Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

«Стальной шлем»

В переписке с лидерами НСДАП Николаи неоднократно упоминает движение «Стальной шлем». Эта консервативно-монархическая и боевая организация была создана офицерами после поражения Германии в мировой войне в декабре 1918 г. Евреям и социалистам членство в ней было запрещено. Поскольку численность рейхсвера по условиям Версальского договора была ограничена до ста тысяч человек, члены «Стального шлема, союза фронтовиков» рассматривали себя как «резерв» немецкой армии, «Черный рейхсвер» (тайный). Руководство союза организовало подготовку добровольцев в соединениях, выдаваемых за невоенные (трудовые) организации. Новобранцы служили около трех месяцев, в основном в пограничных отрядах. Оснащались они из схронов оружием, упрятанным офицерами от международных комиссий, следивших за исполнением договора. Финансирование движение получало от крупных промышленных монополий, в частности от синдиката «Штеннес», в который входили сталелитейные, железно-рудные, угольные, транспортные концерны Гуго Штеннеса, Фрица Тиссена, Эмиля Кирдофа. Финансовый вклад Штеннеса был столь велик, что «Черный рейхсвер» нередко называли «солдатами Штеннеса». Численность «Стального шлема» к 1930 г. достигла 500 000 добровольцев. В движении фронтовиков активное участие принимали члены Пангерманского союза, «Черного рейхсвера», Немецкой национальной народной партии (НННП), НСДАП. В 1934 г. «Стальной шлем» вошел в состав «подразделений НСДАП» и получил название Национал-социалистической лиги бывших военнослужащих.

Многие члены этого военизированного движения сделали успешную карьеру при нацистском режиме Гитлера. Так, принц Германский и Прусский Август-Вильгельм Генрих Гогенцоллерн стал обергруппенфюрером СС, прусским государственным советником. Его имя широко использовалось нацистской пропагандой для привлечения на сторону НСДАП монархически настроенной части населения. Людольф фон Альвенслебен дослужился до звания генерал-лейтенанта войск СС и полиции, назначен на должность шеф-адъютанта рейхсфюрера СС Гиммлера. Генерал войск СС Готтдоб Бергер стал статс-секретарем имперского министерства восточных оккупированных территорий. Вальтер Штеннес – один из организаторов «Черного рейхсвера» – входил в круг ближайших соратников Гитлера и Геринга, был командующим группы СА «Восток». Став в оппозицию фюреру, организовал антигитлеровский Национал-социалистический революционный союз, издавал газету «Рабочие, крестьяне, солдаты»; уехав из Германии, стал военным советником Чан Кайши, возглавил его личную охрану и разведку. Сотрудничал с советской разведкой под псевдонимом «Друг». Сопредседатель «Стального шлема», Теодор Дю-стерберг, монархист, друг кронпринца (наследника королевского престола Пруссии) Оскара фон Гогенцоллерна в 1932 г. выдвигался кандидатом в президенты Германии, набрав около 7 % голосов избирателей. Основатель союза фронтовиков Франц Зельдте стал имперским министром труда в кабинете Папена и оставался на этом посту до последних дней Третьего рейха.

Николаи рассматривал «Стальной шлем» и «Черный рейхсвер» как влиятельную военизированную часть национального движения, способную легитимным путем бороться за власть в Берлине.

Он был по службе хорошо знаком со многими видными деятелями этих организаций. С Дюстербергом находился в близких дружеских отношениях. «Развитие внутриполитической обстановки после войны выдвинуло на передний план движение фронтовых солдат “Стальной шлем” и непосредственно личность Гитлера, – констатирует Николаи в рукописи. – Союз фронтовиков был мне лично ближе. Самостоятельным руководителем союза был не связанный капиталистическими узами Зельдте из Магдебурга. Вторым руководителем являлся председатель Союза центральной Германии Дюстерберг из Галле. Со времени работы в Генеральном штабе в довоенное время он был мне знаком, привлекал меня как личность в организации “Стального шлема”, в которой я не состоял и не состою теперь, так как я не имел чести быть простым солдатом в мировую войну.

