Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

В своих размышлениях о шпионаже, агентуре, полиции (в ту историческую эпоху разведывательная работа называлась «шпионажем») Николаи вводит понятия «национального шпиона», доверенного лица, агента, информационной связи. «Я различаю “шпионаж”, ограниченный в своих возможностях и, по моему мнению и опыту, гораздо более важную всеобъемлющую, не ограниченную в своих возможностях разведку. Чтобы различать, я буду именовать борьбу с шпионажем – “полицией”. Под словом “абвер” (контрразведка) я подразумеваю организацию с гораздо более обширными задачами по охране себя от всего того, что может быть опасным при собственном продвижении вперед. Как разведка освещает в полном объеме путь государственного деятеля, так и контрразведка должна его охранять. Я делаю такие различия:

1. Шпион – оплачиваемый аппарат разведки, возможно своей же национальности. Неоплачиваемый шпион своей национальности занимает особое положение, которое не может служить меркой для других. Неоплачиваемый шпион чужой, а также союзной национальности требует в отношении себя особой осторожности;

2. Доверенные лица – всякого рода оплачиваемые и неоплачиваемые помощники внутри страны и за границей; 3. Агенты, способные к самостоятельным действиям в течение длительного периода; 4. Информированные, занимающие по возможности высокие посты в области политики, экономики лица, а также военные, к которым разведка ищет пути, но иным способом без того, чтобы эти люди знали, что они для разведки являются, возможно, самыми ценными сотрудниками».

В книге «Тайные силы» он уточняет значение этих понятий: «В работе, подобной тайной разведке, существует два элемента, на которые можно полагаться: это – руководящие лица и те шпионы, которые работают из чистой любви к отечеству, и которых я бы назвал “национальными шпионами” (современном понимании – разведчиками)… Отливающая всеми цветами радуги масса агентов требует в качестве руководителя выдающуюся во всех отношениях личность. Здесь, безусловно, необходимо знание людей, трезвое отношение к ним, а также умение обращаться с ними… Руководитель должен во всех отношениях стоять высоко над агентами, в противном случае господином положения окажется не он, а агенты со всеми их отрицательными свойствами. Опасности, связанные с разведкой, велики для каждого, приходящего с нею в соприкосновение. Они заключаются в невозможности контроля над действиями и сведениями, в особенности в большом искушении, вызываемом деньгами. В разведке необходима строгая дисциплина, усвоение взгляда на политического противника как на врага и вера в войну. Этим, пожалуй, и объясняется, что во всех государствах разведка в организационном отношении находится преимущественно в военных руках, хотя ее чисто военные цели и отступают все больше пред целями политическими и хозяйственными.

Честно проводимая разведка доставляет много разочарований. Повинна в этом та своеобразная особенность ее, что услуги свои предлагают много плохих агентов, но мало хороших. Хорошие агенты изнашиваются быстрее, так как действительно подвергаются крупным опасностям, связанным с этой профессией. Плохие агенты, напротив, выдерживают неограниченно долго, так как избегают опасности. Ввиду этого редко можно ценить хорошую разведку по большому числу ее агентов. Руководящие лица должны обладать сильным характером для того, чтобы производить постоянную чистку и собственноручно разрушать то, что могло бы импонировать, но что в действительности является мишурой».

С такими масштабными мыслями о реорганизации отдела III Б Генштаба Николаи приступил ксозданию военной разведки и контрразведки Германии. Теперь уже можно со всей уверенностью сказать, что он создал не только ее новую организационную структуру, но и заложил основы ее теории, практики, идеологии и нравственной культуры. Можно спорить, существуют ли в сфере секретных служб профессиональная мораль, нравственные принципы. На практике все сводится к человеческому фактору. Какими путями движется та или иная спецслужба, в значительной степени зависит от человека, который ею руководит; от авторитета и уважения, которые он вызывает своим примером, устанавливает определенные «правила игры» при выполнении стоящих перед разведкой сложных задач.

Историки, эксперты спецслужб полагают, что в те годы начала XX в. Николаи создал самую сильную военную разведку в мире. Организационно она состояла из четырех отделов: тайная разведка, фронтовая разведка, внутренняя разведка (абвер, контрразведка), разведка при помощи печати. Функции тайной и внутренней разведок были строго определены и разделены. Органам разведки запрещалось заниматься делами контрразведки. Только офицеры разведки высшего командования при штабах армии имели право вести надзор за тайной полевой полицией своих армейских кругов.

