Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Операция «Пломбированный вагон»

Зато германский проект организации революционного движения в России увенчался успехом. Многие историки спецслужб приписывают эту «гениальную операцию» немецкой разведки по подрыву обстановки в России изнутри и выводу ее из войны Вальтеру Николаи. Его обвиняют в подготовке «германо-большевистского заговора» и создании условий для переезда Ленина через территорию Германии в Россию в апреле 1917 г. В доказательство приводят его знакомство с Парвусом (Гельфандом), через которого осуществлялось финансирование большевиков и троцкистов.

На допросе в Москве он так ответил на эти утверждения: «Об отношениях, установившихся во время Первой мировой войны между разведслужбой германского Генштаба и Парвусом-Гёльфандом в Швейцарии, я могу сообщить только то, что изложено в моей рукописи. Если желательны дальнейшие сведения, то я могу указать только следующее: 1. Я предвидел никакой существенной пользы для военной разведслужбы от его использования, а самое большее, что можно было предвидеть, – это политическое или пропагандистское его использование. И то, и другое не относилось больше на Восточном фронте к задачам организации начальника отдела III Б, а было самостоятельно передано Верховному главнокомандующему Восточного фронта (начальник штаба – Гофман) и командующему на Украине (фельдмаршалу фон Эйхгорну); 2. Полученные мною сведения о личности Парвуса звучали неблагоприятно (насколько я припоминаю, он происходил из немецких журналистов в Швейцарии); 3. Я не помню больше (но считаю это основным с точки зрения сегодняшнего суждения), искал ли Парвус связи лично от себя или же какого-либо органа германской разведслужбы; 4. То же самое относится к вопросу, получал ли Парвус должное вознаграждение или требовал его; 5. Я только еще знаю, что эти отношения были прерваны из-за их незначительности для военной разведслужбы и потому, что они не могли иметь успеха в политическом или пропагандистском отношении из-за их рискованности; 6. Это не играло тогда никакой особой практической роли. Я вспомнил об этом только сейчас, когда натолкнулся при чтении сочинений Ленина (т. XX–XXII) на фамилию Парвуса и на не совсем благоприятную оценку его личности, которая открыто подтверждала мою точку зрения во время Первой мировой войны».

В рукописи о Парвусе изложено лаконично: «Вспоминаю, что такого рода связь (с русскими политическими эмигрантами. – Е.Г.) существовала с Парвусом и она меня тяготила потому, что он был какой-то непроницаемый человек. Не помню, была ли связь с ним прекращена по моему указанию или прекратилась сама по себе».

Ленин в рукописи упоминается пять раз. Говоря о своих впечатлениях на допросах о русско-германских отношениях, Николаи пишет: «Потрясенным стоял я с сознанием того, в какой степени удалось пропагандой добиться такой ненависти к немцам… Лишь только тогда, когда Россией благодаря Ленину была разоблачена имевшая место среди правительства Керенского пропаганда западных держав за продолжение войны, вскрылись давшие уже свои всходы семена многолетнего натравливания русского народа на немецкий». Далее, рассуждая о «капиталистической подоплеке» возникновения войн, замечает: «Я докладывал об этом шефу Генерального штаба. К сожалению, мне не удалась ясная формулировка. Только теперь, когда мне стали известны произведения Ленина, я нашел ясную формулировку возникшим у меня мыслям и вопросам». В контексте распространения антимонархической пропаганды признает: «Также и монархия в России стала целью пропаганды, когда она становилась ненадежной. В Германии и Австрии посчастливилось создать правительства, которые хотели иметь. В России все произошло не так, как этого ожидали, поскольку не посчастливилось удержать Ленина вдали, а направленная против него пропаганда провалилась». Ссылка на Ленина о возможном развитии событий после революции: «В России можно рассчитывать на сильное вооружение. Смотри речь Ленина “О войне и мире” от 7/III 1918 г., произнесенную на VII партсъезде».

Наконец, важное замечание о проезде Ленина через Германию: «Задачу согласия Верховного командования на проезд Ленина говорила только военная точка зрения. Меня тоже спрашивали об этом. Я не побуждал к этому и не содействовал этому, как это утверждали после войны политические фантазеры и клеветники. Я только требовал, чтобы транспорт был обеспечен офицерами моей службы. От Констанца до Засница на это было получено разрешение в Берлине».

