Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

– Чёрт! – я со всей силы ударил кулаком по обитой бархатом стенке кареты. – Чёрт, чёрт, чёрт!

Вивьен, конечно, устроит мне скандал, если узнает, куда я ездил. Но сейчас мне было наплевать на Вивьен. Впервые в жизни мне было на неё наплевать.

Я думал о Лилиан. О её взгляде, обращённом на Вудстока. О том, как она отдёрнула руку от меня, будто от заразы.

И это было больнее, чем если бы она дала мне пощёчину. Больнее, чем насмешки Вудстока. Потому что это значило, что для неё я – пустое место. И ничего уже не исправить.

Глава 19
Выбор между прошлым и будущим

После отъезда Генри я долго сидела на крыльце, глядя на озеро. Вода была неподвижной, как зеркало, отражая бледно-голубое небо с редкими перистыми облаками. Обычно вид успокаивал меня, но сегодня внутри всё бурлило. Мысли путались, как лесные тропинки, по которым я бродила в детстве.

Эрик ушёл по делам ещё утром – сказал, что нужно проверить, как идёт вырубка леса на его землях за северным склоном. Но я знала: он даёт мне время подумать. Умный, чуткий, понимающий. Слишком хороший, чтобы быть правдой. Эта мысль, как заноза, сидела в подсознании. В моём мире хорошие парни часто оказывались или слишком скучными, или с двойным дном. Но Эрик… он был прозрачен, как вода в нашем озере.

– Лилиан, – Мэйбл выскользнула из дома, бесшумно ступая по доскам крыльца, и присела рядом, подобрав под себя ноги. – Вы чего такая задумчивая? Всё вздыхаете? Принц этот дурацкий расстроил?

Я покачала головой, отводя взгляд от горизонта.

– Не в принце дело, – вздохнула я, чувствуя, как комок подступает к горлу. – В себе.

– А что в вас? – Мэйбл наклонила голову, и её глаза, обычно озорные, сейчас смотрели с детской серьёзностью.

– То и в вас, – я усмехнулась, но усмешка вышла горьковатой. – Не знаю, как быть дальше. Всё так сложно, так запутанно. Словно я стою на распутье трёх дорог, и ни одна не ведёт туда, где спокойно.

Мэйбл помолчала, теребя край фартука. В тишине было слышно лишь, как плещется о камыши мелкая рыба.

– Это из-за лорда Эрика? – спросила она осторожно, словно боялась спугнуть мою откровенность.

Я кивнула.

– Он хороший, – сказала Мэйбл твёрдо, как о чём-то само собой разумеющемся. – Очень хороший. И смотрит на вас так… ну прямо как на сокровище. Я таких взглядов отродясь не видала. Даже в книгах не пишут.

– Знаю, – прошептала я, и сердце сладко заныло.

– А вы? – она подалась вперёд. – Вы на него тоже смотрите. Я ж вижу. Вы с ним как светитесь вся. Будто лампадка внутри зажглась.

Я вздохнула, прикусив губу. Мэйбл была права. Рядом с Эриком я чувствовала себя живой. Желанной. Счастливой. Краски мира становились ярче, воздух – вкуснее. Когда он брал меня за руку, по коже бежали мурашки, а когда улыбался – хотелось улыбаться в ответ, даже если на душе скребли кошки.

Но…

– Мэйбл, я боюсь, – призналась я, обхватив колени руками и вжавшись спиной в деревянную стену. Страх был липким и холодным.

– Чего?

– Всего, – выдохнула я. – Боюсь, что если я сейчас брошусь в эти отношения с головой, как в омут, то потеряю себя. Потеряю свой отель, свою мечту. Стану просто «женой лорда Вудстока», милой безделушкой при богатом муже, а не Лилиан, которая построила отель с нуля, которая дралась с Вивьен, которая договаривалась с купцами. Понимаешь? Моя личность растворится. Я стану его тенью.

– А разве нельзя совмещать? – удивилась Мэйбл, и в её голосе звучала искренняя растерянность. – Вон, у мельничихи муж мелет, а она торгует мукой на базаре. И ничего, не тень.

