Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11
Визит разочарования

Я знала, что он вернётся.

После той сцены с мальчишками и шишками прошло три дня. Я лежала ночью на жёсткой лежанке, смотрела на звёзды в дырявую крышу и прокручивала в голове все возможные варианты развития событий. Принц Генри не из тех, кто сдаётся после первой неудачи. Слишком большое самолюбие, слишком много амбиций. И, судя по тому, как злобно он тогда сверкал глазами, просто так он не успокоится.

– Лилиан, – Мэйбл заглянула в комнату, где я колдовала над очередным чертежом, разложив на полу обрывки пергамента и угольные наброски, – там это… опять карета по дороге едет. Богатая такая.

– Он, – кивнула я, откладывая уголёк и разминая затёкшую шею. – Быстро, однако. Я думала, у него хотя бы неделя уйдёт на то, чтобы успокоиться и придумать новый план.

Я выглянула в окно. По тропинке, петляя между камнями и корнями вековых сосен, действительно ползла карета. Та же самая, что и три дня назад – с гербами, с позолоченными колёсами, смешная и нелепая на этой дикой дороге. Только теперь рядом с ней ехало не двое, а целых шесть всадников – стражники в полном вооружении.

– Много взял, – усмехнулась я. – Испугался мальчишек с шишками? Или надеется, что блеск доспехов меня ослепит?

– Что делать будем? – испуганно спросила Мэйбл, теребя передник. Может, мне мужиков позвать? Кузьма с Мироном на крыше, они спустятся быстро…

– Работать, – пожала я плечами, поправляя на себе одеяние. – У нас стройка, между прочим. Мужики сейчас на крыше, Кузьма с Мироном причал ладят, мальчишки на озере рыбу ловят. Пусть видят, что мы не бездельничаем и уж точно не собираемся встречать его высочество с цветами и реверансами.

Я натянула свою «рабочую форму» – то, что осталось от единственного платья после моих экспериментов. Нижнюю юбку я отпорола и превратила в нечто, отдалённо напоминающее шаровары – широкие, удобные, собранные на щиколотках верёвками. Верхнюю часть укоротила, перешила, добавила завязки на груди и рукавах, получив подобие блузы, которая не стесняла движений. Со стороны, наверное, я выглядела как чучело огородное или как беженка после кораблекрушения, но работать было удобно. А это главное. И потом, если принц ехал сюда за зрелищами – я ему их устрою. Пусть полюбуется.

Карета остановилась у крыльца, подняв тучу пыли. Из неё вышел Генри – разодетый, напыщенный, с таким видом, будто он делает мне величайшее одолжение самим фактом своего присутствия. На нём был новый камзол, расшитый золотом, сапоги сияли, волосы уложены волосок к волоску. За ним спешились шестеро стражников – морды кирпичом, руки на мечах.

Я вышла на крыльцо, опираясь на молоток, как на трость. На поясе у меня висела сумка с гвоздями, волосы были стянуты в небрежный хвост, на щеке – след сажи, на коленях – пятна глины. Я чувствовала себя прекрасно.

– Ваше высочество, – сказала я весело, даже не думая кланяться. – Снова к нам? Заблудились? Так я могу проводить до большой дороги. Тут недалеко, всего-то полдня пешком через лес. Правда, там медведи, но для вас, я думаю, они сделают исключение.

Генри замер, разглядывая меня. Глаза у него становились всё больше, рот приоткрылся, брови полезли на лоб. Кажется, он ожидал увидеть рыдающую девицу в разодранном платье, которая бросится ему в ноги с мольбами о прощении. А не… это.

– Ты… – выдохнул он. – Ты в чём?

– А это, – я сделала пируэт, демонстрируя наряд со всех сторон, – моя новая коллекция. Весенне-полевая. Называется «Баронесса на стройке». Нравится? Могу вашему портному порекомендовать, он таких нашивёт – закачаетесь. Особенно если ему сказать, что это последний писк столичной моды.

Генри побагровел. Краска залила его холёное лицо от ворота до корней волос.