Итак, Николаи, безусловно, знал, кто такой Ленин. Достоверную, конфиденциальную информацию о его жизни и революционной деятельности он получал от близкого к вождю агента “Байер” – видного швейцарского социал-демократа Карла Моо-ра (1852–1932), через которого также осуществлялось финансирование проезда большевиков в Россию. Начальник немецкой разведки был в курсе подготовки и реализации этой операции, его сотрудники обеспечивали безопасность следования «транспорта» с Лениным. Но его «тяготили» отношения с Парвусом-Гельфандом «из-за их незначительности для военной разведслужбы и рискованности». Поэтому не следует приписывать ему некую руководящую роль в проведении этой операции, и надо согласиться с его словами, что такие утверждения могут делать лишь «политические фантазеры и клеветники».

Планировал и осуществлял всю эту операцию военный отдел пропаганды министерства иностранных дел Германии, причем ведущую роль играли здесь начальники Генштаба Людендорф, Гофман, личный адъютант кайзера генерал Рюдигер фон дер Гольц, полковник Гефтен, германский посол в Швейцарии барон Гисберт фон Ромберг, посланник в Копенгагене (Дания), бывший секретарь посольства Германии в Петербурге Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, секретарь Социал-демократической партии Швейцарии Фриц Платтен.

Все началось с того, что Ленин в Цюрихе в начале 1915 г. открыто высказал свои мысли и планы в случае захвата власти в России. Позже стал известен «перечень услуг», где говорилось, что он сделает как лидер партии большевиков и на что готов пойти ради прихода к власти. Таким образом, Ленин сформулировал согласие и предложение германской стороне по сотрудничеству в документе, который на Западе иногда называют «Каталог условий Ленина». К этому времени становится известен так называемый «Меморандум д-ра Гельфанда», в котором излагаются все детали плана проезда Ленина в Россию через германскую территорию вплоть до финансирования. Предлагалось, в частности, не жалея денег, «оказывать финансовую поддержку группе большевиков в российской Социал-демократической партии, которая борется против царизма всеми доступными средствами; ее вожди находятся в Швейцарии». Агент германского Генштаба Израиль Лазаревич Гельфанд, более известный как Александр Парвус, запросил на проведение операции 20 миллионов марок (немцы выделили только 5 миллионов). В то время Парвус возглавлял в Копенгагене Институт международных экономических связей как ширму германских спецслужб.

Специалист по тайной дипломатии, германский посланник в Дании граф Брокдорф-Ранцау (с 1912 по 1918 г.) первым оценил важность представленного Парвусом-Гельфандом проекта по использованию большевиков для создания «революционной ситуации» в России. Он направил меморандум в Берлин с просьбой его одобрить и приступить к реализации. Вскоре государственный секретарь МИД Ягов телеграфирует ему, что план одобрен, «для поддержки революционной пропаганды в России выделяется в качестве аванса два миллиона марок».

С целью выхода на «вождей» большевиков в Швейцарии Парвус приглашает на работу в институт близких соратников Ленина: Якова Ганецкого (Фюрстенберга), Моисея Урицкого, Григория Чуднов-ского. Дело в том, что о связях Парвуса с германским Генштабом и МИД знала почти вся Европа. Ленин, боясь скомпрометировать себя, избегал публичных контактов с ним. Учитывая это обстоятельство, хитрый Парвус подключает к операции Ганецкого и видных деятелей швейцарских социал-демократов Роберта Гримма и Фрица Платтена. Последний выходит в Берне на германского посла фон Ромберга и представляет ему согласованный с Лениным документ «Условия, на которых эмигранты согласны совершить переезд», предупредив, что редактированию этот текст не подлежит: «1. Я, Фриц Платтен, руковожу за своей полной ответственностью переездом через Германию вагона с политическими эмигрантами и легальными лицами, желающими поехать в Россию. 2. Вагон, в котором следуют эмигранты, пользуется правом экстерриториальности. 3. Ни при въезде в Германию, ни при выезде из нее не должна происходить проверка паспортов и личностей. 4. К поездке допускаются лица совершенно независимо от их политического направления и взглядов на войну и мир. 5. Платтен приобретает для уезжающих нужные железнодорожные билеты по нормальному тарифу. 6. Поездка должна происходить по возможности безостановочно в беспересадочных поездах. Не должны иметь места ни распоряжения о выходе из вагона, ни выход из него по собственной инициативе. 7. Разрешение на проезд дается на основе обмена уезжающих на немецких и австрийских пленных и интернированных в России. Посредник и едущие обязаны агитировать в России, особенно среди рабочих, с целью проведения этого обмена в жизнь. 8. Возможно кратчайший срок переезда от швейцарской границы до шведской, равно как технические детали, должны быть немедленно согласованы. Берн—Цюрих. 4 апреля 1917 г. Фриц Платтен».

