Текст книги "Тайная сила разведки Германии"

Автор книги: Евгений Гришин

Евгений Михайлович Гришин
Тайная сила разведки Германии

Г85 Тайная сила разведки Германии/Е.М. Гришин. – М.: Международные отношения, 2021. – 312 с.; ил. ISBN 978-5-7133-1661-7

Полковник тайной силы

Война в мирное время – таково лучшее определение роли разведки в конкуренции народов.

Вальтер Николаи, начальник немецкой военной разведки

Военная разведка так же стара, как и сами войны. Выдающиеся полководцы древности – Александр Македонский, Ганнибал, Юлий Цезарь – умело пользовались данными, получаемыми разведкой, которую с древнейших времен до наших дней по праву считают «глазами и ушами армии». Разведка была и остается одним из важнейших видов обеспечения боевых действий войск. Успехи или неудачи военных операций во многом зависят оттого, насколько эффективно ведется разведка сил противника, его замыслов и намерений. Пренебрежение этими истинами ведет, как правило, к военным поражениям. Анализируя исходы военных баталий, Наполеон говорил: «Я невольно пришел к выводу, что не столько храбрость пехоты или отвага кавалерии и артиллерии решали судьбы многих сражений, сколько это проклятое и невидимое оружие, называемое шпионажем».

Собственно говоря, именно из деятельности тайных служб и вызревает в конечном счете командование войсками или управление государством. История Германии показывает, что на всех важных этапах развития Германской империи ее правящая элита активно использовала разведку, рассматривая ее как эффективный инструмент реализации государственных интересов для достижения внешнеполитических и военных целей. Это во многом определялось геополитическим положением Германии в центре Европы, непростыми путями становления государства, сложным характером его отношений с соседними странами. Исключительно важная функция разведки прослеживается не только на этапе укрепления Королевства Пруссии, в создании Германской империи в XVIII–XIX вв., но и в период роста ее могущества, участия в Первой и Второй мировых войнах.

Расцвет германской разведки начался в эпоху короля Фридриха II, который придавал громадное значение агентурной службе и старался создать из нее прочную организацию, что выражено в его знаменитой фразе: «Маршал де Субиз требует, чтобы за ним следовало сто поваров; я же предпочитаю, чтобы передо мною шло сто шпионов». В инструкции своим генералам Фридрих писал: «Если бы всегда удавалось заранее узнавать намерения противника, можно было бы побеждать с худшей армией. Все генералы стараются приобрести это преимущество, но мало кто в этом преуспевает».

Современная военная разведка и контрразведка Германии создавалась по инициативе и при активном личном участии полковника Вальтера Николаи. Ее созданию он посвятил всю жизнь, даже находясь в отставке. На его долю выпала поистине необычная судьба: слава самого успешного руководителя разведки 20-х гг. XX в., «самого хитрого шпиона Европы», взлет к вершинам власти в качестве доверенного лица императора Вильгельма II, добровольный переход на сторону советских войск в желании «содействоватьтому, чтобы оба народа (немецкий и русский) познали и поняли друг друга», кончина в Москве. Ни одно издание о европейских разведывательных службах не обходится без упоминания его имени.

В книге «Тайные силы», изданной в 1923 г. в Берлине, Николаи, говоря о роли и значении разведывательных служб, пишет поистине пророческие строки: «Разведка является как бы барометром, показывающим напряжение между государствами… “Война в мирное время” – таково лучшее определение теперешней роли разведки в конкуренции народов… Общность интересов стран-победительниц исчезла… Начнется невиданное доселе по интенсивности соревнование во всех областях разведки. За свое будущее может быть спокойно лишь то государство, политические, хозяйственные и военные руководители которого и в области разведки выполняют свой долг совместно… Тайная сила разведки будет в перспективе гораздо более значительной, нежели была в прошлом и есть в настоящее время». И добавляет: «Знание того, что происходило в области разведки, необходимо и для историографии мировой войны. Без этого знания история не может вынести своего правильного приговора точно так же, как и политика не может извлечь всей пользы из опыта мировой войны». Свой труд он посвящает «отечеству – для предупреждения. Всем, кто хочет помочь ему снова обрести свободу и кому из-за этого угрожают враги, – для учения».

