Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Изучая историю наполеоновских войн, Николаи обратил внимание на военные действия, происходившие в Хальберштадте – городе, где служил священником дед и жила бабушка, которую он часто посещал. Судя по свидетельству историков, рассказам бабушки и жителей, здесь произошло смелое сражение русских с французами. В мае 1813 г. отряд казаков под командованием генерала от кавалерии Александра Ивановича Чернышева напал на находившийся в Хальберштадте артиллерийский полк французских войск. В результате молниеносной атаки русские захватили 14 орудий, 800 лошадей, десятки ящиков с боеприпасами, значительный обоз с провиантом, взяли в плен более 1000 французских солдат и офицеров, в том числе генерала Охса.

Заинтересовавшись личностью Чернышева, Николаи узнал много любопытного о нем как деятеле русской армейской разведки. Накануне Отечественной войны 1812 г. он был послан в Париж в качестве доверенного лица русского царя и военно-дипломатического агента, добыв множество секретных документов и сведений. Молва приписывала ему любовную связь с сестрой императора – Полиной Боргезе. Несмотря на доклады французской контрразведки о подозрениях в шпионаже русского посланника, Наполеон доверял Чернышеву. В это время была совершена дерзкая операция снабжения Наполеона фальшивыми печатными досками карт территории Российской империи, что повлияло на будущее поражение французских войск в России. Александр Иванович, происходивший из старинного дворянского рода, был красавцем, дамским угодником, что успешно использовал как разведчик. За заслуги перед Отечеством Чернышев был возведен сначала в графское, затем княжеское достоинство. За взятие Берлина в 1813 г. в знак особой монаршей признательности награжден орденом Св. Анны 1 степени.

В 1891 г. Вальтер Николаи по завершении учебы в кадетском корпусе становится унтер-офицером. По логике военной жизни его должны были бы направить, как в свое время отца, служить в какой-нибудь захолустный гарнизон. Но Вальтера, как особо одаренного, прилежного кадета, оставляют в училище еще на один год для специальной военной подготовки и изучения иностранных языков. Все экзамены он сдавал легко и успешно.

Служба в пехотном полку

В марте 1893 г. Николаи производят в лейтенанты (ему не было еще и двадцати лет), направляют в пехотный полк, стоявший гарнизоном в знаменитом университетском городе Геттингене. «После экзаменов я, 18-летний мальчик, был зачислен в категорию унтер-офицеров, которых еще на 1 год оставляли в училище, а затем офицерами передавали армии, – вспоминает он в рукописи. – Так я, 19-летний юноша, без отца, без протекции, не дворянин, без состояния, в марте 1893 г. был произведен в лейтенанты в университетском городе Геттингене. Мой оклад составлял тогда 75 марок в месяц. Через три года я стал адъютантом и оказался на временной работе в офицерском корпусе. Моя судьба не является единичной судьбой. Моя судьба – это судьба горделивой бедности».

В полку молодой офицер вскоре обратил на себя внимание образованностью, трудолюбием, умением выстраивать ровные отношения с начальством и подчиненными. Сослуживцы отметили и такую черту характера Вальтера, как чувство социальной ответственности, которое он унаследовал от отца («стремление к наживе чуждо мне») и которое нашло свое выражение в заботе о подчиненных всех званий. Ему было чуждо всякое проявление превосходства. Поэтому он легко общался с сослуживцами, гражданскими лицами, представителями общественных организаций, партий. Николаи избегал гулянок, кутежей, бесполезных развлечений, предпочитая размеренную жизнь службиста. Продолжая заниматься самообразованием, он воспользовался научными программами Геттингенского университета, который специализировался на подготовке студентов-славистов: посещал лекции по истории России, курсы изучения русского языка, культурные мероприятия на славянскую тему. Всегда серьезный, он оживлялся только в случаях, когда речь заходила о военной службе, Германии, России, тогда пылко включался в дебаты, показывая глубокие знания и эрудицию.