Ромберг задал лишь три уточняющих вопроса: каков конечный пункт, на который получил ответ: германский порт Засниц, между этим городом и шведским Треллеборгом ходит железнодорожный паром «Королева Виктория». Что означает термин «легальные лица»? Ответ: речь идет о членах семей политических эмигрантов, в основном детях и женах. Сколько пассажиров будет в вагоне? Ответ: человек пятьдесят-шестьдесят (в вагон сели 32 человека. – Е.Г.).

Пломбированный вагон сопровождали два офицера разведывательного отдела III Б германского Генштаба. Один из них, ротмистр фон Планиц, регулярно докладывал Николаи об обстановке в «транспорте» и вокруг него на протяжении всего пути следования по территории Германии. Пассажиры вели себя смирно, пели революционные песни, играли в карты. Им было сделано только одно замечание: не петь слишком громко на остановках.

О проезде большевиков в Россию доносил Николаи и агент Байер: «Последний поезд с эмигрантами (было несколько “транспортов”. – Е.Г.) прибыл сюда в понедельник, 25 июня. В нем находилось 205 человек, среди них около 50 женщин и детей. Руководящих деятелей первого ранга среди участников этой экспедиции не было, но все же среди них были активные и опытные организаторы, агитаторы и писатели. Д-р Шкловский – очень близкий друг Ленина; энергичный, преданный революции человек, оставивший свою несколько лет существовавшую в Берне лабораторию, чтобы служить революции, своей партии и миру… Из-за чрезмерной приветливости по отношению к немцам, как мне было сказано д-ром Шкловским, они с самого начала приобрели репутацию немецких друзей, даже там и сям подозревают, что они – прямо немецкие агенты».

Николаи без особого интереса выслушивал эти донесения, ограничиваясь рутинными рекомендациями продолжать наблюдение, обеспечивая безопасный проезд поездов. В это время его волновали более важные проблемы: в апреле 1917 г. в войну на стороне Антанты вступили США, на Западном фронте у противников немецкой армии появилось новое грозное оружие – танки, военное и экономическое положение Германии ухудшалось. Германская военная разведка не смогла своевременно предупредить Верховное командование о таком угрожающем развитии событий. Отчасти это явилось следствием того, что служба Николаи основательно не занималась акциями политического характера, проводившимися либо министерством иностранных дел, либо политическим отделом Генштаба. Он не поручал своим агентам собирать сведения экономического порядка, которые стали приобретать все большее значение.

После февральского переворота в Петербурге, породившего иллюзию выхода России из войны и достижения достойного мира для Германии, «русский фактор» приобретает особое значение. Агенты докладывали Николаи, что «революционные искры» этого переворота уже тлеют в Германии и грозят пожаром социалистической революции в Европе. В западной прессе появились статьи о сотрудничестве немецких государственных органов с большевиками. Этот тезис подкреплялся обнародованными Временным правительством Керенского материалами «о преступных связях большевиков с германским Генеральным штабом». Русские газеты публиковали перехваченную переписку Парвуса с Берлином, Ганецкого с Парвусом, Ленина с Ганецким о том, на каких условиях Германия согласилась пропустить вагон с большевиками через свою территорию в Россию. В этих статьях Ленина и его соратников называют «пассажирами германского военного поезда, мешающими армии защищать Россию». «Петроградская газета», в частности, хлестко писала: «Ленин и его шайка – заведомые немецкие шпионы, посланные кайзером в Россию для нанесения революции отравленного удара ножом в спину». Политики, общественные деятели, солдаты требовали ареста Ленина. Матросы Балтийского флотского экипажа приняли резолюцию, напечатанную во всех столичных газетах: «Узнав, что господин Ленин вернулся к нам в Россию с соизволения его величества императора германского и короля прусского, мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петроград. Если бы знали, какими путями он попал к нам, то вместо торжественных криков “ура” раздались бы наши негодующие возгласы: “Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал!”». Негодующая антигерманская пропаганда принимала в России небывалый размах.