Я разыскал своего друга Дюстерберга, которому остался верен даже тогда, когда он после 1933 г. был смешен, поскольку его дедушка оказался евреем. По моему мнению, это было делом рук вражеской пропаганды, знавшей его как незаурядную личность, обуздавшую Гитлера. Я увидел, что организация “Стальной шлем” не имела четкой идеи и цели. Каждый руководитель провинции, начиная от Силезии до Рейнской области, от Восточной Пруссии до Баварии и Бадена, развивал свои идеи, раздуваемые вражеской пропагандой. Руководство союза было неподготовлено к тому, чтобы возглавить одно определенное направление. Я предложил провести организационные мероприятия путем выдвижения из разведки опытных фронтовиков и поставил себя в распоряжение союза. Таковой была моя деятельность вплоть до 1933 г. Я много разъезжал, получая средства на это от “Стального шлема”, с предоставлением лишь полной свободы действий. Таким образом я обеспечил себе возможность глубокого анализа деятельности и окружения союза, чем уже, безусловно, интересовалась вражеская разведка. Было видно, что оба течения (группы) в рациональном движении к захвату власти натолкнутся на взаимную борьбу, а Германия, ослабленная гражданской войной и отсутствием внутреннего единства, будет повержена в прах.

Я считал также, что оба эти стремящиеся к власти течения должны будут создать равновесие сил для дальнейшего развития страны. Моя деятельность в период Гинденбурга – Шлейхера – Гутенберга до Гитлера в “Стальном шлеме” позволила мне как шефу разведки подняться до определенной высоты (на основе опыта Первой мировой войны)».

Не будучи членом союза «Стальной шлем», Николаи занимал должность советника в его центральном аппарате с окладом 1000 марок, что являлось солидным добавлением к пенсии в 430 марок. Своей главной задачей он считал повышение престижа и влияния союза за счет привлечения в его ряды сослуживцев из Генштаба, а также посредничество в налаживании конструктивного взаимодействия организаций фронтовиков с партиями НННП, НСДАП, поскольку опасался их возможного столкновения в борьбе за власть в ущерб национальному движению. Чтобы сохранить себя в роли беспристрастного посредника, отклонял предложения о вступлении в члены партий НННП, НСДАП, союз «Стальной шлем». Николаи прекратил сотрудничество с союзом фронтовиков, когда в апреле 1933 г. пришедшие к власти нацисты учинили расправу над руководством «Стального шлема», арестовали Дю-стерберга. Это событие отражено в дневниковой записи: «В середине дня я вновь в федеральном ведомстве “Стального шлема”. У Дюстерберга другой посетитель. Я ожидаю в канцелярии. Неожиданно дверь распахивается, руководитель “Стального шлема” Берлина полковник Стефани при всех орденах врывается с большой толпой в комнату, где я нахожусь, а затем в кабинет федерального канцлера “Стального шлема” Вагнера. Один из его команды устраивается за письменным столом секретарши, другой передо мной. Я беру шляпу и собираюсь уходить. Представитель “Стального шлема” пытается меня задержать, у него приказ никого не выпускать из помещения. Я называю свое имя. Он куда-то кричит на лестничной площадке наверх: “Господин майор, здесь находится полковник Николаи!” Появляется майор, извиняется передо мной и приказывает сопроводить меня вниз по лестнице и позаботиться о том, чтобы я беспрепятственно ушел. С трудом спускаюсь по лестнице, поскольку колени мои дрожат от пережитого. Я ожидал указания фюрера, по которому лучшие элементы “Стального шлема” должны подчиняться его приказу, но натолкнулся на предательство в руководстве. Это приведет к роспуску союза фронтовиков солдат».

Николаи потрясен гонениями на Дюстерберга, не может оставить его в беде и, несмотря на возможные неприятности, принимает неординарное решение: «У меня остается намерение и дальше продолжать эту опасную борьбу. Вечером этого дня у меня на квартире встречаются господа, которым я доверяю как кредиторам. Я прошу их предоставить мне средства, чтобы я мог в течение года содержать Дюстерберга и ушедших вместе с ним в отставку руководителей союза и тем самым уберечь их от экономической нужды. Мне дают для этой цели требуемую сумму, 25 тысяч рейхсмарок. На следующий день я иду к Дюстербергу на встречу с теми, кого выбросили из этой организации. Я прошу их не предаваться тяжелым раздумьям в связи с возникшей для них экономической нуждой, поскольку средства, как и прежде, у меня имеются, во всяком случае на ближайшее время. Меня спрашивают, кто является кредитором. Я прошу рассматривать таковым меня как достаточную гарантию того, что руки, из которых эти деньги получены, являются достойными».