Главная задача тайной разведки состояла в сборе секретной информации и вербовке агентуры. Важное значение здесь имели знания офицерами разведываемой страны, характера и особенностей ее народа, политических и экономических проблем, владение ее языком; способность приобретать агентов, доверенных лиц, их готовность выполнять задания по сбору информации. При этом необходимо работать скрытно, постоянно маскироваться, чтобы никто не смог обнаружить связь с агентами, которые, в свою очередь, также должны действовать крайне тщательно и тайно. Но даже обладая выдающимися способностями, доверенные лица и агенты могут успешно работать при условии, когда офицер-разведчик будет «вести их целесообразно и добросовестно». Иными словами, деятельность тайной службы – это планомерно осуществляемая, тщательно продумываемая работа профессионалов высокого класса. Она требует холодного расчета, здравой оценки окружающей обстановки, терпения, смелости и выносливости. Начальником этого отдела Николаи назначил майора Гемппа. «Начальником тайной разведки был опытный и смышленый майор Гемпп, бывший офицер Генерального штаба и владетель имения на Рейне. Офицеры разведки Берлина с отделением в Стокгольме взаимодействовали с отделениями военной разведки: Лоррах, Линдау, Донаушинген, Фрайберг, Антверпен», – отмечает он в рукописи.

Основным направлением деятельности фронтовой разведки был сбор сведений о военных приготовлениях армий Англии, России, Франции, других приграничных стран; выявление оперативных планов их Генеральных штабов. Этот отдел имел разведывательные отделения под руководством офицера разведки штаба при каждом военном командовании корпуса, дивизии. Они занимались сбором и оценкой информации, «захваченных материалов», допросом пленных. В важных стратегических точках, особенно вблизи границы, действовали еще передовые вспомогательные разведотделения. «В каждом пункте военной разведки работало максимум около 10 офицеров, – уточняет Николаи в записи. – Руководителем был офицер действительной военной службы, а остальные сотрудники набирались в большинстве случаев из резервистов… Было необходимо, чтобы офицеры (а также унтер-офицеры) запаса обладали хорошими знаниями, знали бы страну и людей тех районов, где они служат; само собой понятно знание язы ка».

Начальником отдела фронтовой разведки стал майор Редерн. «Офицеры фронтовой разведки встречались со значительно более трудными моментами и лично имели более трудные позиции в армейском Верховном командовании. Поэтому я и доверил руководство этой службой бывшему отличному офицеру Генерального штаба, перешедшему на придворную службу в качестве личного камер-юнкера императрицы, – признается в хитрых соображениях этого назначения Николаи. – Он изучил необходимые требования в вопросах конфликтов, в которые попадали его офицеры разведки, и устранения их… Помогало то обстоятельство, что он близко стоял к императрице. (При всем идеализме нужно начальнику разведки также и практически думать, а как солдату также и дипломатически.)»

Разведке внутри страны (контрразведке) отводилась охранная функция контршпионажа. Она носит в целом оборонительный характер, однако может, а иногда и должна вестись наступательно с целью ввести в заблуждение вражеские секретные службы или внедриться в них. В этом случае говорят о контрразведке – особой сфере деятельности, овладение которой требует исключительных способностей и знаний. В подчинении этого отдела находились: подразделения тайной полиции, полицейские участки, филиалы за границей, «исследовательское отделение по шифрованию и расшифровке, научное отделение по химическим секретным чернилам, фальшивым паспортам и т. д.». Они вели «наблюдение за почтой, отделами выдачи паспортов, печати, движением через границу, пребыванием иностранцев». Отслеживали опасные настроения в обществе: «Опасность внутри страны возникает в результате нездоровых явлений как в общественной жизни, так и действующей армии. (Политические салоны, которые посещались ответственными правительственными чиновниками и офицерами, где в непонятной откровенности обсуждались вещи, представляющие интерес для вражеских наблюдателей), – замечает Николаи в рукописи. – Опасность создает заметная несогласованность среди руководства, в том числе военного (между Фалькенбаумом, Гинденбургом и Людендорфом), которую использует вражеская пропаганда».

