Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Я не обвиняю комиссара. В данном случае он исходил из лучших побуждений. Это подтверждает лишь мое мнение, что низшие органы абвера, как и в разведке, не должны бесконтрольно выполнять значительную и чреватую последствиями деятельность. Я был прав, ограничивая ее численный состав настолько, насколько это могло быть контролируемо. Я проводил эту линию вплоть до высших инстанций всех подчиненных мне сфер деятельности, требуя от них ответственности, и потому всегда был понимаем за это, пользуясь поддержкой.

Поэтому мои личные переживания, начавшиеся 30 декабря в связи с отправкой меня в Москву вместо обещанной свободы и домашнего ухода, составят существенную III-ю часть моих записей. Но я снова получил уверенность в себе в результате дальнейших допросов полковника, подполковника и капитана, показавших совершенно иное понимание дела, чем в Берлине, и лично меня, а также тогда, когда меня на очень короткое время приводили к генерал-лейтенанту и министру.

Я мог спокойно читать XX, XXI, XXII тома собраний сочинений Ленина (по-русски) или V, VI и VII тома (на немецком языке), "Проблемы ленинизма” Сталина. Я впервые столкнулся с мировоззрением новой России. Я встретился здесь с теми же проблемами настоящего и будущего России, какие я встречал уже в период Первой мировой войны, но на другом пути.

По своему опыту я знаю, что в разведке, о которой я говорю как об искусстве, точно так же, как и в стратегии, простое и само собой разумеющееся является наиболее трудным, на чем чаще всего и спотыкаются. Когда я говорю о разведке и контрразведке как об искусстве, то меньше всего хочу представить это “чистым” искусством или чем-то более “таинственным”, чем есть на самом деле. По разведке нет учебника или для всех случаев одной установленной схемы. Однако мне кажется, что Россия вступила на место Германии. Для других стран многое не меняется. Только то, что Россия заняла место Германии.

Возможно, многое из моего опыта уже достигнуто. Многое, может быть, не годится для этих времен, изменившихся за эти 30 лет в революционную сторону. Я кое-что, вероятно, повторил из того, что написано в моих книгах. Тогда это было необходимо для понимания взаимосвязи моих переживаний и моего опыта. Многое было возможно только в Германии. Все изложено и объяснено с немецкой точки зрения так, как было пережито, но даже и немецкое переживание должно стать поучительным.

Отгороженный от всех событий в течение года, я ничего не знаю о современном положении и опасностях, грозящих будущему. Одно только в этом отношении для меня ясно – хорошая разведслужба является лучшей обороной.

Будущее

Вторая мировая война закончена. Германия побеждена и разрушена. Тем самым капиталистические страны достигли цели, которой они не смогли добиться в результате Первой мировой войны. Это для них некоторая победа. Вместо двух социально-революционных стран они должны теперь бояться только одной – России. Но зато в настоящее время недостает одной силы, которая могла бы быть разыграна на месте Германии против России. А Россия распространила свое влияние далеко на Запад.

Это результат участия России в победе. Но и ее ценность ограничена. Приобретенные путем прорыва в Германию страны и народы все-таки являются территориально и внешне приростом в силе. Испокон веков слабые страны, бросавшиеся все время в разные стороны, ослабленные еще больше в обеих мировых войнах, могут внутренне привести к опасности расчленения России, поскольку берут у нее больше сил, чем укрепляют ее.

Независимо от всего этого колоссальной проблемой будущего является то, что американские войска во второй раз вступили на европейскую почву, а совместно с английскими в первый раз – вопреки действительной до сих пор “доктрине Монро” – война привела их на восточноазиатскую почву. Все произошло по стари иному диплом этическому правилу: “Постоянно думать об этом, но никогда не говорить вслух!” Вертикальная группировка сил – государств установилась почти окончательно, горизонтальная – классов – пока нет.

Под конец войны меня неоднократно спрашивали, в том числе американские офицеры: “Когда начнется третья мировая война?” Я полагаю, что ее не хотят ни капиталистические страны, ни Россия. Господствует состояние, которое определил 1917 г. Троцкий: “Ни войны, ни мира!” Тогда это состояние было не важно сохранить. Передышка в этой форме будет сохраняться до тех пор, пока не станет видно, возможна ли победа без войны. Первичной в этом отношении является революция. С начала капиталистические страны попробуют контролировать революцию вооруженной силой, а также деньгами. Война отойдет на второй план. Так было во всех крупных войнах, характеризующих ту или иную эпоху, так будет и в этой войне.