В этом поступке проявляются примечательные черты характера Николаи: стремление к справедливости, готовность прийти на помощь сослуживцам в трудные моменты жизни, принципиальность, достоинство, честь офицера в отстаивании правды, несмотря на очевидные неприятности для него со стороны вышестоящего начальства. Такой поступал, будучи командиром роты в Эрфурте, помогая солдатам из малообеспеченных семей в преодолении жизненных трудностей; в беседах с начальниками Генштаба, донося неприятную правду о положении на фронте, о недостойном поведении некоторых командиров, высоких отпрысков семьи кайзера. С таким же достоинством он будет вести себя на допросах в Москве, чем заслужит уважение сотрудников КГБ.

Многогранная, активная деятельность Николаи по формированию национального движения фронтовиков вызывает яростные нападки на него социал-демократов, властей в Берлине, близкой к ним прессы. Показательна в этом смысле публикация газеты «Вельтбюне» от 30 ноября 1926 г. под заголовком «Гесслер и Николаи»: «Полковник всегда умел собирать в единый кулак своих офицеров, причем все делалось в широких масштабах. В его службе господствовал совершенно особый дух… Николаи приложил руку к предприятию Каппа. Отделения III Б вновь выдвигаются на фронт, быстро занимая все важные посты во внешних службах действующей армии. Эти посты оказываются в руках людей из разведки, растут шпионские центры, которые имеют гражданский, полугражданский и военный вид. Повсюду люди из отделения III Б. Страну обволокла сеть разведки. Везде растянул свою паутину Николаи. А господин Гесслер и его министерство обороны ничего не знают, как уверяет любящий правду Гесслер жаждущему правды рейхстагу».

«Вражда преследовала меня со времен мировой войны, – отмечает Николаи в рукописи. – Английская пресса окрестила меня преуспевающим “шефом шпионажа”. Эта версия, в течение 30 лет время от времени подогреваемая выдумками отдельных журналистов, всплывает вновь и вновь. После Первой мировой войны я был сначала убит в России, к приходу Гитлера сбежал будто бы в Швейцарию… Мне мешали, но с глазу на глаз осмеливались просить понимать это как явление, вызванное политическим насилием, и уверяли в своем высоком уважении. Я отвечал, что и то, и другое мне безразлично».

Дело дошло до того, что полиция в 1926 г. дважды делала обыски в квартире Николаи, но никаких улик его причастности к противоправной деятельности против властей не обнаружила. «В 1926 г. у меня были произведены два обыска. Я имею основания полагать, что здесь участвовала вражеская пропаганда», – вспоминает он. Устав от нападок и злопыхательской пропаганды, Николаи летом 1927 г. приобретает имение возле Ганновера, решив заняться сельским хозяйством. «Усталый от таких бесцельных гонений, мы получили в 1927 г. хозяйство в 120 моргенов в районе Ганновера (Маргаретенхоф), где занялись спокойным крестьянским трудом», – пишет он.

Имение оказалось внушительных размеров – 40 с лишним гектаров земли. Целыми днями полковник осматривал запущенные овощные угодья, сады; бродил по полям, прикидывая, как к ним подступиться. Никто в семье, он сам не были знакомы с крестьянским трудом. Правильно обрабатывать землю, сеять, выращивать овощи, ухаживать за садами так, чтобы имение было рентабельным, не получалось. Надежды на безмятежную, спокойную сельскую жизнь не оправдывались. Произошло, какой сам признавал, «раздвоение души»: земледельца из него не получилось, в нем неискоренимо жила потребность в «великих делах», где можно было бы применять жизненный и профессиональный опыт руководителя разведки, военного начальника, организатора национального движения, способного восстановить величие Германии.

Поскольку повернуть жизнь в иное русло не удавалось, уже через год сельского уединения имение было продано. Николаи покупает дом в городе Нордхаузен, где проживала его третья, старшая дочь с детьми и мужем. «Напрасно было думать, что умственный труд можно заменить физическим и что все заботы могут быть похоронены трудом, – признается он в рукописи. – После некоторых денежных потерь мы продали свое хозяйство и сняли в конце 1928 г. себе дом в Нордхаузене в Гарце, желая жить поближе к своей старшей замужней дочери и ее подрастающим детям».