Николаи в книге «Тайные силы» пишет: «При правительстве Керенского началась среди русских войск враждебная немцам пропаганда. Ей стали служить старые известные революционеры, как Плеханов, Амфитеатров и знаменитая Брешко-Брешковская. Словом и пером работали они в войсках за продолжение войны. Каждый произносивший слово “мир” клеймился немедленно как продажный немецкий агент. Благоразумно замалчивалось, что русская кровь должна и дальше проливаться за чужие цели. Успехи этой пропаганды выявились очень скоро. Через шесть недель после революции армия была в руках нового правительства, и пленные были настроены определенно враждебно по отношению к Германии. Вновь ожила их уверенность в победе. Переговоры, которые велись во время этой революции со многими высшими командными властями русской армии, в том числе с главнокомандующим Северным фронтом генералом от кавалерии Драго-мировым, и ставили себе целью помешать этой перемене, остались безрезультатными. В качестве контрреволюционного учреждения русская разведка была как таковая сначала во время мартовской революции упразднена. Место разведки заняла самая ярая пропаганда, приведшая разведслужбу к частому с ней соприкосновению. Ежедневные сношения между фронтами привели к тому, что немцы знали обо всех переменах на русской стороне. Поэтому и наступление Керенского не застало их неподготовленными». В рукописи добавляет: «Дружественное отношение к Германии изменилось с приходом к власти правительства Керенского. Ответ гласил теперь: Германия хотела продолжения войны. Военнопленные несут в свои страны в большом масштабе то, что хотят выяснить шпионы и агенты. Недоставало времени для организации их опроса…»

Упоминаемое «наступление Керенского» произошло в июне 1917 г. Действуя против австро-венгерских войск, армия генерала Корнилова прорвала оборону противника, захватила семь тысяч пленных и почти полсотни орудий, но потом попала под фланговый удар и покатилась назад. В результате была оставлена Галиция. В Киеве создается Центральная Рада. Общие потери русской армии превысили 150 тысяч человек.

Австрийцы и подоспевшие им на помощь немцы не стали добивать отступающие русские части: вместо пулеметов они выставили… духовые оркестры, которые во всю мощь заиграли вальсы, польки и камаринскую. Услышав родную мелодию, солдаты побросали винтовки и пошли брататься, в русской армии учащаются случаи массового дезертирства. Боевые действия на Восточном фронте фактически прекратились, и Людендорф смог перебросить 70 дивизий на Западный фронт.

Таким образом, операция по выводу России из войны путем переброски в страну «большевиков-пораженцев» во главе с Лениным достигла своей цели. «Помогая Ленину проехать в Россию, наше правительство принимало на себя особую ответственность, – отмечает Людендорф в своем дневнике. – С военной точки зрения это предприятие было оправданно. Россию было нужно повалить».

В военном отношении Восточный фронт утратил для Германии свое значение, но для разведки российское направление по-прежнему оставалось актуальным. Надо было поддерживать большевиков в борьбе за власть в Петербурге, финансировать их революционную пропаганду. Агент Парвус работал «не покладая рук». Он знал, куда направлять деньги на дело революции; запрашивал у немцев очередную необходимую сумму, которую они должны незамедлительно доставить для печатания брошюр, листовок; оплаты агентов. Финансовая поддержка большевиков шла через германские посольства в Стокгольме, Берне, Копенгагене, Москве, но только через доверенных лиц Парвуса, который тайно давал указания, куда и кому доставлять деньги. Поскольку тайных помощников с расширением по стране фронта большевистской пропаганды явно не хватало, Николаи направляет в Петроград еще троих агентов – Альберта Бренделя, Иосифа Рея и Тараса Крегера – с заданием дискредитировать деятельность Керенского и Милюкова, пресекать перенос большевистской революционной пропаганды в Германию.

