Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Необходимо также отметить, что Николаи хорошо усвоил приемы Вильгельма Штибера в использовании подростков и охотно применял их в разведке против России. Так, например, в 1915 г. на фронте одной из русских армий был пойман 15-летний мальчик, сознавшийся, что немцами послано в тыл русских еще 10 таких же подростков с разведывательными заданиями. Понятно, что при тщательном подборе и подготовке подростков они могли легче проникать в тыл противника и, вращаясь в солдатской среде, собирать весьма ценные данные, а в удобных случаях выкрадывать у зазевавшихся ординарцев и писарей секретные документы.

В мемуарах Николаи отдает должное профессионализму и изобретательности в работе российских военных разведчиков: Игнатьеву, Батюшину, Базарову, Михельсону, Марченко, Зенкевичу, Ассановичу. «Центр заграничного шпионажа России в северных государствах находился в Копенгагене, чему благоприятствовали отношения между датским и русским двором. Руководил там шпионажем генерал Игнатьев, а в последние годы – Ассанович, – отмечает он в книге “Тайные силы”. – Последний работал успешнее своего предшественника и неоднократно переносил поле своей деятельности в Стокгольм. Он был способным учеником английской разведки и начал употреблять немцев для шпионажа в соседних государствах».

Основной задачей военного атташе полковника А.А. Михельсона в Берлине была вербовка агентуры среди сотрудников и технического персонала фирм, работавших над выполнением специальных военных заказов германской армии. Уже первые его шаги привели к заметным результатам. Он организовал приглашение в Германию большой группы офицеров русской армии – сотрудников артиллерийского комитета и конструкторских бюро, а также специалистов электротехнического отдела инженерного управления для «стажировки» на таких важных объектах немецкой военной индустрии, как завод «Рейнметалл» в Дюссельдорфе, компания «Сименс-Шуккерт» в Берлине, завод Круппа в Эссене, оптическая фабрика «Карл Цейс Йена». Там сотрудники и коллеги полковника Михельсона не теряли времени зря, собирали сведения о новейших разработках военной техники и вооружения. Один из них – капитан М.М. Костевич – сумел завербовать агента, работавшего в особо секретном конструкторском бюро по изготовлению тяжелых и сверхтяжелых артиллерийских систем. Агент передал Костевичу чертежи новейших германских гаубиц, забыв предупредить, что передает оригиналы, а не копии с них. В результате такой оплошности агент был арестован немецкой контрразведкой, а капитан Костевич, успевший отправить секретные документы в Петербург, также оказался на время за стенами берлинской тюрьмы Моабит. Этот «эпизод» не мог не отразиться и на судьбе полковника Михельсона, который был объявлен персоной нон грата и покинул Германию.

На смену ему в Берлин приехал полковник П.А. Базаров, который с большим размахом принялся за дело. Его интересовало все: и пропускная способность, и мобилизационная готовность железных дорог, и важнейшие оборонительные сооружения в районах возможных боевых действий. Ему удалось получить секретные документы отдела разведки III Б немецкого Генштаба о его личном составе и агентуре, что помогло русской контрразведке разоблачить многих германских шпионов в России и Польше. Базаров завербовал чертежника немецкого главного инженерного управления Поля, который продал ему планы крепостей Пихлау и Летцен. Сведения, полученные Базаровым и его агентами, легли в основу многих оперативных мероприятий по линии военной контрразведки. Только по Варшавскому военному округу было арестовано почти полторы сотни австрийских и германских шпионов.

Отметим при этом, что русские военные атташе находились в Берлине в особых условиях. Работать им было крайне трудно. Контрразведка Николаи была поставлена хорошо, и за каждым шагом атташе следили внимательно, столь же тщательная слежка велась за персоналом военных учреждений Германии.

Военные атташе в Вене Марченко, Зенкевич находились в аналогичном сложном положении с берлинским, но также сумели добиться значительных успехов. Марченко завербовал ценного агента Редля, Зенкевич – не менее ценного полковника Яндрже-ка, работавшего в мобилизационном отделе австрийского Генерального штаба (о результатах их работы рассказывалось выше).