– Ты что себе позволяешь⁈ – рявкнул он так, что стражники за его спиной переглянулись. – Ты невеста принца! Ты должна…

– Быть в восточном крыле, тихо сидеть и не отсвечивать? – перебила я, приподнимая бровь. – Знаю-знаю, мне Вивьен уже подробно объяснила. В красках, с пирожными и чаем. Только вот незадача: я больше не невеста. У меня бумага от короля есть. Так что ваше высочество может экономить дыхание. Оно вам ещё пригодится, чтобы Вивьен объяснять, почему вы опять вернулись ни с чем.

– Бумага! – Генри сплюнул на землю, что в принце смотрелось особенно мерзко. – Думаешь, я поверю, что отец отпустил тебя просто так? Ты что, ему тоже воду на голову вылила? Или, может, в постель прыгнула?

Я похолодела внутри, но вида не подала. Только пальцы крепче сжали молоток.

– Не угадали, ваше высочество, – я улыбнулась, но глаза мои, наверное, стали как лёд. – Я ему правду сказала. Про вас и вашу любовницу. Про восточное крыло. Про то, как вы собирались надо мной издеваться. Про то, что ваш сын и наследник – безвольная кукла, которая позволяет своей шлюхе управлять собой. Король, знаете ли, не любит, когда его кровь позорит корону. Даже если эта кровь – его собственный сын.

Генри дёрнулся, как от пощёчины. Он даже побелел – так, что веснушки (у него были веснушки, я только сейчас заметила) выступили на носу отчётливыми пятнами.

– Ты… ты посмела говорить с королём обо мне⁈ – прошипел он, и в голосе его было столько ярости, что стражники снова переглянулись.

– А почему нет? – я пожала плечами с показным равнодушием. – Он мой будущий… хотя нет, уже не будущий. Бывший родственник, можно сказать. Мы с ним мило побеседовали. Он даже, кажется, проникся. Сказал, что я правильно делаю, что бегу из этого змеиного логова.

– Ложь! – взвизгнул Генри, и голос его сорвался на фальцет. – Всё ложь! Ты врёшь! Ты… ты никто! Деревенщина! Тварь!

– Хотите проверить? – Я достала из-за пазухи документ, который уже показывала в прошлый раз, и развернула его. – Вот, с печатью. Королевской. Читайте. Только руки вытрите, а то вспотеете от злости, чернила размажете.

Я протянула ему бумагу. Он схватил её, жадно пробежал глазами по строчкам, и лицо его вытянулось. Вытянулось так, что стало похоже на морду обиженного хорька.

– Этого не может быть… – пробормотал он, перечитывая снова. – Он не мог… зачем? Зачем ему это? Ты же… ты же нищая! Ты же…

– Затем, что я предложила ему выгодную сделку, – терпеливо пояснила я, как объясняют ребёнку прописные истины. – Я исчезаю из дворца тихо, без скандала – вы женитесь на ком хотите, хоть на Вивьен, хоть на своей левой ноге. А он даёт мне это поместье. Все довольны. Кроме вас, судя по лицу.

Генри скомкал бумагу – мою драгоценную бумагу с королевской печатью! – и швырнул на землю. Потом наступил на неё ногой для верности.

– Это недействительно! – заорал он, и слюна брызнула во все стороны. – Я оспорю! Я докажу, что ты его обманула! Околдовала! Ты ведьма! Точно, ведьма!

– Валяйте, – я наклонилась, отодвинула его ногу (он даже не шелохнулся, настолько был в бешенстве), подобрала бумагу и аккуратно расправила её на колене. – Только король уже всё подписал и скрепил печатью. И если вы сейчас устроите скандал, всем станет известно, что принц Генри так хотел избавиться от невесты, что сам её выжил. А она взяла и ушла. Сама. Как думаете, понравится это вашей Вивьен? Её же после такого вообще ко двору не подпустят. Скажут – интриганка, разлучница, позор семьи.

Генри замер. В его глазах метались бешенство и… страх? Да, кажется, страх. Самый настоящий, липкий страх. Перед Вивьен, перед отцом, перед общественным мнением, перед тем, что о нём скажут. Интересно, он вообще чего-то боится по-настоящему? Или только того, что подумают другие?

