Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава III
Тотальная разведка 1914-191 8 гг.

Ранним июньским утром Вальтер Николаи сидел за столом в своем кабинете и, как обычно, внимательно изучал подготовленные для него документы. Подписав срочные деловые бумаги и отдав их ординарцу для отправки в инстанции, принялся за просмотр газет, публиковавших на первых полосах фотоснимки кайзера Вильгельма II, который в форме адмирала руководил с корабля «Гогенцоллерн» гонками судов на морском празднике Кильская неделя. В одном из репортажей рассказывалось, как в самый разгар гонок к кораблю подъехала моторная лодка, просигнализировав, что хочет причалить. Кайзер, поглощенный соревнованием, сделал знак, чтобы его не тревожили. Но офицер в лодке не унимался, настойчиво требуя принять его. Он поднял в руке какую-то бумагу и, вложив ее в портсигар, бросил на палубу. Вся свита Вильгельма была поражена такой неслыханной дерзостью. Адъютант поднял портсигар и, обнаружив в нем телеграмму, передал ее кайзеру: «Три часа тому назад, – говорилось в депеше, – в Сараево убиты эрцгерцог и его жена».

Это убийство, случившееся 28 июня 1914 г., послужило поводом к развязыванию Первой мировой войны. Началась она 1 августа (19 июля по ст. ст.) между 8 государствами Европы: Германией, Австро-Венгрией и противостоящими им Великобританией, Францией, Россией, Бельгией, Сербией, Черногорией; со временем в войну были вовлечены 38 стран, в том числе на стороне Антанты – 34.

Первая мировая война не была для Николаи неожиданностью. Он к ней готовился издавна, создавая новую разведывательную службу, которая была способна выполнять поставленные перед ней задачи. В книге «Воспоминания о войне» начальник оперативного отдела Генштаба генерал Эрих Людендорф пишет: «Подполковнику Николаи было поручено руководить средствами печати, следить за настроениями в армии, укреплять боевой дух солдат. Кроме того, он должен был контролировать работу почты, телеграфа, телефонной сети, принимая меры против экономического шпионажа. Николаи справился со всеми поставленными задачами, послужив своему отечеству».

В рукописи Николаи раскрывает некоторые подробности обстановки, которая наблюдалась в Генштабе накануне войны: «Полагаясь на разведку, я находился с 1/VII—1914 г. в шестинедельном отпуске в Гарце. Мой отпуск был прерван 24 июля приездом Мольтке (начальник Генштаба) из Карлсбада, который собрал у себя в тот же вечер совещание по вопросу создавшегося положения. Ввиду усиливавшегося напряжения я остался в Берлине и 26 июля издал приказ об усилении разведки. Это выражалось в выделении ряда подготовленных и способных шпионов, доверенных лиц для совершения путешествия по России. 30 июля офицер разведки на основании донесений такого шпиона сообщил командованию в Ал-ленштайне, что Россия объявила приказ о всеобщей мобилизации. Это и послужило поводом для объявления “угрожающей военной опасности”. Объявляя об этом собравшимся в зале библиотеки офицерам Генерального штаба, Мольтке добавил: “Это означает, что если малейшая хотя бы надежда на сохранение мира исчезнет, то завтра же будет объявлена мобилизация, а следовательно, и война”. Надежды такой не оказалось, и 1 августа 1914 г. была отмобилизована и немецкая армия. Сообщение об этом вызвало у нас чрезвычайное напряжение, но подъема в связи с объявлением войны не было».

Шпионом, сообщившим немецкому командованию в Аллен-штайне о мобилизации российской армии, был представитель компании «Пирене», американский бизнесмен Уильберт Страттон, путешествовавший по России летом 1914 г. Он обратил внимание на поезда с русскими солдатами, шедшие в направлении границ Восточной Пруссии, о чем и доложил в Берлин.

