрразведки генерал-лейтенанта Е.П. Питовранова, а затем у наркома госбезопасности СССР генерала армии В.Н. Меркулова. Они пожелали лично познакомиться с создателем немецкой военной разведки. Спустя несколько дней после этих встреч на имя Сталина 16 января 1946 г. ушло письмо: «Из Берлина в Москву распоряжением НКГБ СССР доставлен бывший начальник разведслужбы Генерального штаба германской армии в период Первой мировой войны полковник в отставке Николаи Вальтер Германович, 1873 г. рождения, автор известных книг “Тайные силы” и “Германская разведка и контрразведка в мировой войне” (русский перевод книги “Разведка, пресса и дух народа в мировой войне”). Допросы Николаи показали, что он окончил военную академию, с 1906 по 1910 г. руководил разведслужбой против России в городе Кёнигсберге, а во время Первой империалистической войны с 1914 г. по 1918 г. возглавлял службу разведки и контрразведки при Верховном командовании германских вооруженных сил.

Как показал Николаи, после поражения Германии в 1918 г. он был вынужден уйти в отставку и с тех пор якобы отошел от работы в разведке, проживая на пенсию, назначенную ему германским правительством.

В 1925 г. турецкое правительство через германского посла Надольного предлагало Николаи возглавить турецкую разведывательную службу, а в 1926 или 1927 г. японский военный атташе в Берлине Ватанабе также просил Николаи оказать командованию Японии помощь в деле улучшения деятельности разведывательной службы, но оба эти предложения Николаи, с его слов, отклонил.

В периоде 1930 по 1938 г. Николаи имел несколько встреч с Гитлером, Гиммлером, Геббельсом, Гессом, Розенбергом и другими, предлагая им свои услуги, но гитлеровцы якобы отказались от сотрудничества с ним.

В архиве Николаи, изъятом при его аресте, обнаружено письмо Гиммлера от 15 июня 1934 г., в котором последний вежливо отказывается от сотрудничества с Николаи не по личным, а по деловым причинам.

С 1935 по 1945 г. Николаи работал в качестве референта-советника в Институте истории новой Германии в Берлине. Николаи обратился к следствию с заявлением, в котором просит предоставить ему возможность собственноручно изложить свой опыт руководства работой германской разведкой по следующим разделам:

1. Разведывательная служба немецкого Генерального штаба в период Первой мировой войны – контрразведка, печать, пропаганда.

2. То же самое в период между Первой и до конца Второй мировой войны, но с учетом, что Николаи в подробности этого периода не был посвящен и не имеет возможности изложить свои личные впечатления и наблюдения.

3. Русская оккупационная зона Германии как объект разведки, контрразведки и пропаганды и как база для организации соответствующими советскими органами разведывательной службы на другие страны.

Ссылаясь на свой преклонный возраст (72 года), Николаи просит в случае, если ему будет разрешено выполнить эту работу, создать ему для этого благоприятные условия во вне тюремной обстановке.

НК.ГБ СССР считает целесообразным:

1. В течение ближайших двух-трех недель продолжить активные допросы Николаи в целях выявления возможного его сотрудничества с гитлеровской разведкой.

2. За этот же срок закончить проверку Николаи по имеющимся в НК.ГБ СССР агентурным разработкам и материалам.

3. В случае, если не будет установлена причастность Николаи к работе разведки гитлеровской Германии, предоставить ему возможность написать свои заметки по указанным выше вопросам, для чего освободить его из тюрьмы, поместить под охраной и наблюдением на одной из конспиративных квартир НКГБ СССР в окрестностях Москвы и обеспечить необходимые условия для этой работы». Письмо подписал нарком госбезопасности генерал армии В. Меркулов.

К проверке Николаи на «причастность к работе разведки гитлеровской Германии» привлекают взятых в плен руководителей немецкой разведки и контрразведки генералов Франца Бентиви-ньи и Ганса Пиккенброка. Оба занимали высокие посты в нацистских спецслужбах при Гитлере: генерал-лейтенант Пиккенброк с 1936 по 1943 г. был начальником отдела «Абвер-1», генерал-лейтенант Бентивиньи с 1939 по 1943 г. возглавлял военную контрразведку «Абвер-3». И тот и другой отрицают какую-либо причастность бывшего начальника кайзеровской разведки к нацистским спецслужбам.

Бентивиньи, в частности, показал: «Лично я полковника Николаи не знаю и никогда его не видал. Николаи мне известен как бывший руководитель немецкой военной разведки периода Первой мировой войны. В 1918 г., в связи с запрещением по Версальскому договору германским вооруженным силам иметь свою разведку, Николаи вышел в отставку и занялся литературной работой – составлением мемуаров о своей разведывательной деятельности в войну 1914–1918 гг. Первая книга его мемуаров вышла в свет в начале 20-х гг. Книга эта, кстати сказать, позднее у работников абвера успехом не пользовалась, так как раскрывала лишь старые, изжившие себя формы и методы работы разведки. Никакого участия в деятельности германских разведывательных органов в период с 1918 по 1945 г. Николаи не принимал».

Николаи оказался чист, никаких фактов его сотрудничества с гитлеровскими спецслужбами установить не удалось. В апреле 1946 г. начальник следственной части по особо важным делам МГБ СССР генерал-лейтенант Влодзимирский направляет министру госбезопасности генерал-полковнику Абакумову рапорт: «Докладываю, что в соответствии с указанием товарища Меркулова бывший начальник разведки Генерального штаба германской армии полковник в отставке Николаи Вальтер Германович 25 апреля 1946 г. помещен на изолированную дачу в подмосковном поселке Серебряный Бор. Взят под круглосуточное наблюдение негласной вахтерской охраной их четырех человек и снабжен всем необходимым для собственноручного изложения своего долголетнего опыта в разведывательной работе. После непродолжительной болезни и отдыха Николаи В.Г. приступил 13 мая к работе. В беседе с нашим сотрудником сообщил, что к 1 сентября т. г. он намерен представить МГБ СССР свою рукопись… По заявлению Николаи, материалы будут представляться четырьмя частями в конце каждого месяца».