Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 44
Свадьба

Осень в этом году выдалась на удивление щедрой. Солнце, словно золотых дел мастер, не жалело позолоты для листвы, развесившейся над озером. Клены горели багрянцем, березы стояли в легком желтом сиянии, а вода в озере была настолько зеркальной, что в ней отражались и припорошенные первым снегом вершины гор, и безупречная синева неба. Казалось, сама природа решила надеть свой лучший наряд. Идеальный день для свадьбы.

– Лилиан, ради всего святого, не дёргайтесь! – голос Марфы, нашей портнихи и по совместительству главного цензора по части этикета, резанул по тишине комнаты. – Если вы сейчас же не замрёте, я пришью подол к вашему чулку, и пойдёте к алтарю, подпрыгивая, как кузнечик!

– Я стараюсь, Марфа! Честное слово! – простонала я, втянув живот и стараясь дышать через раз. – Просто это платье… оно само по себе заставляет дышать по-другому. От восхищения.

Платье, раскинувшееся по комнате белоснежным облаком, действительно было чудом. Тончайший шёлк, привезённый купцами из-за гор, струился и переливался на свету. Рукава-фонарики, расшитые мелким жемчугом, спускались до самых запястий, а длинный шлейф, который мы с Мэйбл мерили шагами ещё неделю назад, тянулся за мной, словно след от падающей звезды. Но главным украшением была вышивка: серебряными нитями по подолу и корсажу расцвели лилии – точь-в-точь такие же, как те, что росли у крыльца отеля и дали ему имя.

– Красота-то какая… – выдохнула Мэйбл у меня за спиной. Я видела её отражение в зеркале: глаза блестят, на глазах слёзы, а в руках – венок из живых белых роз и зелени, который она плела всю ночь. – Лилиан, вы сейчас похожи на принцессу из сказки. Честное слово, даже на королеву!

Я посмотрела на себя в высокое трюмо и невольно залюбовалась. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Высокая прическа, открывающая шею, локоны, уложенные волнами, и это сияние в глазах. Неужели это та самая Лилиан, которая чуть больше года назад, в драном платье, перепачканная дорожной грязью, сбегала из замка? Неужели это я?

– Я лучше, – усмехнулась я своему отражению, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Я – хозяйка отеля.

– Готово! – Марфа с победным видом откусила нитку и спрятала иголку в подушечку. – С Богом! Можете идти замуж.

Мэйбл накинула на меня фату, и комната наполнилась шелестом ткани и ароматом живых цветов. Сердце колотилось где-то в горле.

Мы вышли на крыльцо, и я ахнула. Вся поляна перед отелем, которую мы ровняли и чистили всем миром, была заполнена людьми. Гости из города, соседи-фермеры, придворные из столицы, наши мальчишки, принарядившиеся и причесанные, работники с соседних полей – все нарядные, все улыбаются, и все смотрят на меня. В воздухе витал запах пирогов, жареного мяса и осенних яблок. А в центре, у арки, увитой плющом и полевыми цветами, стоял ОН.

Эрик.

У меня перехватило дыхание. В темном строгом костюме, который так подчеркивал его широкие плечи, с белоснежной рубашкой и алым цветком в петлице, он был прекраснее всех горных великанов из древних легенд. Он смотрел на меня так, будто я была единственным источником света в целом мире.

Рядом со мной неслышно возник король. Да, сам король согласился быть моим посажёным отцом. Он был сегодня не в мундире, а в простом, но дорогом сюртуке, и выглядел скорее добрым дядюшкой, чем властителем половины континента.

– Ну что, дочка, – он протянул мне руку, и в его глазах блеснула влага. – Идём? Не бойся, я поддержу, если ноги подкосятся.

– Я не боюсь, ваше величество, – я взяла его под руку, чувствуя исходящее от него спокойствие и силу. – Я просто… счастлива.

Мы пошли по дорожке, усыпанной лепестками. Гости расступались перед нами, кто-то утирал слезы, кто-то шептал: «Какая красивая пара!», кто-то бросал под ноги горсти зерна и монеток – на счастье. Мальчишки, наши мальчишки, стояли шеренгой и во все глаза смотрели на это торжество.