О начальнике разведки в Варшавском военном округе Н.С. Ба-тюшине уважительно отзываются руководители германской и австрийской разведок Вальтер Николаи и Макс Ронге. Начальник германской военной разведки характеризует Батюшина как «особенно деятельно и успешно работавшего полковника», под руководством которого «разведывательное отделение Варшавского военного округа добилось» конкретных результатов, в частности «привлечения писаря». Николай Степанович многие годы руководил работой агента Редля. То, что Батюшин был личностью неординарной, видно из характеристики, данной ему бывшим сослуживцем, будущим начальником Генштаба Советской армии Б.М. Шапошниковым: «Старшим адъютантом разведывательного отделения состоял полковник Батюшин, человек твердый, хорошо знающий германскую и австро-венгерскую армии. Он не действовал через крупных агентов, а работал с помощью писарей штаба, мелких гражданских чиновников и т. д. Все отчеты о военных играх, маневрах, о численном составе частей вероятного противника в штабе Варшавского округа были всегда налицо. Недаром и немцы, и австрийцы боялись этой массовой агентуры Батюшина».

Работа Вальтера Николаи на поприще разведки против России переплеталась с заботами о контрразведке («разведка внутри страны»). Необходимо было бороться не только с усиливающимся иностранным шпионажем, но и следить за настроениями в аристократических верхах, обществе внутри страны, а это оказалось сложным делом. Некоторые объекты разработок контрразведчиков имели весьма влиятельных покровителей, пользовались поддержкой министерства иностранных дел – конкурента Генштаба в сфере внешней политики. Особенно это касалось аристократических салонов в Берлине, где «сливки» общества постоянно собирались для обмена мнениями и выбалтывали сведения, относящиеся к государственной тайне. Один из таких салонов был в доме графини Фишер-Трейберг, которая общалась с представителями России, Англии, Франции. Контрразведчики установили, что в ходе таких «салонных бесед» происходит утечка важной секретной информации. Николаи пришлось предпринять огромные усилия, чтобы добиться высылки графини из Берлина, убедив начальство в том, что ее салон используется вражеской разведкой для сбора разведывательных данных.

Другой такой салон был в берлинской квартире аристократки Нелли Гофман – жены полковника Гофмана, видного офицера Генштаба. Пресечь ее деятельность Николаи не смог – орешек оказался слишком крепким. Идти на конфликте Гофманом, пользовавшимся покровительством фельдмаршала Гинденбурга, он не решился. «Опасность создавали при длительном сроке войны лица хозяйственные и политические группы, осведомленные из-за собственного интереса о военном положении через свои связи с заграницей, так как эту информацию они не только получали, но и давали, – отмечает он в рукописи “Обобщенный опыт”. – Таким образом, они не только должны были быть использованы для разведслужбы, но и за ними должна была следить контрразведка».

Внутриполитические хлопоты по наблюдению за салонами, хозяйственниками, ненадежными элементами усугублялись ухудшающимся стратегическим положением Германии на фронте. Попытки заставить Францию капитулировать, беспрерывно атакуя ее крепость Верден, закончились неудачей. Начатое в феврале 1916 г. наступление захлебнулось, и немецкие войска повсюду несли тяжелые потери. К тому же совершенно неожиданно 4 июня русская армия под командованием генерала Брусилова перешла в наступление на Юго-Западном фронте. Только собрав на западе все резервы, Верховное командование Генштаба сумело спасти своего союзника Австро-Венгрию от полной катастрофы. А 24 июня мощное наступление развернули англо-французские войска. В конце лета Румыния, объявив войну Австро-Венгрии, тоже начала активные действия. Все эти события расценивались как окончательный провал стратегии молниеносной войны.

Николаи возлагал вину за нараставший внутри страны кризис на «безответственные партийно-политические силы». И чтобы как-то контролировать положение, усиливает активность руководимого им аппарата внутренней разведки. Большое значение приобретает «военное управление печати», которое хотя и не входило в структуру разведки, но подчинялось Николаи. Оно становится не только органом пропаганды, но и выполняет функции контрразведки. По его инициативе Людендорф утверждает новую служебную инструкцию для данного управления, в которой определены четыре сферы его деятельности: сбор информации о внутриполитическом положении в стране в публикациях германской прессы; сведений военного, экономического и политического характера из зарубежной прессы; пропаганда военных успехов и правительственных постановлений, которые «должны поднимать настроение у немцев в Германии»; пресечение антигерманской деятельности вражеских разведок. «Ни постоянно меняющиеся в то время правительства с постоянно меняющимися идеями, ни рейхстаг, ни партии, ни так называемые раздробленные группы национального движения в стране не имели достаточного авторитета, на которое можно было бы опереться руководству, – с горечью отмечает Николаи в рукописи. – То было время почти безграничного господства вражеской разведки и ее пропаганды. Людендорф – единственно действующая сила в период Первой мировой войны – был замкнут в себе и далек от своих друзей, использовал свои оставшиеся еще силы на преодоление большой безработицы в Мюнхене. Он питал ко мне полное доверие, и я часто посещал его, наблюдая за его жизнью и пополняя свой жизненный опыт». И далее добавляет: «Была разница между пропагандой против Германии во всем мире и пропагандой в самой Германии. Против первой большое наступление развернула разведка, против последней – контрразведка. Нехватку в кадрах шпионов или агентов заменили доверенные лица разведслужбы внутри страны со связями в нейтральной загранице, которые помогали в получении вещественных доказательств (книг, листовок и т. д.). Это был значительный сбор. Я представлял все материалы Людендорфу. В своем солдатском отношении к войне он был вне себя от этого. С его помощью я ознакомил с материалом министров (в том числе королевского дома), заместителя рейхсканцлера, членов парламента и представителей печати, особенно из газеты “Ферштендигунгсфронт”. Лица, официально обязанные заниматься этими проблемами, ничего не делали, другие не хотели верить, что может существовать такой злой враг. Пропаганда внутри Германии работала на разложение страны».