– Ты… – прошипел он, и голос его стал тихим и вязким, как болотная жижа, – ты заплатишь за это. Я тебя уничтожу. Я сотру тебя в порошок. Я…

– Уже плачу, – перебила я, кивая в сторону дома. – Вон, видите, крышу чиню. Рабочим платить надо, материалы покупать. Денег совсем не осталось, но ничего, прорвёмся. Так что если у вас всё – идите, ваше высочество, не мешайте трудиться. У нас тут, между прочим, аврал.

Я отвернулась и пошла к дому, делая вид, что аудиенция окончена. Внутри всё дрожало, но я знала: показывать это нельзя ни в коем случае.

– Стоять! – рявкнул Генри.

Я остановилась, но не обернулась.

– Что-то ещё?

– Я… я приказываю тебе вернуться во дворец! – выпалил он, и в голосе его звучала такая неподдельная уверенность в собственной правоте, что мне даже смешно стало. – Как твой жених! Как принц! Как твой будущий муж! Как…

– Как никто, – перебила я, резко оборачиваясь и глядя ему прямо в глаза. – Вы мне никто, ваше высочество. И никогда не были. Я была для вас ширмой, игрушкой, мишенью для насмешек, удобной дурочкой, на которой можно жениться, чтобы папочка отстал. Но игра кончилась. Я вышла из неё. А вы… вы остались. Со своей Вивьен, со своим самолюбием и с полным непониманием того, что в этой жизни вообще происходит. Вы даже не заметили, что я ушла. Вас Вивьен прислала, да? Сказала, что я опозорила вас, и надо срочно вернуть, чтобы сохранить лицо? А сами вы что думаете? Вам-то самой зачем я сдалась?

Генри стоял, открыв рот. Кажется, никто и никогда не говорил с ним так. Никто не смел. Даже Вивьен, при всей её власти над ним, наверное, не решалась на такие слова. Потому что боялась потерять своё влияние. А мне терять было нечего.

– Ты… – выдохнул он.

– Что – я? – усмехнулась я. – Правда глаза режет? Привыкли, что все перед вами на задних лапках ходят, да? А тут какая-то деревенщина взяла и послала вас куда подальше. И ничего вы с этим не сделаете, потому что я права, а вы – нет.

Я снова отвернулась и пошла к дому. Но Генри не успокоился. Я слышала его тяжёлое дыхание за спиной, а потом – шаги. Он догнал меня в два прыжка, схватил за плечо и развернул к себе с такой силой, что я ударилась спиной о дверной косяк.

– Ты никуда не пойдёшь! – прорычал он, нависая надо мной. Лицо его было в сантиметре от моего, я чувствовала запах вина и дорогого парфюма. – Я сказал – ты едешь со мной! Хочешь ты этого или нет! Ты моя! Моя собственность! Моя вещь!

Я посмотрела на его руку, впившуюся мне в плечо. Потом перевела взгляд на его лицо. Улыбнулась – ласково, почти нежно, как улыбаются маленьким злым собачкам, которые вот-вот тяпнут за ногу.

– Ваше высочество, – сказала я тихо, – уберите руку. Иначе я за себя не отвечаю.

– Что ты мне сделаешь? – усмехнулся он, сверкая глазами. – Молотком ударишь? Так он у тебя в другой руке. И вообще – ты женщина, куда тебе против мужчины?

– Зачем молотком? – я покачала головой. – Молоток – инструмент благородный, для стройки. А для таких, как вы, у меня есть кое-что получше.

Я не стала вырываться – это было бы бесполезно, он был сильнее. Вместо этого я резко дёрнулась вперёд, делая вид, что хочу его укусить, и он инстинктивно отшатнулся, ослабляя хватку. В ту же секунду я выкрутила руку особым приёмом, которому меня когда-то научил инструктор по самообороне в фитнес-клубе, и одновременно наступила ему на ногу каблуком – башмаки у меня были крепкие, рабочие, с толстой подошвой и железными набойками.

Генри взвыл, как раненый вепрь, и разжал пальцы. А я отскочила на пару шагов, встала в стойку (на всякий случай) и свистнула – пронзительно, по-мальчишески, как меня научил вихрастый Пашка.