Поездка в Россию

Старание Николаи в изучении иностранных языков было замечено командованием полка, и в 1896 г. его направляют в Россию для совершенствования русского языка. Эта поездка произвела на него незабываемое впечатление. Его поразили безграничные пространства и расстояния, где можно ехать часами и сутками, так и не добравшись до намеченного пункта. Он вспомнил замечание Бисмарка о том, что огромные пространства, широта и простор природы определяют судьбу России и русских как непобедимой нации. В беседах с офицерами, простыми людьми на постоялых дворах Николаи убедился, что русские – глубоко верующие, православные христиане, почитающие традиции Святой Руси. Несмотря на многие недостатки, трудные условия жизни, критику властей, любят свою Родину, готовы умереть, если потребуется защищать ее от врагов. Русский капитан, с уважением отзывавшийся о Европе, на предложение Вальтера переехать жить в Германию категорично возразил: «Нет, каждый должен жить в своей стране, все равно, какая она. Он должен и умереть в родной стране. Россия всегда останется Россией, моей Россией, все равно, кто ею будет управлять, так как никакое правительство не может изменить характер народа. Какой бы хорошей ни была жизнь за границей, я могу жить только дома, там, где родился, научился родному языку». Николаи удивлялся, с каким терпением русские преодолевают трудности, возникающие проблемы, невозмутимо надеясь, что «все перемелется», «утро вечера мудренее».

Вернувшись из поездки, он признается, что «почувствовал себя ближе к русскому народу». Добытые сведения о положении в России, настроениях в армии, соображения об отношениях русских с немцами он изложил в докладе. Командование полка, высоко оценив его работу, направило доклад в Генеральный штаб в Берлин. Так молодой лейтенант провинциального пехотного гарнизона стал известен высшему командованию немецкой армии.

Военная академия

В 1901 г. Вальтер Николаи поступает в военную академию, готовившую кадры для Генерального штаба. Возможно, ему содействовал в этом командир полка полковник Кольхов, дочь которого Мария в 1900 г. стала женой Николаи. Начальник академии, генерал Лицман, был давним приятелем семьи Кольхов. «Я женился в 1900 г., по призвании меня в военную академию в Берлине, – упоминает он в рукописи. – Мой полковой командир доверил мне судьбу младшей из двух его дочерей. Он происходит из семьи офицера Восточной Пруссии. Его жене принадлежало солидное имение в ганзейском городе Бремене. Как лейтенант я получал уже ежемесячно 250 марок. Мы не имели, таким образом, тогда материальных затруднений. Моя жена со стороны матери была состоятельной женщиной. Мы узнали об этом, правда, только после смерти ее родителей, по окончании Первой мировой войны, когда в результате инфляции исчезло почти все состояние семьи.

В Берлине старшая сестра моей жены была замужем за офицером гвардии, изгнанным из Франции за свои убеждения гугенота. Среди родных моей жены были выходцы из дворянского сословия, занимавшие высокие государственные посты. Мы смотрели на этот мир высокопоставленного чиновничества, чуждого нам по своей сути. Как офицер я мог бы быть часто при дворе. Моя жена оставалась всегда лишь женой полковника. Я сам никогда не был при дворе, хотя до последнего дыхания был предан королю. Я не пожелал стать “царедворцем”».

Как видим, Николаи не злоупотреблял родством с высокопоставленными родственниками по линии жены, полагаясь на свои способности продвижения по службе. Судя по характеристике, полученной по окончании академии, все три года Вальтер преуспевал в учебе и предстает как талантливый, старательный, дисциплинированный офицер. Чему и как учили в академии, он поясняет в книге «Тайные силы»: «В высшей военной школе я изучал русский язык и слушал наряду с лекциями по военным наукам лекции по географии далеких стран, по истории давно минувших столетий, по государственному и международному праву, но ничего не слышал об основах нашего века, о современной политике. Не разъясняли нам – офицерам, предназначенным для продолжения работы в Генеральном штабе, – даже взаимоотношения между странами эпохи Бисмарка, не оказывали никакого влияния на наше отношение к внутренним политическим вопросам, не обращали нашего внимания на политических или экономических конкурентов Германии. Мы были солдатами и только ими. Мы чувствовали себя призванными выполнять, подобно нашим великим военным образцам, наш долг в момент, пришествие которого мы лишь подозревали. Наши взоры были обращены главным образом на прошлое, только в военном отношении – на настоящее и ни в каком отношении – на будущее. Армии, окружавшие Германию, в том числе армии Тройственного союза, были лишь второстепенным предметом преподавания. Франция была врагом. К враждебности России мы еще не привыкли. Англия и Америка считались морскими державами. Говорилось иногда о сущности войны на два фронта, но о мировой войне – никогда».

