Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Русская разведка против Германии

Особую активность проявляли разведывательные службы Франции и России, которые тесно сотрудничали друг с другом. В книге «Тайные силы» Николаи приводит «некоторые случаи франкорусской разведывательной деятельности, которые были полностью раскрыты и установлены судебным порядком: в 1912 г., когда русская разведка усилила свою деятельность против восточных крепостей Германии, первый писарь губернаторства крепости Торн был помещен в служебном здании для охраны секретных планов и документов. Немного времени спустя про это узнала русская разведка. Разведывательное отделение Варшавского военного округа под начальством особенно деятельно и успешно работавшего полковника Батюшина добилось привлечения назначенного для охраны писаря к нему на службу. Снабженный фотографическими аппаратами, он доставил все, что ему было доступно. Полковник Батюшин не останавливался перед личным приездом для инструктирования в Торн и Бреславль, где у него на службе находился также писарь крепости. Для торнского предателя оказалась роковой поездка через Австро-Венгрию и Швейцарию в Варшаву и Париж для доставки своего материала. На обратном пути из Парижа он был в Германии арестован и приговорен к высшему наказанию в 15 лет тюремного заключения. Найденные у него русские деньги были сравнительно невелики, французские же значительны».

Второй случай: «Почти одновременно поступили в Берлин, в Генеральный штаб письма, в которых какой-то незнакомец из Женевы пересылал часть документов, являвшихся, по его словам, копиями секретного германского военного материала, проданного Франции и России. Сначала это было принято за мошенническую проделку. Но дополнительные присылки показали, что это были действительно копии германских правительственных работ на случай войны. Отправитель отказывался дать более точные указания или приехать для этой цели в Германию. Это обстоятельство заставило заподозрить целый ряд учреждений и войсковых частей в том, что ими совершена государственная измена. В конце концов доказательства сконцентрировались над одним высшим учреждением, находившимся сначала в Кёнигсберге, потом в Познани, и в частности над его бывшим писарем, который уже окончил свою военную службу и был уважаемым чиновником, а также над писарем одного кавалерийского полка. Для окончательного выяснения вопроса разведывательный офицер из Кёнигсберга поехал к незнакомцу в Женеву. Там он встретил под вымышленным именем бывшего секретаря русского консульства фон Экк, который был раньше известен нашему офицеру. Пользуясь своим служебным положением в консульстве Кёнигсберга, фон Экк склонил к государственной измене в 1911–1913 гг. германских военнослужащих. Оба писаря были приговорены к высшему наказанию – к 15 годам тюремного заключения… Фон Экк также был арестован при переходе Тирольской границы».

Еще один пример: «В апреле 1914 г. контрразведка из Петербурга сообщила, что Генеральный штаб ведет там переговоры о покупке планов германских восточных крепостей. По уточненным данным, предательство должно было исходить из одного центрального учреждения в Берлине. Виновный был найден в лице старшего писаря. Он сознался, что совершил предательство по предложению русского военного атташе полковника Базарова и через его посредство послал план в Петербург… После этого сообщения русский военный атташе покинул Берлин. Завлеченный полковником Базаровым фельдфебель был также присужден к высшему наказанию».

Николаи не сомневался, что в Австро-Венгрии – военном союзнике Германии спецслужбы России и Франции работают не менее эффективно. В целях противодействия их деятельности он наладил взаимодействие с австрийской разведкой Эвиденцбюро. «Общая работа привела к установлению теснейшей связи между германской и австрийской разведками, – отмечает он. – Чем больше высшее стратегическое руководство переходило к немцам, тем более сильным становилось и влияние их разведки и контрразведки. При всех австрийских штабах, которым были подчинены германские войсковые части, находились и разведывательные офицеры германского Верховного командования, старавшиеся использовать на Востоке опыт, приобретенный разведкой на западном театре военных действий».