Из-за угла дома, из кустов, с крыши, даже из сарая выскочили мои мальчишки. Те самые, с удочками. Теперь у них были не шишки – камни, аккуратные такие, круглые, удобные для метания. И рогатки – самодельные, но бьющие без промаха, я проверяла.

– Проводите его высочество до кареты, – скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вежливо, но настойчиво.

– Ага! – заорал вихрастый Пашка, целясь из рогатки прямо в лоб принцу. – А ну, вали отсюда, пока цел!

Генри отшатнулся, закрывая лицо руками. Стражники обнажили мечи и двинулись вперёд, но я махнула рукой – и с крыши спрыгнули Кузьма с Мироном. За ними – ещё трое мужиков с топорами и молотками. Встали стеной, поигрывая инструментом.

– Ваше высочество, – сказал Кузьма спокойно, даже лениво, но в голосе его звучала такая уверенная сила, что стражники попятились, – вы бы ехали отсюда по-хорошему. А то мало ли… несчастный случай. Тут стройка, камни падают, доски летят, инструмент острый. Не дай бог, покалечитесь. А нам потом отвечай.

Генри смотрел на меня, на мужиков, на мальчишек с рогатками – и в его глазах бешенство сменялось чем-то похожим на уважение. Или на страх. Я не разбирала. Да и не важно это было.

– Ты ещё пожалеешь, – прошипел он, пятясь к карете. – Я тебя отсюда всё равно выковыряю. Чего бы мне это ни стоило.

– Обязательно пожалею, – кивнула я, скрещивая руки на груди. – Как только отель построю, сразу начну жалеть. А пока – до свидания, ваше высочество. Заезжайте, как откроем. Первый номер со скидкой. Для вас и вашей Вивьен. Только предупреждаю: тараканов в номере не будет, но крапиву вокруг можем специально для вас не выкашивать. Для антуража.

Генри вскочил в карету, стражники – на лошадей, и вся процессия умчалась прочь, поднимая пыль и камни из-под копыт.

Мальчишки засвистели вслед, заулюлюкали, мужики засмеялись, хлопая друг друга по плечам. Мэйбл выскочила из дома и повисла у меня на шее, чуть не сбив с ног.

– Лилиан! Вы гений! Вы его… вы… я думала, умру от страха! А вы его! А он! А они!

– Тише-тише, – я погладила её по спине, чувствуя, как колотится её сердце. – Всё хорошо. Мы справились. Главное – держаться вместе.

– А если он вернётся? – спросил Кузьма, подходя и вытирая пот со лба. – С солдатами? С настоящими, не с этой шестёркой?

– Вернётся, – кивнула я, глядя на дорогу, где ещё не осела пыль. – Обязательно вернётся. Но в следующий раз – по-другому. Он понял, что силой меня не взять. Значит, будет хитрить. Или Вивень подключит. У неё фантазия богаче.

– А мы? – спросил вихрастый Пашка, подбегая с горящими глазами. – Мы что будем делать?

– А вы – молодцы, – я потрепала его по вихрам, от чего он засмущался и покраснел до ушей. – Настоящие бойцы. Всем спасибо, работаем дальше. Нам отель строить, а не на принцев глазеть. У нас, между прочим, сроки горят.

Мужики, посмеиваясь и перешучиваясь, разошлись по местам. Мальчишки, получив по конфете (я специально припасла для таких случаев), убежали к озеру досматривать за удочками. Мэйбл ушла в дом – готовить ужин. А я поднялась на крыльцо и долго смотрела на дорогу, где уже сгущались сумерки.

– Генри, Генри, – пробормотала я. – Как же ты вовремя приехал. Теперь мои мужики знают, что я не просто баба с бумажкой, а та, за кем стоит стоять. Что я не брошу их, не сдам, не убегу при первой опасности. Спасибо тебе за это. Правда.

Я усмехнулась своим мыслям, поправила на поясе сумку с гвоздями и пошла в дом – доделывать чертежи. Впереди было много работы, и принц со своими истериками не мог мне помешать.

Никто не мог.

Глава 12
Знакомство с Соседом

Неделя, прошедшая с визита Её Королевского Высочества принца Генри, пролетела словно один миг, заполненный до краев потом, звоном инструментов и радостью от того, как на глазах преображаются развалины, доставшиеся мне в наследство.