– Можно, – согласилась я, чувствуя, как от собственных слов становится немного легче. – Можно. Но для этого нужно время. Нужно понять, кто я без него. И кто он без меня. Мы же почти не знаем друг друга в обычной, бытовой жизни. Что, если завтра отель сгорит, и я останусь ни с чем? Останется ли он со мной? Или я ему нужна только как успешная хозяйка? А пока… пока я не готова проверять.

Мэйбл вздохнула, глядя на закат.

– Сложно у вас всё, – сказала она задумчиво. – А у нас, простых, всё просто: полюбила – значит, вместе. И точка. А вы всё головой думаете, всё взвешиваете.

– Потому что у меня, кроме головы, ничего и нет, – горько усмехнулась я, проводя рукой по лицу. – Была бы я местной дурочкой, которая только и мечтает о замужестве, – кинулась бы ему на шею и радовалась. А я – я из другого мира. Я привыкла сама всё решать. Сама за себя отвечать. И привыкла, что за счастье надо бороться, а не ждать, что оно упадёт с неба.

Мы долго сидели молча. Солнце медленно садилось за горы, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Озеро темнело, наливаясь свинцовой синевой, где-то на том берегу кричали птицы, собираясь на ночлег. Тишина была такой глубокой, что казалась осязаемой.

– Лилиан! – раздался вдруг голос Эрика, далёкий, но такой родной. Он шёл по тропинке от леса, широко шагая и махая рукой. – Я всё! Лес отличный, сухой, как порох! Через неделю привезут новые брёвна, лучшую лиственницу!

Я встала, машинально отряхнула платье от невидимых пылинок и пошла ему навстречу. Сердце колотилось где-то в горле, но я знала, что должна сказать. Откладывать дальше было нельзя.

– Эрик, нам надо поговорить, – сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Он посмотрел на меня внимательно, его улыбка slowly погасла, сменившись выражением спокойного понимания. Он кивнул.

– Пойдём к озеру.

Мы сели на тот самый берег, где целовались в прошлый раз, где он обещал мне луну с неба. Вода почти неслышно плескалась у наших ног, тёплый ветер шевелил мои волосы и его тёмную шевелюру. Я смотрела на воду, боясь встретиться с ним взглядом.

– Я слушаю, – сказал он тихо, и в этом голосе не было ни капли давления, только готовность принять любые мои слова.

– Эрик, – начала я, и голос всё-таки дрогнул, предательски сорвался. – Ты… ты замечательный. Лучший из всех, кого я встречала здесь. И то, что между нами происходит… это невероятно. Волшебно. Я такого не испытывала никогда.

– Но? – он смотрел на меня с тем самым пониманием, от которого хотелось разрыдаться, потому что оно делало разговор ещё труднее.

– Но я не готова, – выпалила я, наконец поднимая на него глаза. – Не готова к серьёзным отношениям. Не готова стать чьей-то женой, даже твоей. У меня есть мечта – отель. Я должна построить его. Сама. Понимаешь? Сама. Своими руками, своей головой, своим потом. Чтобы, когда я встану утром на пороге и увижу его, я могла сказать: «Я это сделала». Без чьей-либо помощи.

– Понимаю, – спокойно ответил он.

– Правда? – я удивилась, вскинув брови. – Ты не злишься? Не считаешь меня капризной дурой?

– На что? – он пожал плечами с лёгкой, доброй усмешкой. – На то, что ты хочешь быть собой, а не чьей-то тенью? Это было бы глупо. Я видел много женщин, которые были тенями своих мужей. Это печальное зрелище. Ты – огонь. Зачем мне твоя тень?

– Но… – я запнулась, не находя слов.

– Лилиан, – он взял мою руку, и его пальцы были тёплыми и надёжными. – Я никуда не тороплюсь. И никуда не уйду. У меня, знаешь ли, тоже есть свои дела. Лес, вырубки, строительство. Я буду рядом, пока ты позволяешь. Буду помогать с отелем – советом, брёвнами, рабочими. Буду приезжать, сидеть на крыльце, пить чай с Мэйбл, смотреть на это дурацкое красивое озеро. А когда ты будешь готова – скажешь. Хоть через год, хоть через два. Я подожду.

