Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15
Месть Алисы

Три дня после пожара я ходила как в тумане. Но это был не тот туман, в котором теряются мысли и чувства – это был туман сосредоточенности, когда весь мир сужается до одной точки: точки будущего удара.

Нет, стройка не остановилась. Мужики, поначалу приунывшие, с утроенной злостью взялись за топоры – мужицкая солидарность требовала ответить делом на подлость. «Мы этой стерве, Лилиан, не то, что стройку – мы крепость отгрохаем!» – хмуро сказал старый Томас, и все согласно закивали. Мальчишки, мои юные стражники, теперь дежурили по ночам не по очереди, а по двое и с дубьём покрепче. Мэйбл, закусив губу, носила еду и воду на стройку с таким видом, будто доставляла провиант в осаждённую крепость. Они все были молодцы, и их вера в меня придавала сил.

Но внутри у меня всё кипело. Только теперь это была не та горячая, слепая ярость, что поднялась в груди в первую ночь, когда я смотрела на догорающие брёвна. Та ярость ушла, оставив после себя выжженную пустыню, и на этой пустоши теперь росло другое чувство. Злость – холодная, тяжёлая, как отлитый из свинца слиток, и расчётливая, как шахматная партия. Я думала. Раньше я никогда не умела так думать – Лилиан, наверное, вообще редко забивала голову сложными планами. Но теперь, сидя вечерами у очага, я прокручивала в голове сотни вариантов. Как ответить этой стерве так, чтобы она больше никогда в жизни не захотела соваться в мои дела. Чтобы само моё имя вызывало у неё не презрение, а холодный ужас.

Эрик приезжал каждый день. В первый раз он примчался, едва узнав от кого-то из проезжих торговцев о пожаре. Я увидела его лицо – бледное, с бешено вращающимися глазами, – и поняла: он испугался по-настоящему. Испугался за меня.

– Цела? – спросил он, спрыгивая с лошади, даже не привязав её.

– Цела, – ответила я, чувствуя, как от его появления внутри разливается что-то тёплое.

Он подошёл, обхватил моё лицо ладонями, вглядываясь в глаза так, будто искал там следы ран. Потом выдохнул и прижал к себе.

– Прости, – прошептал он мне в макушку. – Прости, что не уберёг.

– Ты-то тут при чём? – удивилась я.

– При том, – глухо ответил он, – что должен был предвидеть.

С того дня он приезжал каждый вечер. Привозил продукты – мешки с мукой, окорока, сыры, которые я не заказывала, – помогал считать убытки и чертить новые планы. Иногда мы просто сидели рядом на крыльце, глядя, как догорает заря над озером, и молчали. Он никогда не лез с советами, не говорил своё дурацкое «я же предупреждал». Он просто был рядом, и это поддерживало лучше любых слов.

– Ты что-то задумала, – сказал он однажды вечером, глядя, как я, вместо того чтобы отдыхать, царапаю угольком по пергаменту. Линия выходила кривая, но я старалась.

– Задумала, – не стала отрицать я. И добавила мысленно: и не просто задумала, а уже почти решила.

– Расскажешь? – в его голосе не было настойчивости, только мягкое любопытство.

– Пока нет. – Я подняла на него глаза и улыбнулась. – Но когда расскажу – ты, наверное, удивишься. Или решишь, что я сошла с ума.

Он усмехнулся. В сгущающихся сумерках его лицо казалось высеченным из камня – резкие скулы, волевой подбородок, тени под глазами от недосыпа. Но в глазах плясали тёплые искры.

– Я уже ничему не удивляюсь после встречи с тобой, Лилиан. Скорее, удивлюсь, если ты сделаешь что-то предсказуемое.

Я улыбнулась в ответ, но мысли мои были уже далеко. Вивьен. Её герб на лоскуте, который я завернула в тряпицу и спрятала в тайник за печной трубой. Её люди, которые чуть не спалили мою стройку. Она думает, что я беззащитна? Что я просто деревенщина, которую можно безнаказанно топтать, потому что у неё есть титул и любовник-принц?

– Ну уж нет, – прошептала я, когда Эрик уехал, глядя на догорающие угли в очаге. Ярость плескалась где-то глубоко, но я держала её на цепи. – Я тебе покажу, курица ощипанная. Я тебе покажу, кто здесь на самом деле деревенщина.