Видимо, поэтому исследователь деятельности разведок К.К. Звонарев в предисловии к этой книге, переведенной на русский язык, пишет: «Предлагаемая вниманию читателя книга Николаи является весьма ценным вкладом влитературу по вопросам разведки… Труд Николаи заслуживает того, чтобы с ним ознакомились не только работники разведки, но и командный и политический состав Рабоче-крестьянской Красной Армии. В этом труде много весьма поучительных фактов и примеров из деятельности разведки, или “тайной силы”, как ее называет Николаи».

Каким же в действительности был Вальтер Николаи? Что правда, а что вымысел в рассказах о его жизненном пути? Почему его считают создателем немецкой разведки? Как он оказался в Москве? Теперь мы можем ответить на многие из этих вопросов, опираясь на его рукопись «Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт», а также личный архив, перевезенный в Москву в 1945 г. и ставший доступным исследователям.

Глава I
«Мой путь в разведку»

Вальтер Германович Николаи родился 1 августа 1873 г. в прусской протестантской семье в городе Брауншвейг (земля Нижняя Саксония). Один из его предков был священником провинциального прихода города Унна (Unna) (земля Северный Рейн – Вестфалия), сподвижником Мартина Лютера, основателя лютеранства, идеолога консервативной части немецкого бюргерства. Дед также стал приходским священником в городе Хальберштадт. Отец избрал военное поприще, дослужившись до командира роты в звании капитана. «Моими предками является протестантское духовенство, – отмечает Николаи в рукописи. – Первый из них, носивший мою фамилию, был современником Лютера, выгнанным в период Реформации из Унна (Unna) в Вестфалии (Westfalen) в Гамбург, где он поселился под фамилией Николаи. Один из моих сородичей стал ученым естествознания, двое других были юристами. Отец же мой был офицером, единственным среди моих родных. Ввиду того что сын мой умер рано, мой единственный брат – бездетный, братья моего отца умерли также бездетными, я являюсь последним и единственным отпрыском своего рода. Моя мать родом из крестьянской среды, плодородной Магдебургской провинции. Я же родился в Брауншвейге 1 августа 1873 г., в городе, являющемся тогда резиденцией последнего герцога, английского королевского двора. Мой отец служил сначала адъютантом в полку, а затем был командиром роты. Он умер, когда мне было 3 года. По словам матери, я унаследовал черты моего отца. Стремление к наживе денег чуждо мне».

Кадетский корпус

Жили они небогато. Смерть в 1876 г. отца еще больше осложнила материальное положение семьи. Правда, в империи заботились о детях кадровых офицеров. Они пользовались преимуществом при поступлении в кадетские корпуса, получали субсидии. «Семья жила на средства матери, получавшей вдовью пенсию в размере 800 марок в год, 16 марок в неделю. Когда становилось трудно, мы уходили жить к бабушке. Желание моего отца направить меня учиться не осуществилось. В 14 лет я стал кадетом. Как сын офицера я платил только 90 марок. При спартанском образе жизни мало уделялось внимания образованию, а больше военному обучению. Я чувствовал себя настроенным ближе к богатеющему Западу, чем к бедному Востоку. На Востоке начиналось тогда оформляться понятие “Пруссия”. Я с гордостью называл себя “прусским” кадетом».

Историей Пруссии, средневековой Германии Николаи начал увлекаться еще во время учебы в церковно-приходской школе, которая располагалась неподалеку от собора Святого Власия, построенного по указанию легендарного герцога Генриха Льва в 1173–1195 гг. По дороге из школы домой он часто заходил в собор полюбоваться высокими готическими сводами, хорами с замечательной живописью, базиликой в романском стиле, алтарем. Большое впечатление производили на него надгробия Генриха и Матильды, императора Оттона IV и его супруги, усыпальниц князей и герцогов из рода Вельфов. Германская история входила в его юное сердце через созерцание этих уникальных гробниц, он осязаемо ощущал на себе их дыхание. В семье Вальтера воспитывали в духе преданности императору и Отечеству. Еще в младенческом возрасте обнаружились его необыкновенная наблюдательность, стремление вникать в суть дела.