«Чрезвычайное напряжение» в связи с войной наблюдалось не только в германском Генштабе, но и во всей Европе. Никто не знал действительных масштабов военных действий, соотношения сил противоборствующих сторон, исхода предстоящих сражений. Ясность была в одном – следовало как можно быстрее и эффективнее наладить работу разведки против противника, особенно за линией фронта. Николаи в беседах с начальниками Генштаба старался выяснить, что в первую очередь интересует командование, императора Вильгельма II. «Разговоры, которые со мной вел начальник Генерального штаба в последние дни перед началом войны, вопросы, которые он мне ставил, и хлопоты, которые мне доверял, показывали, что у начальника имеется комплекс вопросов, на которые не ответишь шпионами и агентами, – отмечает он в рукописи. – Я воспринял это как большое личное доверие и понял мою собственную задачу в разведслужбе, необычайную ответственность, которую она на меня возлагала. Поэтому я с самого начала старался осведомиться в надлежащих инстанциях об определенных сформулированных вопросах, на которые нельзя было найти ответа в Генеральном штабе. Но были вопросы и заботы, которые нельзя было разъяснить простым путем и которые нуждались в собственном длительном размышлении и широкой информации. Я остался верен генералу Мольтке и в этом, когда он уже не был больше начальником Генштаба действующей армии, а замещающим начальником Генерального штаба в Берлине, пользовался его доверием и глубокой благодарностью до его смерти».

Наступление войск и первые операции мировой войны происходили на основании подготовленных планов мирного времени и данных разведки о военном потенциале главных противников – Франции и России. 2 августа 1914 г. германская армия в соответствии с планом молниеносной войны Шлиффена оккупировала Люксембург, 4 августа вторглась в Бельгию, нарушив ее нейтралитет. «В войне на два фронта в 1914 г. для развертывания русской армии требовалось значительно большее время, чем для развертывания французской армии на узком пространстве, но с лучшей, чем в Германии, развернутой сетью железнодорожных и шоссейных дорог. Этим должны были воспользоваться для нанесения решающих ударов на Западе, прежде чем полностью развернется вся сила русского наступления. Таков был план Шлиффена, – говорится в рукописи. – Было очень важно установить день объявления мобилизации русской армии, не спутав это с проведением пробных мобилизаций, как это неоднократно имело место в предыдущие годы».

Николаи вместе с подчиненными ему офицерами разведки находился на Западном фронте, разместившись в императорской Ставке в Кобленце, в непосредственной близости наступавших войск, снабжая командование разведывательными данными. «На Западном фронте секретной разведкой занимался (через Швейцарию) военный разведывательный пункт на Боденском озере, – сообщает Николаи в рукописи. – Чтобы оградить себя от наблюдения, пункты эти были переведены в Антверпен и слиты. Разведка же на Францию продолжалась по-прежнему через Швейцарию. Работу облегчало там наличие большого количества французских дезертиров. Фактически она могла осуществляться также через Голландию и Англию. При этом в Англии возможно было добиться некоторых успехов. Разведка по вопросу строительства танков была недостаточной».

Между тем положение на фронте складывалось не так, как предполагалось по плану. Стремительное продвижение германских войск на Париж было остановлено в битве на Марне. Причем провалу блицкрига как раз способствовало наступление русских войск в Восточной Пруссии. Чтобы остановить это вторжение, немцам пришлось перебросить на Восток два корпуса с фронта во Франции. В сражениях при Марне Николаи чуть было не попал в плен к англичанам. В рукописи этим событиям посвящены такие воспоминания: «Я находился вместе с моим сотрудником по делам Западного фронта в Кайзеровской главной Ставке на западном фронте (соответственно мобилизационным предварительным работам). Я был подчинен начальнику 3-го (французского) отдела (этот отдел позднее был переименован в отдел “Иностранных армий”). Продвижение через Бельгию можно было бы планомерно начать. На Западном фронте враг отступ ил на Марне между Парижем и укреплениями на Маасе. Во время битвы на Марне я должен был организовывать службу шпионажа по побережью и западнее Парижа (при крайнем ограничении разведки шпионажем на правом фланге армии). Благодаря одному случаю я был предупрежден об опасности попасть в лапы продвигавшейся английской кавалерии. Если бы это случилось, то я познакомился бы с англичанами в их четырех стенах, что так никогда и не осуществилось. Исход боя на Марне, как и развитие событий на Восточном фронте, вели к позиционной войне. Так железная завеса опустилась вокруг Германии и Австро-Венгрии. Как во Франции в мирное время хорошо организованная связь была разорвана национальным чувством, так отдел III Б в начале октября 1914 г. на двух фронтах был почти без всякой организации».