– Лилиан, ты как солнышко! – крикнул Пашка, и я едва сдержала смех.

Эрик ждал. Когда король передал мою руку ему, я почувствовала, как его пальцы чуть дрогнули, сжимая мои.

– Ты невероятна, – выдохнул он одними губами. – Я забыл все слова.

– И не надо слов, – шепнула я в ответ, глядя в его бездонные глаза. – Просто стой и улыбайся.

Священник начал церемонию. Его голос лился торжественно и величаво, но я слышала его словно сквозь толщу воды. Я смотрела на Эрика, на его чуть сдвинутые брови, на родинку у виска, на ямочку на подбородке, и думала: «Боже мой, он мой. Он действительно мой». Когда мы произнесли наши «да», гости взорвались аплодисментами и радостными криками.

– Можете поцеловать невесту! – объявил священник.

Эрик не стал ждать. Он подхватил меня за талию, притянул к себе и поцеловал. Крепко, горячо, самозабвенно, под оглушительное «Ура!» и свист мальчишек. Фата сбилась набок, цветы посыпались на плечи, но мне было всё равно.

Пир горой – это слабо сказано. Столы, сдвинутые в длинные ряды прямо на поляне, ломились от яств. Мэйбл превзошла саму себя: заливная рыба, фаршированные кабачки, жареные поросята с хрустящей корочкой, пироги с капустой, грибами и ягодами, медовуха собственного настоя и, конечно, огромный, в три яруса, свадебный торт, украшенный марципановыми лилиями.

Музыканты играли без устали. Гости пустились в пляс. Король, забыв о своем статусе, отплясывал с Мэйбл, которая покраснела до корней волос. Пашка и его друзья носились между столами, стаскивая со сковородок самые румяные куски. Даже суровая Марфа, раскрасневшаяся от выпитой наливки, позволила себя обнять какому-то усатому фермеру и закружиться в хороводе.

– Лилиан! – ко мне подбежала Мэйбл. Глаза её опухли от слез, но она сияла. – Я так счастлива за вас! Вы как сестра мне! Как самая родная сестра!

– Мэйбл, глупенькая, – я обняла её, прижимая к себе, чувствуя, как намокает от её слез мой свадебный наряд. – Ты и есть моя сестра. Спасибо тебе за всё. За веру в меня, за эту сказку, за этот дом. Без тебы у меня ничего бы не было.

– Лилиан! – Пашка, перепачканный вареньем, дёрнул меня за кружевной рукав. – А правда, что теперь можно всё? И потанцевать?

– Правда, – засмеялась я. – А ну-ка, иди сюда, жених! – крикнула я Эрику, который как раз разливал вино по бокалам. – У нас тут срочное дело!

Эрик подхватил Пашку на руки, я взяла его за руку, и мы втроем ворвались в хоровод. Мальчишка визжал от восторга, а гости хлопали в ладоши, подбадривая нас.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая озеро и горы в розовые и золотые тона, гости понемногу начали расходиться. Уставшие, счастливые, нагруженные подарками и сладостями.

Мы с Эриком ушли к озеру. Сели на тот самый валун, где когда-то впервые по-настоящему говорили по душам. Я скинула туфельки и опустила ноги в прохладную воду. Эрик обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– Тихо-то как, – прошептала я, прижимаясь щекой к его груди, слушая ровный, спокойный стук сердца.

– Все разошлись, – он поцеловал меня в макушку. – Мы остались одни. Наконец-то.

– Счастлив? – спросила я, глядя на последние лучи солнца, уходящие за горизонт.

– Безумно, – ответил он. – Потому что ты есть. Потому что ты здесь. Рядом.

– Знаешь… – я помолчала, собираясь с мыслями. – Там, в моём мире, у меня была только одна мечта – построить отель. Я думала, это и есть счастье. А здесь… здесь я нашла тебя. И дом. И Мэйбл, и Пашку, и короля… и эту осень. Я нашла семью. Настоящую.