На уроках в школе, экскурсиях в музеях ничто не ускользало от его внимания, а меткие замечания по истории Брауншвейга нередко удивляли и приводили преподавателей в смущение. В библиотеке Вальтер с увлечением читал книги о рыцарских крестовых походах, войнах, знаменитых горожанах: Тиле Уленшпигеле, Карле Гауссе, Августе фон Фаллерслебене – сочинителе «Песни немцев», которая исполнялась классным хором по праздникам и памятным датам:

 
Германия, Германия превыше всего,
Важнее всего в мире!
Немецкие женщины, немецкая верность,
Немецкое вино и немецкая песня
Должны сохранить в этом мире
Свое старое красивое звучание,
Чтобы воодушевлять нас на благородные поступки
Всю нашу жизнь!
Единство, закон и свобода
Для немецкого отечества!
Давайте все будем к этому стремиться
По-братски, телом и душой!
 

На слова песни композитор Йозеф Гайдн по заказу кайзера сочинил мелодию, которая стала официальным гимном Германии и символом национального характера немцев. Особенно охотно ее исполняли солдаты и офицеры германской армии, в чем Николаи неоднократно будет убеждаться во время Первой мировой войны.

Воспитание в семье, школе, окружающая обстановка средневекового города – это та среда, где кроются истоки присущего будущему начальнику военной разведки патриотизма, стремления сохранить свою исконную территорию, родной дом для себя и потомков, обеспечить преемственность выработанных ценностных ориентиров, традиций и обычаев. Это воспитание осуществлялось не столько с помощью поучений, сколько благодаря живому примеру родителей, кругу школьных друзей, окружающим памятникам старины.

Отличительная черта немецкого характера – стремление к совершенству, тяга к знаниям, исследовательский дух, что подкрепляет их веру о самих себе как представителях «творчески одаренной нации». В кадетском училище, как замечает Николаи, основной упор делался на военной подготовке, общеобразовательным предметам уделялось мало внимания. Поэтому Вальтер, выбрав для себя «спартанский образ жизни», занимается самообразованием. Он много читает об истории войн Германии с Францией, Россией, Англией, Польшей; о походах Карла Великого, трудах военного теоретика Карла Клаузевица, средневековых героях, воспетых в «Песни о Нибелунгах». Чтение исторических книг пробуждает в нем интерес к изучению иностранных языков: английского, русского, французского. Хорошая память, дисциплина в изучении предметов позволяют ему твердо запоминать важные события и факты, усваивать языки. В училище у него складывается репутация любознательного, прилежного и дисциплинированного кадета.

Тот период, когда молодой ум Вальтера жадно впитывал события окружающего мира, был эпохой становления Пруссии, возвышение которой началось в XVIII в. при Фридрихе Великом (1740–1786). Во второй половине XIX столетия – период рождения и взросления Николаи – Пруссия переживает бурное развитие промышленного и военного производства, что значительно укрепило политическое и национальное самосознание задававших тон в обществе юнкерства, офицерского корпуса. Принадлежать к военному сословию стало почетно и модно. Не случайно Вальтер с гордостью называет себя «прусским кадетом». Пруссачество оставило заметный след в истории Германии, в формировании немецкого менталитета, в том числе и любознательного кадета Николаи.

Выразителем господствующих устремлений в Пруссии в то время стал Отто фон Бисмарк, который, будучи имперским канцлером, с 1862 по 1899 г. руководил государственными делами. Благодаря его политике было наконец достигнуто единство Германии, но не по воле народа, не демократическим путем, а «сверху» – «кровью и железом». Поэт и дипломат Федор Тютчев, проработавший в Германии два десятка лет, писал по этому поводу:

 
«Единство, – возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять любовью, —
А там увидим, что прочней…
 

В 1864 г. Бисмарку удалось отторгнуть от Дании Шлезвиг-Гольштейн, в 1866 г. в австрийско-прусской войне была разбита Австрия. Вокруг Пруссии объединяются германские государства севернее Майна. Во франко-прусской войне 1870–1871 гг. было сломлено сопротивление Франции, Пруссия завладела Эльзасом и Лотарингией. После этого южногерманские государства признают верховенство Пруссии. 18 января 1871 г. король Пруссии Вильгельм 1 провозглашается императором единой Германии. Образование национального германского государства приобрело в глазах немцев особую значимость, широко распространились национально-патриотические настроения, проснулся интерес к героическому прошлому германской истории, стал быстро набирать силу немецкий национализм, появилась теория об «особом немецком пути» в Европе. Существенную роль в этом играл факт активного насаждения «прусского духа» и порядка. Всякое свободолюбие, инакомыслие, оппозиционные настроения преследовались. За добродетель выдавались терпение, беспрекословное послушание власти. Поощрялись проявления чувства долга перед Отечеством, железная дисциплина, уважение вышестоящего начальства вплоть до низкопоклонства.