В этом высказывании нетрудно обнаружить туманное признание допущенных промахов разведки в оценке реального положения дел на фронте. Агенты Николаи не смогли установить, сколько времени потребуется России для проведения мобилизации и когда русская армия появится в Восточной Пруссии. Для германского Генштаба стала полной неожиданностью быстрая высадка британских войск во Франции, что позволило остановить наступление немецкой армии в сражении на Марне. Недостаток немецкой разведки, повлекший за собой в начале войны некоторое ее расстройство, состоял в системе построения агентурной сети, а именно в том, что немцы опирались главным образом на своих соотечественников, которые в военное время были взяты под пристальное наблюдение и не могли выполнять поступающих к ним заданий. «Германия не может, к сожалению, претендовать на то, что она своевременно поняла значение разведки и ее развития, что она в достаточной мере считалась с ее политической ролью до и во время войны. Тем более необходимо совершенно открыто признать допущенные ошибки», – констатирует он в книге «Тайные силы».

С учетом опыта работы разведки на Западном фронте и с целью устранения допущенных просчетов Николаи решает перестроить разведывательную службу на военный лад, выдвинув на первый план фронтовую «тотальную разведку против всего окружения». Он делится своими соображениями на этот счет с начальниками Генштаба Мольтке и Людендорфом. «Тотальная разведка – это значит: а) не только из одного, но из всех доступных источников; б) не только об одной, но о всех областях ведения тотальной войны (в мирное время ведения борьбы). Против всего окружения – значит не только против врага, но и против нейтралов, “друзей” и “союзников”… Войну нельзя вести, “выключив” общественное мнение. Я решил все связанные с разведкой задачи тотального ведения войны объединить в тотальной разведке Верховного главнокомандования при едином руководстве. Мольтке и Фалькенгайн присоединились ко мне и предоставили полную свободу действий».

Тотальная разведка, по мнению Николаи, должна была представлять собой органическое соединение разведывательной службы старого образца, основанной на использовании профессионалов шпионажа и диверсий, с новой, широко разветвленной системой («тотальным шпионажем») по всем фронтам, направленной на подрыв военно-экономического потенциала и ослабление внутренних сил противника. Такое соединение, полагал он, придаст разведке «огромное, ни с чем не сравнимое могущество».

Получив «полную свободу действий» в налаживании тотальной разведки, Николаи делает Ставку на вербовку и массовую засылку агентуры в тыл стран Антанты, «друзей» и «союзников», нейтральные государства. Эксперты разведывательных служб подсчитали, что всего было заслано около трехсот пятидесяти агентов. Наиболее активно и успешно они работали в Испании, Швейцарии, США, России. Перед отправкой за границу Николаи сам лично инструктировал некоторых ценных агентов и своих сотрудников, ставя перед ними конкретные разведывательные задания. От офицеров службы он требовал, чтобы они хорошо знали своих шпионов, выясняли их житейские привычки, знакомства, окружение; сильные и слабые стороны характера, физическое состояние, особенности структуры тела. Все эти данные необходимо было отражать в характеристике.