На четвёртый день, когда обгорелые брёвна убрали с площадки и начали завозить новый лес, я села писать письмо.

Почерк у меня был ужасный – Лилиан, судя по скудным обрывкам воспоминаний, учили письму по остаточному принципу. Буквы скакали, как блохи на сковородке. Но король уже видел мои каракули на контракте и даже подписал его, так что, надеюсь, не откажется прочитать ещё один образец моего «каллиграфического искусства».

Я писала долго. Целый вечер. Перемазала три листа пергамента, прежде чем осталась довольна четвёртым вариантом. Я тщательно подбирала слова, как сапёр подбирается к мине. Никаких прямых угроз – только «дружеский намёк». Никаких обвинений – только «случайно обнаруженные факты». Я блефовала, конечно. Понятия не имела, с кем там ещё крутит Вивьен, кроме принца. Но в том, что она крутит с кем-то ещё, я не сомневалась. Такие женщины, как она, не могут иначе. Это у них в крови – искать выгоду, плести интриги, вить верёвки из всех мужчин подряд. И где-то там, в этой паутине, обязательно найдётся ниточка, за которую можно дёрнуть.

«Ваше величество, – выводила я кривыми буквами, то и дело макая перо в чернильницу. – Пишу вам не с жалобой, а с предупреждением. Недавно на моём поместье случился пожар. Кто-то поджёг стройматериалы. Случайно, но не совсем случайно, среди пепла нашёлся лоскут ткани с гербом, который, как мне сказали знающие люди, принадлежит роду леди Вивьен. Я не обвиняю – мало ли, могла и потерять случайно, когда навещала меня (хотя она меня никогда не навещала). Но подумала: если её люди так неаккуратны, что теряют гербовые нашивки на пепелищах, то, может, и другие тайны могут стать явными? Ходят, знаете ли, слухи при дворе… Я им не верю, конечно, но вдруг они заинтересуют тех, кто любит копаться в чужом белье?»

Я перечитала. Звучало достаточно двусмысленно. Король не дурак – поймёт, что я не просто так пишу. Добавила ещё абзац:

«Я же молчу. Мне бы только отель достроить и начать торговлю. Но если на меня ещё раз нападут – я буду вынуждена рассказать всё, что знаю (и чего не знаю, но придумаю) про похождения леди Вивьен. А уж придумать я могу многое, фантазия у меня богатая. Думаю, вашему сыну это будет очень неприятно. Да и вам, наверное, тоже. Поэтому давайте жить дружно?»

Поставила кривую подпись. «С уважением, Лилиан Эшворт».

– Мэйбл! – позвала я, размахивая листом, чтобы чернила быстрее сохли. – Есть у твоего сержанта Дональда надёжный человек, который доставит письмо королю лично? Чтобы в руки, без канцелярии и секретарей.

Мэйбл вынырнула из кухни, вытирая руки о фартук.

– Есть! – глаза её горели азартом. Ей, как и мне, не терпелось дать сдачи. – А что писать-то? То есть, что в письме?

– Неважно, – я свернула пергамент и запечатала его сургучом, на котором не было никакого герба. – Главное, чтобы дошло. И чтобы гонец был молчалив, как рыба.

Через два дня бородатый дядька в простой одежде, назвавшийся «просто Кузьма», ускакал в сторону столицы. А я вернулась к стройке, стараясь не думать о последствиях. Письмо ушло – назад не заберёшь.

В королевском дворце в это время было неспокойно. Но я об этом узнаю только потом.

Король Ричард сидел в своём кабинете. За окном шумел дождь, в камине потрескивали дрова, а на столе лежало моё письмо. Он читал его уже в третий раз, и на лице его боролись удивление, усталость и… усмешка.

– Ну и девка, – пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. – Шантажирует меня? Или Вивьен? Или всех вместе?

Секретарь, стоявший у двери, кашлянул.

– Прикажете ответить, ваше величество?

– Погоди, – король поднял палец. – Дай подумать.