– А я нашёл тебя, – он переплел свои пальцы с моими. – И это – главное моё сокровище.

Мы долго сидели молча. Слушали, как плещется озеро, как ветер шелестит в пожелтевшей траве, как где-то далеко ухает сова. На небе зажглись первые звезды. Воздух стал прохладным и прозрачным.

– Пойдем в дом, – сказал Эрик, поднимаясь и подавая мне руку. – Замерзла?

– Немного, – я взяла его за руку и встала, подхватывая тяжелый шлейф.

Мы пошли к отелю. Окна нашей комнаты на втором этаже светились теплым, уютным светом. Мэйбл зажгла там свечи и, наверное, постелила свежее белье, усыпав его лепестками роз.

Ночью была свадебная ночь. Нежная и страстная, полная смеха и жарких шепотов. Мы снова и снова открывали друг друга, и каждый раз это было как в первый раз. Его руки на моей коже, его губы на моих губах, его дыхание, сливающееся с моим.

А потом была тишина. Я лежала, уткнувшись носом в его плечо, слушая, как бьется его сердце – ровно и сильно. В комнате пахло воском и увядающими цветами, за окном мерцали звезды, а где-то внизу, в гостиной, тикали часы, отсчитывая минуты нашей новой жизни.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Это было только начало. Впереди целая жизнь. Наша жизнь. Полная забот, радостей, новых открытий и, конечно, любви. И я знала точно: вместе мы справимся со всем.

Эпилог
Два года спустя

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем. Тонкие кружевные занавески, которые я сама выбирала в городе прошлой весной, надувались парусом от легкого ветерка с озера. В воздухе пахло сосновой смолой, нагретой за ночь древесиной и, конечно, свежей выпечкой – Мэйбл вставала затемно, чтобы к завтраку у нас были её знаменитые пирожки.

Я сладко потянулась под легким одеялом, прислушиваясь к утренней тишине дома. Рядом мерно дышал Эрик, его рука тяжело и надежно лежала на моей талии. В такие минуты я всё еще ловила себя на мысли, что это не сон. Что та девочка из интерната, привыкшая к серости и безликой одежде, теперь просыпается в собственной постели, в собственном доме, в собственном отеле.

И тут тишину разорвал звонкий, как колокольчик, крик:

– Мама! Мама, смотри!

Я вздрогнула от неожиданности и улыбнулась. Эрик что-то недовольно пробурчал во сне, переворачиваясь на другой бок.

– Тихо, маленький, папа спит, – прошептала я, накидывая легкий халат и выскальзывая в коридор.

На лестнице уже стоял мой сын. Стоял – громко сказано. Он сидел на верхней ступеньке, обеими руками вцепившись в деревянные перила, и сосредоточенно пытался переставить ногу на следующую ступеньку. Его русые, чуть вьющиеся волосы, точь-в-точь как у Эрика, торчали в разные стороны, а на щеке красовалась ямочка от подушки.

– Осторожно, Андре! – ахнула я, инстинктивно бросаясь к лестнице, но остановилась на полпути.

Он был таким сосредоточенным, таким серьёзным. Наконец, нога нашла опору, он ловко, по-кошачьи, спрыгнул с последней ступеньки и, тут же забыв о своей серьезности, побежал ко мне вприпрыжку, шлепая босыми пятками по прохладному полу.

– Мама, есть хочу! – заявил он, запрыгивая ко мне на руки и обхватывая за шею. От него пахло сном и детским мылом.

– Доброе утро, мой хороший, – я чмокнула его в пахнущую молоком макушку. – Сейчас пойдём завтракать. Папа уже на кухне? Или он тебя обогнал?

– Нет! – Андре замотал головой. – Папа спит как тетя Мэйбл кошка. А Мэйбл пирожки спекла!

– С мясом? – подыграла я, хотя уже знала ответ.

– С мясом! – глаза сына вспыхнули таким всепоглощающим счастьем, будто я пообещала ему второе солнце.

– Ура! – он соскользнул с моих рук и, перебирая короткими ножками, с удивительной скоростью унесся в сторону кухни.