«Штаб пяти» в Испании

В годы войны Испания была центром политического и военного шпионажа воюющих держав. Немецкая разведка имела там несколько резидентур и разведывательный центр, носивший название «Штаб пяти», в Сан-Себастьяне, неподалеку от французской границы. Они вели наблюдение за военно-морскими силами союзников, особенно Англии и Франции, обеспечивали снабжение немецких подлодок и кораблей в испанских портах; занимались сбором и обработкой информации, добываемой от перебежчиков и дезертиров союзных армий. Наиболее осведомленных и способных из них отбирали, вербовали и возвращали во Францию, Бельгию, Швейцарию с разведывательными заданиями. Для такого рода агентов был даже составлен прейскурант цен на шпионские услуги. За детальный план аэродрома и всего, что на нем имелось, платили восемь тысяч франков, за подробный план артиллерийских соединений – двадцать пять тысяч, а за секретный приказ Ставки главнокомандующего – сто тысяч франков. Правда, деньги выдавались лишь после того, как правдивость сведений подтверждалась путем проверки через другие источники информации.

Руководить агентурной сетью Николаи направил в Испанию опытных офицеров: военного атташе Ганса фон Калле, капитана Крафтенберга, морского атташе капитана 3-го ранга в отставке барона фон Крона (племянник начальника оперативного отдела Генштаба генерала Людендорфа). Начальником «Штаба пяти» был генерал Шульц. На связи у Крона находился капитан-лейтенант Фридрих Вильгельм Канарис (впоследствии адмирал, руководитель военной разведки Германии), который работал в «мадридском тылу» на нелегальном положении, имея чилийский паспорт на имя Рид Розас.

Главная задача Канариса состояла в том, чтобы вербовать в испанских портовых городах агентов для наблюдения за движением судов противника, в особенности на английской базе Гибралтар. Кроме того, он должен был отыскивать торговцев корабельным провиантом, которые могли бы участвовать в обеспечении немецких подводных лодок и надводного транспорта углем, нефтью, товарами первой необходимости. При этом следовало действовать анонимно, не раскрывая свою принадлежность к Германии. Чтобы отыскать нужных людей и добыть информацию, Канарис под видом чилийского гражданина общался с моряками прибрежных судов, подслушивал их разговоры в местных кабачках и увеселительных заведениях. Хорошее владение испанским языком, знание образа мышления южанина, интуиция, чутье и терпение сочетались в нем с даром трезвого расчета, так что он с успехом доводил до успешного завершения многие рискованные мероприятия, создал разветвленную агентурную сеть, которая охватывала важнейшие порты Испании.

Свои письменные сообщения, особенно отчеты для вышестоящих служб в Берлине, Канарис составлял большей частью в доме своего куратора фон Крона, где он всегда был желанным гостем. Собственную квартиру он часто менял. В доме Крона он знакомился с заданиями, которые поступали от Николаи, а также получал наводки на людей, интересных в вербовочном плане. Дело в том, что молодая жена Крона родилась в Лиссабоне и выросла в Португалии. Ее отец играл видную роль в экономической жизни Иберийского полуострова, был консулом в одной из южноамериканских республик, благодаря чему Крон поддерживал не только служебные, но и полезные личные контакты и связи в кругах испанского и международного сообщества Мадрида. Он делился с Канарисом сведениями о представителях местного дворянства, дипломатах, морского офицерского корпуса.

Наряду с вербовкой многих агентов, руководством агентурой сетью Канарис участвовал в подготовке и проведении серьезных мероприятий диверсионного характера. По некоторым данным, на его счету более десяти взорванных судов противника, причастность к подстрекательству марокканских племен к восстанию против правительства Франции. Масштабная, успешная работа в Испании сделала Канариса заметной фигурой в разведке Германии, послужила хорошим трамплином в карьерном росте к вершинам руководства абвером (контрразведка) в Третьем рейхе.