Начальником отдела внутренней разведки был назначен майор Кемпис. «Для руководства абвером (контрразведкой) в целом требовался мне совет в международных вопросах, общественных и правовых делах», – пишет Николаи. Исполнение этих функций было поручено прикомандированному к нему советнику полиции Бауэру: «Практически наибольшим авторитетом в абвере пользовался начальник главного полицейского управления города Страсбурга Бауэр, который занимал эту должность и работал против французской разведки в течение 30 лет». Далее Николаи добавляет: «В контрразведке мое практическое сотрудничество в качестве начальника состояло в том, что мне непосредственно должны были сообщаться дела, требующие особого внимания, которые я сам и разрешал».

Разведка при помощи печати занималась обработкой местной и иностранной прессы, пропагандой, цензурой, дезинформацией противника. В ее состав входило Военное ведомство печати, возглавляемое сначала майором Дойтельмозером, а после назначения его руководителем отдела печати МИД – майором Штоттеном.

«Управление военной прессы (единственная большая закрытая организация при начальнике отдела III Б) создано майором Генерального штаба Дойтельмозером, являвшимся референтом прессы при военном министерстве… С возникновением Управления военной прессы последняя организовала в качестве своего представительства “Комитет прессы”. Его председателем был избран директор издательства Ульштайн Георг Бернгард с технической стороны – лучший и как журналист один из способнейших. С образованием “Главного ведомства цензуры” я был засыпан всевозможными предложениями (мы с ним обменивались мнениями). Я хотел использовать его призвание в Главном цензурном ведомстве… Он умолял меня отвести его кандидатуру, что я будто бы разрушу все его существование. Но закончилось это запоздалыми выговорами со стороны знающих людей. Так, “Союз немецких газетных издателей” выставил против меня упрек, что я будто бы их как владельцев газет обесправил в их собственном доме», – раскрывает Николаи в рукописи некоторые детали деятельности разведки в период реорганизации.

Отделом разведки при помощи печати руководил майор Кре-гер. Организационно он делился на три департамента: по делам отечественной печати – руководитель Дойтельмозер, по делам иностранной печати – руководитель подполковник Герварт, департамент цензуры – руководитель фон Ольберг. Разведывательной обработке материалов иностранной прессы, пропаганде за границей уделялось первостепенное внимание. Вся информация просеивалась разведчиками, пополняла и обогащала полезными данными картотеку отдела. Под руководством Герварта выпускались бюллетени «Сообщения иностранной прессы», которые рассылались военным и гражданским властям, а также крупным монополиям – для сведения, органам печати – для контрпропагандистских выступлений.

Штат новой разведки и контрразведки был значительно увеличен – с 12 до 80 офицеров. Руководящий состав при Вальтере Николаи в центре состоял из 18 человек: «Находящееся при мне в Верховном командовании армии руководство организацией начальника Отдела III Б состояло из:

Офицер-ординарец – 1 чел.

Работник личного состава – 1 чел.

Сотрудник военной истории – 1 чел.

Офицер по введению в заблуждение – 1 чел.

Сотрудник по связи с военными отделами и МИД – 1 чел.

Сотрудник по связи с штаб-квартирой нейтральных военных атташе —1 чел.

Руководитель тайной разведки с 1 помощником – 2 чел.

Руководитель фронтовой разведки с 1 помощником – 2 чел.

Руководитель внутренней разведки с 1 помощником – 2 чел.

Руководитель разведки печати, включая руководителя прессой, политикой, контрпропагандой с 2 помощниками – 3 чел.

Руководитель абвера с 2 помощниками – 3 чел.

Всего 18 чел.

Это было много в сравнении с тремя офицерами, находившимися при мне, начальнике “Секции III Б”», – сообщается в рукописи.

Таким образом, «организация новой разведки включала в себя все вплоть до контрпропаганды и обработки касающихся Верховного главнокомандования вопросов внутренней политики, – констатирует Николаи в рукописи. – Контрпропагандой занимались офицеры, преподававшие в Германии, армии и флоте. Они же готовили кадры… Введение противника в заблуждение осуществлялось под руководством начальника отдела III Б. Этим занимался прикомандированный к нему особый офицер штаба. Руководство центральных полицейских управлений в Бельгии, Польше, Румынии получило квалифицированных юристов и государственных специалистов, с тем чтобы организация могла решать и не только чисто военные задачи. Начальнику отдела подчинялись правление секретного фонда, штаб-квартира военных атташе, научный военный советник».