Он задумался. Вивьен действительно стала проблемой. Слишком много власти взяла, слишком нагло себя ведёт, слишком явно плетёт интриги. Генри совсем потерял голову – слушает её, как телёнок, во всём потакает. А эта деревенщина Лилиан, которая вместо того, чтобы рыдать в углу и молить о защите, строит отель, торгует с Эриком и пишет такие дерзкие письма, что впору за голову хвататься.

– Забавно, – сказал он вслух, пряча усмешку в усы. – Очень забавно.

Он вызвал секретаря.

– Позовите принца. Немедленно.

Генри явился через полчаса – недовольный, помятый, с красными глазами, явно после очередной попойки. От него пахло перегаром и духами Вивьен.

– Вызывали, отец? – спросил он, плюхаясь на стул без приглашения.

– Вызывал, – король указал на стул, хотя сын уже сидел. – Садись. То есть, сиди уже. И слушай.

Генри насторожился.

– Что-то случилось?

– Случилось, – король протянул ему моё письмо. – Почитай.

Генри взял пергамент, пробежал глазами по корявым строчкам, и лицо его вытянулось. Сначала оно стало удивлённым, потом злым, потом испуганным.

– Это… это шантаж! – возмутился он, вскакивая. – Как она смеет! Деревенщина, нищая, без роду без племени – и шантажировать принца крови!

– Сядь, – спокойно сказал король. Голос его был тих, но от него веяло холодом. Генри сел.

– Она смеёт, – продолжил король. – Потому что у неё есть чем шантажировать. Вернее, у неё есть вещественное доказательство – лоскут с гербом твоей любовницы, найденный на пепелище после поджога.

– Поджога⁈ – Генри искренне удивился. – Какого ещё поджога?

– Того самого, который твоя Вивьен устроила в поместье Лилиан Эшворт, – устало пояснил король, потирая переносицу. Ему надоело быть нянькой для взрослого сына. – Сожгла половину стройматериалов. Хотела, видимо, чтобы та сдохла с голоду или убралась восвояси. Или просто из женской мести, что та посмела тебе отказать. Не знаю, да и знать не хочу.

– Этого не может быть… – пробормотал Генри, но в голосе его не было уверенности. Он слишком хорошо знал свою любовницу.

– Может, – отрезал король. – И я хочу, чтобы ты это прекратил. Немедленно и навсегда.

– Я? – Генри поднял брови. – А я-то тут при чём? Это её дела, я не отвечаю за её поступки.

– При том, болван, – король подался вперёд, и голос его стал жёстким, как лезвие меча, – что эта женщина – твоя любовница, и ты за неё в ответе. Пока она при тебе – ты отвечаешь за то, что она творит. Если она ещё раз тронет Лилиан Эшворт или её имущество, я лично прослежу, чтобы слухи, о которых пишет девушка, стали явью. И не только слухи. Я найду, за что зацепиться. У неё наверняка рыльце в пушку. Понял?

Генри побледнел так, что веснушки проступили на лице яркими пятнами.

– Но отец… она же… Вивьен…

– Никаких «но», Генри. – Король встал, давая понять, что разговор окончен. – Передай своей Вивьен: ещё одна выходка против Лилиан Эшворт – и я вышвырну её из дворца с волчьим билетом. Без содержания, без рекомендаций, без ничего. А тебя лишу содержания на полгода. Будешь знать, как распускать любовниц, которые жгут дома добросовестным налогоплательщикам.

Генри вскочил, открыл рот, хотел что-то сказать, но под тяжёлым взглядом отца осел обратно на стул.

– Я… я передам, – выдавил он.

– Свободен.

Генри вылетел из кабинета как ошпаренный. Король посмотрел ему вслед, покачал головой и снова взял моё письмо. Пробежал глазами по кривым буквам, хмыкнул.

– Лилиан, Лилиан, – пробормотал он, глядя на огонь в камине. – Кто же ты на самом деле? И откуда у деревенской девчонки такая хватка?

Вивьен узнала о разговоре в тот же вечер.

Генри ворвался к ней в покои, злой и взбудораженный, как бык, увидевший красную тряпку.

– Ты что творишь⁈ – заорал он с порога, даже не поздоровавшись.

Вивьен, которая как раз примеряла новое платье перед зеркалом, обернулась и изобразила непонимание.

– В смысле, милый? – голос её был сладким, но внутри всё похолодело. Она сразу поняла – что-то случилось.