Мы успели невероятно много. Крыша над левым крылом, наконец, перестала напоминать решето – мужики залатали её так добросовестно, что теперь даже в самый яростный ливень в комнатах было сухо и уютно. Кузьма со своей артелью закончил причал. Он вышел простым, крепким, сбитым из грубых, но надежно просмоленных досок, и теперь у поместья появилось собственное лицо со стороны озера – место, где могла пришвартоваться лодка. Мирон, наш главный плотник, человек обстоятельный и не терпящий халтуры, взялся за окна. Он вставил новые рамы в три комнаты, подогнал их так плотно, что ни один сквозняк больше не гулял по полу, и ветер перестал задувать под подоконники.

Я работала наравне со всеми. Честно скажу, поначалу мужики косились на бабу с молотком, но я быстро дала понять, что отлынивать не собираюсь. Таскала доски, пока руки не начинали гореть, месила глину для замазки, наравне со всеми вставала в строй, когда нужно было подавать инструменты на крышу. К концу недели они уже не косились, а привыкли. А под самый закат субботы мы уже спорили с ними о том, как лучше укрепить прогнившие балки в подвале. И, что удивительно, они не просто слушали, а иногда соглашались с моими доводами.

– Лилиан! – голос Мэйбл вырвал меня из размышлений о том, хватит ли у нас бруса на перекрытия.

Я как раз спустилась с крыльца, вытирая со лба соленый пот. Мэйбл сидела на нижней ступеньке с большой миской картошки и чистила её к обеду, но сейчас её руки замерли, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, на дорогу, ведущую к поместью.

– Там это… – она прищурилась, вглядываясь. – Едет кто-то.

Сердце мое на секунду ёкнуло и тревожно забилось. Опять? Неужели принц так быстро оклемался от своей «болезни» и решил нанести повторный визит?

– Кто? – спрола я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Не разобрать, – Мэйбл приставила ладонь козырьком к глазам. – Карета не такая богатая, как у его высочества. И лошади другие, попроще. И всадников с гербами нет.

Любопытство пересилило тревогу. Я отложила молоток, отряхнула перепачканные глиной ладони о штаны и подошла к Мэйбл. По пыльной тропинке и правда неспешно полз экипаж – добротный, но без малейшего намека на позолоту или дворцовые гербы. Обычная дорожная карета, запряженная парой крепких, ухоженных лошадей, какие бывают у зажиточных, но не титулованных особ.

– Может, путники? – с надеждой предположила Мэйбл. – Заблудились? Спросить дорогу? А может, гости? Первые!

– Посмотрим, – коротко бросила я, чувствуя, как внутри загорается азарт.

Карета остановилась аккурат напротив крыльца. Дверца открылась, и оттуда вышел мужчина.

Я моргнула. Потом ещё раз. Наверное, на моем лице отразилось что-то совсем уж глупое, потому что Мэйбл рядом тихонько хихикнула.

Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, которые обтягивал простой, но дорогой темный камзол, узкие бедра, перетянутые ремнем, длинные ноги в добротных сапогах для верховой езды. Светлые, почти что белые волосы, были небрежно зачесаны назаж. И лицо… такое лицо, от которого у нормальной женщины должны были подгибаться колени. Но это был не тот смазливый, кукольный типаж, как у принца Генри. Нет. Это было мужественное лицо с резкими, четкими чертами, волевым подбородком, на котором темнела легкая щетина, и глазами… глазищи такого глубокого, пронзительного серого цвета, что, казалось, в них можно смотреть бесконечно, как в штормовое море. Никаких украшений, кроме массивного перстня-печатки на пальце.

Он не спеша окинул взглядом стройку, задержался взглядом на мне (я вдруг с ужасом осознала, в каком виде предстаю: волосы растрепались, штаны перепачканы, на поясе молоток) и чуть заметно, одними уголками губ, улыбнулся. В этой улыбке не было насмешки, только теплое, почти одобрительное любопытство.

– Лилиан Эшворт? – спросил он, и голос его оказался под стать внешности: низкий, глубокий, обволакивающий, как бархат.