Окончив в 1904 г. академию, Николаи направляется на службу в Генеральный штаб – мозговой центр германской армии. «После трехлетней подготовки и экзаменов в военной академии меня направили на работу в Генеральный штаб. Так, в 1904 г. старшим лейтенантом я оказался в Генеральном штабе. Выдержав экзамен переводчика русского языка, я был причислен к первому русскому отделу Генерального штаба».

Начальником Генерального штаба был генерал-фельдмаршал Альфред фон Шлиффен – разработчик теории молниеносной войны (Blitzkrieg) и плана военных действий Германии против Франции и России. Сразу по прибытии на службу Николаи был вовлечен в работу над этими стратегическими документами. В концепции блицкрига надо было определить нанесение точных мгновенных наступательных ударов, которые обеспечат быстрый разгром вооруженных сил противника. По плану Шлиффена намечалось ударом через Бельгию на Париж охватить главные силы французских войск, прижать их к франко-швейцарской границе, окружить и разгромить, а затем, перебросив силы на Восток, уничтожить армию России. Таким образом, Генштаб надеялся избежать затяжной, тотальной войны на два фронта, которая для Германии, бедной природными и людскими ресурсами, могла стать катастрофой. Николаи внес в этот план конкретные предложения на участках театра военных действий в России на основе данных своего доклада, вновь зарекомендовав себя как одаренного, хорошо подготовленного в военном деле офицера.

Первым разведывательным заданием, которое ему поручили выполнить в Генштабе, «была топографическая съемка местности в долине Вислы близ крепости Грауденц. Находясь месяцами в тесном общении со страной и с людьми в Восточной пограничной области, я узнал про беспокойство, которое внушали населению подозрительные явления постоянного русского шпионажа, – отмечает он в книге “Тайные силы”. – Когда мне при выполнении служебных заданий приходилось вступать в сношения с польскими гражданами, последние, возбужденные подстрекателями, относились к прусскому офицеру холодно и почти враждебно».

В 1904 г. началась Русско-японская война, и в Генштабе посчитали важным заняться изучением «японского опыта». В Страну восходящего солнца решили направить несколько офицеров, в том числе и Вальтера Николаи. «Германский Генеральный штаб решил командировать офицеров в Японию, чтобы там изучить военный опыт японской армии, – пишет он в книге “Тайные силы”. – После полуторагодичной учебы в восточной семинарии и частных занятий с японцами, которых в Германии, несмотря на войну, имелось большое количество, мы изучили японский язык в достаточной степени. Окруженные завистью товарищей, трое из нас поступили на службу в японскую армию. Задача их оказалась незавидной. Они не встретили в японском офицерском корпусе особенно сердечного приема и их, в противоположность тому, как принимали до того в Германии японских офицеров, к действительному ознакомлению не допустили». В рукописи «Обобщенный опыт» добавляет: «Японцы не вызывали у меня симпатии. Ничто не казалось мне фальшивее японцев, называемых тогда “пруссаками Дальнего Востока”».

В 1905 г. Русско-японская война закончилась, и потребность в поездке в Японию отпала: «Однажды я получил короткое уведомление, что моя командировка в Японию не состоится и что я должен прекратить изучение языка. Бесцельная полуторагодичная напряженная работа стала тяжелым ударом даже для самоотверженного прусского офицера».

В этот момент тяжелого удара по служебной карьере Вальтер Николаи получает судьбоносное предложение, которое впоследствии сделает его знаменитым, вознесет к вершинам власти в Германии. В марте 1906 г. командование Генштаба представило военному министру Карлу Эйнему план реорганизации военной разведки, который предусматривал замену пожилых отставников молодыми энергичными образованными офицерами. Предлагалось подчинить их командованию приграничных корпусов, с тем чтобы в случае войны они возглавили разведывательную службу. В число молодых офицеров разведки Генштаба попал и Вальтер Николаи. В рукописи он повествует об этом так: «Начальник моего отдела полковник фон Ладенштейн, впоследствии немецкий военный представитель в Петербурге, заявил мне однажды, что один из офицеров Генерального штаба должен быть внедрен в службу разведки против России, открыто вооружавшейся тогда против Германии, в то время как немецкая разведка отказывалась от этого.