Далее приводится историческая справка о деятельности русской разведки в Австрии: «Россия вела шпионаж в Австро-Венгрии начиная с 80-х гг. прошлого столетия, когда война с Австрией казалась неминуемой. После Русско-японской войны русский шпионаж усилился как против Германии, так и Австро-Венгрии. Разница заключалась лишь в том, что против Германии движущей силой была Франция, против Австрии же у России были собственные политические побуждения. Русский шпионаж в Австрии был, пожалуй, еще интенсивнее, чем в Германии. В 1910 г. удалось предать суду 19 русских шпионов, в 1913 г. их было уже 34, в 1914 г., до возникновения войны, – 36. Так как Россия находила много пособников среди различных национальностей, то шпионаж ее характеризовался всегда образованием целых групп, из которых некоторые охватывали до 20 агентов. Русская шпионская сеть простиралась по всей монархии, от Карпат до Тирольских гор и плоскогорий Боснии. Во всех крупных городах имелись агенты. За последние 30–40 лет почти все аккредитованные в Вене военные атташе России принуждены были покинуть свои посты вследствие их обнаружившейся шпионской деятельности. У полковника Марченко, которому пришлось уйти с поста военного атташе, состоял на службе один австрийский военнослужащий, занимавшийся в течение 20 с лишним лет шпионажем в пользу России.

Полковник Зенкевич, ушедший в 1913 г., был особенно скомпрометирован своими связями с одним старшим лейтенантом военной школы, другим офицером и с несколькими военными. Наряду с русскими военными атташе, деятельными центрами шпионажа являлись и русские консульства».

Военный атташе полковник Марченко привлек к сотрудничеству с русской разведкой адъютанта военного министра майора Клингспорта, поручика артиллерийской дивизии Квойко и служащего артиллерийского депо Кречмара, который был разоблачен как двойной агент – оказывал шпионские услуги еще и итальянскому Генштабу. Пребывание Марченко в Вене завершилось в 1910 г.

Военный атташе полковник Зенкевич руководил агентурной сетью, в которую входили: полковник мобилизационного отдела австрийского Генштаба Яндржека, старший лейтенант Чедомил Ядрич, его брат лейтенант Александр Ядрич, фельдфебель Артур Итцкуш, полицейский агент Юлиус Петрич, железнодорожный служащий Флориан Линднер. Зенкевич покинул австрийскую столицу в 1913 г.

Дело полковника Редля

Но самым ценным агентом русской разведки был полковник австрийской контрразведки Альфред Редль, предательство которого вызвало грандиозный скандал в Берлине и Вене. Общественность узнала об этом из скупого сообщения пресс-бюро императорской армии 26 мая 1913 г.: «Вчера в состоянии смятения чувств в Вене покончил с собой начальник штаба Пражского армейского корпуса полковник Альфред Редль. Одаренный офицер, которого ожидала блестящая карьера, в последнее время страдал бессонницей».

Справка: Альфред Виктор Редль родился в марте 1864 г. в семье старшего железнодорожного инспектора в Лемберге (ныне Львов). Поступил в кадетское училище, по окончании которого в 1887 г. назначен адъютантом командира батальона лембергского гарнизона. В 1892 г. поступает в академию Генерального штаба, которую окончил с отличием. Некоторое время служит в транспортном отделе Генштаба, специализируясь на разведывательной деятельности против России. В 1899 г. Редль назначается начальником отдела австрийской разведки Эвиденцбюро. На этом посту зарекомендовал себя как сильный администратор и талантливый руководитель в организации австрийской контрразведки. В 1900 г. официально направляется в командировку в Россию для изучения русского языка при пехотном училище в Казани. В 1905 г. получает звание майора и назначается начальником штаба бригады в Вене. В 1907 г. в звании подполковника переводится на должность заместителя начальника Эвиденцбюро. В мае 1912 г. Редлю присваивают звание полковника с переводом в Прагу начальником штаба армейского корпуса, хотя неофициально он оставался сотрудником разведывательного бюро. В документах дела сохранилась такая характеристика о нем: «Среднего роста, седоватый блондин с седоватыми короткими усами, несколько выдающимися скулами, улыбающийся вкрадчивыми глазами. Человек лукавый, замкнутый, сосредоточенный, работоспособный. Склад ума мелочный. Вся наружность слащавая. Движения рассчитанные, медленные. Любит повеселиться…»