Изучая историю Пруссии, Николаи особенно заинтересовали революционные события 1848 г., когда в прусской столице происходили уличные бои. Отряды вооруженных мятежников прорвались к королевскому дворцу. Император Фридрих Вильгельм IV co страхом наблюдал из окна, как восставшие, размахивая оружием, бурными возгласами приветствовали выступление молодого мятежника, который громко выкрикивал: «Мы должны действовать решительно и твердо. Императора надо вынудить пойти на уступки, если потребуется, то и силой». Толпа возбужденно гудела: «Правильно!.. Если надо, и силой!» Мятежник, которого звали Вильгельм Штибер, вынул из кармана листок и, размахивая им, продолжал свою страстную речь: «Мы хотим передать императору наши требования свободы и справедливости всем сословиям – бюргерам, крестьянам, служащим!» Толпа возбужденно шумела: «Да, передай императору!..»

Штибер только такого отклика и ждал: под одобрительные возгласы мятежников он в качестве парламентария отправился во дворец. Там он, ни словом не упомянув о требованиях восставших, проинформировал императора о положении дел, настроениях мятежников, заявив, что полностью контролирует ситуацию в городе, поэтому хозяин дворца может не беспокоиться за свою безопасность. Но для усмирения мятежников необходимо экстренное выступление императора. «Одна Ваша речь к народу с обещанием свободы и справедливости может сделать чудо, восстание затихнет», – советовал он.

Вернувшись к мятежникам, Штибер бойко отрапортовал: «Император принял наши требования, в ближайшие часы он сделает важное заявление, которое изменит жизнь к лучшему. Но мы должны проявлять бдительность. Предлагаю: один отряд оставить здесь, около дворца, остальные рассредоточить по тактически важным точкам города». Там, в этих «точках», восставших уже поджидала полиция.

Этот любопытный эпизод революции запомнился Николаи, вызвав интерес к личности Штибера. Как оказалось, крутой взлет его карьеры начался именно со встречи с императором в ходе манифестации около дворца. Фридрих Вильгельм был так обрадован заверениями в его безопасности, что назначил Штибера начальником секретной полиции.

Опираясь на поддержку императора и его поручения по подавлению революции, Штибер создал эффективную агентурную сеть в среде мятежников. Донесения агентов позволяли выявлять главных организаторов и идейных вдохновителей восстания. Наиболее опасные мятежники были арестованы, остальные взяты под наблюдение полиции.

При Штибере служба агентурной разведки, достигшая расцвета во время Фридриха 11 и оказавшаяся затем в упадке, вновь приобретает важное значение. Перед войной с Австрией Бисмарк поручает начальнику тайной полиции организовать разведку в Богемии. Штибер под видом то фотографа, то продавца объезжает все важнейшие пункты Богемии, вербуя агентов из прусских подданных, отставных военных, коммерсантов, торговцев. Изучает настроения населения, собирая точную и ценную информацию о будущем театре военных действий. Добытые им лично и от агентов сведения способствовали быстрому и победному окончанию кампании.

Однажды начальник полиции получает важное донесение иностранного агента о подготовке покушения на Бисмарка. После доклада этих сведений канцлер поручает Штиберу обеспечение собственной безопасности, согласившись с его планом мероприятий охраны. Канцлер должен ежедневно менять экипажи и маршруты поездок. Вскоре покушение действительно совершается: террористы расстреливают карету Бисмарка по дороге с работы домой. Каково же было удивление журналистов и полицейских, сбежавшихся к месту нападения, когда из кареты вывалилась кукла, одетая под канцлера. Голова и тело куклы были изрешечены пулями.