Мата Хари

Некоторые исследователи спецслужб приписывают Канарису вербовку агента № 21 – знаменитой Мата Хари, что не соответствует действительности. Вокруг ее имени сложилось столько легенд, написано столько сомнительных книг, что трудно сказать, кем была Мата Хари – «королевой» шпионажа или просто красивой куртизанкой? Материалы архива Вальтера Николаи позволяют дать правдивый ответ на эти вопросы.

Справка: Целле Маргарет Гертруда (настоящие имя и фамилия Мата Хари) родилась 7 августа 1876 г. в голландском городе Лау-вардене в семье шляпного мастера. Повзрослев, Маргарет, как большинство девушек, мечтала о встрече с «принцем» своей мечты. Однажды, читая брачную газету, обратила внимание на предложение руки и сердца капитана колониальных войск Рудольфа Маклеода. Став его женой, отправилась за мужем сначала на остров Суматра, потом Яву, постигая там южноазиатскую экзотику. Муж оказался непутевым и жестоким человеком. В 1903 г. она убегает от него в Европу. В Париже устраивается наездницей в цирке, директор которого помогает ей в организации выступлений в великосветских салонах. Обладая привлекательной, загадочной «восточной» внешностью, умением исполнять ритуальные танцы дикарей Явы и Суматры, Маргарет становится популярной на эстрадной сцене. Для придания большей загадочности своему образу берет экзотический псевдоним Мата Хари, в переводе звучащий как «очи утренней зари». Выступления ее становятся особенно привлекательными, когда к зрелищу необычных танцев она добавляет страстный стриптиз. Мата Хари с огромным успехом гастролирует по европейским столицам, завоевывает сердца многочисленных поклонников из высшего света. Слава обаятельной красотки-танцовщицы вскружила ей голову. Она ведет роскошный образ жизни, пытается заняться бизнесом, скупая ценные бумаги. Но попадает в руки дельцов-мошенников, оказывается в долгах и вынуждена скрываться от кредиторов. Видимо, в этот период Мата Хари попадает в поле зрения разведок. В многочисленных публикациях о «величайшей шпионке» утверждается, что она как минимум работала на немецкую и французскую разведывательные службы. Мата Хари была арестована французской полицией в феврале 1917 г. по обвинению в шпионаже в пользу Германии, расстреляна в октябре того же года. О ее жизни как куртизанки и «звезды» шпионажа написаны десятки книг, создано несколько фильмов: «Убийство Мата Хари» голландского исследователя Сэма Ваагенаара (вышла в 1966 г.); «Дело Мата Хари. Расследование одной махинации» французского историка Леона Ширмана; Таратута Ж.В., Зданович А.А. «Таинственный шеф Мата Хари. Секретное досье КГБ № 21152» (М.: Детектив-Пресс, 2000); очерк «Мата Хари» в книге «Сто великих разведчиков» И.А. Да-маскина; киноленты «Шпионка Мата Хари» с Астой Нильсен (1921 г.), «Мата Хари, красная танцовщица» (1927 г.), «Опозоренная» с Марлен Дитрих (1931 г.), «Мата Хари» с Гретой Гарбо (1932 г.).

Мата Хари находилась на связи у военного атташе Германии в Испании Ганса фон Калле (офицер разведки Николаи). Этот факт подтверждается документальными материалами, а именно перехваченными французской контрразведкой шифровками из германской резидентуры в Мадриде, которые были предъявлены в суде по обвинению ее в шпионаже в пользу Германии: «В Мадрид прибыл агент Н-21, – говорится в одной из телеграмм. – Ему удалось поступить на французскую службу. Он просит инструкций и денег. Сообщает следующие данные о расположении полков… Указывает также, что французский государственный деятель N находится в близких отношениях с иностранной принцессой…» В ответной шифровке германского Генштаба предписывается: «Предложите агенту Н-21 вернуться во Францию и продолжить работу. Получить чек Кремера в 5 тысяч франков на Котуар д’Эсконт».