Беспрецедентная государственная измена элитного офицера, занимавшего такую важную должность, послужила сюжетом для многих книг и фильмов – от писателя Стефана Цвейга до кинорежиссера Иштвана Сабо. Историки спецслужб до сих пор пытаются понять, как мог столь опытный и умный агент проколоться на мелочи, а все началось с банального почтового отправления. В апреле 1913 г. на почту в Вене пришло письмо, посланное на главпочтамт до востребования. Судя по штемпелю, оно было послано из Айдкунена в Восточной Пруссии, что неподалеку от русско-германской границы. В конверте находились банкноты на 7 тысяч австрийских крон. Ничего необычного в этом не было, но к деньгам не прилагалось никакой сопроводительной записки, и это вызвало подозрение. Подозрительное письмо переслали в полицию, оттуда – в разведывательное бюро. За почтой установили наблюдение. Через несколько дней некий штатский господин явился за получением конверта. Ловушка захлопнулась. Почтовый служащий сообщил в полицию о таинственном получателе, но арестовать его сразу не удалось, так как господин успел быстро сесть в такси и уехать. «Наблюдавший уголовный чиновник смог установить лишь номер этого автомобиля, – сообщает Николаи в книге “Тайные силы”. – Он последовал за ним в другом автомобиле, но нагнал его лишь тогда, когда седок уже вышел. Единственной точкой опоры оказался потерянный в автомобиле перочинный нож. Владельцем его оказался полковник Редль, начальник отдела Генерального штаба в Праге, покончивший самоубийством, после того как сознался в своем предательстве в пользу русской разведки. Он был привлечен из Берлина через русского военного атташе».

В поле зрения русской разведки Редль попал благодаря агенту Августу Пратту, который собрал на него компромат (сведения о гомосексуальной связи с молодым офицером) и передал эти сведения Марченко. Под угрозой компрометации Редль согласился сотрудничать, оговорив выплату ежемесячного вознаграждения и умное условие выдачи ему «агента на сдачу», разоблачение которого он мог бы приписывать успешной работе своего отдела контрразведки. В течение более 10 лет Редль продавал России ценные сведения, а русская служба снабжала его агентами, которых он «разоблачал», повышая свой престиж. Его действия привели к провалу почти всей австрийской агентурной сети в России, многих агентов немецкой разведки в Германии, практически парализовали работу разведывательного Эвиденцбюро. Через Редля Николаи и высшее военное командование Германии получали целенаправленную дезинформацию русской разведки о готовности вооруженных сил России.

Агент Редль продолжительное время был на связи у офицера русской разведки полковника Николая Степановича Батюшина (1874–1957), который вспоминает: «Работа контрразведки всегда сопряжена с риском, а иногда и с легкой наживой денег и настолько захватывает человека, что, став на этот путь, он в большинстве случаев с него не сходит. Удачи при этом лишь повышают степень риска шпиона, почему даже опытный шпион перестает слушать голоса предосторожности в погоне за новой наживой. Подобный пример имел место с австрийской службы полковником Редлем, который сам стоял раньше у дела тайной разведки. Ускользнув в Вене от наблюдения филеров после получения им на почте денег в письме «до востребования», полковник Редль поехал на автомобиле в гостиницу. Филеры, следившие за ним, не могли его сопровождать из-за отсутствия на стоянке свободного автомобиля. Дождавшись возвращения на стоянку вернувшегося из гостиницы автомобиля, они обыскали его и нашли футляр от перочинного ножика. Немедленно же они помчались на автомобиле в гостиницу, где филер, знавший в лицо Редля, спросил, не его ли этот футляр, который найден в автомобиле. Смутившись, полковник Редль признал его за свой, чем и положил начало следствию по обвинению его в государственной измене».