Как я сказал, капиталистические державы попытаются стать господином революции без войны в своих странах, завоеванных ими других частях света, нейтральных государствах, используя для этого пропаганду, страх и ужас перед новой мировой войной среди присоединенных к России народов, в самом русском народе, в русской зоне оккупации Германии. Их план ясен. При этом они будут следовать положению: “Хочешь мира, готовься к войне”. Если же этот план не удастся выполнить, найдутся причины для третьей мировой войны. Я полагаю, что эта опасность грозит не из Европы, а с Дальнего Востока. Тогда Россия окажется в положении войны на два фронта. В данном случае ее стратегическое положение будет трудным.

Ведение боевых действий во время Первой мировой войны было другим по сравнению со Второй мировой войной из-за быстро передвигающихся войск, строительства подводных лодок, военно-воздушных сил. Провозглашенные законы ведения войны молчаливо нарушались путем воздушных бомбардировок открытых городов, опустошительных налетов и приобрели такую форму, которая едва ли понятна простому солдату. Война такого формата уготовит всем могилу. Если дело дойдет до третьей мировой войны, то она будет пронизана мыслями об уничтожении. Поэтому она будет готовиться тщательно и предусмотрительно во всех отношениях. Это обстоятельство дает время для передышки, чтобы изучить опыт Второй мировой войны, оснастить армию необходимым, действенным вооружением. Передышка может длиться недолго. “Военные тайны” стали более закрытыми, а их охрана приобрела исключительно важное значение с обеих сторон.

Уже в ходе обеих мировых войн эти тайны охватывали не только военные вопросы, но они стояли на переднем плане, поскольку от них в первую очередь зависел исход войны. С окончанием военных действий чисто военные вопросы становятся в один ряд с другими проблемами, а иногда отступают даже на второй план, преимущественно за политические и хозяйственные вопросы. Всемирная война превращается во всемирную борьбу. Орудия молчат.

Борьба ведется другими средствами. Театром военных действий является не только Россия, не один только враг стоит против нее. Весь мир является театром борьбы. Это общее положение, каким я его вижу. События Второй мировой войны, возможно, я оцениваю неправильно, недостаточно верно, так как в течение одного года был совершенно отрезан от внешнего мира. Но я должен составить картину с позиций сегодняшнего дня, если намереваюсь высказать положительные мысли о разведслужбе будущего на основе опыта Первой мировой войны. Если моя оценка положения в основном правильна, то сказанного вполне достаточно, чтобы признать, какие большие, новые, охватывающие, быть может, целое столетие, задачи стоят перед разведкой и контрразведкой после Второй мировой войны. Их нельзя решить только путем шпионажа и поимкой шпионов.

Возникает заманчивая мысль, что безопасность может быть обеспечена путем партийно-политического сотрудничества во всем мире. Такой подход может длиться лишь для самого ближайшего будущего, но и он должен находиться под надежным, поддающимся проверке контролем. Нет ничего опаснее бесконтрольной, неуправляемой разведслужбы! В этом кроется опасность, что чужое, пусть даже не вражеское влияние станет доминирующим в спецслужбе.

Разведка нуждается в авторитетном руководстве как внутри, так и вне России. Перед ней стоят (как и перед германской разведслужбой накануне начала Первой мировой войны) исключительно сложные задачи с неизмеримым числом направлений. Они превосходят все задачи, стоявшие перед германской разведкой во время Первой и Второй мировых войн, вследствие преодоления обширных пространств, языковых трудностей. Чем значительнее задачи, труднее пути их решения, опасности при их выполнении, тем больше возрастает необходимость в едином, ответственном, профессиональном и авторитетном руководстве.

Разведку нужно четко отделять от задач других государственных инстанций (министерств, хозяйственных, военных, морских ведомств). Ее нужно оградить от партийно-политического влияния. Разведслужба может успешно действовать только по своим специфическим законам. Она должна отчетливо представлять основные задачи и приоритеты в работе».

Завершающий раздел рукописи посвящен личным наставлениям организации советской разведки и контрразведки:

«То, что я могу еще посоветовать на основании моих знаний, относится к другому времени и чужой территории, которую я не знаю и потому не могу судить, годится ли это для нее. Это может показаться дерзким. Итак, прежде чем продолжить о задачах и организации русской разведслужбы, я должен подчеркнуть: то, что я скажу, будет не чем иным, как личным впечатлением на основе моих переживаний, рассуждением, возможно, интересным.