Объем полномочий реорганизованного отдела III Б был столь широк, что, как отмечает Николаи, включал «многое такого, что, собственно говоря, должно было являться функцией военного комитета». Ему были поручены все связи с иностранными военными атташе, наблюдение за посольствами в Берлине. В рамках отдела было создано специальное бюро по сбору материалов об антимонархической пропаганде. Контрразведчики занимались перлюстрацией переписки немцев с иностранцами.

«Как начальник разведслужбы я имел доступ во все министерства и другие служебные инстанции, а на фронте ко всем командующим армий, – отмечает он. – В большинстве случаев они сами придавали значение такого рода высказываниям. Я намного откровеннее познакомился с их взглядами, чем они становились известны самому Генеральному штабу. Я мог кое-что разъяснить и сравнить… Разведслужба внутри страны, а также нейтральные военные атташе оказывали мне содействие в беседах с осведомленными лицами нейтральных стран, находящимися в Германии. В особых случаях я приглашал их в большую штаб-квартиру, что всегда принималось с их стороны с благодарностью. В более редких случаях я знакомил их с начальником Генерального штаба.

Как в Берлине, так и в большой штаб-квартире у меня для всех были открытые двери вне зависимости от взгляда на них партий».

Фактически в результате реорганизации отдела III Б Генштаба Николаи создал разведку и контрразведку общегосударственного масштаба. В ней работали не только офицеры, но и штатские сотрудники, знающие заграницу, иностранные языки, представители науки (историки), делового мира, дипломаты, журналисты. В подчинении Николаи оказались офицеры выше его званием: «Люди старше меня возрастом и рангом подчинялись мне. Генерал Брозе, мой первый начальник в отделе III Б с 1906 до 1910 г., был моим заместителем, – замечает он в рукописи. – Все подчиненные офицеры в зависимости от потребности состояли или в активной службе, или были отпускниками, опытные в дипломатической, внутриполитической и хозяйственной жизни. Два принца: один баварского королевского дома, другой сын императора был в качестве офицера помощника. Я был майором до 1916 г. Начиная с майора досрочное повышение ранга было тогда невозможным. Так как я служил до звания майора всего 10 лет, то по моему возрасту для этого ранга считали меня еще молодым. Вначале оба эти обстоятельства усложняли мою задачу, но впоследствии, по мере того как признавалось это всеми, с уважением отмечалось, что эти задачи были мне доверены… Для себя я использовал только 2 молодых хорошо воспитанных и с большим кругозором ординарцев-офицеров, с которыми я не говорил о службе. Они были моими молодыми товарищами. Они устраняли встречающиеся у меня на пути мелочи, сопровождали меня и т. д. Но даже поездки я совершал чаще один. Я хотел их сделать прежде всего несложными, ни с чем не связанными, разумными, неизвестными, чаше неожиданными и ошеломляющими в целях наблюдения, выяснения определенного мнения из разумной практики, стремясь не впутывать себя вдела моей службы… Другой мой офицер был легацион-ным секретарем, использовавшийся мною в случаях недостаточной моей компетенции в вопросах службы министерства иностранных дел, прежде всего руководящих его работников в Германии и за границей. Организация располагала своим точным легко применяемым шифром (в форме 8-разовой сменяемости)».

Николаи установил строгие правила сбора, поступления и доклада разведывательной информации: «Путь поступления сообщений был точно установлен. Распределение сведений происходило через начальников групп после того, как они устраняли ненужные сообщения, а в неясных случаях запрашивали их разъяснения: а) военные сведения передавались в отдел “Иностранные армии”; б) внешнеполитические сведения – во “внешнеполитический отдел Верховного командования армии”; в) военно-морские сведения – в разведотдел штаба Адмиралтейства; г) внутриполитические сведения – мне; д) хозяйственные сведения передавались в созданную начальником отдела III Б инстанцию, которая пересылала их в напечатанном виде в Верховное командование армии за определенный отрезок времени, а также в соответствующие министерства и специальные инстанции. О всякой критике собственного руководства также должно было докладываться мне не для того, чтобы передавать дальше, а чтобы это растол ковать. Зачастую враг порицает то, что для него хорошо, и хвалит то, что для него плохо, с тем чтобы ввести в заблуждение противника. А критику, идущую из собственных рядов, разведка также должна знать. Никакая критика не должна была быть скрытой от меня. В тех случаях, в которых критика, как я сказал, “пахла окопом”, то есть по практике и форме я привлекал критикующего к сотрудничеству».