– Поджог! Ты устроила поджог этой девке! – Генри метался по комнате, сшибая стулья. – Отец всё знает! У него есть доказательства!

– Какие доказательства? – Вивьен побледнела, забыв про игру. – Не могло быть доказательств! Мои люди всё сделали чисто.

– Чисто⁈ – Генри рассмеялся, но смех был невесёлым. – Лоскут с твоим гербом! Нашли на пепелище. Твои люди – идиоты, которые не умеют заметать следы! Как ты вообще могла быть такой дурой, чтобы послать кого-то в гербовой одежде⁈

Вивьен закусила губу до крови. Она действительно не проверила, что её люди ушли чисто. Доверилась прихвостням, которые клялись в верности. Дура. Какая же она дура.

– И что теперь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– А то! – Генри остановился и ткнул в неё пальцем, чуть не попав в лицо. – Ещё одна выходка – и отец вышвырнет тебя из дворца. Без денег, без всего. На улицу, к нищим. И меня на полгода без содержания оставит. Так что сиди тихо и не рыпайся. Поняла? Не рыпайся!

– Ты позволишь какой-то деревенщине меня шантажировать? – Вивьен повысила голос, в глазах её вспыхнула злоба. – Ты, принц, позволишь какой-то нищей выскочке указывать нам⁈

– Я позволю тебе не лезть в неприятности! – рявкнул Генри в ответ. – Или хочешь, чтобы я остался без денег? Чтобы мы оба оказались на улице? Думаешь, я смогу тебя содержать без отцовского кошелька? На что мы будем жить, на твои побрякушки?

Вивьен замолчала. Перспектива остаться без содержания, без дворца, без дорогих нарядов и слуг её совершенно не прельщала. Она слишком привыкла к роскоши.

– Ладно, – процедила она сквозь зубы, сжимая в руках край платья так, что побелели костяшки. – Пусть живёт. Пока.

– Вот и умница. – Генри выдохнул, подошёл и обнял её, пытаясь смягчить резкость. – Не злись, Вив. Мы ещё придумаем, как её достать. Но не сейчас. Сейчас нужно залечь на дно. Пусть король успокоится.

Вивьен прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо, чтобы он не видел её глаз. В глазах её горела холодная, лютая злоба. Лилиан победила в этом раунде, это она признавала. Но война не кончена. Она, Вивьен де Шанталь, не привыкла проигрывать. Она просто подождёт. У неё терпения хватит.

А я сидела на крыльце, кутаясь в шаль, смотрела на тёмное озеро, в котором отражались звёзды, и ждала вестей.

Они пришли через неделю. Не от короля – от Эрика. Он примчался верхом, спрыгнул с лошади, не дав ей как следует остановиться, и протянул мне сложенный лист бумаги.

– Из дворца, – сказал он, запыхавшись. – От короля.

Я развернула. Там было всего две строки, написанные твёрдым, размашистым почерком: «Вопрос решён. Больше не беспокойся. И в следующий раз пиши прямо, без намёков. Р.»

Я рассмеялась. Громко, от души, так, что Эрик удивлённо поднял брови.

– Что там? – Мэйбл, как всегда, вынырнула из кухни на звук смеха.

– Победа, – ответила я, всё ещё улыбаясь. – Маленькая, но победа.

В тот же день Эрик привёз новую партию леса. Целых три подводы отличных, сухих брёвен.

– Это ещё зачем? – спросила я, выходя навстречу.

– За удачу, – сказал он, пожимая плечами, но в глазах его плясали смешинки. – И чтобы ты знала: я в тебя верю. Даже когда ты пишешь королю письма с шантажом.

– Откуда ты знаешь про письма?

– Догадался. – Он подошёл ближе. – Ты когда задумываешь что-то безумное, у тебя глаза горят, как у кошки в темноте.

Я обняла его. Прямо при всех, не думая о приличиях. Мужики, которые разгружали лес, засвистели и заулюлюкали. Мальчишки захихикали и принялись толкать друг друга локтями. Мэйбл покраснела до корней волос и сделала вид, что очень занята на крыльце. А мне было всё равно.