В материалах архива Вальтера Николаи Мата Хари фигурирует как агент под «Номером двадцать один» и псевдонимом «Красотка». В дневниковой записи от 6 марта 1916 г. он отмечает: «Мою “Красотку” я на какое-то время опустил из виду, впрочем, у нее такое широкое сердце, что сейчас она совершает поездку с новым солидным обожателем». В другом документе дает ей такую оценку: «Мата Хари пришла к мысли, что ее оставшаяся связь с военным министром может быть по достоинству оценена немецкой службой разведки… Свои шпионские услуги она предложила немецкому генеральному консулу во Франции. Мне это предложение поступило через министерство иностранных дел, и, как это бывает в романах, мои сотрудники посчитали, что в их руки приплыла “золотая рыбка”. Я был другого мнения. Я считал, что использовать женщин в тайной службе разведки можно только в исключительных случаях, и оставлял за собой право разрешать их применение. Женщины оказывали услуги только в особых обстоятельствах, прежде всего как посредники. Они могли в своем доме организовать политический салон и предоставить его в распоряжение службы разведки. Ее представители получали важную информацию, когда там бывали послы и посланники, поскольку эти послы, по-рыцарски относясь к женщинам, обращались с ними тем лучше, чем они выше стояли в обществе. А для непосредственного выяснения политических, экономических и военных вопросов женщины мало подходят из-за отсутствия у большинства из них необходимого образования. В этом свете я смотрел и на Мата Хари. Тем более что все, что до сих пор определяло ее жизнь, было связано с любовью, причем худшего пошиба, а также с ложью и обманом, с наслаждениями, а не самопожертвованием. Я сразу отклонил предложение об установлении связи между Мата Хари и военной разведкой. Но Мата Хари не ослабляла усилий. И мои подчиненные, ведущие сотрудники тайной службы разведки, что меня удивило, не понимали меня. Совместно с теми, к кому обратилась Мата Хари, они буквально штурмовали меня, убеждая, что нельзя упускать такой “крупный шанс”. Для того чтобы настроить меня соответствующе и изменить мое решение, они попросили меня составить о ней личное впечатление».

Проверкой ее способностей, подготовкой к шпионской деятельности и заброской во Францию занималась по поручению Николаи офицер разведки лейтенант Элизабет Шрагмюллер (псевдонимы «Лепер», «фрейлейн доктор»), которая составила отчет о работе с № 21. «Так как теперь вновь появляются всевозможные фантастические слухи о Мата Хари, то я попросил фрейлейн доктор Шрагмюллер восстановить для меня с необходимыми добавлениями отчет, который она давала мне в 1916 г. после совместного пребывания с Мата Хари. Этот ее отчет дает надежную и, пожалуй, единственно верную картину роли этой авантюристки».

Отчет открывается разделом «Предыстория»: «Н-21, танцовщица Мата Хари, в девичестве Маргарет Целле, гражданка Голландии. Потеряла мать в 14 или 15 лет. Ее отец, уважаемый и состоятельный купец, отдал ее на воспитание в монастырь. Очень скоро после того как она покинула монастырь, она влюбилась в голландского капитана шотландского происхождения по имени Мак Леод и вскоре вышла за него замуж. Первое счастливое и короткое время в браке она провела в Амстердаме. Однако очень скоро муж отверг ее, запил, загулял с проститутками, стал картежником и наделал много долгов. Командир полка потребовал его перевода в колониальную службу, и супружеская пара попала на остров Яву. Здесь капитан продолжал распутную жизнь и жестоко обращался со своей женой. Мата Хари почувствовала себя смертельно несчастной. К тому же в это время умирает ее сын, родившийся еще в Амстердаме, причем умирает при загадочных обстоятельствах. Она подозревает, что его отравила прислуживавшая семье индианка. Мата Хари не передает дело в суд, а сама вершит правосудие и убивает девушку из пистолета. Все это подняло большой шум, и супругов переводят в другой, еще меньший гарнизон. Дело против Мата Хари прекращают. В новом гарнизоне супружеские сцены приобрели еще более жестокий характер, приводят к побоям и, наконец, к угрозам со стороны мужа, что он убьет жену из револьвера. Это не остается тайной в таком маленьком местечке и, естественно, доходит до начальства, которое добивается перевода Мак Леода в запасные части. После возвращения в Голландию в начале 1900 (?) года отношения между супругами не улучшаются, и, наконец, происходит развод. Второй, рожденный на Яве, ребенок, дочь, остается у матери по суду. Мата Хари живет у родственников в Голландии до тех пор, пока ее не выбрасывают на улицу после того, как ее муж стал публично травить ее в газетных статьях. Отец вновь берет ее к себе, и она решает стать исполнительницей стриптиза. В 1903 или 1904 г. она впервые выступает перед публикой в Париже. Один успех следует за другим. Она получает прекрасный ангажемент, предпринимает гастрольные поездки по крупным городам, причем заметным в Европе».