Немецкий след четко просматривается в июльском путче 1917 г. в Петрограде. В демонстрации под лозунгом «Вся власть Советам!» участвовали более 100 тысяч рабочих, солдат, матросов. Затем к ним присоединились тысячи мирных горожан. Никто не знал, что на чердаках и колокольнях с немецкой педантичностью оборудованы огневые точки, которые открыли по демонстрантам беспощадный огонь. Люди обезумели! Стреляли все и везде, не разбирая, кто свои, кто чужие, сбивая с ног, визжа и крича: «Буржуи стреляют!» Свидетелем этих событий стал высокопоставленный чиновник Григорий Михайловский, который пишет: «Эти матросы группами и в одиночку, с ружьями наперевес, с загорелыми лицами и с лентами, перевернутыми внутрь на шапках, чтобы скрыть свою принадлежность к тому или иному судну, эта анонимная атака приехавших извне людей, ставшая надолго символом большевистской революции, не имели ничего общего с февральской толпой или с апрельскими военными демонстрациями… Никогда еще уверенность, что чужая рука движет этими людьми, направляет их и оплачивает, не принимала у меня такой отчетливой формы. После июльских дней всякая тень сомнения в германской связи большевистского движения у меня исчезла».

Разогнав июльскую демонстрацию большевиков и выдав ордер на арест Ленина, Временное правительство отдает безумный приказ о наступлении русской армии в Прибалтике на Вильно и Ковно, которое приводит к очередному поражению и развалу Российской империи. В конце июля 1917 г. при поддержке германских властей провозглашается независимая Белорусская народная республика. В ходе Рижской оборонительной операции русские войска сдают Ригу. В Вильно при поддержке Германии создается литовский Национальный совет и провозглашается независимость Литвы от России.

Верховный главнокомандующий российской армией генерал Корнилов, которому надоела вся эта революционно-демократическая возня в Петрограде, решает свергнуть Временное правительство. В конце августа он двинул на столицу более 10 пехотных дивизий и конный корпус во главе с генералом Крымовым. В этой ситуации Керенскому ничего не оставалось, как обратиться к рабочим и солдатам Петрограда с призывом встать на защиту революции. Большевики поддерживают этот призыв, поэтому судебная тяжба против них прекращается, всех арестованных выпускают из тюрем. На подступах к Петрограду корниловцев остановили. Немалую роль в этом сыграли большевики, которые так распропагандировали солдат корниловских дивизий, что те арестовали не только офицеров, но даже генералов, в том числе самого Корнилова. Солдаты, измученные войной, охотно переходили на сторону большевиков, обещающих мир; целыми батальонами вливались в их Военную организацию, насчитывающую уже десятки тысяч штыков. Ленин точно прочувствовал ситуацию, выступив с требованием: «Большевики должны взять власть!» В результате Октябрьской революции Временное правительство было свергнуто.

Нет сомнений, что немецкая разведкам Генштаб были не только в курсе всех этих событий, но и приложили к ним свою руку. Статс-секретарь МИД Германии Кюльман признается: «Нашим военным операциям на Восточном фронте сильно помогает интенсивная подрывная деятельность внутри России, организованная германским министерством иностранных дел. Мы заинтересованы в поддержке революционных элементов. Мы занимаемся этим уже довольно долгое время в полном соответствии с указаниями политотдела Генштаба в Берлине. Наша совместная работа принесла ощутимые плоды. Без нашей постоянной поддержки большевистское движение никогда не смогло бы достигнуть такого размаха и влияния, какое оно сейчас имеет».