Я выиграла этот бой. Я, Лилиан Эшворт, бывшая деревенская дурочка, а ныне – владелица поместья и стройки, сумела поставить на место высокородную стерву. И теперь я могла позволить себе маленькую слабость.

– Эрик, – шепнула я ему на ухо, чувствуя тепло его тела сквозь рубашку.

– М?

– Спасибо.

– Не за что. – Он поцеловал меня в висок, осторожно, как самую дорогую вещь в своей жизни. – Ты сама справилась. Я просто был рядом.

Я закрыла глаза и улыбнулась. И это было главное.

Глава 16
Бизнес-леди

Месяц после разборок с Вивьен пролетел как один день. Иногда я ловила себя на мысли, что оглядываюсь по сторонам в поисках подвоха – не может же всё идти так гладко? Но нет. Стройка шла полным ходом, и даже солнце, будто сговорившись, светило почти без перерыва, высушивая землю и давая рабочим лишний световой час.

Стены главного корпуса поднялись уже до второго этажа. Я каждый день лазила по лесам (к ужасу Мэйбл), проверяя кладку, и Кузьма, наконец, перестал вздыхать и закатывать глаза, когда я указывала на криво положенный камень. Крыша в левом крыле была полностью готова, и мы даже успели застеклить часть окон. Настоящие стёкла, не мутная слюда, которой раньше затягивали окна в деревенских домах! Эрик помог достать их через своих знакомых в городе. Вышло дорого, ох как дорого, но когда я вставала у проёма и смотрела на гладь озера, на лес, начинающий желтеть по краям, я понимала: это того стоит. Гости будут платить за этот вид.

Но проблема, как это часто бывает, притаилась там, где не ждали. Рабочих катастрофически не хватало. Кузьма с Мироном, мои верные прорабы, разрывались на части. Их золотые руки были нужны на самых сложных участках – подгонка брёвен, установка сложных узлов крыши, кладка печей. А черновую работу – таскать камни, месить раствор, копать – делать было некому. Местные крестьяне, те, что не были заняты на своих полях, уже трудились у меня. Больше в округе просто не осталось свободных рук.

– Надо ехать в город, – сказала я за ужином, отодвигая пустую тарелку.

Мы с Мэйбл и Эриком сидели на кухне. Я с гордостью оглядела помещение: кухня была уже почти приличной. Здесь стояла настоящая плита (спасибо Эрику, нашёл где-то чугунную), вместительный стол из грубо оструганных, но чистых досок, и даже висели полки с глиняной посудой. Пахло свежим хлебом и мятой.

– В город? – Мэйбл, разливавшая по кружкам травяной чай, испуганно округлила глаза. – Это ж да-алеко, барыня! – Она всегда растягивала «а», когда волновалась. – И опасно! Одной-то вам никак нельзя! Там дороги лихие люди обирают, да и в самом городе проходу не дадут. Молодая, красивая, без мужика…

– Не одной, – спокойно перебил Эрик. Он сидел напротив, поигрывая ложкой, и улыбался той своей особенной улыбкой, от которой у меня внутри всё теплело. – Я поеду с тобой. У меня как раз дела в торговой гильдии. Давно пора съездить, показаться, а то скоро меня там и помнят только как должника.

Я посмотрела на него с благодарностью. Эрик в последнее время стал моей тенью – и, если честно, я уже не представляла, как справлялась без него в первый месяц. Он появлялся с рассветом, уезжал с закатом, помогал советом, делом, а иногда просто молча сидел рядом, когда я выматывалась настолько, что не могла говорить.

– Тогда завтра с утра и выедем, – решила я, чувствуя, как от одной мысли о поездке в животе начинает приятно покалывать от волнения.

Утро встретило нас неласково. Небо затянуло серой моросью, с озера дул холодный ветер. Я натянула своё лучшее платье – то самое, которое мы с Мэйбл перешили из обгоревших остатков. Добавили кружев, купленных у заезжего разносчика, ушили в талии, и теперь оно сидело почти идеально. Получилось скромно, но прилично. Волосы я уложила в тугой пучок, на плечи накинула тёмно-зелёный шерстяной плащ, который Эрик подарил мне ещё в прошлом месяце, сказав, что «леди не пристало мёрзнуть».

У кареты меня уже ждал Эрик. Он окинул меня взглядом, и в его глазах мелькнуло то самое одобрение, ради которого, если честно, я и старалась.