– Она самая, – ответила я, с удивлением заметив, что голос мой слегка сел. Пришлось откашляться. Почему-то вдруг отчаянно захотелось пригладить волосы, стереть с лица грязь и вообще оказаться где-нибудь в шелках, а не в этом рабочем тряпье. – А вы, простите, будете?

– Эрик Вудсток, – он слегка склонил голову, и этот жест был полон достоинства, но без капли высокомерия. – Ваш сосед.

Вудсток. Я лихорадочно начала перебирать в памяти обрывки разговоров с Мэйбл. Она что-то говорила про богатого лорда, который живет по ту сторону озера, в огромном поместье, окруженном вековыми лесами. Только я, признаться, представляла себе какого-нибудь старого подагрика с тростью, а не… этого статного мужчину с пронзительным взглядом.

– Лорд Вудсток? – уточнила я на всякий случай.

– Просто Эрик, – он усмехнулся, и эта усмешка смягчила его строгие черты. – Здесь, в такой глуши, титулы теряют свой вес, вам не кажется? Я прослышал, что у меня появилась соседка, и решил, что будет невежливо не засвидетельствовать почтения. – Он сделал паузу, снова окинул взглядом свежие доски и залатанную крышу. – И, если честно, мне было жутко любопытно, что здесь происходит. Честно говоря, ожидал увидеть всё то же запустение, что и десять лет назад. А тут… кипит работа.

– А вы, значит, бывали здесь раньше? – спросила я, присаживаясь на крыльцо и жестом приглашая его последовать моему примеру. Ноги после рабочего дня гудели.

Он с готовностью сел рядом – близко, но не нарушая границ. От него пахло деревом, хорошей кожей и еще чем-то смутно знакомым и невероятно приятным, чисто мужским. У меня внутри что-то дрогнуло, и я мысленно приказала себе не раскисать. Спокойно, Лилиан, это просто сосед.

– Бывал, – кивнул он, глядя на озеро. – Давно, лет десять назад, может, чуть больше. Тогда здесь ещё жил старый смотритель, но он умер, и поместье забросили. Жалкое зрелище, скажу я вам. Грустное.

– Было жалкое, – легко согласилась я. – Но мы потихоньку выправляем положение. Крыша уже не течет, окна вставляем, вон, причал новый сработали.

– Видел причал, – в его голосе явственно послышалось одобрение профессионала. – Добротная работа. Крепко, на совесть. Это вы, надо понимать, руководите всем этим?

– Я, – я пожала плечами, стараясь не придать этому значения. – А что, не похоже? Слишком много шума от женщины?

– Похоже, – он снова усмехнулся, и в серых глазах мелькнули веселые искры. – Просто, знаете, редко встретишь женщину, которая сама строит, а не ждет, пока кто-то построит для неё.

– Я не умею ждать, – честно и просто сказала я. – И терпеть не могу, когда кто-то что-то делает за меня. Это так тянется вечность и, как правило, выходит криво. Проще взять и сделать самой.

Эрик смотрел на меня с неподдельным любопытством. Изучающе, но без тени наглости. Как на интересную, сложную задачу, разгадать которую ему вдруг захотелось.

– И что же вы строите? – спросил он после короткой паузы. – Просто дом? Или что-то большее?

Я замялась. Говорить о своих планах первому встречному, пусть даже такому приятному соседу, было, по меньшей мере, неосмотрительно. Но почему-то именно ему, этому незнакомцу с серыми глазами, отчаянно захотелось рассказать всё. Выплеснуть то, что копилось.

– Отель, – выдохнула я, решившись. – Не просто дом, а место, где смогут останавливаться путники. С настоящими удобствами, с видом на озеро, с хорошей, почти ресторанной кухней. Чтобы люди приезжали сюда не просто переночевать, а отдохнуть. Душой и телом.

– Отель? – Эрик удивленно поднял бровь. – Здесь? В такой глуши, в часе езды от ближайшего города?

– А почему нет? – я увлеклась, развернулась к озеру и раскинула руки, будто обнимая весь этот дикий, но прекрасный пейзаж. – Вы только посмотрите! Красота-то какая невероятная! Горы, чистейшая вода, воздух, от которого кружится голова. Если всё сделать с умом, со вкусом, сюда будут приезжать со всего королевства. Богатые горожане, уставшие от городской суеты, аристократы, охотники, может, даже из других стран гости будут.