После этого чрезвычайного случая Бисмарк поручает Штиберу создание первой организационно оформленной тайной полиции для охраны императора и правительства, а также расследование антигосударственной деятельности радикальных элементов и агентов иностранных государств. Новая служба финансируется из личного, секретного «рептильного фонда» канцлера, который не подпадал под контроль парламента. Проталкивая закон о необходимости его создания, Бисмарк, обращаясь к депутатам, заявил: «Не надо говорить о шпионаже! Я по своей натуре не родился шпионом, но считаю, что мы заслуживаем вашей благодарности, когда отдаем все свои силы, чтобы преследовать коварных рептилий в их норе и наблюдать, что они там делают». Так родилось название «рептильный фонд».

Штиберу не приходилось жаловаться на нехватку денег, которые он получал из фонда на нужды новой службы. В нее подбирались опытные, знающие сотрудники, способные добывать секретную информацию, вербовать агентуру. Штибер сам подавал пример, как надо работать: в качестве торговца едет в Австрию для сбора сведений о военном положении и политических настроениях в правящих кругах Вены. Торгуя товарами близ военных гарнизонов и крепостей, он так умело заводит беседы с солдатами и офицерами, что собирает подробные и достоверные данные о расположении частей австрийской армии, их вооружении, готовности к войне. Начальник Генерального штаба прусской армии генерал граф Гельмут фон Мольтке, ознакомившись с данными доклада Шти-бера о потенциале австрийской армии, назвал их заслуживающими серьезного внимания, выразив ему благодарность. В докладе Штибер, наряду со сведениями о противнике, делится соображениями о методах совершенствования шпионажа и сбора сведений: «Принятые до сих пор в отношениях между государствами одиночные наблюдения, осуществляемые немногими разведчиками, приносят довольно ограниченные результаты. Потому что наблюдатель-одиночка обращает внимание лишь на то, что на его взгляд важно, тогда как подробности, коими он пренебрегает, считая их несущественными, зачастую имеют важнейшее значение. Поэтому моя служба наблюдения должна использовать не отдельных разведчиков, как это было прежде, но возможно большее их число… Благодаря такому обилию наблюдателей каждый из них скорее, чаще и легче проникнет в строжайше оберегаемые тайны… К тому же легче проверить важность и достоверность любого донесения армейского лазутчика путем его сопоставления с остальными непрерывно поступающими сообщениями, которые могут либо совпадать, либо противоречить друг другу. Таким образом, как бы сама собой складывается правдивая картина всех условий жизни наблюдаемой страны и ее намерений…» Николаи запомнит эти рекомендации и, став начальником, использует их при формировании структуры военной разведки.

Командование армии находит соображения Штибера разумными: ему поручается создать тайную полевую полицию – секретный сектор Б третьего отдела Генерального штаба – фактически прообраз разведывательного отдела III Б, который в 1913 г. возглавит Николаи как начальник военной разведки и контрразведки. В ходе прусско-австрийской войны Штибер не только снабжает Генштаб важными сведениями о противнике, но и впервые в истории немецких спецслужб использует методы психологической войны. По его распоряжению вводится строгая цензура писем и телеграмм с фронта. С целью поднятия духа армии и населения образуется Центральное информационное бюро, которое в ежедневных сводках сообщает о боевых успехах немецких войск, о тяжелых потерях врага, панике, царящей в его рядах. В то же время изготавливаются листовки, фальшивые письма австрийцев с фронта, в которых выражаются пораженческие настроения, сообщается о раздорах в войсках, недостатке боеприпасов, распространении заболеваний. Сотрудники полевой полиции через агентуру распространяют эти материалы в стане противника, публикуют в газетах, деморализуя солдат австрийской армии.

Заслуги Вильгельма Штибера высоко оцениваются не только Бисмарком, Генеральным штабом армии, но удостаиваются и высочайшего внимания. Император Вильгельм I, относившийся вначале к начальнику тайной полиции с некоторым недоверием, отзывается о нем как о «плохо понятом и недостаточно оцененном подданном», заслуживающем не только золота, но общественного почета и военных отличий. Штибера производят в ранг тайного советника.

Его слава как опытного руководителя полиции достигает Санкт-Петербурга. Штибера приглашают в Россию, где он участвует в создании Зарубежного отдела русской охранки. В секретном договоре он обязуется следить за русскими эмигрантами в Германии, обеспечивать безопасность царя во время его заграничных визитов. Одновременно прусский начальник полиции собирает сведения о влиятельных лицах в окружении царя, настроениях в командном составе русской армии, планах военного строительства.