У меня защипало в глазах, и я изо всех сил закусила губу, чтобы не разреветься в голос.

– Эрик… ты слишком хороший. Так не бывает. В моём мире так не бывает.

– Бывает, – он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что мне показалось, будто солнце снова взошло. – Просто ты привыкла к плохому. К принцам, которые хотят тебя запереть в клетке, к Вивьен, которая жжёт стройку, к купцам, которые не верят женщинам. А я – другой. Я верю. В тебя. И жду.

Я всхлипнула и уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах леса, смолы и чуть-чуть лошадиного пота.

– Спасибо, – прошептала я куда-то в ткань его рубашки.

– Не за что, – он обнял меня крепче, поглаживая по спине, как ребёнка.

Мы долго сидели так, обнявшись, глядя на звёзды, которые зажигались одна за другой на тёмном небе. Где-то ухнула сова, ей ответила другая. Ночь опускалась на землю мягко и невесомо.

– Знаешь, – сказала я вдруг, успокоившись и вытерев слёзы тыльной стороной ладони, – в моём мире есть одна поговорка. Я никогда не понимала её до конца. А теперь, кажется, начинаю понимать.

– Какая? – спросил он, касаясь губами моей макушки.

– «Если любишь – отпусти».

Эрик задумался на мгновение.

– И что она значит?

– Что настоящая любовь не требует, не принуждает, не давит, не ставит ультиматумов. Она не говорит: «Будь моей, или я уйду». Она просто есть. Рядом. И даёт свободу. Потому что только на свободе и можно вырастить что-то настоящее.

Эрик поцеловал меня в макушку ещё раз, крепче.

– Хорошая поговорка, – сказал он тихо. – Запомню. Пригодится.

Мы ещё посидели немного, слушая ночные шорохи, а потом пошли домой, взявшись за руки. Он – к своей карете, запряжённой парой гнедых, я – на крыльцо, где меня ждала Мэйбл с дымящимся чайником и двумя кружками.

– Ну как? – спросила она с любопытством, вглядываясь в моё лицо.

– Хорошо, – ответила я, и впервые за долгое время улыбнулась искренне и легко. – Очень хорошо.

Я смотрела вслед удаляющейся карете, которая вскоре скрылась за поворотом дороги, и чувствовала невероятную, пьянящую лёгкость. Я сделала правильный выбор. Выбрала себя. Свою мечту. Свою свободу.

И Эрика, который это принял.

Что может быть лучше?

Глава 20
Открытие

Три месяца пролетели как один миг.

Это время было наполнено стуком топоров, визгом пил, запахом свежей стружки и известки. Мы работали от зари до зари, и даже звёзды часто были единственными свидетелями того, как я, обессиленная, падала на кровать. Но результат стоил каждой капли пота.

Стройка наконец-то закончилась. Главный корпус, который ещё недавно напоминал остов доисторического чудовища, теперь сиял свежевыкрашенными стенами – я выбрала нежный цвет слоновой кости с тёмно-коричневыми балками, чтобы дом смотрелся нарядно, но по-деревенски уютно. Окна, в которые теперь были вставлены настоящие стёкла (а не бычьи пузыри, как в половине деревенских изб), весело поблёскивали на солнце, отражая плывущие по небу облака. Крыша гордо красовалась новой черепицей – тёплого терракотового цвета, которую мы выменяли на две бочки солений у проезжего купца.

Вокруг дома больше не было унылого пустыря. Местные бабы, которым я раздала рассаду цветов, сотворили настоящее чудо. Они разбили небольшой, но буйный сад: георгины тянули к небу свои тяжёлые головы, астры пестрели всеми оттенками фиолетового и розового, а по краям дорожки, которую мы посыпали мелким гравием, кудрявой стеной цвели бархатцы. Пахло так, что голова кружилась.