Как бы я разрешил задачи организации русской разведслужбы на непредсказуемо длительное мирное время – не имея понятия о существующем и предполагаемом – на основании моих знаний во время Первой мировой войны и моих впечатлений о германской разведке.

Разведслужба

В качестве своего первого сотрудника, заместителя, способного в любое время стать моим преемником, которому я бы продолжительное время рассказывал о всей моей деятельности и предоставлял возможность принимать в ней участие, я бы избрал одного из “инспекторов разведки”, поручив ему руководство разведслужбой по моим указаниям.

Я бы присвоил ему этот титул, чтобы сохранить за собой пост “шефа” и тем самым показать, что все подчиненные инстанции должны действовать самостоятельно в соответствии с указаниями шефа, но при этом строго контролироваться.

Всю разведывательную территорию я бы разделил на районы. «Начальник района» должен организовать в нем шпионаж и контрразведку в соответствии с указаниями инспектора. Организацию разведывательных направлений приспосабливать к часто меняющейся ситуации, руководить работой единообразно и со всей ответственностью.

Задания он получает от шефа разведслужбы и информирует о результатах по собственному усмотрению: телеграфно в зашифрованном виде, по телефону, лично в необходимых случаях, в письменном виде или кратких сообщениях в определенные отрезки времени. На пост начальника района приходится центр тяжести практической работы.

Районы разведслужбы:

– запад (руководство в Берлине): Германия, Западная Европа, насколько возможно – Америка;

– север (руководство в Ленинграде – Архангельске): Финляндия, Швеция, Норвегия, Англия, насколько возможно – Америка;

– восток (руководство?): Восточная Азия, Америка;

– юг (?): Индия;

– юго-восток (?): включительно до Египта, Турции, Балканы;

– (руководство в Киеве): Австрия, Польша, присоединенные к Западу государства.

Я бы строго придерживался того, что шпионаж (работа с оплачиваемыми агентами) разведслужба (работа с доверительными лицами и использование всех других источников информации), абвер (контрразведка) работали абсолютно отдельно, чтобы предотвратить “соскальзывание” одного в другое. Разведслужбе я бы передал также и получение сведений о партийно-политических взаимоотношениях. В шпионаже я бы провел чистку всех недостаточно пригодных элементов, занялся обучением оставшихся и вновь поступающих сотрудников, ограничил бы число офицеров в области шпионажа действительно способными для этого дела. Участия в практической работе по шпионажу ответственных лиц я бы не желал, так как в таком случае необходимо заниматься исключительно этой ветвью разведслужбы, а это не даст им возможности развиваться, но зато я бы требовал их постоянного ответственного наблюдения. Также я сделал бы “начальников разведобластей” ответственными в каждом случае при использовании женщин, сотрудниц или вспомогательных сил (в конторах, переводчиц). Если это возможно в России, то за границей иначе.

Для меня было бы очень ценно, если бы я получал от разведслужбы сведения о находящихся за границей руководящих личностях государства, в политической жизни (особенно ораторы – профессионалы и политики), в прессе, в разведке и абвере; об их репутации, личных особенностях (тщеславии, честолюбии, образе жизни), как и о том, где имеется русская дружба (вне партийнополитической), и о всякой критике руководящих лиц в России, о всяком признаке пропаганды против России (ее характер, содержание и влияние).

Аналогичное об абвере: где в России имеются связи с заграницей, кто получает зарубежную почту, у кого бывают гости из-за границы.

Я бы заставил создать отдел современной истории при руководстве разведслужбой. Ближайшей ее задачей было бы дать для разведки, чтобы содействовать в выполнении ее задач, в специальных обзорах историческое изложение политического и хозяйственного развития с начала XIX столетия:

а) в России, между Россией, Германией, Австрией, Польшей;

б) во Франции и Англии с ее союзниками и ее отношениями с Россией;

в) в Восточной Азии и Америке (Северной и Южной), об их отношениях с Россией, принимая во внимание их социальное и революционное развитие.

В соответствии с этим я бы привлек для выполнения этой задачи трех сотрудников. Руководство передал бы в руки одному из этих трех историков, которого подчинил бы себе. Впоследствии они бы служили для обучения молодого поколения в офицерском корпусе и дополняли бы разведслужбу в ее работе по выяснению правды в современный период времени, в недалеком прошлом и делал и бы исторические выводы для будущего.