Представленные биографические сведения показывают, как тщательно немецкая разведка подходит к изучению кандидата на вербовку, в данном случае М. Целле. Далее следует раздел «Поступление на службу в разведку»: «Когда началась война, Мата Хари находилась в Берлине, но вскоре возвратилась в Голландию, а оттуда переехала в Париж, чтобы проведать свою квартиру. В Париже у нее возникают значительные долги. С тем чтобы погасить их, она решает предоставить свои шпионские услуги в пользу Германии. С этой целью она является в одно учреждение в Голландии (консульство в Амстердаме или Роттердаме) и прежде всего проверяется в пункте 6.2 (Хейе). По его заданию она дважды или трижды ездит в Париж. Во второй половине марта 1916 г. (примерно 20 марта) происходит беседа между шефом 111 Би Мата Хари в Кёльне. Он поручает капитану Репелю (1.6 Дюссельдорф) и доктору Шрагмюллер провести дополнительную проверку на ее пригодность для службы в разведке, обратив внимание на ее возможности устанавливать связи, вступать в личные отношения, умение вести себя в обществе. Ее проверяют и в том, как она разбирается в военно-политической обстановке и т. д., на умение составлять донесения. Она проходит необходимое обучение и приобретает навыки в проведении различных расчетов».

В этом разделе раскрываются некоторые методы проверки и подготовки агентуры, а также подтверждается факт: Мата Хари сама, инициативно предложила свои услуги шпионажа в пользу Германии. Касательно пунктов 6.2, 1.6 речь идет, видимо, о цифровых кодах разведывательных пунктов разведки в различных городах и регионах Германии. Упоминаемый Хейе является, судя по всему, офицером разведки Хайе, которого Николаи вначале 1913 г. заменил на посту начальника отдела III Б: «Хайе готовил на Западе формирования из обученных в Генеральном штабе офицеров по образцу Восточного фронта… В начале 1912 г. он сообщил мне, что предполагают назначить меня начальником разведки к концу этого года», – говорится в рукописи.

В разделе «Инструктаж во Франкфурте-на-Майне» говорится о занятиях с агентом № 21 офицеров разведки капитана Репеля и лейтенанта Шрагмюллер. Судя по отчету, агент проявил хорошие способности в понимании военной и политической обстановки, усвоении технических сторон разведки. Обнадеживают многочисленные связи № 21 с французскими дипломатами, высокопоставленными военными. Особые надежды возлагаются на любовные отношения с бывшим военным министром, командующим 5-й армией генералом Мессими. Проживая с Мата Хари на конспиративной квартире, лейтенант Элизабет Шрагмюллер отмечает: «Поведение Мата Хари в отеле, за обедом, в театре соответствует манерам “гранд-дамы”, хотя ее эксцентричная личность и изысканная элегантность привлекают к ней всеобщее внимание. Она с трудом переносит ограничения на свободу передвижения, которые на нее накладывает ее новая роль. Однажды ночью она не выдерживает и возобновляет свои прежние отношения со старшим кельнером во Франкфуртском Дворе по имени Ремер (первые две ночи Н-21 жила одна во Франкфуртском Дворе, но после этого случая Репель и я посчитали правильным снять в том же отеле для нее другую квартиру). Еще один инцидент, который стал известен персоналу гостиницы, произошел из-за того, что управляющий отеля признал в Н-21 ту самую танцовщицу, что в 1914 г. покинула отель, не оплатив счета, а оставив взамен свой багаж. Это дело было улажено оплатой ее прежних долгов».