Поскольку официальные лица «ничего не делали» для решения проблем пропаганды, Николаи решил заняться этими вопросами самостоятельно, получив одобрение Людендорфа. Он создает в рамках разведывательной службы «секцию “X”» для пропаганды и агитации: «Я создал тогда “секцию X” – промежуточный орган между разведслужбой и контрразведкой, которая внесла полную ясность о силах революционизации Германии, – констатирует он в рукописи. – Одновременно я подумал над тем, как можно было бы содействовать разложению в войсках, и изложил это в книге “Руководство для отечественного преподавания в войсках” в качестве своего рода антипропаганды. Я передал “Руководство” Людендорфу для сведения. Он приказал провести его в жизнь. Имперское правительство и военный командующий попросили разрешения распространить это мероприятие и на родине».

Вальтер Николаи. 1916 г.

Брауншвейг. Фото 1890-х гг.

Александр Иванович Чернышев военно-дипломатический агент русского правительства при дворе Наполеона I

Отто фон Бисмарк – первый канцлер Германской империи, осуществивший план объединения Германии по малогерманскому пути

Вильгельм Штибер – начальник прусской политической полиции, при Бисмарке заведовал шпионажем как внутри страны, так и за ее пределами

Кольмар фон дер Гольц, «Гольц-паша» – генерал-губернатор оккупированной немцами Бельгии

Эрих фон Фалькенгайн – начальник полевого Генерального штаба Германии в 1914–1916 гг.

Берлин. Здание германского Генерального штаба. 1900-гг.

Пауль фон Гинденбург – начальник германского Генерального штаба с августа 1916 г.

Полковник Август Урбански – глава австрийской военной разведки (Evidenzbüro) в 1909–1914 гг.

Альфред Редль. 1900-е гг.

На полях сражений Первой мировой войны

Николай Степанович Батюшин – руководитель органов военной разведки и контрразведки в Русской армии во время Первой мировой войны

Офицер разведки допрашивает пленного немца. Западный фронт, 1916 г.

Страница из альбома Петроградского охранного отделения с фотографиями и краткими данными о задержанных и предполагаемых агентах германской разведки.

1914 г.

Лейтенант германской разведки Элизабет Шрагмюллер

Маргарет Гертруда Целле

Мата Хари

Мата Хари в день своего ареста, 13 февраля 1917 г.

Марта Ришар. Работала под руководством капитана Жоржа Ладу. Кодовое имя «Жаворонок»

Эдит Кэвелл. После оккупации Бельгии германскими войсками в 1914 г. стала членом подпольной группы, занимавшейся переправкой раненых и пленных солдат союзных армий в нейтральные Нидерланды. Арестована и расстреляна 7 октября 1915 г.

Предполагаемое фото русской разведчицы, известной под псевдонимом Анна Ревельская. Сообщила русскому консулу в Стокгольме дату начала немцами Моонзундской операции. Дальнейшая судьба и настоящее имя неизвестны

Вальтер Николаи – руководитель немецкой военной разведки в годы Первой мировой войны

Максимилиан Ронге – руководитель военной разведки Австро-Венгерской империи в 1917–1918 гг.

Вернон Келл – начальник британской контрразведки (МИ-5) в годы Первой мировой войны

Деннис Нолан. Возглавлял отдел разведки штаба американских экспедиционных войск

Вильгельм Васмус Персидский – германский разведчик

Томас Эдвард Лоуренс Аравийский – агент английской разведки

Пломбированный вагон, в котором В.И. Ленин прибыл в Петроград в 1917 г.

В.И. Ленин в пломбированном вагоне. 1917 г.

Демонстрация за войну до победного конца в Петрограде. 1917 г.

Книги Вальтера Николаи и других разведчиков, изданные в 1920-е гг. в СССР для служебного пользования

Вильгельм Канарис – начальник службы военной разведки и контрразведки в нацистской Германии в 1935–1944 гг.