Результаты реорганизации отдела III Б Николаи оценивает так: «Разведка в своей новой форме себя оправдала… Очень благоприятно на работу повлияло то обстоятельство, что новые круги принесли с собой и новые предложения. Вообще офицер-разведя и к, руководящий секретной разведкой на фронте, имеющий у себя таких сотрудников, мог проявить себя совсем иначе, чем когда он ограничивался только общением со шпионами. В практику работы ничего нового внесено не было. Стали только работать свободнее, точнее и в больших масштабах. В “Научном отделе” в Берлине работали первоклассные химики и техники, усовершенствуя технологические вспомогательные средства. Специально созданному шифровальному отделу, имевшему возможность расшифровки любых шифров, удалось расширить свою работу: он начал заниматься добыванием шифрованных документов, сохранности которых не придавали особого значения (считая, что они иначе находятся под достаточной охраной). Большое значение имело также вскрытие сейфов. Я, однако, неуклонно придерживался солидных принципов работы, приключенчества я не терпел. Лучше не иметь никакой информации, чем ненадежную. На практике Гемпп оказался превосходным работником. Я не помню, чтобы он хотя бы раз выехал на место для оказания практической помощи. Это меня вполне устраивало… При наличии всей строгости в руководстве не должно быть места страху. Именно в разведке это было бы роковым. Кроме того, и для меня самого было чрезвычайно важно, знакомясь с столь разносторонним кругом людей, обогатить свой опыт. Такую постановку работы одобряли все мои сотрудники. Я заручился их дружбой, а это способствовало успешной работе».

И успехи не заставили себя ждать. Особенно отличилась внутренняя разведка. Завербовав информаторов в крупных промышленных концернах, учреждениях, общественных организациях и группах, контрразведчики, активно взаимодействуя с полицией, сумели разоблачить сотни вражеских агентов. В книге «Тайные силы» приводятся такие данные: «Число арестованных и приговоренных германскими гражданскими судами за шпионаж быстро росло. Всего было раскрыто 1056 шпионских дел. Среди осужденных было 107 немцев, из них 32 эльзас-лотарингца, 11 русских, 5 французов, 4 англичанина, 3 австрийца, 1 американец, 1 швейцарец, 1 люксембуржец. Шпионаж производился в пользу Франции в 74 случаях, России – 35, Англии – 15, Италии —1, Бельгии – 1 и в 9 случаях в пользу нескольких из них одновременно. Цифры эти показывают громадный рост разведки до самой войны. При этом следует принять во внимание, что шпионаж ведется очень осторожно и производился тем осторожнее, чем энергичнее действовала германская контрразведка. Установленные факты могут поэтому рассматриваться лишь как весьма небольшая часть фактически имевшего место шпионажа. К этому необходимо прибавить, что самые тяжелые случаи государственной измены, в которых услуги врагу оказывались германскими военнослужащими, разбирались военными судами и не включены в вышеприведенные цифры».

Данные о национальности агентов и государственных изменников показывают, в каких масштабах шпионажу удалось обосноваться среди германского населения. В представленной сводке не учитываются, как отмечает Николаи, «тяжелые случаи» шпионажа. Речь идет, видимо, о предательстве Редля, трех военнослужащих-писарей, о которых говорилось выше.