Абвер

Это было ненормально и нездорово, что в период Первой мировой войны начальник германского Генерального штаба должен был так широко, как это произошло через организацию “Нач. III Б” вмешаться в деятельность оборонной “полиции”. Выводы, которые я сделал из этого для Германии после войны, не имеют, однако, никакого значения для России.

В России существует, несомненно, с давних пор оборонная полиция против всех опасностей, угрожающих руководству страны, под общим руководством министра внутренних дел, может быть, даже под руководством собственного министра. Здесь только очень важна поддержка органами разведки того, что существует. Кроме консультации вопрос возникает о принятии на себя осведомления абвера через разведслужбу за границей. Наоборот, я считаю само собой разумеющимся сообщение всех интересных сведений разведки через оборонную полицию: из перлюстраций почты, писем, телеграмм, из доносов, выдачи паспортов, контроля за железнодорожным сообщением, наблюдения за иностранцами и т. д. Я убежден, что Россия в мирное время вновь вернется к практике охраны своих обширных и в большей части трудно-достигаемых территорий, в том числе и в районе оккупации в Германии.

Возможно, я бы разделил разведслужбу по зонам и расположил ее по обширности территории, концентрации сил абвера против вражеской разведки, по степени угрозы:

Зона 1. Особо угрожаемая – пограничные районы, в которых находятся военные, хозяйственные и политические объекты и которые тщательно сохранять в секрете.

Зона 2. Нормально угрожаемая – большие линии шоссейных и железнодорожных путей.

Зона 3. Неугрожаемые, то есть не представляющие интерес для вражеской разведслужбы, следовательно, не нуждающиеся в охране.

Введение в заблуждение является важным средством обороны. Я бы передал шефу разведки за границей то, чем внутри страны занимается оборонная полиция, без ее согласия запретил бы эту работу всякой другой инстанции. Разведслужба и абвер должны обо всем осведомлять друг друга, действовать только согласованно с министрами, которых касается тот или иной вопрос введения в заблуждение или получения задания на проведение этой операции. Введение в заблуждение не следует переоценивать. Оно хорошо непосредственно перед решающими событиями, например перед началом войны или боевых действий. В мирное время введение в заблуждение имеет только временно ограниченное влияние. Так обстоит дело со всеми другими мероприятия ми, препятствующими вражескому осведомлению в собственной стране. В смысле защиты от осведомления Россия находится в самом выгодном положении среди всех крупных держав. Это знает также и враг. Тем более старательно он будет укреплять свою разведку против России.

Речь идет о выяснении влияния русской победы на хозяйственную судьбу рабочих и крестьян во вновь присоединенных странах, прежде всего в индустриально высокоразвитых областях Польши, Богемии, Германии, а также об отношении масс населения к последствиям этой победы. Поэтому я предупреждаю от бесконтрольных сообщений из партийно-политических дружественных кругов в этих странах и других инстанций, поскольку разведслужба сама может стать жертвой этого введения в заблуждение. В этом состоит, при всех других опасностях, одна из важнейших задач разведки внутри абвера.

Для обработки персональных вопросов я создал бы в штабе отдел по персональным делам, который должен вести “картотеку личного состава” всех офицеров, работающих в разведке. Об особо способных офицерах, а также о таких, замена которых на других желательна, “начальники районов службы” должны сообщать в своих “эмпирических отчетах”, которые они посылают в конце календарного года. На всех используемых лиц или лиц, которым отказано в службе, нужно завести центральную картотеку, которая будет придана подчиненному мне непосредственно центральному отделу, которому в дальнейшем будут подчинены:

1. Отдел современной истории.

2. Научный отдел.

3. Отдел разработки шифровальной и дешифровальной системы.

4. Отдел “академии разведслужбы”.

Этому отделу я бы поручил составить план работы “академии”, собирающей по мере надобности учительский персонал для обучения вновь поступающих в разведку сотрудников, для переобучения имеющихся сотрудников, особенно на руководящие посты.

В его задачи входит также подготовка, по образцу крупных стратегических военных учений Генерального штаба, военных игр разведслужбы, целью которых должна стать проверка готовности разведки на случай войны, а также других дополнительных мероприятий – мобилизация разведслужбы, разработка мер на случай особой политической напряженности, угрозы военной опасности.

Во всех инстанциях я бы распорядился проводить обязательное, длительное изучение иностранных языков для всех офицеров разведки по важнейшим для их деятельности странам.