Франц фон Бентивиньи – начальник военной контрразведки (Абвер III)

Франц фон Папен – дипломат, военный атташе посольства Германии в США

Всеволод Николаевич Меркулов – министр государственной безопасности СССР в 1943–1946 гг.

Иван Александрович Серов – с июля 1941 по февраль 1947 г. заместитель народного комиссара (с марта 1946 г. – министра) внутренних дел СССР

Первая страница рукописи Вальтера Николаи. 1946 г.

При штабах фронтов и армий создаются отделения «секции “X”», снабжающие пропагандистскими материалами фронтовые, армейские и местные газеты. Остальная германская печать подучает красочные описания «геройских подвигов офицеров и солдат на фронте», выпускаются специальные издания для оккупированных немцами областей, лагерей военнопленных, войск противника.

Людендорф и Николаи считают необходимым распространить германскую пропаганду на нейтральные и союзные страны. Хорошо поставленная агитация, по их мнению, должна «далеко обгонять развитие политических событий, расчищать дорогу для политики и подготавливать общественное мнение незаметно для него самого». Прежде чем политические намерения превратятся в действие, надо убедить мир в их необходимости и моральной оправданности. Но реализация этого проекта требовала координации действий с министерством иностранных дел. Людендорф добивается создания при МИД военного отдела пропаганды, главой которого назначается полковник Гефтен, подчиняющийся руководству Генштаба.

Гефтен оказался амбициозным, энергичным пропагандистом, довольно быстро протолкнув решение о создании при германских посольствах в нейтральных и союзных странах, а также в оккупированных областях на востоке (России) «военных заграничных бюро». Они обрабатывали и распространяли полученные из центра пропагандистские материалы в духе, соответствовавшем особенностям каждой данной страны. Упор делался на агитацию с помощью плакатов, иллюстраций, кинофильмов, которые изготовлялись специально образованным отделением графики, плакатов и фильмов, превратившимся в дальнейшем в «Акционерное общество кинофильмов». Картины, кинофильмы, графические изображения в форме плаката действовали, по мнению Николаи, предметнее и резче, чем письменное слово, а потому сильнее влияли на массы. При пропаганде через линию фронта применялись те же приемы, что и в нейтральных странах, а также соответствующие прокламации, брошюры, листовки, плакаты, выставлявшиеся в окопах. В них обсуждались животрепещущие, злободневные вопросы, волновавшие умы солдат неприятельских армий. На русском фронте разбрасывалась, например, такая прокламация: «Солдаты! В самые трудные минуты своей жизни обращается к вам, солдатам, ваш царь. Возникла сия несчастная война против воли моей: она вызвана интригами Великого князя Николая Николаевича и его сторонников, желающих устранить меня, дабы ему самому занять престол. Ни под каким видом я не согласился бы на объявление войны, зная наперед ее печальный для матушки-России исход; но коварный мой родственник и вероломные генералы мешают мне в употреблении данной мне богом власти, и, опасаясь та свою жизнь, я принужден выполнять все то, что они требуют от меня. Солдаты! Отказывайтесь повиноваться вашим вероломным генералам, обращайте оружие на всех, кто угрожает жизни и свободе вашего царя, безопасности и прочности дорогой родины. Несчастный ваш царь Николай».

Заметим, что распространение этой прокламации по времени совпадаете нападками на Николая Николаевича «прогерманской партии» в Петербурге. Характерно также то, что в ней выдвигаются практически те же обвинения, какие находим в кампании, которую вела против Великого князя царица совместно с Распутиным. Немецкие пропагандисты тщательно учитывали большие и мелкие факты, события и случаи в стане своих врагов, ловко обрабатывали их и преподносили армиям противника. На одной из карикатур, разбрасываемой германскими цеппелинами над русскими окопами, изображен Вильгельм II, опирающийся на немецкий народ, и Николай II, опирающийся на половой орган Распутина.