По результатам занятий с № 21 делается такое заключение: «Мата Хари исключительно подходит как агент для выполнения заданий службы разведки, что было изучено самым добросовестным образом… Н-21 была оснащена самыми лучшими средствами тайнописи, “чернилами Н”, которые она брала с собой в виде пропитанных кусков белья и предметов туалета. Она получила четыре подставных адреса, среди них и адрес ее дочери в Амстердаме. По этим адресам должны были приходить письма, предназначенные для филиала службы разведки в Антверпене, но через немецкого консула в Амстердаме. Денежные отправления поступали к Н-21 также через консульство. Врученный ей командировочный аванс составлял 30 000 рейхсмарок, а позднее она получила еще 20 000 рейхсмарок».

В отчете упоминается о «беседе между шефом III Б и Мата Хари». Такая беседа состоялась 20 марта 1916 г. в отеле при соборе в Кёльне: «Внешнее впечатление оставляло желать лучшего, – отмечает Николаи. – Она жила на наши деньги вместе со своей камеристкой, занимая ряд комнат. Когда я появился в оговоренное время, ее камеристка заявила, что “мадам еще принимает ванну, просит ее извинить и дать некоторое время”. Я передал, что я за это время пообедаю и ровно в 8 часов вечера желаю ее видеть. Камеристка дала мне понять, что ее госпожа не терпит грубого тона. И вот, когда я снова появился в 8 часов вечера, Мата Хари приняла меня в туалете, который явно демонстрировал ее желание “завоевать” меня, как и тех, кто ей прежде давал деньги. Подробности нашего совместного пребывания я здесь не хочу описывать. Могу только сказать, что за час, который мы пробыли вместе, она проявила все свое искусство большой кокетки, достойной сожаления. Человеком она оказалась не совсем сдержанным, необразованным и глупым. Она не знала, кто я, но наверняка предполагала, что эта беседа должна иметь для нее решающее значение в осуществлении ее планов. Она была разочарована тем, что ей не удалось соблазнить меня и что я отверг ее личные и деловые предложения, и наша встреча завершилась тем, что она буквально выманила у меня 100 марок, которые я отдал ей просто из сожаления».

Как видим, Николаи дал нелестную характеристику поведению Мата Хари, выражает сомнения в целесообразности ее использования в разведке. Офицеры, работавшие с ней и рекомендовавшие для «выполнения заданий службы», были явно разочарованы таким исходом дела. Они продолжали уговаривать своего шефа не отвергать № 21. Основным аргументом в ее пользу приводилось то обстоятельство, что она является «любовницей командующего французской армией», имеет связи в высшем свете Франции. Николаи доказывал, что Мата Хари не представляет «ценности», но, чтобы «поучить» своих подчиненных, дал согласие на ее использование, потребовав представлять ему подробные отчеты о результатах работы с ней. «Отчеты, которые потом давала мне фрейлейн Шрагмюллер о совместном проживании водном помещении с этой женщиной, были ошеломляющими… – замечает Николаи. – Для меня здесь открылась женская слабость. Эта слабость заключалась в том, что в таком тяжелом деле, как разведка, нельзя полагаться только на сердце и душу, что присуще женщинам, а следует опираться только на холодный разум и расчет».