Я вошла в раж и начала рисовать картину прямо в воздухе, забыв о всякой осторожности:

– Здесь, в главном доме, будет ресторан с огромным камином, где можно греться зимой. Вон там, на пригорке, я хочу поставить отдельные маленькие домики – для тех, кто ищет уединения. На озере, представляете, можно сделать купальни с подогревом, если вдруг найдутся горячие источники. Дорожки для прогулок, сад, беседки, причал для лодок. Зимой – катание на лыжах с гор, летом – охота, рыбалка, ягоды, грибы… Ну как? Представляете?

Я резко обернулась к нему и поняла, что он смотрит вовсе не на озеро. Он смотрит на меня. Внимательно, не отрываясь, с легким удивлением и той самой искоркой в глазах, от которой у меня сбилось дыхание.

– Представляю, – тихо, почти про себя, сказал он. – И знаете, у вас это отлично получается.

– Что? – не поняла я, всё еще находясь во власти своих грез.

– Представлять, – пояснил он. – Рисовать картины так ярко, что самому хочется бросить всё и немедленно здесь поселиться. Это редкий дар – увлекать за собой.

Я почувствовала, как краска заливает щеки. Вот же чёрт! Со мной такого не было уже лет сто, наверное. Я, привыкшая командовать мужиками на стройке, спорить с поставщиками и торговаться до хрипоты, краснела, как институтка, от простого комплимента.

– Спасибо, – буркнула я, резко отворачиваясь обратно к озеру, чтобы он не видел моих пылающих щек.

Повисла пауза. Но не тягостная и не неловкая, а какая-то… удивительно уютная. Мы сидели на старом крыльце, смотрели на гладь озера, по которой разбегались круги от прыгающей рыбы, и молчали. Рядом с ним молчать было легко. Словно мы знакомы уже много лет.

– Я могу помочь, – вдруг нарушил тишину Эрик.

– Чем же? – я снова повернулась к нему, заинтригованная.

– Лесом, – просто ответил он. – У меня на землях отличный строевой лес, сосна и лиственница. Я могу продать его вам по самой сходной цене, гораздо дешевле рыночной.

Я насторожилась. Слишком гладко всё складывалось. Такие предложения просто так не делают.

– А что вы хотите взамен, лорд Вудсток?

Он усмехнулся, и эта усмешка вдруг сделала его моложе.

– Ничего. Совершенно ничего. Мне просто… любопытно. Любопытно посмотреть, что из всего этого выйдет. Я всегда любил наблюдать за людьми, которые строят. Особенно за теми, кто строит не просто стены, а мечту. Это захватывает.

– То есть, вы хотите смотреть, как я буду мечтать за ваш счёт? – усмехнулась я в ответ, но в голосе не было обиды.

– Я хочу увидеть, во что материализуется ваша мечта, – поправил он мягко. – А если совсем честно, – он вдруг стал серьёзнее, – мне просто скучно. Сижу в своём поместье, веду дела, управляю землями. А тут такое развлечение – соседка-строительница, которая не боится работы и знает, чего хочет. Позвольте хотя бы иногда приезжать и наблюдать за этим чудом.

Я задумалась. Лес нам был нужен позарез. Деньги таяли с пугающей скоростью, а местный лесник, пользовавшийся нашим безвыходным положением, драл втридорога. Предложение Эрика было подарком судьбы. Но… интуиция подсказывала, что просто из любопытства такие подарки не делают.

– А почему вы сами живёте здесь, в этой глуши? – спросила я напрямик, глядя ему в глаза. – Вы явно не бедны, у вас есть титул, земли. Могли бы блистать при дворе, вращаться в высшем свете.

Эрик помрачнел. Всего на мгновение, но я заметила, как тень пробежала по его лицу, сделав его старше и усталее.

– При дворе я наблистался, – сказал он сухо и жёстко. – На всю оставшуюся жизнь хватит. Там слишком много фальши, интриг и пустоты. Здесь, – он обвёл рукой горизонт, – спокойнее. И люди здесь настоящие. Не фальшивые. Как вы, например.

– Вы меня совсем не знаете, – возразила я.