В 1917 г. германские агитаторы организуют мощную кампанию «братания», открывая между фронтовыми окопами лавочки и продавая русским солдатам бытовые мелочи, пропагандируя при этом бесцельность войны между Германией и Россией. Специально подготовленные немецкие «братальщики» выполняли каждый свою определенную функцию: одни агитировали за окончание войны, другие пропагандировали миролюбие и непобедимость немецкой армии, третьи демонстрировали экономические успехи Германии, раздавая сигареты, шоколад и т. п.; четвертые рассказывали о темных делишках русских властей, пятые занимались шпионажем и вербовкой неустойчивых элементов армий противника. Генерал Гофман в своем «Дневнике» (29 мая 1917 г.) пишет, что кампания «братания» позволила немцам добраться до штаба русских войск. Командующий Северной армией генерал Драгомиров был вынужден под давлением солдат разрешить нескольким германским офицерам явиться к нему. Драгомирову было передано письмо за подписью принца Баварского, в получении которого русский генерал расписался, но ответа не дал. Тогда Гофман приказал напечатать это письмо отдельной листовкой с пояснением, что цель этого послания – договориться с Россией о мире, приложил факсимиле расписки Драгомирова. Листовка была широко распространена среди русских солдат. Легко представить, какое впечатление она произвела на солдатскую массу.

Русское командование в ответ на происки агитаторов Николаи развертывало свою пропагандистскую деятельность. В Генштабе было создано Бюро печати, призванное снабжать русскую, нейтральную и дружественную прессу информационными материалами. В «Наставлении» начальника этого бюро указывалось, о чем и как должны писать газеты: «Когда мы бьем немцев, писать “германцев”, а когда австрийцев – противника»; всякий наш неуспех в отражении удара – только в общих неясных выражениях; всякий наш успех должен быть сообщен вполне; наши потери и неудавшиеся операции обходить полным молчанием; фамилий нашего командного состава и названий частей не упоминать; взятых нами пленных подсчитывать почаще, на разные даты, чтобы создавать иллюзию более значительного успеха; разгаданная нами операция врага не должна быть выяснена ему, чтобы обмануть противника своим неведением о его замысле; результаты действий неприятельских аэропланов обходить молчанием».

Каждый штаб фронта и некоторых армий издавали свои «Вестники» с подборками негативных фактов и сведений о недостойном поведении войск противника. Наиболее активным средством пропаганды был выпуск брошюр и агитационных листовок. Большими тиражами распространялись, в частности, брошюры: «Кайзер без маски» на русском, шведском и французском языках; «Воюющая Германия» на немецком языке распространялась в Германии и нейтральных странах; «Как живется нашим пленным в Германии и Австрии» тиражом 200 000 экземпляров раздавалась среди русских солдат и офицеров в надежде, что она поможет убедить не сдаваться в плен.

Предпринималось несколько попыток создания «революционной пропаганды в Германии». Такой план был представлен переводчиком Ставки Верховного командования капитаном Брагиным. Он предусматривал четыре главных линии «революционной пропаганды» в Германии: 1. На почве ненависти к прусской гегемонии и политической розни составных элементов германской федерации; 2. На почве вечных противоречий интересов труда и капитала; 3. На почве военно-дипломатических неудач; 4. На почве продовольственных затруднений и кризисов. Для достижения этих целей планировалось издание подпольных газет, брошюр, листовок, создание типографии, коммерческих предприятий и т. д. Брагин считал необходимым «широко пользоваться деньгами как орудием пропаганды и подкупа» и запросил на осуществление плана 40 миллионов рублей. Ставка направила этот документ с благожелательным отзывом военному министру, который передал его начальнику Генштаба «по принадлежности». Командование Генштаба посчитало план вполне приемлемым, возражая лишь против слишком большой суммы расходов и предоставления широкой инициативы и независимости руководителям этого дела. Брагину предложили приступить к проведению своего плана в жизнь, но он наотрез отказался. На этом дело и окончилось.

Второй проект «деланья революции в Германии» был предложен в марте 1917 г. профессором Московского университета Р.И. Вен-гловским. Изучая настроения австрийских и германских пленных, он пришел к выводу, что они «горячо хотели бы, чтобы подобный переворот возможно скорее совершился и у них на родине и привел к давно желанному миру». Это навело Венгловского на мысль о «необходимости немедленно и в широком масштабе прибегнуть к грандиозной пропаганде революционных идей свержения правительств не только в неприятельских войсках, стоящих на фронте, но и в глубоком тылу». Для ведения пропаганды профессор предлагал создать комитет, в состав которого «входили бы люди соответствующих специальностей». В комитете должен быть образован «секретный отдел», который организовал бы посылку в Австрию, Болгарию и Германию «самоотверженных лиц для пропаганды революционных идей во вражеском тылу».

Венгловский представил свой проект командующему войсками Московского военного округа, выразив готовность в случае его одобрения возглавить эту работу. Командующий войсками направил проект военному министру с просьбой разрешить Венглов-скому организовать в Москве этот комитет «в центральном месте, под моим руководством и наблюдением». Военный министр вызвал Венгловского в Петроград для личных переговоров. Чем они закончились, неизвестно. О создании комитета «для пропаганды революционных идей» в Германии сведений не сохранилось.