Он спросил, готов ли я взять на себя эту миссию. Я ничего не слышал тогда о разведке. Я видел в ней тогда только шпионаж. А в шпионаже я видел нечто неблагородное, несовместимое с моими понятиями офицера. Я потребовал время на обдумывание, на что мне было предоставлено 24 часа. После глубокой внутренней борьбы я пришел к убеждению, что как солдат не должен отказываться от доверенного мне поручения, что я организую это дело на свой самостоятельный лад, что мне и было обещано. С таким условием я принял это предложение».

Военная разведка Генштаба армии

Как видим, это было глубоко осознанное решение посвятить себя разведке. При этом Николаи поставил условие «организовать это дело на свой самостоятельный лад». «Я был направлен в секцию III Б Генерального штаба в 1906 г., – вспоминает он. – Руководителем этой секции с 1900 г. являлся полковник Брозе. В своем подчинении он имел двух сотрудников в чине капитанов, занимавшихся обработкой материалов Восточного и Западного фронтов. Они не располагали каким-либо подсобным персоналом, не имели секретарей и т. п. В архиве и в бюро работали два седых офицера запаса, которые были в курсе всех событий вплоть до 90-х гг. Они находились у меня на службе до начала войны. Эти пять господ размещались в четырех комнатах. У каждого из них имелся большой железный шкаф. Специальной охраны служебных помещений не существовало. На двух фронтах находилось около двенадцати старших “офицеров разведки”. Связь с ними почти исключительно поддерживалась в письменной форме».

Знакомясь с обстоятельствами создания секции II Б Генштаба, Николаи узнал, что ее возникновение связано с именем Вильгельма Штибера, деятельность которого он хорошо изучил по истории войн и разведок. «О состоянии разведки полковник Брозе сообщил мне следующее: обозначение “Секция ГП Б” возникло еще во времена германо-французской войны 1870–1871 гг. Разведка образовала тогда секцию “Б” третьего (французского) отдела Генерального штаба при германской главной Ставке. Сначала она ограничивалась только Францией, стремящейся к “реваншу”. Это изменилось с наступлением нового столетия. Образовался “Дружественный союз” между Францией и Англией. С вступлением на трон короля Эдуарда VII началась его деятельность за присоединение к этому союзу России… Русский отдел Генерального штаба в Берлине давал задания в форме “вопросника”, требовал сведения о железных дорогах, шоссе, мостах, укреплениях, сооружениях, о прочих военных новостройках; об изменениях в гарнизонах, военных маневрах, новом вооружении и снаряжении войск, о высшем командном составе, о духе войск. Кроме того, он требовал добывания служебных приказов, особенно если они обозначены как секретные; данные о настроении населения на предполагаемом участке наступления русских».

В секции III Б в Берлине Николаи прослужил около трех месяцев. Летом 1906 г. его назначают первым офицером разведки в штабе армейского корпуса в Кёнигсберге (Восточная Пруссия), где располагалось главное бюро немецкой военной разведки, работавшей против России. Прежде чем приступить к выполнению своих служебных обязанностей, он вновь предпринимает поездку в Россию, чтобы освежить свои знания о стране и людях. «У меня не было никаких оснований скрывать в России свое звание германского офицера, – говорится в книге “Тайные силы”. – Вследствие этого, однако, я натыкался всюду на убеждение, что прибыл с целью военной разведки. Во время своего пребывания в крепостях за мною был установлен надзор. В одном большом городе были весьма удивлены моим пребыванием в нем, так как город совершенно не был крепостью. Один из высших чиновников, которому я передал привет от его родных, живущих в Германии, отвел меня в сторону и спросил, что я хотел бы узнать. Офицеры, с которыми я знакомился, высказывали товарищескую заботливость о моей судьбе. Всюду в России казалось само собой понятным, что офицер ездит за границу только для шпионажа. Я получил объяснение этому по возвращении из России, когда приступил к своей задаче организовать борьбу с русским шпионажем в Восточной Пруссии и постепенно все больше его раскрывал».