Громкое дело Редля закончилось предсказуемо трагично. Вечером 25 мая 1913 г. в отель, где он остановился, прибыла комиссия в составе заместителя начальника Генерального штаба генерал-майора Хефера, начальника разведывательного бюро полковника Урбански, руководителя агентурной группы майора Ронге и старшего военного прокурора Ворличека. Дверь в номер открыл сам Редль, который, догадываясь, с чем связан этот поздний визит, сказал вошедшим: «Господа, я знаю, зачем вы пришли. Я погубил свою жизнь и прошу вас позволить мне уйти из нее». Затем, обратившись к майору Ронге, рассказал о своей деятельности в качестве агента русской разведки, заверив, что работал в одиночку, без сообщников. Потом попросил револьвер. Члены комиссии после некоторого колебания вышли из комнаты. Через некоторое время вернулись. Полковник Редльлежал на полу с простреленным виском.

Не успел Николаи до конца оценить ущерб от предательства Редля, как ему на стол легло донесение о не менее серьезном провале немецкой разведки в Англии. Агентурная сеть действовала там особенно эффективно: почти во всех крупных британских городах, портах, стратегических объектах имелись германские агенты, поставлявшие важную секретную информацию по военнополитическим и оборонным вопросам. Во время визита в Лондон императора Вильгельма II сотрудники британской контрразведки проследили за одним немецким офицером из свиты кайзера, подозревавшимся в шпионаже. Как-то раз он посетил парикмахерскую некоего Карла Эрнста, который был взят под наблюдение. Через некоторое время английские сыщики установили, что парикмахер является «почтовым ящиком» немецкой разведки, через который «шпионы кайзера» поддерживают связь с центром в Берлине.

Сыщики выследили всех немецких агентов, посещавших Эрнста, установили их личности, но решили пока никого не трогать, надеясь вычислить среди них резидента. И эта тактика увенчалась успехом – сыщики вышли на Густава Штайнхауэра, который незадолго до войны возглавил разведывательную сеть Вальтера Николаи в Англии. Выяснилось, что у него на связи находилось 26 агентов. Все они, включая парикмахера Эрнста, были арестованы и приговорены к нескольким годам каторжных работ.

Что касается резидента Штайнхауэра, то он, заметив за собой слежку британских агентов, скрытно пробрался в бухту Скапа-Флоу и под видом рыбака, избежав ареста, покинул Англию. Ловкое спасение резидента, однако, мало обрадовало Николаи, который понимал, что в результате столь масштабного провала агентуры немецкая разведка фактически «лишилась глаз и ушей» в Англии и впоследствии не смогла предупредить Берлин о высадке британских войск во Франции.

Узнав о злополучном проколе немецких агентов, раздосадованный Вильгельм II вызвал начальника Генерального штаба и Николаи, приказав им подготовить и направить в Англию с разведывательным заданием «надежного немца, за патриотизм которого можно ручаться». Выполняя поручение кайзера, Николаи отобрал для этой важной миссии отставного лейтенанта Карла Лоди, которого тщательно подготовил, проинструктировал и послал в Англию под видом американского туриста. К. Лоди был честным, добросовестным и исполнительным служакой, но неискушенным в разведке. Установив за ним слежку, британская контрразведка обратила внимание на подозрительную телеграмму, которую Лоди направил в Стокгольм. В его перехваченных письмах обнаружили разведывательную информацию. Лоди был арестован и расстрелян по приговору британского суда.

Конечно, ни одна разведывательная служба не застрахована от проколов, зачастую случающихся из-за «мелочей», которых, как известно, в разведке не бывает. Но столь громкие разоблачения шпионажа, провал агентурной сети в Англии указывали на серьезные недостатки в работе возглавляемого Николаи разведывательного отдела III Б Генштаба. А те, кто служил рядом с ним, знали его как офицера с обостренным чувством долга, обладавшего гражданским мужеством брать на себя ответственность за просчеты, случавшиеся по небрежности или легкомыслию.

Реорганизация военной разведки

Николаи понимал, что сложившиеся в отделе условия и методы работы устарели, требуют реорганизации. «Была необходима полная реорганизация, – отмечает он в рукописи “Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт”. – Невозможно было ограничиться шпионажем. Он (шпионаж) был переполнен не относящимся к нему задачами». К безотлагательной реорганизации подталкивала и сложная международная обстановка накануне Первой мировой войны. «Угроза войны в Европе тлеете 1870/71 г… Новое столетие знаменуется постоянными политическими разногласиями. Они стягиваются вокруг России и Германии, – констатирует он. – Для меня было ясно, что очень скоро неминуемо разразится гроза. Это прибавило к имеющимся у меня как шефа секции III Б еще обязанность проникнуть в тайну причины и цели надвигающейся неизбежности и говорить об этом с шефом Генерального штаба».