Причал удлинили, поставили несколько новеньких лодок – лёгких, устойчивых, выкрашенных в синий и белый. А на берегу, чуть поодаль, оборудовали место для купания: сбитые из крепких досок деревянные мостки уходили прямо в воду, а рядом красовался навес от солнца, под которым стояла широкая скамья.

Внутри тоже всё было готово. На втором этаже разместились пять гостевых комнат. Небольшие, но такие уютные, что хотелось остаться в каждой. Я собственноручно обивала стены тканью, чтобы создать ощущение тепла. Кровати – широкие, с высокими перинами, которые Мэйбл каждое утро любовно взбивала, чтобы они стали пышными, как облака. На окнах – льняные занавески, на полу – домотканые половики.

Общая гостиная на первом этаже стала моей гордостью. Огромный каменный камин, который сложил местный печник дядька Филимон, занимал едва ли не половину стены. Я заказала для него тяжёлую кованую решётку и набор инструментов – кочергу, совок и щипцы. Вокруг камина я расставила глубокие кресла, обитые мягким сукном, и маленькие столики. Вечерами здесь можно было сидеть с книгой или просто смотреть на пляску огня.

Столовая с длинным дубовым столом, за которым могло уместиться человек двенадцать, была под стать гостиной – основательная и крепкая. Тяжёлые стулья с высокими спинками, массивный буфет с посудой, которую мы с Мэйбл собирали по всей округе.

И моя гордость – кухня. С настоящей плитой! Местный кузнец, дядька Тарас, сначала крутил мои чертежи и так и сяк, почёсывая затылок и бормоча, что бабы вечно лезут не в своё дело. Но потом глаза у него загорелись. Он смастерил плиту с конфорками и духовкой, да ещё и приладил хитрый рычажок, регулирующий тягу. Теперь можно было готовить сразу несколько блюд, и кухня наполнялась такими ароматами, что у прохожих слюнки текли.

– Лилиан! – Эрик появился на пороге, отряхивая снег с сапог. Первый снег выпал неожиданно, густо запорошив ещё не увядшие цветы. Мы торопились закончить до зимы, и успели буквально впритык. – Я привёз гостей!

– Сколько? – я выскочила из кухни, вытирая руки о фартук, и сердце моё ёкнуло нехорошим предчувствием.

– Шестеро. Мои друзья из столицы. Граф Северский с супругой, её матушка, и ещё пара знакомых. Услышали про нашу стройку, захотели посмотреть, что тут за чудо такое возвели. – Эрик сиял, явно довольный собой.

– Шестеро⁈ – в горле пересохло. – А мы готовы? Ты бы хоть предупредил!

– Конечно, готовы, – Эрик подошёл и чмокнул меня в лоб, игнорируя мою панику. – Ты же у нас профессионал. Всё будет идеально.

Профессионал. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Первые гости. Не свои же, деревенские, которых уже не удивишь, а настоящие, столичные, избалованные. Те, кто привык к сервису и удобствам. Это был экзамен. Самый настоящий.

– Впускай, – махнула я рукой, лихорадочно соображая, всё ли мы с Мэйбл успели. Рыба? Рыба есть. Картошка? Есть. Пирог? Мэйбл пекла с утра. Вроде бы да. Вроде бы.

Из кареты, запряжённой четвёркой лошадей, высыпали люди. Двое мужчин в дорогих, добротных плащах, три женщины в нарядных салопах и одна пожилая дама в чепце с кружевами – явно мать кого-то из компании. Они с любопытством озирались по сторонам, разглядывая свежевыкрашенный дом, припорошённый снегом сад и причал с лодками.

– Какая прелесть! – воскликнула одна из женщин, та, что помоложе, всплеснув руками. – Совсем как на картинке, которую нам Эрик показывал! Прямо игрушечка!

– А внутри? – спросил мужчина с бакенбардами, которого Эрик представил как графа Северского, потирая руки от холода. – Надеюсь, там тепло? Я уже замёрз в дороге.

– Прошу вас, – я сделала приглашающий жест, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Проходите, устраивайтесь. Сейчас растопим камин, и вы согреетесь в два счёта.