– Знаю, – он снова посмотрел мне прямо в душу своим пронзительным взглядом. – Женщина, которая в одиночку приехала в развалины, наняла работников, сама таскает доски и строит отель, не боясь ни принцев, ни косых взглядов – такая женщина по определению не может быть фальшивой.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Откуда, черт возьми, он знает про принца⁈

– Вы что, следили за мной? – в моем голосе зазвенела настороженность.

– Видел, – поправил он, ничуть не смутившись. – Я проезжал мимо поместья ровно неделю назад, как раз в тот самый момент, когда его высочество уезжал отсюда с очень довольным и даже каким-то мечтательным лицом. А потом ваши мальчишки, Пашка и его банда, – он улыбнулся, – вышли меня разглядывать, и я угостил их леденцами. За это они мне всё и выложили. Подробно, с деталями и прикрасами. – Он тихо рассмеялся. – У вас отличная разведка, Лилиан. Не завидую принцу, если он посмеет вернуться.

Я невольно рассмеялась в ответ. Пашка со своими сорванцами и правда были вездесущи, как пыль. Кто бы мог подумать, что они станут моими информаторами и защитниками.

– Ладно, лорд Вудсток, – сказала я, легко поднимаясь с крыльца. Чувство неловкости прошло, сменившись азартом и благодарностью. – С лесом вы мне поможете. Я согласна. А я, так и быть, разрешаю вам приезжать и наблюдать. Но только издалека, договорились? Чтобы не отвлекать рабочих и не смущать меня.

– Договорились, – он тоже встал, и я снова поразилась его росту. Рядом с ним я чувствовала себя почти Дюймовочкой. – Я завтра же пришлю человека, он покажет делянки, где можно валить лес, и договорится о цене. А вы… – он помедлил, глядя на меня сверху вниз с непонятным выражением, – вы всё-таки будьте осторожны. Принц Генри просто так не отстанет. Я знаю эту семью. У них самолюбие больное, как опухоль. Он захочет взять реванш.

– Знаю, – вздохнула я, чувствуя, как приятное тепло от разговора сменяется холодком тревоги. – Но я тоже не пальцем деланная, лорд Вудсток. Просто Лилиан. И у меня есть молоток и верные люди.

– Это я уже понял, – улыбнулся он на прощание. – До встречи, Лилиан.

Он легко запрыгнул в карету (кучер даже не успел открыть дверцу), и экипаж тронулся. А я осталась стоять на крыльце, прижимая руку к груди и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, словно пойманная птица.

– Лилиан! – Мэйбл пулей вылетела из дома, где, оказывается, всё это время подслушивала под дверью. – Кто это был? Боги, какой красивый мужчина! Я таких отродясь не видала! И смотрел он на вас… так… так…

– Так? – переспросила я, всё ещё глядя на исчезающую в пыли карету.

– Ну… так, – Мэйбл загадочно округлила глаза и подняла брови. – Как будто вы – самое интересное и прекрасное, что он видел в своей жизни. Честное слово!

– Глупости, – отмахнулась я, но предательская улыбка сама собой расползлась по лицу. – Сосед это. Лорд Вудсток. Лес нам обещал продать. По очень сходной цене. Так что радуйся, бюджет спасён.

– А-а-а… – разочарованно и протяжно выдохнула Мэйбл, явно надеявшаяся на развитие любовной интриги. – А я уж думала…

– Ничего ты не думала! – строго оборвала я её, но беззлобно. – Иди работай давай, картошка стынет.

Она фыркнула, но убежала. А я ещё долго стояла на крыльце, вглядываясь в пустую дорогу, по которой уехала карета Эрика Вудстока.

Эрик Вудсток. Кто же ты такой на самом деле? Друг короля, богатый землевладелец, затворник, живущий в глуши. И смотрит на меня так, что хочется одновременно провалиться сквозь землю от смущения и взлететь от счастья, как та глупая птичка.

– Спокойно, Лилиан, – строго приказала я себе, беря в руки молоток. – Ты здесь отель строить, а не романы крутить. Дело прежде всего.

Но сердце, глупое женское сердце, согласно билось где-то у самого горла и отчаянно не слушалось никаких приказов.