В начале 1928 г. Вальтер Николаи получает неожиданное предложение от историка Карла Диля из Фрайбурга поработать в «Обществе разрешения чрезвычайной ситуации в немецкой науке». Он сразу согласился, ответив Дилю: «Меня называют “полковником”, но, не считая нескольких лет фронтовой службы, я большей частью занимался невоенными делами. Такого рода деятельность связывала меня со многими выдающимися личностями в политике и науке как внутри страны, так и за рубежом. Поэтому я полагаю, что справлюсь с задачей, которую вы мне предложили. Особенно меня привлекло то, что вы намерены учредить должность референта с целью исследования проблем военного руководства в тесной связи с экономикой, политикой и наукой. Именно благодаря моей должности во время войны я усвоил, что прошла эпоха, когда войну рассматривали только как военный процесс, что и стало в большей мере причиной нашего поражения. Как начальник службы разведки я познакомился с военным управлением наших врагов и знаю, что понимание сути современной войны пришло к ним уже в ходе этой войны. У нас же по-прежнему видят лишь военный аспект этой проблемы. Наука, которая обосновывает основные элементы войны в настоящее время, а еще больше в будущем, окажет неоценимую услугу как политике, так и нации. Поэтому если бы мне было доверено это задание, я отдал бы его выполнению не только все мои знания и способности, но и все мои самые сильные внутренние чувства».

Однако трудоустройство Николаи в названном обществе по каким-то причинам не состоялось, и это обстоятельство наводило его на горькие размышления. Прошло уже десять лет с момента отставки с должности начальника отдела III Б Генштаба, но за это время он так и не смог найти постоянное место работы. В мае 1934 г. он пишет письмо бывшему подчиненному по службе, президенту Имперского суда доктору Бумке: «Многоуважаемый господин доктор Бумке! Из газет узнаю, что создан народный суд для вынесения приговоров о государственной измене и что в этом суде, наряду с судьями с юридическим образованием, будут работать и другие члены, которые обладают опытом в области защиты государства от враждебных выпадов, и что назначение судей производится рейхсканцлером по предложению министра юстиции. Если дело обстоит именно так, то мне думается, что я особенно обладаю нужным опытом. В этой связи считаю своим долгом обратиться к вам, чтобы вы могли оценить мои возможности для использования меня в государственных интересах. Если вы разделяете мою точку зрения, то я прошу вас передать все это на рассмотрение господину министру юстиции. Ваш Николаи».

Бумке ответил незамедлительно на другой день: «Многоуважаемый господин полковник! Благодарю вас за ваше дружеское письмо. Я позволю себе передать господину министру доктору Портнеру ваше желание и надеюсь переговорить с господином министром по этому поводу. Буду рад, если окажется возможным удовлетворить это ваше желание».

Обещание Бумке был обнадеживающим. Николаи начал даже готовиться к новому месту работы, отбирая из архива материалы, которые могли пригодиться «в области зашиты государства». Однако приглашения из суда не последовало. Смущенный Бумке извиняясь сообщил об отказе министра «удовлетворить желание» Николаи. Для новых властей отставной начальник кайзеровской разведки оставался «персоной нон-грата». Они опасались его как убежденного монархиста, влиятельного лидера оппозиционного движения фронтовиков, тайно причастного, как писала пресса, к подготовке путчей, мятежей с целью свержения существующего строя.

Назначение Гитлера канцлером 30 января 1933 г. Николаи встретил с надеждой на установление в стране твердой, сильной власти, способной вывести Германию из политического и экономического кризиса. Правда, его настораживали деспотические методы руководства фюрера, фанатизм и нетерпимость к мнению оппонентов, что могло привести к диктатуре. В рукописи он высказывает по этому поводу такие мысли: «Захват власти в 1933 г. был легитимным, революцией. Она вела к полной катастрофе существующей системы партий, к диктатуре. Всякая диктатура является посторонним телом в так называемой демократически управляемой системе. Великие державы, которые руководят этой “демократической” системой, особенно должны сознавать, что происходит в новой диктатуре и из-за диктатуры. Следовательно, они обязаны укреплять свою разведывательную службу. С другой стороны, великие державы должны с помощью усиленной обороны помешать внедрению и расширению идей диктатуры как в своей стране, так и на оккупированных территориях. Для этого, как и для того, чтобы свергнуть диктатуру, следует оспаривать ее путем пропаганды в собственной стране, там, где она утвердилась, и особенно там, где к ней питают симпатию или она может появиться. Поэтому для диктатуры при всякой государственной форме правления нужна тотальная разведка и абвер (контрразведка) под единым руководством в самой тесной связи с пропагандой. Я ожидал от революции возврата к формам разведслужбы Первой мировой войны. Недостатком революции 1933 г. является то, что не было достаточно ясно, против какого периода времени она направлена – кайзерского или парламентского Веймарской республики. В революции 1933 г. необходимо было избежать перед вражескими державами видимости появления реакционных планов, а также оправдать возлагаемую широкими массами народа надежду на революцию. Вследствие этого представители военного времени до 1918 г., как, например, я в области разведслужбы, хотя и относившийся к революции с уважением, были совершенно отстранены от всякого официального использования в ней или влияния на нее. Я был готов к совещательному сотрудничеству при воссоздании новой тотальной мирной разведки, но отказался бы от руководства ею, поскольку за прошедшие со времен войны 15 лет перерос это».