Они вошли, шурша юбками и стуча сапогами, и я с замиранием сердца следила за их лицами. Гостиная произвела эффект разорвавшейся бомбы. Женщины ахнули хором, увидев огромный камин и уютные глубокие кресла, обитые мягким сукном. Пожилая дама тут же подошла к камину, протянула руки к ещё холодному очагу и одобрительно закивала.

– Ах, какая прелесть! Какой уют! Прямо как в старые добрые времена в родовом имении, – проворковала она.

Мужчины одобрительно закивали, оценивая крепкую, добротную мебель и чистоту.

– Ну что ж, неплохо, – сказал граф, окинув взглядом комнату. – Даже очень неплохо. А где мы будем ужинать? Признаться, с дороги аппетит зверский.

– В столовой, – я повела их дальше, распахивая дверь в соседнюю комнату. – Прошу вас. Сегодня на ужин – запечённая рыба с травами, картофель по-деревенски с хрустящей корочкой и ягодный пирог со сливками.

– Звучит заманчиво, – оживилась пожилая дама, и её глаза блеснули.

Я оставила их осваиваться в комнатах наверху, слыша, как они ахают и охают, разглядывая кровати с перинами и льняные занавески, и побежала на кухню, где Мэйбл уже колдовала над ужином.

– Всё готово? – спросила я, хватая нож и принимаясь нарезать зелень для соуса.

– Почти, – пропыхтела раскрасневшаяся Мэйбл, помешивая что-то в чугунке. – Рыба в печи, картошка жарится, пирог остывает на подоконнике. Кажется, всё идёт как по маслу.

– Отлично. – Я надела чистый фартук, поправила волосы, заправив выбившуюся прядь, и глубоко выдохнула. Казалось, всё идёт по плану. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

А потом началось.

Сначала я услышала крик с верхнего этажа. Пронзительный, женский.

– Лилиан! Лилиан, скорее!

Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. В комнате, которую заняла молодая жена графа, царила паника. Женщина стояла посреди комнаты, указывая пальцем на потолок. Оттуда, прямо с потолка, капало. Медленно, но уверенно. На полу уже натекла небольшая лужица.

– Протекает⁈ – ахнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Что это? – женщина была в панике, её голос срывался на визг. – У вас крыша дырявая⁈ Граф! Граф, иди сюда! У них тут потолок течёт!

Я подбежала, посмотрела на потолок. Точно, проклятая крыша. Видимо, снег на крыше подтаял от тепла, которое шло из дома, и нашёл-таки ту самую щель, которую Кузьма клятвенно обещал законопатить ещё неделю назад. Чёрт, чёрт, чёрт! Мозг лихорадочно заработал.

– Это… это не протечка! – выпалила я первое, что пришло в голову, когда на пороге комнаты показался граф. – Это… это особый микроклимат! Для увлажнения воздуха!

Граф и его жена уставились на меня, как на сумасшедшую.

– Что-что простите? – переспросил граф.

– У нас в номерах очень сухо от печного отопления, – затараторила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Воздух пересушен, это вредно для кожи, для дыхания. А так – капельки влаги, свежесть, естественное увлажнение! Полезно для кожи, для сна, для общего самочувствия. Это новейшая технология из дальних стран. Очень редкая и полезная.

Женщина замерла, не зная, верить или нет. Граф приподнял бровь.

– Правда? – с сомнением спросила она.

– Конечно! – я широко улыбнулась, чувствуя, как улыбка приклеивается к лицу. – Это очень полезно. Но если вам неудобно, я сейчас всё уберу.

Я схватила тряпку, которую носила с собой на всякий пожарный (теперь понятно, для чего), и быстро промокнула лужу, мысленно проклиная всех строителей на свете. Потом метнулась в угол, где стояло запасное ведро, и подставила его прямо под капающее место. Кап… кап… кап… – ведро отозвалось мелодичным звоном.

– Вот, – сказала я, выпрямляясь. – Теперь вода будет собираться здесь, и влажность станет идеальной. Если хотите, я могу поставить два ведра, для усиления эффекта.

Граф хмыкнул. Женщина посмотрела на ведро с сомнением, но кивнула.