В мае 1867 г. Штибер сопровождает прусского императора и русского царя в поездке на Всемирную выставку в Париже. Агенты доносят ему о готовящемся покушении на Александра II. Штибер выходит на след заговорщиков, вычисляет главного из них – некоего поляка Березовского, который разработал план нападения на царя во время его возвращения с парада. Французская полиция не придает должного значения готовящемуся заговору. Но на всякий случай монарх Франции Наполеон III предлагает царю следовать на парад вместе, в одном экипаже, с чем Александр II соглашается. Опасения Штибера подтверждаются: на обратном пути с парада Березовский стреляет в царя. Пуля попадает в голову одной из лошадей экипажа. Заговорщик схвачен. Его судили, но наказание оказалось столь мягким, что Александр II, вспылив, отказывается подписывать союзный договор между Россией и Францией.

Срыв франко-русского договора был на руку Германии, которая после победы над Австрией готовилась к войне с Францией. В 1869 г. Штибер отправляется в Париж, чтобы лично собирать сведения о политическом и военном положении Франции, расставить агентуру в наиболее важных военных объектах, крепостях, населенных пунктах. К началу франко-прусской войны (июль 1870 г.) тайные связи Штибера простираются вплоть до высших офицерских чинов Франции. Его агенты добывают даже секретный план стратегического развертывания войск, хранящийся в сейфе французского Генштаба. Добытые сведения были настолько достоверны, что после вторжения во Францию немецкие командиры точно знали, сколько и у кого из крестьян и фермеров можно реквизировать продовольствия для нужд немецкой армии. Если кто-либо заявлял, что у него хлеба, мяса, кур или яиц меньше, чем с него требуют, ему предъявляли два листка бумаги. На одном стояли точные данные о его хозяйстве и о том, сколько он должен отдать, на другом – приказ о повешении в случае неповиновения. Конечно, выбор происходил в пользу передачи продовольствия.

Корреспондент газеты «Таймс» Дж. Лонгдон в январе 1871 г. писал: «Немецкие офицеры, несущие службу на передовых позициях, часто осведомлены даже о действующем пароле французов. Особую огласку получило дело сержанта Гоффа, которого, несмотря на немецкую фамилию, считали французом. Он прославился как отличный снайпер. Неожиданно сержант исчез. Думали, что он погиб, многие французы скорбели о нем. Вскоре пронесся слух, исходивший отего бывшей подруги, что в действительности Гофф – немецкий шпион. Тут все вспомнили о странной склонности его действовать всегда в одиночку, без свидетелей. Выяснилась настоящая фамилия сержанта – Генцель и место его службы в чине лейтенанта егерского полка в Баварии».

Впоследствии Штибер утверждал, что имел во Франции 15 тысяч агентов. Они работали в армии, министерствах, банках, на заводах, в отелях, торговых лавках, на железной дороге. Агентом начальника немецкой тайной полиции был даже кучер французского военного министра генерала Мерсье, вместе с которым он «инспектировал» укрепленные районы и гарнизоны. Инструктируя сотрудников и агентов полиции по вопросам вербовочной работы, Штибер наставлял: «Те, на кого им следовало обращать внимание, я разделил натри категории. 1. Выходцы из неимущих слоев, мечтающие о легком заработке, чтобы наслаждаться радостями жизни. 2. Офицеры и чиновники, которые или нуждаются в больших деньгах (карточные долги и т. д.), или одержимы жаждой мести за причиненную личную обиду, или по политическим соображениям (преследуя свои цели, я всегда отдавал предпочтение именно таким индивидам). 3. Наконец, все, кого мои агенты могли сделать послушными путем шантажа. Хотя подобных людей легче всего завербовать, они со временем оказываются самыми плохими и ненадежными… Скоро ко мне в берлинский Центральный регистр начали стекаться сотни, даже тысячи досье на более или менее высокопоставленных французов, которые в свете изложенного заинтересовали нас как возможные осведомители. Мои чиновники усердно пополняли этот регистр новыми данными, видя в нем необходимый и надежный фундамент всей агентурной деятельности».