С приходим Гитлера к власти в судьбе Вальтера Николаи происходят некоторые позитивные изменения. 22 марта 1933 г. его принимает в Берлине генерал-фельдмаршал, президент Германии Гинденбург по случаю 40-летия присвоения создателю военной разведки офицерского звания. Поздравляя с этой датой, президент поинтересовался, чем полковник теперь занимается, и был очень удивлен, что за все прошедшие после окончания войны годы для него не нашлось какого-либо подходящего дела. Гинденбург предложил свою помощь в подыскании работы, соответствующей знаниям и опыту Николаи, но юбиляр лишь поблагодарил бывшего начальника Генштаба за внимание к себе. На допросе в Москве полковник объяснил свой отказ от помощи президента так: «В связи с тем что руководящую должность получить я не мог, а идти в подчинение не желал».

В рукописи он так вспоминает об этом событии: «По случаю моего 40-летнего офицерского юбилея 23 марта 1933 г. президент Гинденбург лично приветствовал и поздравлял меня у него на приеме. Он спросил меня, какое положение я займу в обществе и где найду себе применение после захвата власти Гитлером. Я просил его не предпринимать никаких шагов в этом направлении. Я не думал приобрести себе влияние на этом пути и боялся лишь того, чтобы не прийти снова в разведку. Одновременно Геббельс, Гиммлер и Рём обратились ко мне с просьбой о применении моего опыта в деле строительства и решения стоящих перед ними задач. Я поделился с ними по этому поводу в короткой беседе своими взглядами, умышленно рассматривая все изложенное мною в широких рамках. Обсуждения проходили в форме уважения всего достигнутого в период Первой мировой войны, но имели отрицательный результат. Я остался, как всегда, готовый кудовлетворению любой просьбы и совета».

1 августа 1933 г. полковник Вальтер Николаи отмечал 60-летие со дня рождения. С юбилеем его тепло поздравили родные и близкие, президент Гинденбург, Людендорф, Дюстерберг, Зельдте, Гемпп, многие сослуживцы. Пресса отметила юбилей публикацией заметок и статей о жизненном пути и служебной деятельности бывшего начальника германской разведки. В архиве сохранились такие записи юбиляра: «Я переживаю счастливейшие часы в своей жизни, выслушивая уверения в признательности и верности. Я тоже выступаю и говорю о духе и товариществе, о том, как, будучи шефом отдела III Б, старался руководить нашей службой. Мой преемник генерал Гемпп благодарит меня: “Ваши слова напоминают мне глоток доброго вина из старой бутылки”».

«Упоминание моего дня рождения в прессе принесло мне и пожелание счастья от одного молодого человека, штандартенфюрера СА Клннгмюллера, владельца членского билета НСДАП за номером 100, который в конце мировой войны был принят в мое ведомство после бегства из русского плена и, благодарный мне за это, искал со мною личного знакомства. Он считал себя способным заинтересовать рейхсканцлера (Гитлера) в использовании моего опыта».

И такая попытка была предпринята штандартенфюрером СА, на что из партийной канцелярии он получил такой ответ: «Многоуважаемый господин Клингмюллер! По поручению заместителя фюрера я сообщаю вам, что зачисление господина полковника Николаи невозможно. Хайль! М. Борман».