– Ну… наверное, это и правда полезно. Спасибо, Лилиан.

Я вылетела из комнаты и, убедившись, что меня никто не видит, прислонилась к стене и перевела дух. Сердце колотилось, как бешеное. Пронесло. Но радоваться было рано. Снизу, с кухни, уже доносились странные звуки.

– Лилиан! – Мэйбл выскочила в коридор, размахивая полотенцем и пытаясь разогнать дым, который валил из кухонной двери. – Лилиан! Рыба подгорела! Я засмотрелась на гостей в окно и забыла перевернуть!

Я забежала на кухню и заглянула в печь. Рыба и правда выглядела так, будто её только что спасли из пожара. Сверху красовалась угольно-чёрная корка, снизу…

– Чёрт, – выдохнула я, хватая ухват и вытаскивая противень. – Дай сюда.

Я схватила самый острый нож и, ругаясь сквозь зубы, принялась быстро срезать всю горелую корку. Под ней, к счастью, оказалась вполне съедобная рыба – белая, сочная, только бледноватая и без румяной корочки. Я полила филе сверху растопленным сливочным маслом, которого у нас было вдоволь, густо посыпала свежей зеленью – укропом, петрушкой, зелёным луком, – которую нарвала с подоконника, и выложила на большое красивое блюдо.

– Неси, – скомандовала я, протягивая блюдо Мэйбл. – И скажи, что это новый рецепт. Рыба в масляно-травяной глазури. Очень модно в столице. Слышишь? В масляно-травяной глазури!

Мэйбл округлила глаза, но кивнула, взяла блюдо и, высоко подняв голову, понесла его в столовую, стараясь не трясти.

Я перевела дух и выглянула в окно кухни. И чуть снова не лишилась дара речи. За окном, на причале, происходило что-то странное. Один из гостей – мужчина, который приехал с графом, – пытался отвязать лодку. Он явно собирался покататься, несмотря на снег, но запутался в верёвках так, что чуть не свалился в воду, отчаянно балансируя на скользких досках.

Я выскочила на улицу, накинув на плечи платок.

– Помочь? – крикнула я, подбегая к причалу.

– Да тут эти верёвки… – пропыхтел он, дёргая узел. – Никак не распутать! Чёртов морской узел!

– Это особая система, – соврала я на ходу, присаживаясь на корточки. – Для безопасности. Чтобы лодку не угнали или чтобы её не унесло течением. Очень надёжная. Сейчас я всё сделаю.

Я быстро, на ощупь, распутала верёвки. На самом деле там был просто дурацкий узел, который Кузьма затянул своими мозолистыми ручищами так, что тот превратился в камень. Но через минуту я справилась и помогла мужчине сесть в лодку.

– Спасибо, – сказал он, отдуваясь. – А вы тут всегда так ловко со всем справляетесь?

– Всегда, – улыбнулась я, пряча дрожащие руки в карманы фартука. – У нас сервис на высоте. Приятной прогулки!

Он отплыл, а я побежала обратно в дом, где в столовой уже вовсю шёл ужин.

В столовой было шумно и весело. Гости уплетали рыбу за обе щёки. Масляно-травяная глазурь, судя по всему, зашла на ура. Они нахваливали картошку, которая и правда удалась на славу – с хрустящей корочкой и мягкая внутри, и требовали добавки ягодного пирога.

– Лилиан! – позвала меня пожилая дама, грациозно промокая губы салфеткой. – Голубушка, у вас просто чудесно! Так уютно, так необычно, так по-домашнему! А эти ведёрки в комнатах – для влажности? Это просто гениально! Надо будет и в нашем доме такое сделать, а то вечно голова болит от сухости!

Я улыбнулась, изо всех сил стараясь не покраснеть и не рассмеяться одновременно.

– Рада, что вам нравится, сударыня. Это наша фирменная фишка.

После ужина гости расселись в гостиной у камина, который я уже успела растопить. Огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. Эрик подошёл ко мне, когда я накрывала на кухне стол к завтрашнему утру, и тихо спросил:

– Ну как ты? Я видел, ты носилась как угорелая.