При Штибере в Германии было создано специальное «Бюро печати», состоявшее из внутреннего и иностранного отделов. Иностранный имел своих агентов за границей, работавших под дипломатическим прикрытием. Их задачей было размещение в иностранной прессе нужных немцам статей и сведений, которые затем переводились и печатались в немецких газетах как отзывы о Пруссии других народов, как мнение иностранцев о политике Берлина. Таким образом обрабатывалось общественное мнение как внутри страны, так и за рубежом. Внутренний отдел работал под руководством министерства внутренних дел.

Деятельность Вильгельма Штибера как руководителя тайной полиции и разведчика произвела на Николаи большое впечатление. Многие его советы, методы работы он, став начальником отдела III Б Генштаба немецкой армии, возьмет на вооружение при создании военной разведки и контрразведки.

Вальтер Николаи был восторженным поклонником Бисмарка. Ему импонировала твердая приверженность собирателя немецких земель монархии, упорство в достижении поставленных целей, политическая прозорливость в развитии отношений с Россией. Поработав на посту посланника в Санкт-Петербурге (1859–1862 гг.), Бисмарк понял, что Россия занимает ключевые позиции в Европе. Пруссия не сможет решить задачу воссоединения Германии, стать крупной европейской державой, если не добьется благоприятного отношения к себе России. Своим потомкам он завещал никогда напрямую не воевать с русским народом.

Суждения Бисмарка о русских и немцах, его способ изучения русского языка так заинтересовали Николаи, что он выписывал некоторые его меткие замечания в отдельную тетрадь: «Прусскую честь я вижу в том, чтобы Пруссия держалась прежде всего подальше от какой бы то ни было позорной связи с демократией…»; «Против демократа – помощь только у солдата»; «У нас всякий скорее готов засвидетельствовать свой патриотизм в качестве пруссака, ганноверца, баварца, гессенца, нежели в качестве немца»; «В ораторской деятельности проявляется наш “немецкий” дух… Мы – нация тщеславная, нас огорчает, когда мы не можем ничем похвалиться».

Бисмарк отмечает, что «вынес из пребывания в России лишь приятные воспоминания». «С русскими стоит или играть честно, или вообще не играть»; «Никогда ничего не замышляйте против России – на любую нашу хитрость русские найдут свою глупость. Славян невозможно победить… Это нерушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей. Даже самый благоприятный исход открытой войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских…»; «Непосредственная угроза миру между Германией и Россией едва ли возможна иным путем, чем путем искусственного подстрекательства…» Вспомнив, видимо, эту мысль о подстрекательстве, Николаи в июле 1946 г. напишет: «Я хотел показать пример – противопоставить ведущемуся в течение ряда десятилетий натравливанию одного народа на другой, что в результате привело к тому, что в обеих войнах эти народы выступили один против другого, вместо того чтобы идти вместе, понеся в результате двух войн громадные жертвы и тяготы. Я хотел содействовать тому, чтобы оба народа познали и поняли друг друга» («Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт», с. 25).

Говоря о сложности русского языка, «железный канцлер» заметил: «Легче разбить десять французских армий, чем понять разницу между глаголами совершенного и несовершенного вида». Его любимым словечком стало русское «ничего». Он восхищался его нюансированностью, многозначностью, часто использовал в переписке, например так: «Alles ничего» («Все ничего»). Проникнуть в тайну этого словечка ему помог курьезный случай: Бисмарк нанял ямщика, усомнившись, могут ли его лошади ехать быстро. «Ничего-о!» – ответил ямщик и понесся так бойко, что канцлер забеспокоился: «Да ты меня не вывалишь?» «Ничего!» – отвечал опять ямщик, ускоряя бег лошадей. На ухабах сани опрокинулись, и Бисмарк полетел в снег, до крови разбив лицо. Подбежав к нему, ямшик загреб руками снег и начал обтирать окровавленное лицо Бисмарка, все время приговаривая: «Ничего… Ничего-о!..» В память об этом инциденте и русском словечке, способном ответить на все случаи жизни, канцлер заказал изготовить кольцо с надписью: «Ничего!» Впоследствии он признавался, что в трудные минуты испытывал облегчение, говоря себе по-русски: «Ничего!» А когда его упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал: «В Германии только я один говорю “ничего”, а в России – весь народ!» Николаи также нравились гибкость, богатство, мелодия звучания русского языка.