Судя по записям, Николаи много и напряженно размышлял о том, как проводить реорганизацию, какую разведку хотел бы создать. Он составил план «новой разведки», понимая, что сразу его вряд ли удастся осуществить из-за бюрократических проволочек и ведомственного сопротивления. «Нельзя было одновременно все создать. Все должно было создаваться в определенной последовательности. Ни одно ведомство не хотело быть сокращенным или уменьшенным, никто из числа многих неспособных и ненужных не хотел быть сокращенным. Ничего не было легче, чем создать большую численностью организацию, для чего требовалось лишь мое распоряжение, приказ, чтобы иметь столько людей и денег, сколько я хотел… Сама организация еще не является конечной целью. Она должна выполнять необходимые задачи, воплощать волю в действие, превращать теорию в практику». О ценности разведки следует судить, по его словам, не по размерам ее, а по успехам.

Своей рукописи Николаи предпосылает выражение: «Разведка – это искусство!» Развивая эту мысль, уточняет: «По своему опыту знаю, что в разведке, о которой я говорил как об искусстве, точно так же и в стратегии, простое и само собой разумеющееся является наиболее трудным, на чем чаще всего и спотыкаются. Когда я говорю о разведке и контрразведке как об искусстве, то меньше всего хочу представить это “чистым” искусством или чем-то более “таинственным”, чем есть на самом деле. По разведке нет учебника или для всех случаев одной установленной схемы… Разведка и контрразведка не должны быть неподвижной, везде одинаковой, а обязаны быть подвижной и пригнанной к каждому положению». Далее следует предупреждение: «Нет ничего опасней бесконтрольной, неруководимой разведслужбы! Опасность в том, что чужое, если даже не вражеское влияние выступит на место собственного господства в разведслужбе… Исходя из этого, я бы потребовал, учитывая недостатки прошлого, следующее: разведслужба (контрразведка) должна быть самостоятельной и на равных правах с другими инстанциями государственного руководства… Только таким образом можно приобрести ручательство, что разведслужба и контрразведка не станут в полумраке поисков зажиточной жизни опасностью для народа и государства, игральным мячом для вражеской спецслужбы (через пропаганду). Разведслужба (в самом широком объеме) имеет также свою культуру. Она должна быть взращена руководством. Это не нанесет вреда ее действенной силе, но будет способствовать ее внутреннему укреплению и надежности».

«Разведслужбу нужно резко отделять от задач других государственных инстанций (министерств: внешнего, внутреннего, хозяйственного, пропаганды, военного и морского). Их нужно освободить от разведки, имеющей свои собственные законы и могущей преуспевать долгое время только при едином, знающим свое дело руководстве. Разногласия в споре о разведке, которыми попытаются задушить ее развитие, необходимо предотвращать. От всего партийно-политического необходимо строго отделить разведку Разведка должна быть разведкой, и только».

Николаи считает: «Разведка – государственное дело. Она должна подчиняться главе государства… Если моя оценка положения в основном правильна, то сказанного вполне достаточно, чтобы признать, какие большие, новые, быть может, охватывающие целое столетие задачи стоят перед разведкой (и тем самым перед контрразведкой). Их нельзя разрешить только шпионажем и поимкой шпионов».

Самая важная и сложная задача реорганизации разведки заключалась в подборе кадров, особенно на руководящие посты новых структур. «В разведке решающее звено – это офицерский состав, – подчеркивает Николаи. – Тот, кто по собственному желанию стремится в разведку или к шпионажу, вызывали во мне подозрение. Я всегда придерживался той точки зрения, что как в секретной разведке, так и в абвере (контрразведке) нужно иметь по возможности небольшой, тщательно подобранный штат офицеров… Любая организация имеет в себе динамичность развертывания, опасность разбрасывания ее сил. Новые задачи требуют новой организации. Чем обширнее самостоятельность и чем продолжительнее длится срок ее организации, тем больше концентрация их. Если в организации несколько разных ведомств, зависящие внутренне друг от друга, то возникает опасность сползания одного из ведомств, может быть частично, в другое ведомство и восхождение не ясно организованной и руководимой массы. Поэтому необходимо разделение отдельных ведомств друг от друга… Я думал, что если мы едины духом, то всегда будет обеспечена преемственность вождя. Именно поэтому должны быть подготовлены способные к самостоятельному действию, а не по приказу надежные сотрудники».