Среди этих «тяжелых случаев» Николаи умалчивает еще одно громкое шпионское дело некоего немца «Мстителя». Может быть потому, что речь идет о чувствительном для него предательстве, связанном с передачей французской разведке копии стратегического плана Шлиффена, в разработке которого он участвовал в начале своей карьеры в Генеральном штабе армии. В поле зрения немецких контрразведчиков «Мститель» попал путем наблюдения за французским офицером капитаном Лаблингом. Сыщикам бросилось в глаза, что для встреч с французом немецкий шпион выбирал уединенные места, куда являлся с забинтованным лицом. После ареста «Мстителя» выяснилось, что он выдал французам не только копию плана Шлиффена, но и документы развертывания и сосредоточения боевого порядка германской армии. Самое удивительное, что генералы французского Генштаба усомнились в подлинности этих ценных документов, посчитав «Мстителя» подсадной уткой. Когда началась Первая мировая война и германские вооруженные силы атаковали Францию как раз по плану Шлиффена, они горько пожалели об этом.

Много хлопот немецким контрразведчикам доставляли британские агенты, действовавшие во всех крупных городах на Рейне, особенно по линии железной дороги Амстердам – Ганновер – Торн. Вдоль этой линии англичане наладили разведывательные полеты так называемых «голубей мира». Под брюхом птицы крепились крохотные фотокамеры, снабженные часовым механизмом, который в определенный момент прокручивал пленку. В результате таких птичьих полетов британцы получали фотоснимки германской территории, представлявшие разведывательный интерес.

Английские, французские шпионы путешествовали по Германии под видом купцов, журналистов, техников, образованных рабочих и даже, по выражению Николаи, «артистов более низкого пошиба». Он относил их к категории «умственного шпионажа»: «Свои указания они держали в голове, должны были только наблюдать, слушать, расспрашивать и сообщать о результатах устно своим кураторам. Их внешность ничем не отличалась от обычной публики». Более высокую степень опасности представляли агенты с постоянным местом жительства в Германии. Их вербовка проводилась по тем же правилам, что и агентов-путешественников: с помощью подкупа, шантажа, апеллирования к чувствам национального меньшинства в пограничных районах, использования пацифистских настроений. Среди таких агентов было немало немцев, предлагавших сотрудничество по собственной инициативе. «Вербовке способствовали невидимые чернила, гарантировавшие, казалось, полную безопасность в работе, и, не в последнюю очередь, крупные денежные вознаграждения, – отмечает Николаи. – Если кто-то вступал на этот путь, обратной дороги не было. Выплаты уменьшались, а требования росли!»

Германские спецслужбы также активно использовали промышленные, торговые, финансовые предприятия в агентурной разведке. Перед ними ставились следующие задачи: 1) осведомление о развитии производственных сил страны; 2) противодействие этому развитию; 3) агентурная разведка. В 1908 г. наиболее видные и влиятельные представители германской торговли в России и других странах Антанты были вызваны на чрезвычайно важное совещание в Берлин. Из России на него прибыли: из Петербурга – Шпан, из Владивостока – Даттан; из Франции – Аллар, Бауман, тайный советник Тиссен. Совещание проводилось с целью «осведомления о политическом курсе России на Дальнем Востоке и Франции – на севере Африки». В выступлениях кайзера Вильгельма и его брата принца Генриха присутствующие были ориентированы на продвижение германских торгово-экономических интересов и сбор информации о положении в России и Франции. Наблюдение российской контрразведки за деятельностью германских фирм показало, что в них скрывается немало офицеров разведывательного отдела III Б. Так, во главе «Русского общества электрических аккумуляторов Тюдор» стоял немецкий кавалерийский офицер Вейследер, директором акционерного общества варшавской фабрики ковров был офицер Корф, совладельцем торгового дома «Е.И. Тильманс и К» являлся лейтенант Тильманс, управляющим фабрикой «Беккер и К» – Клейн.

Весьма важные услуги германской разведке оказывала компания «Коммиферейн» – «Союз приказчиков и коммивояжеров», объединявший данных служащих по всему миру. Под вывеской этого союза в России действовала разоблаченная крупная австро-германская шпионская организация, насчитывавшая около 5000 агентов. Из них 39 человек были преданы военному суду. Об интенсивности германского шпионажа в России накануне войны говорят следующие данные контрразведки: с сентября 1911 по февраль 1913 г. было арестовано по обвинению в шпионаже 98 лиц. С 1 января по 5 марта 1913 г. по подозрению в военном шпионаже арестовано 42 человека. По всем этим агентурным сетям к Вальтеру Николаи стекались важные сведения о военном, хозяйственном и политическом положении в России.