Для ведения разведки против эмиграции я бы создал руководство, подчиненное “инспектору разведслужбы”, работающее с органами, которым это поручено проводить во всех странах, дающих приют эмигрантам, а не только в столицах крупных государств. Необходимо выяснять, какие отношения поддерживают эмигранты с политическими и хозяйственными органами страны пребывания, их характер, какие имеются разногласия среди эмигрантов.

Как длительная позиционная война порождает перебежчиков и дезертиров, так и в мирное время их создает длительная позиционная борьба. Если это происходит, то нужно выяснять их местонахождение, особо следить за ними.

Я создал бы также при инспекторе разведслужбы “Отдел поручений” для приема поступающих заданий разведке, их пересылки в исполнительные инстанции. Если они не относятся к разведслужбе или невыполнимы – то их возврат (только с согласия шефа разведки); для просмотра сообщений, их пересылки лицу, приславшему задание; передача заданий, поставленных шефом разведки; прием всех сообщений и докладов, идущих к начальнику разведслужбы, их рассылка в заинтересованные инстанции. Личную передачу таких сообщений я бы сохранил за собой, отказавшись от знакомства с другими сообщениями, удовлетворившись кратким докладом инспектора в установленные промежутки времени.

С руководством партийной и политической пропаганды я бы согласовал вопрос о том, должна ли заниматься этой сферой разведка. В случае утвердительного ответа я бы создал для этого специальный отдел под руководством начальника разведки, с тем чтобы разведслужба сама осталась, по возможности, нетронутой пропагандой. Связь с руководством пропаганды и печати должна осуществляться инспектором разведки.

В качестве шефа разведслужбы я бы считал своей задачей еще и следующее:

1. Устранение преувеличенной шпиономании, как и вообще распространения мыслей о шпионаже во всех слоях народа. Я бы запретил в России всякую литературу о шпионаже, и особенно литературу, издающуюся за рубежом. Насколько я знаком с подобными изданиями (как и фильмами), на мой взгляд, ничего хорошего в них не содержится. Наоборот, они причиняют вред, распространяют ущербную пропаганду. Поэтому было бы хорошо, если бы о шпионских историях в литературе, прессе, фильмах, пропаганде сообщалось мне и моим ближайшим сотрудникам.

Чем выше поднимается культурный уровень разведслужбы, которая удаляется от старого “шпионажа”, тем больше увеличивается ее ценность и значение, а также и опасность измены родине. Изменник родины, по-моему, является последователем “шпиона”. Это – предатель, находящийся в собственных рядах, действующий за деньги, сознательно, довольно хорошо осведомленный в делах, являющийся носителем секретов, иногда действующий по политическим мотивам.

За время моей руководящей деятельности в разведслужбе неизвестно ни одного случая, чтобы русский стал предателем родины. Что было с тех пор, я не знаю. Во всяком случае эта опасность растет и для России с увеличением интернационализма. Поэтому я бы действовал так, чтобы не создавать для врага почвы для предательства путем муссирования в народе мыслей о шпионаже, разведслужбах.

2. То, что становится известно своей разведке о деятельности вражеской спецслужбы, я бы держал в секрете. Пусть лучше она продолжает работать под наблюдением, чем перестроится и наблюдение прекратится. В связи с этим я хочу предостеречь от вражеских провокаций. Я лично не являюсь поклонником провокаций, но должен на них указать.

3. Наоборот, при создании поста шефа разведки в рамках моей компетенции я бы не имел ничего против того, чтобы о провокациях стадо известно в печати и врагу. Это покажет ему, что он и здесь не может рассчитывать на удачу или на старые взаимоотношения. Но для него должно остаться загадкой, как об этой провокации стало известно.

Я не знаю, содержится ли что-нибудь полезное в картине, которую я составил о русской разведке на время длительного “мира” на основании моего опыта Первой мировой войны. Одно я только могу определенно сказать: всякое решение очень трудно и требует времени. Нетерпение может все испортить. Многое из моего опыта относится только к немецкой разведслужбе и к другому времени. Россия же вклинивается в отношения стран Западной Европы, а ее разведка – в разведслужбу Германии. Кое-что из моего опыта, не полезное сейчас, может стать полезным в будущем.

Я надеюсь, что выполнение в такой форме данного мною в Веймаре обещания станет по меньшей мере дополнением для недостающей традиции ведения русской разведслужбой работы в Западной Европе. Принесет ей пользу и может оказать содействие в понимании немецкой судьбы, а также в том, что русский и немецкий народы пойдут нога в ногу в решении задач будущего.

5 июля 1946 г.».