– Выглядишь как настоящая леди, – сказал он, подавая руку и помогая забраться в карету. Его ладонь была тёплой и сильной.

– Чувствую себя ряженой, – призналась я, устраиваясь на жёстком сиденье. – Но для дела надо. Авторитет внушать.

– С твоим характером, – усмехнулся он, садясь напротив, – ты и в мешковине внушишь.

Дорога заняла несколько часов. Я с любопытством глазела по сторонам, благо карета тряслась по мостовой не слишком быстро. Город оказался довольно большим – мощёные булыжником улицы, каменные дома в два, а то и три этажа, суета, шум, крики зазывал. Женщин в одиночку здесь было мало, а уж женщин, которые куда-то едут по делам, – и подавно. На нас оглядывались, но Эрик сидел с таким невозмутимым видом, что желающих пристать не находилось.

– Сначала к нотариусу? – предложил Эрик, когда мы вышли на главной площади. – Оформим доверенности, заодно узнаем, где искать рабочих.

– Нет, – я покачала головой, поправляя капюшон, чтобы ветер не трепал волосы. – Сначала в гильдию. Хочу сразу посмотреть, с кем придётся иметь дело. Понюхать воздух, так сказать.

Торговая гильдия располагалась в самом центре, в массивном здании с каменными колоннами и тяжёлыми дубовыми дверями. Внутри было шумно, как в растревоженном улье. Купцы в добротных кафтанах, тощие маклеры с цепкими взглядами, приказчики с бумагами в руках – все сновали туда-сюда, обсуждали цены на зерно, спорили о пошлинах, ударяли по рукам, скрепляя сделки. Пахло воском, чернилами и дорогим табаком.

Я вошла, стараясь держаться уверенно. Эрик шёл рядом, но держался чуть позади, давая мне пространство для манёвра. Я чувствовала спиной его поддержку, и это придавало сил.

– Вам кого, сударыня? – ко мне тут же подскочил юркий клерк с пером, засунутым за ухо. Его взгляд быстро скользнул по моему платью, оценивая, стоит ли со мной разговаривать.

– Мне нужны рабочие, – чётко, не тратя времени на любезности, сказала я. – Плотники, каменщики, разнорабочие. Человек двадцать.

Клерк моргнул. Челюсть его отвисла, а перо едва не выпало из-за уха.

– Простите, сударыня, вы… – замялся он, – вы сами будете нанимать?

– Сама, – подтвердила я, буравя его взглядом. – А в чём проблема? Гильдия не работает с женщинами?

– Ну что вы, что вы, – залепетал он, – просто… обычно такими делами… мужчины занимаются. Чтобы не ошибиться, не попасть впросак…

– Сегодня буду заниматься я, – отрезала я. – Ведите к старшине. И поживее.

Клерк пожал плечами, но спорить не решился. Он повёл меня через весь зал, где на нас с интересом оглядывались, вглубь здания, в коридор, где было потише и пахло уже не табаком, а кожей и дорогими духами.

Мы вошли в просторный кабинет. За массивным столом из тёмного дерева восседал толстый мужчина с красным лицом и маленькими поросячьими глазками, которые смотрели на мир с хитрой ленцой. Рядом с ним, привалившись к стене, стояли ещё несколько человек – купцы, судя по богатой одежде и сытым лицам. Они о чём-то перешёптывались, но при нашем появлении замолчали.

– Старшина купеческой гильдии, господин Бруно, – пискнул клерк и мгновенно испарился, прикрыв за собой дверь.

Бруно окинул меня долгим, оценивающим взглядом. В нём не было откровенной похоти, скорее насмешливое удивление пополам с пренебрежением. Эрика, стоящего за моей спиной, он, кажется, даже не заметил, приняв за слугу или охранника.

– Чем могу помочь, юная леди? – спросил он покровительственно, даже не предложив сесть. – Заблудились? Ищете дорогу домой? Или, может, муж прислал за покупками?

Купцы за его спиной хмыкнули.

– Я ищу рабочих, – спокойно, не повышая голоса, ответила я. – Двадцать человек. Плотники, каменщики, разнорабочие. На длительный срок, с проживанием. Оплата сдельная, но стабильная.