Николаи, узнав об этом, посчитал необходимым объясниться с заместителем фюрера, послав Рудольфу Гессу письмо: «Так как я узнал, что он (Клингмюллер) пострадал во время войны, я посетил его при моем очередном пребывании в Берлине. Дружески относясь ко мне, он посчитал, что обязан рекомендовать фюреру использовать мой опыт. Я подтвердил свое большое желание служить фюреру, но пояснил, что для меня трудно найти применение и что он ничего не должен предпринимать, ибо это может быть неправильно истолковано. Он показал мне копию письма от 21 октября, подписанного М. Борманом, где по поручению заместителя фюрера, то есть по Вашему поручению, сообщалось, что “зачисление полковника Николаи невозможно”. Усердие моего бывшего подчиненного, мне кажется, привело к недоразумению, устранить которое я бы и хотел. Мне не нужно никакого “зачисления”, не нужно никаких “титулов” и зарплаты. Мною руководит вполне понятное чувство оказать помощь благодаря моему военному опыту и моей работе за национальное возрождение после войны. Как это я смогу сделать и когда, я еще не решил. Однако я рад предоставить Вам эти объяснения, с тем чтобы вы знали, что фюрер может рассчитывать на меня, когда и как ему будет необходимо».

В августе 1933 г. Николаи участвует в открытии музея Ставки Верховного главнокомандования кайзеровской армии в городе Кройцнах, который располагался во флигеле отеля «Оранунхоф», где в годы войны находился возглавляемый им отдел III Б Генштаба. По этому случаю бывший начальник военной разведки выступил по радио. Текст этой радиопередачи под названием «Фюрер и фронт» сохранился в архиве: «Опираясь на собственные силы, на солдатский дух народного фронта, к власти пришел Адольф Гитлер. Он сбросил с трона немецкого народа избирательную урну, с тем чтобы она разбилась на куски. Он взошел на трон не ради собственной личности, он остался с фронтом народа, прочно сросшись с ним в единое целое. В третий раз Провидение дает нам возможность сплотиться вокруг вождя, чтобы не дать свершиться главной военной цели наших врагов и противопоставить их преимуществу, которое, пожалуй, у них есть в численности, оружии и материальных средствах, присущую только нам внутреннюю судьбу. Это то преимущество, которого у них никогда не будет при их системе даже в коалиции с другими, поскольку они никогда не были в той крайней ситуации, в которой находимся мы, и не чувствуют той угрозе Европе, которая исходит от большевизма, возникшего в результате мировой войны.

На троне вместо избирательной урны теперь лежит раскрытая книга судьбы нашего народа, в которой мы делаем свои записи в знак признательности Адольфу Гитлеру за то, что он стал вождем. Если мы не поймем этот наступивший час, то будем по крайней мере самонадеянны, полагая, что Бог и в четвертый раз предоставит нам возможность к единению и победе. Провидение возложило на молодые плечи Адольфа Гитлера мантию Гинденбурга, мантию доверия давно ушедшего времени. Но наступит день, когда Бог снимет эту мантию с плеч Гитлера. И тогда Гитлер станет таким вождем немецкого народа, который окончательно сломит вековое сопротивление недоверия к германской короне.

Гитлер поднял престиж кайзеровского призыва 1914 г. и придал руководству необходимую последовательность, заявив: “Я не признаю больше никаких партий, я признаю только немцев!” Этим выражена идея, связующая фюрера и народ и делающая их непобедимыми. За нами время бесконечно многих, постоянно противоборствующих и изменяющихся идей, поддерживаемых различными вражескими силами. Вместо множества идей теперь есть необходимое единство, но оно не передано, как маска, по наследству, поскольку идея должна родиться и соответствовать нашему и будущему времени. Эта идея соткана Адольфом Гитлером. Она, как луч солнца, должна быть впитана немецким руководством, поскольку это означает борьбу за победу нового времени. Гитлер не только понял смысл этой идеи, но и имеет мужество ее реализовать. Но для этого ему нужен народный фронт. Поэтому судьба этой идеи в их руках – фюрера и фронта».

В этом выступлении, выдержанном в духе философского размышления, наглядно проявляются монархические убеждения Николаи, его стремление к установлению сильной власти во главе с вождем; негативное отношение к избирательной системе Веймарской республики, бесконечному противоборству партий в ущерб единству народа, боязнь «большевизма». Он считает Гитлера «данным Богом вождем немецкой нации», предупреждая, что его «судьба и победа» находится в «руках народного фронта».