– В ужасе, – честно призналась я, падая на табурет. – Крыша течёт, рыба подгорела, лодка чуть не утонула вместе с гостем… Я трясусь вся.

– А они в полном восторге, – кивнул он в сторону гостиной, откуда доносился смех и довольный говор. – Слышишь? Граф говорит, что это самое лучшее место, где он останавливался за последние лет пять. «Аутентично», «неповторимо», «особый колорит», «душевно».

– Это я им про аутентичность и впариваю, – усмехнулась я устало. – Про ведро в комнате, про горелую рыбу…

– Значит, ты прирождённая хозяйка, – он подошёл и чмокнул меня в щёку, обнимая за плечи. – Умеешь из любой проблемы делать достоинство. Это талант.

Я вздохнула и прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение.

– Спасибо, что привёз их. Это был хороший тест. Страшный, но хороший.

– Тест ты прошла, – он обнял меня крепче. – Теперь можно и официальное открытие планировать.

– Официальное? – я испуганно отстранилась. – Какое ещё официальное?

– Ну, настоящее. Позвать всех: короля, придворных, купцов из города. Устроить бал или большой приём. Показать, какой мы тут отель отгрохали.

Я представила эту картину: король в моей гостиной, придворные дамы в комнатах с ведёрками для «влажности», и содрогнулась.

– Может, не надо? Давай без фанатизма? А?

– Надо, – серьёзно сказал Эрик, глядя мне в глаза. – Ты заслужила. Столько сил вбухала, столько души. И потом, если король одобрит – к тебе поедут все, кому не лень. Бизнес пойдёт в гору так, что мало не покажется. Ты же этого хочешь?

Я задумалась. А ведь он прав. Если я хочу, чтобы отель стал настоящим, процветающим делом, нужно заявить о себе громко и во всеуслышание.

– Ладно, – согласилась я, чувствуя, как в груди зарождается новое, уже деловое волнение. – Будем готовиться. Но тогда нам нужно будет всё проверить по сто раз. Чтобы ни одна крыша не протекла, ни одна рыба не подгорела.

– Договорились, – улыбнулся Эрик.

Гости наконец разошлись по комнатам, довольные, сытые и согревшиеся. Я обошла весь дом, проверила, ничего ли не горит, не течёт, не падает, не скрипит. Всё было более-менее. В комнате графини ведро стояло на месте и мелодично капало, создавая тот самый «особый микроклимат».

– Лилиан, – Мэйбл догнала меня на крыльце, когда я вышла глотнуть свежего морозного воздуха. – Вы гений! Просто гений! Они в полном восторге! Графиня сказала, что обязательно вернётся и всем друзьям расскажет, и мать её тоже! Говорят, что ещё никто так о них не заботился!

– Спасибо, Мэйбл, – я обняла её. – Ты тоже молодец. Рыба была отличная, несмотря на… на этот маленький нюанс.

– Несмотря на, – засмеялась она, утыкаясь носом мне в плечо.

Мы стояли на крыльце, смотрели на яркие, крупные звёзды, высыпавшие на чёрном небе, и чувствовали себя абсолютно, бесконечно счастливыми.

– Знаешь, – сказала я, глядя в небо, – кажется, у нас действительно получается.

– Получается, – согласилась Мэйбл. – Ещё как получается.

Из-за угла дома выскочил Пашка в сопровождении своей вездесущей ватаги мальчишек. Они запыхались, щёки горели румянцем.

– Лилиан! Лилиан! А правда, что у нас теперь отель? Настоящий? И гости будут приезжать? И мы им помогать будем? Лодки подавать? Рыбу ловить?

– Правда, – я потрепала его по вихрастым волосам. – Будете. Если хорошо себя вести и слушаться старших.

– Ура! – заорали мальчишки хором и, подпрыгивая, умчались обратно в темноту, распугав тишину звонкими голосами.

Я рассмеялась, проводила их взглядом и пошла в дом. Завтра будет новый день. Новые заботы, новые гости, новые, неизбежные проблемы. Но сегодня – сегодня была маленькая, но самая настоящая победа.

И это было прекрасно.