Николаи, вспоминая о событиях 1917 г., говорит: «Военные действия прервали пропаганду. Она стала вновь возможной лишь в начале сентября 1917 г. Неудачное наступление сделало, однако, недействительным старый лозунг о безусловном продолжении войны. На многих участках началось братание германских и русских войск. Германская разведка получила возможность проникать в русские ряды и там агитировать за мир между Россией и Германией. Германские разведывательные офицеры восторженно принимались войсками, и их носили на плечах через окопы и лагеря. В ноябре после большевистского переворота создалось новое положение. Военная борьба фактически кончилась. Но на Востоке германский фронт должен был быть сохранен, дабы не подпускать большевизма к границам Германии. А на русской стороне продолжалась пропаганда французской разведки в союзе с социалистами-революционерами против постыдного для России Брест-Литовского мира и за возобновление войны с Германией. Пропаганде этой не удавалось больше достигнуть своей цели. В то время как военная борьба на западе концентрировалась для решающих боев, на востоке она перешла в борьбу чисто политическую. Большевистская пропаганда среди германских войск была невелика. Русские властители перенесли центр тяжести своей пропаганды не на театр военных действий, а внутрь Германии. Идея переворота заносилась не столько с фронта в страну, сколько из страны на фронт».

Сепаратный Брестский мир Советской России с Германией, Австро-Венгрией, Турцией, Болгарией был подписан, как известно, 3 марта 1918 г. Ленин назвал это мирное соглашение «похабным». Резкость такой оценки можно понять: Россия обязывалась вывести войска из Украины, Латвии, Эстонии, Финляндии; провести полную демобилизацию армии и флота; отказывалась от суверенитета над Польшей, Литвой, части Белоруссии и Латвии.

На Россию накладывалась непосильная контрибуция в размере 6 миллиардов золотых марок. Немцы на переговорах в Бресте были детально, до мельчайших подробностей информированы о позиции Советской России, поскольку в составе российской делегации находился агент немецкой разведки, капитан русской службы Шнеур.

Этот факт говорит о том, что и при советской власти германская разведка против России продолжала активно шпионить, используя своих прежних и новых агентов, завербованных в ходе операции по переброске большевиков в Петроград. По данным исследователя спецслужб Владимира Федько, для благополучного завершения этой широкомасштабной операции немецкий Генштаб использовал «своих самых лучших агентов. Общее число агентов превышало 400 человек, включая агитаторов и пропагандистов. Они въехали в Россию через Швецию, получив из банков денежные средства, выделенные немецкой разведкой. Людендорф подсчитал, что на организацию гражданской войны в России было потрачено около 70 миллионов марок». Федько приводит приказ под номером 7433, который Рейхсбанк 2 марта 1917 г. направил представителям немецких банков в Швеции: «Настоящим удостоверяем, что запросы на получение денежных средств, предназначенных для пропаганды прекращения войны в России, поступят через Финляндию. Получателями сумм будут следующие лица: Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Суменсон, Козловский, Коллонтай, Стивере и Меркалин, на которых, в соответствии с нашей инструкцией № 2754, открыты счета в филиалах немецких частных банков в Швеции, Норвегии и Швейцарии. Эти документы должны иметь две подписи – Дирхау и Миклен-берга. Каждый запрос вышеуказанных русских представителей должен выполняться незамедлительно».

В Швеции военной разведкой против России руководил капитан Хэльдт, именовавший себя гражданским инженером. Он весьма успешно вербовал финнов, используя их патриотические чувства «содействия освобождению Финляндии из-под ига России». Шведский Генеральный штаб вел агентурную разведку против России в тесном контакте с германской разведкой. Консул Швеции в Мексике Фолке Кронхольм признается: «Шведский министр иностранных дел во время войны 1914–1918 гг. К.А. Валленберг приказал мне и другим главам посольств передавать секретные германские телеграммы, зашифрованные непонятным для нас шифром…» (см. газету «Квальстиднинген» за 18.04.1925 г.). Немецкие агенты, работавшие в Швеции на российском направлении, использовали в качестве ширмы Немецкое вспомогательное общество, Немецкий клуб в Стокгольме, Северное бюро путешествий. Последняя организация имела несколько отделений в России, под прикрытием которых работали немецкие агенты.

В Норвегии разведкой против России руководил барон Мир-бах. Основная резидентура немецкой разведслужбы базировалась в Вардэ – ближайшем к России порте для наблюдения за проходом военных и торговых судов, свершавших рейсы между Архангельском и Мурманском, с одной стороны, и союзными портами – с другой. Агенты Николаи в Швеции работали под прикрытиями «Цюрихского банка для финансирования электрических предприятий», банкирского дома «Иоганн Беренберг, Гейслер и К». Через них шло финансирование большевиков и немецкой агентуры в России.