О начальнике и руководящих кадрах разведки: «Шеф должен быть способен правильно действовать в любой новой обстановке. Для этого он должен: а) не брать на себя функции, входящие в обязанность младших командиров; б) иметь полную власть, а для этого обладать безусловным доверием Главного начальника и полнейшую ясность его взглядов, его воли; в) иметь полнейшее взаимное доверие с его ответственными сотрудниками (министрами, генералами)».

«Руководство должно быть твердым, дальновидным, справедливым, признанным и не навязанным. Оно должно устранять противоречия между разведкой и контрразведкой, разграничивать их работу».

«Начальник разведки не должен сам непосредственно работать со шпионами в ущерб другой своей работе, сокращая свой кругозор, вместо того, чтобы его расширять, быть консультантом своего высшего начальника, среди сотрудников которого по вопросам разведки и контрразведки он является единственным экспертом. При этом первостепеннейшей задачей является осуществление им единого руководства разведкой и контрразведкой, не допуская самотека… Я всегда трезво смотрел на вещи и не предавался иллюзиям, базировался на существующем и возможном, стараясь добиться наибольшего успеха. А в разведке – это не только добывание секретов, но и констатация действительного положения вещей».

«Начальник разведки должен любить правду, и если он уверен, что эта правда соответствует действительности, то он вправе, это его обязанность и он должен иметь на это смелость, доложить обо всем слышанном своему единственному вышестоящему начальнику, главе государства. Я имею в виду смелость двух видов: во-первых, он не должен бояться, что это повредит ему лично, и, во-вторых, не должен бояться взять на себя ответственность… Благодаря тому что мне приходилось многое видеть, мой взгляд на вещи становился все более трезвым, а это для начальника разведки очень полезно. Он не должен терять своих идеалов, но перепроверка их на основе фактов не повредит».

«Как шеф разведки и абвера я вычеркнул из своего политического словаря понятия “друзья”, “союзники”, “нейтральный”, “враги”. Я с полным сознанием пришел к формулировке “мы” и “остальные”… Чем больше число союзников и чем ближе они расположены друг к другу, тем быстрее проникает вражеская разведка и пропаганда. Только там, где абвер является хозяином в доме, он может успешно работать в течение данного времени. Сохранять самостоятельность! По моему опыту это подходит как для разведки, так и контрразведки против иностранных политических партий и “союзников”… Распавшаяся Австрия стала, как проходная страна, как база и источник для разведки и пропаганды врага, настолько опасной, что я должен был всеми силами и средствами создать препятствия на австрийско-германской границе… Мой опыт позволяет мне предостерегать от союзников».