Бруно поднял кустистые брови. Купцы переглянулись, и на их лицах заиграли улыбки. Им, видимо, ситуация казалась забавной.

– Рабочих? – переспросил Бруно, смакуя слово. – Это серьёзно. А деньги у вас есть, юная леди? Или вы рассчитываете расплатиться с ними улыбками?

Я молча достала из-под плаща увесистый кожаный кошель и небрежно, но с достоинством положила его на стол. Кошель звякнул внушительно и тяжело. Золото. Монеты звякнули убедительно, и этот звук в комнате прозвучал громче любого слова.

Бруно посмотрел на кошель, потом на меня. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись лёгким недоумением.

– И откуда же у вас такие деньги? – спросил он подозрительно, прищурив поросячьи глазки. – Муж дал? Отец? Или, может, знатный покровитель?

– Это мои деньги, – холодно, чеканя каждое слово, ответила я. – Заработанные честным трудом. Или в вашей уважаемой гильдии теперь принято допрашивать клиентов с пристрастием об источниках дохода, прежде чем оказать услугу?

– Вообще-то принято, – встрял один из купцов, стоящих у стены. Тощий, лысый, с длинным носом. – Мы не можем иметь дело с кем попало. Репутация гильдии превыше всего. Особенно… – он сделал паузу, – с женщинами, которые неизвестно откуда взялись и предъявляют кошели с золотом.

Я медленно повернулась к нему и посмотрела в упор. Взгляд у меня за последние месяцы натренировался – Кузьма говорил, что я так смотрю, как будто прикидываю, на кирпичи пустить наглеца или на раствор. Купец смутился, дёрнул кадыком, но не отвёл взгляда. Проверял на прочность.

– Я Лилиан Эшворт, – чётко, с достоинством произнесла я. – Баронесса, владелица поместья и земель у Чёрного озера. Мои документы в полном порядке, мои земли – в порядке, мои деньги – тоже. Если вы не хотите иметь со мной дело из-за предрассудков, я не стану настаивать. Поеду в другой город. Дорога, конечно, дальняя, но, думаю, найду более сговорчивых купцов.

Я сделала паузу, давая им осмыслить, и добавила, уже мягче, переходя к делу:

– Но прежде чем вы примете решение, учтите вот что. Я собираюсь строить не просто усадьбу. Я строю отель. Место, где будут останавливаться богатые гости. Путешественники, аристократы, может быть, даже купцы из других городов. Им понадобятся продукты, ткани, мебель, услуги. Я могла бы закупать всё это здесь, у вас, имея преимущество как местный землевладелец. Но если вы отказываетесь от сотрудничества сейчас – найду других поставщиков. И рекомендую своим гостям поступать так же.

В кабинете повисла тишина. Слышно было, как потрескивает свеча на столе. Купцы переглянулись уже по-другому. Бруно засопел, поглаживая бороду.

– Отель? – переспросил он, и в голосе его уже не было прежней насмешки. – Это что за зверь такой? Постоялый двор, что ли?

– Не совсем, – я покачала головой. – Место, где останавливаются путешественники, – пояснила я, чувствуя, что лёд тронулся. – Но гораздо лучше, чем обычный постоялый двор. С удобствами, с видом на озеро, с хорошей кухней. Богатые люди устали от грязных трактиров. Они будут приезжать отдыхать, охотиться, ловить рыбу. И тратить деньги. В том числе – в ваших лавках, на ваших рынках.

– А почему мы должны вам верить? – спросил лысый, но в голосе его уже не было прежней уверенности, скорее любопытство.

– Потому что я уже построила половину, – твёрдо ответила я. – Можете приехать и посмотреть своими глазами. Мои двери открыты для уважаемых людей.

Я достала из объёмной сумки, висевшей у меня на плече, несколько плотных листов бумаги – чертежи, которые я вычерчивала вечерами при свечах. Разложила их на столе поверх своего кошеля.

– Вот главный корпус, – я ткнула пальцем в рисунок. – Здесь будет большой обеденный зал, гостиная с камином, десять гостевых комнат. Здесь, в левом крыле – отдельные домики для тех, кто хочет уединения, с собственными верандами. Здесь я планирую причал для лодок и купальню. В планах на будущее – построить купальни с подогревом и охотничьи домики в горах.