Весьма разнообразную и широкую работу германская разведка вела против России с территории Китая. Немецкие офицеры и агенты, действовавшие здесь под прикрытием посольства, консульств и огромного количества коммерческих структур, занимались скупкой золота, тайно увозимого из Сибири и Алтая, организацией побегов германских и австрийских военнослужащих из русского плена. В 1917 г. русской контрразведкой была раскрыта германская агентурная сеть, которая готовила взрывы пароходов Добровольного флота во Владивостоке, мостов и полотна Сибирской железной дороги. Следствием было установлено, что в организации этих диверсий участвовали агенты шанхайского отделения торгового дома «Шухардт и Шютте», Карл Альберс, живший некоторое время в Приамурье. В разведывательной деятельности против России подозревались агенты и сотрудники, работавшие под прикрытием германских фирм в Китае: «Карлович», «Арнольд Карберг», «Элерс», «Сименс», «Гутенбок», Немецкий азиатский банк.

Служба Николаи создала в Китае несколько организаций, которые занимались вербовкой и пропагандой среди населения Дальнего Востока, Маньчжурии и Монголии. В своей работе они обязаны были руководствоваться специальными, с немецкой пунктуальностью написанными инструкциями. В пояснительной записке такой инструкции организации «Гун Вей Туань» (Общество нерушимой охраны) в Мукдене говорится: «Всем известны давнишние истинно дружественные отношения, существующие между Германией и Китаем… Со времени вторжения русских в Маньчжурию и занятия японцами Ляодунского полуострова и попрания русскими и японцами прав китайских властей Германия не может оставаться в стороне. Вожделения России и Японии очевидны и направлены на уничтожение Китая, но среди четырехсотмиллионного населения найдется много сильных и достойных сынов его. Неужели же вы будете способны перенести вечный позор? Если Китай пожелает организовать свои живые силы для отпора своим врагам, Германия не пожалеет материальных средств на расходы и на содержание личного состава, лишь бы поддержать Китай и помочь ему в затруднении. С этой целью германское правительство приказало своему посланнику в Пекине назначить хорошо знакомого с делами Китая – г-на Му Линь-цзинь во главе организации – "Тунь Вей Туань”, задача которой – оказать поддержку Китаю. Впоследствии каждый из членов организации получит должное вознаграждение».

Начальнику организации немцу Мулину инструкция предписывает: «Одной из главных целей организации является причинить возможно больший вред России, пользуясь тем, что она за-нятав Европе. Китайцы – наши единомышленники, поокончании дела будут представлены через начальника организации и посланника к высоким наградам или к награждению орденами. Кроме того, начальник организации, убедившись в размере понесенных членами организации трудов и достигнутой пользы для дела, возместит все понесенные расходы и сверх того выдаст еще денежное вознаграждение».

Организация поручила корейцам Ци Ю и Ли Ко Цекин, хорошо владеющим русским языком, заняться интригами против России, сея недоверие между русскими и японцами во Владивостоке, Хабаровске и вообще в пределах русского Дальнего Востока. Для этой цели предполагается начать издание во Владивостоке журнала на корейском языке. Организация командировала в Монголию для агитации против России китайцев, бывших преподавателей монгольского языка в Мукдене, которые должны доказывать монголам опасность сближения с русскими и полезность дружбы с Китаем.

К вышеуказанной инструкции приложены «правила вознаграждения за службу в организации»: «Наивысшим подвигом признается успешное доказанное выполнение поставленной задачи, соединенное с самопожертвованием. К таковым относятся: уничтожение интендантских складов, казарм, арсеналов, военного судна, железнодорожного моста. Помимо представления такого лица начальником организации к почетной награде через германского посланника в Пекине, ему же на месте выдается денежное вознаграждение от 30 000 и более марок. Тот, кто обезвредит важного русского генерала, воспользовавшись для этого услугами другого русского гражданина, получает от начальника 5000 марок. За успешное ведение агитации, помимо возмещения расходов, получают 2000 марок. Доставивший секретные сведения о русских и японских войсках, а также о перевозке боеприпасов и пр. получает вознаграждение от 4000 и более марок».