В ходе реорганизации отдел III Б Генштаба должен был превратиться из простого органа военной разведки в общегосударственное разведывательное и контрразведывательное военно-политическое ведомство. В рукописи Николаи представляет такую структуру «Новой разведки»: «1) группа “Секретной разведки” проводит работу со шпионами и агентами. Пункты военной разведки должны проводить свою практическую работу самостоятельно и на различных фронтах по-разному. В каждом пункте работает максимум около 10 офицеров. Руководителем должен быть офицер действительной военной службы, а остальные сотрудники набираются в большинстве случаев из резервистов. Войсковым частям разрешается заниматься тактическим шпионажем; 2) группа “Фронтовой разведки” занимается разведкой на фронте, передавая командующим армиями сведения тактического порядка. Однако стратегические данные направляются непосредственно начальнику отдела III Б. В ее ведение входят допросы пленных, перебежчиков, руководство контрразведкой в войсках, наблюдение за работой секретной полевой полиции, использование добытых документов; 3) “Разведка внутри страны” – я рассуждал так, что среди финансистов, коммерсантов, политиков и научных работников безусловно имеются занимающие видное положение, надежные, способные дать анализ обстановки люди, которые в силу своих родственных связей располагают информацией о положении в стране противника. Таких людей надо было найти, вступить с ними в контакт и поручить работу с ними “офицерам разведки внутри страны”; 4) группа “разведка печати” – черпает свои сведения не только из газет. При наличии цензуры зачастую наиболее важным является не то, что пишут в печати, а то, что в прессе не освещается. Раскрыть этот источник было в основном личной заслугой начальника управления военной печати; 5) группа “Разведка Зам. III Б” проводит изящную тонкую работу по лагерям военнопленных, наблюдению за почтой, паспортному отделу, железной дорогой, границей и т. д. Самыми правдивыми являются те сведения, которые получены без применения насилия, для чего необходимы покой и время. С другой стороны, необходима осторожность против введения в заблуждение, вдвойне требуется осторожность по отношению к дезертирам».

В разделе «Разведка в организации» «Нач. III Б» Николаи размышляет о перестройке разведки и контрразведки, правилах руководства службой, об опасности шпиономании и предательства внутри страны, о методах введения в заблуждение противника. «Прежде всего не должно оставаться так, что руководящий государственный деятель из контрразведки не подвержен опасности, которая состоит не только в шпионах, угрожающих извне и изнутри… Для контрразведки полиция сейчас одно, но не единственное необходимое средство исполнительной власти. Разведка, как и контрразведка, объединены одним начальником и находятся непосредственно в ведении ответственного государственного деятеля… “Организация” ограничивалась присоединением одного к другому. Внутреннее содержание состояло: а) в общем руководстве, но не уменьшении самостоятельной деятельности и ответственности руководства отдельных групп; б) в устранении территориальных границ между ними. Все расстояние, занятое германским фронтом армии – единый разведрайон: в) в обмене опытом и воз-мощностями получения совета; г) в необходимом наблюдении за всем в целом, чтобы ни одна инстанция не зевала, не злоупотребляла полицейской силой в чрезмерном усилии, принося больше вреда, чем пользы; д) в ограничении и сравнении с другими… Компетентные государственные инстанции и отдельные руководящие личности жаловались по праву на мероприятия разведки и нарушения отдельных органов внутри страны; е) с другой стороны – уничтожение всякого вмешательства с непрошенной или неопытной стороны, энергичное заступничество интересов разведки, необходимое часто во многих местах фронта, в оккупированных районах и на родине; ж) для этой цели – непосредственное подчинение верховному руководству армии и его авторитету. Через общее верховное руководство – связь с разведслужбой. Предусмотрительность в том, что контрразведка соответствует значению разведки, которой она должна противодействовать и которая должна быть различной на разных постах».

О шпиономании: «Я считаю тот народ находящимся в опасности, который заражен ядом шпиономании. Это разрушает сообщество, воспитывает боязнь, недоверие, доносчиков; не борется, а способствует развитию еще и других вредных явлений, создает условия, при которых никто не рад больше собственной жизни. Это открывает также путь влиянию иностранных держав».

В книгах и рукописи Николаи неоднократно предостерегает «от предательства страны, то есть прежде всего от того, что произрастает из собственных рядов навстречу врагу. Это означает необходимость контрразведки в организации “Нач. III Б”. Борьба контрразведки против внешнего врага сохраняет свое полное значение. И та и другая одинаково оправданы. Одна без другой является половиной бесцельной и безрезультатной». «Печальной главой в развитии разведки является государственная измена, – говорится в книге “Тайные силы”. – Интересам государства сильно вредит то обстоятельство, что наказуемой является лишь военная измена стране. С тех пор как война между народами протекает не только на поле брани, государственная измена в области политики и хозяйства приобретает такое же, а в так называемое мирное время имеет и большее значение, нежели военное предательство… Народы со здоровым национальным чувством должны в будущем с уважением вспоминать о своих шпионах, к государственным же изменникам должны испытывать глубочайшее презрение и строжайшим образом их наказывать».