Глава II
Создание военной разведки

Итак, в 1906 г. Вальтер Николаи вступает на поприще разведывательной деятельности, став начальником отделения немецкой военной разведки в Кёнигсберге, работавшей против России. Состояние дел в этой сфере в тот период он оценивает в книге «Тайные силы» так: «До русско-японской войны русский шпионаж против дружественной в течение долгого времени Германии был малоактивен. Однако во время этой войны деятельность его усилилась вследствие страха перед враждебным отношением Германии. Страх этот политически поддерживался Францией и сблизил русскую разведку с французской. Восстановление русской армии по французским указаниям и с помощью французских денег подчинило окончательно русскую разведку влиянию французского шпионажа, давно уже беспрерывно работавшего против Германии, и дало ей возможность ознакомиться со всем опытом последнего. Самодержавное, полицейское и чиновничье русское государство больше всего подходило к этой новой, поставленной перед ним задаче. К этому присоединялось также то обстоятельство, что денежные средства, доставлявшиеся Францией для вооружений, оказывали сильнейшую поддержку шпионажу. Суммы, обещавшиеся шпионам и государственным предателям, были чрезвычайно велики по сравнению с положением дел в экономике Германии. Чаще всего, впрочем, все ограничивалось только обещаниями. Состоявшие на русском жалованьи получали в действительности, по большей части, скудную оплату… Успехами своими русская разведка была обязана не столько своим качествам, сколько тому обстоятельству, что появление шпионажа на Востоке застало врасплох германские военные и полицейские власти, которые призывали до начала столетия иметь дело только с французской разведкой. Недостаточная вследствие этого оборона со стороны Германии доставила вскоре противнику заметные успехи и побудила его ко все усиливавшейся деятельности».

Вернувшись из поездки по России в Кёнигсберг, Николаи приступает к работе в сложной обстановке. Офицеры и сослуживцы штаба принимают молодого начальника с недоверием и настороженностью, подозревая в доносительстве на них в Берлин. Офицеры разведывательного отделения, стоявшие выше его по званию, позволяют себе не выполнять отдельные его приказы. К тому же некоторые из них не справляются с возложенными на них обязанностями, не проявляют в работе должного старания и не соответствуют занимаемым должностям. Проведенный им анализ оперативной обстановки в пограничных с Россией областях показал, что там активно работает русская разведка, создав разветвленную агентурную сеть. «Германское пограничное население было разложено контрабандой и деньгами русской разведки. Органы последней проникали с неописуемым бесстыдством глубоко в глубь Германии… Особенно успешно работал начальник пограничной жандармерии в Вержболове полковник Мясоедов», – отмечается в книге «Тайные силы».

В этих условиях Николаи, не обращая внимания на снисходительные взгляды сослуживцев, проводит обстоятельные беседы с каждым сотрудником отделения, дает оценку результатам его работы, ставит конкретное задание и сроки исполнения. Он направляет в Генштаб доклад об оперативной обстановке в пограничных областях, о настроениях в коллективе отделения, предложениях по кадровому вопросу, основных направлениях, возможностях и приемах разведывательной деятельности. Показывая личный пример, сам активно включается в оперативную работу, добывает конфиденциальную информацию, приобретает агентуру. Первые же результаты напряженной работы оказались столь многообещающими, что его действия находят одобрение Генштаба в Берлине. Коллектив отделения, освободившись от нерадивых сотрудников, заработал слаженно и дружно. Уже через год в пограничных районах удается создать агентурную сеть, дополнительные разведывательные пункты в Данциге, Познани, Бреславле, Алленштайне, куда прибывают способные офицеры разведки. Начальник Генерального штаба генерал-полковник фон Мольтке, сменивший Шлиффена, письменно выражает Николаи благодарность, присваивает ему очередное звание капитана «с заданием продолжать целевую работу в Восточной Пруссии».