Купцы, забыв о солидности, склонились над чертежами. Даже Бруно подался вперёд, разглядывая линии, пропорции, подписи.

– Это вы рисовали? – спросил он недоверчиво, подняв на меня взгляд.

– Я, – кивнула я. – Я… архитектор.

– Кто-кто? – переспросил лысый.

– Человек, который придумывает и строит здания, – пояснила я, внутренне улыбаясь. – У нас на родине это обычная женская профессия.

Я немного слукавила, но кто ж проверит, где там моя родина? Главное – звучало убедительно.

– Интересно, – пробормотал лысый, водя пальцем по линии крыши. – Очень интересно. А почему здесь окна такие большие?

– Чтобы видом любоваться, – ответила я. – Люди за вид готовы платить вдвое больше.

– Хорошо, – Бруно, наконец, принял решение. Он хлопнул ладонью по столу так, что чертежи подпрыгнули. – Допустим, мы согласны рассмотреть ваше предложение. Но условия ставим мы.

– Нет, – я покачала головой и аккуратно, но твёрдо придержала чертёж рукой. – Условия ставлю я. Они простые и выгодные для обеих сторон. Вы предоставляете мне рабочих по сходной цене, без завышения. Я плачу им жалованье через вашу кассу, чтобы вы были уверены в моей платёжеспособности и могли контролировать процесс. А взамен я обязуюсь закупать продукты, стройматериалы и всё необходимое для отеля у ваших купцов. По рыночным ценам, но с правом первой очереди. Если мне что-то понадобится, я прежде всего приду к вам. Идёт?

Бруно задумался. Купцы зашептались, оживлённо жестикулируя.

– Первая очередь – это хорошо, – донёсся до меня чей-то голос. – Это гарантия.

– А если она разорится? – засомневался другой. – Мы останемся с неоплаченными счетами за рабочих.

– Не разорюсь, – твёрдо ответила я, глядя в глаза каждому по очереди. – И готова поставить на кон своё поместье. Если не верите – проверьте документы. Они у меня с собой, заверены нотариусом.

Я достала из сумки плотный конверт с королевской печатью, которую мне поставили при оформлении наследства, и протянула Бруно. Он взял конверт, аккуратно вскрыл, пробежал глазами строки, хмыкнул. Глаза его округлились.

– Королевская печать, – сказал он удивлённо, поднимая на меня взгляд, полный нового уважения. – Вы и правда… та самая?

– Бывшая невеста принца, – поправила я с лёгкой усмешкой. – И, поверьте, я очень довольна, что бывшая. При дворе слишком много интриг, мне больше по душе строить.

Купцы засмеялись – кто-то облегчённо, кто-то одобрительно. Лёд был окончательно сломан. Лысый даже поклонился мне слегка, признавая промах.

– Ладно, – Бруно поднялся из-за стола, что потребовало от него определённых усилий, и протянул мне руку. – По рукам, баронесса. Завтра же к вам приедут мои люди, отберут лучших рабочих. А там, глядишь, и по другим вопросам договоримся.

Я пожала его руку – крепко, по-мужски, глядя прямо в глаза.

– Договорились, господин Бруно. Надеюсь на долгое и взаимовыгодное сотрудничество.

Когда тяжёлая дверь гильдии закрылась за нашими спинами, я выдохнула так, будто пробежала версту, и прислонилась к прохладной каменной стене. Ноги слегка подрагивали.

– Ну ты даёшь, – Эрик присвистнул и покачал головой. В глазах его горело неподдельное восхищение. – Я думал, они тебя сожрут и не подавятся. Особенно этот лысый.

– Я тоже так думала, – призналась я, чувствуя, как отходняк накрывает волной слабости. – Но сработало. Сама не верю.

– Ты была великолепна, – он взял мою руку и, прежде чем я успела отдёрнуть, поднёс к губам и поцеловал пальцы. – Просто великолепна. Эта твоя уверенность, этот взгляд… Они даже дышать боялись.

– Эрик, мы на улице, – засмущалась я, дёргая руку. Но он не отпустил.

– И что? – он улыбнулся той своей тёплой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. – Пусть все видят, какая у меня замечательная соседка. Пусть завидуют.