Я улыбнулась ему вслед, чувствуя, как тепло разливается в груди, и уже собралась идти за ним, чтобы проследить, не стащит ли он пирожок прямо с противня, как меня окликнула Анита, наша новая горничная. Девушка была местная, из деревни, и всё еще немного робела.

– Госпожа Лилиан, – она присела в легком книксене, который я давно просила не делать. – Там гости приехали. Двое. Молодые такие, красивые. Говорят, только поженились. Просятся на недельку, а может, и дольше.

– Хорошо, Анита, спасибо. Сейчас подойду. Попроси их подождать в холле, предложи чаю или соку.

Я быстро забежала в комнату, чтобы причесаться и сменить халат на платье. Выбрала простое, из мягкого ситца в мелкий цветочек, но с красивым кружевным воротником. Всё-таки хозяйка отеля «Белая Лили» должна выглядеть достойно, даже если это простое утро. Эрик уже не спал, сидел на кровати, потирая лицо руками.

– Гости? – спросил он хрипловатым со сна голосом.

– Молодожены, – улыбнулась я, поправляя прядь волос. – Пойдешь со мной?

– Иди, я скоро спущусь, – он поймал меня за руку и притянул к себе для короткого, но такого родного поцелуя. – Иди, встречай. Я пока за нашим сорванцом присмотрю.

Я вышла в холл. Он был залит солнцем, лучи играли на начищенном до блеска паркете, отражались от хрустальных подвесок большой люстры, которую мы заказали аж из самой столицы. У стойки, за которой уже стояла Анита, смущенно переминаясь с ноги на ногу, стояла та самая пара.

Он – высокий, статный, с темными волосами и немного растерянным взглядом человека, который еще не до конца осознал, что он теперь муж. Она – миниатюрная, светловолосая, с сияющими голубыми глазами. Они держались за руки так крепко, словно боялись, что их разлучат. На безымянных пальцах поблескивали тонкие обручальные кольца.

– Доброе утро и добро пожаловать в «Белую Лилию», – я подошла к ним с той приветливой, но не навязчивой улыбкой, которую выработала за три года работы с гостями. – Меня зовут Лилиан, я хозяйка.

Девушка вспыхнула румянцем, ее улыбка стала еще шире.

– Ой, здравствуйте! А нам так много рассказывали про ваш отель! Друзья отдыхали здесь летом, просто в восторге. Говорят, у вас тут настоящий рай на земле.

– Мы очень стараемся, чтобы гостям было хорошо, – я перевела взгляд на мужчину. – Поздравляю вас. Это свадебное путешествие?

– Да, – подтвердил он, и в его голосе послышалась гордость. – Решили, что начинать совместную жизнь нужно только с самого красивого места в королевстве. Выбор был очевиден.

– Это правильное решение, – я кивнула, проходя за стойку и открывая толстую книгу учета. – У нас как раз освободился «Домик у озера». Он отдельный, стоит прямо на берегу, в пяти шагах от воды. Собственная небольшая веранда, вид на озеро и горы. Идеально для молодоженов.

– Мы берем! – выпалили они хором и рассмеялись, глядя друг на друга.

Пока я оформляла документы и рассказывала про наши услуги – подогреваемый бассейн с пресной водой, лодочную станцию, где можно взять лодку или каноэ, прогулки в горы в сопровождении егеря, – они слушали, не перебивая, впитывая каждое слово. Девушка то и дело прижималась к плечу мужа, и он машинально гладил её по руке.

– А вы сами здесь давно живете? – спросила девушка, когда мы вышли из отеля и направились по выложенной камнем дорожке к домикам. Вокруг буйно цвели кусты гортензий, посаженные ещё в прошлом году.

– Уже три года, – ответила я, любуясь тем, как удачно вписались новые постройки в пейзаж. – Я приехала сюда, когда на этом месте были только развалины старой усадьбы да пара покосившихся сараев.

– Не может быть! – девушка округлила глаза, оглядывая аккуратные двухэтажные корпуса, беседки, увитые диким виноградом, и ухоженные дорожки. – И всё это вы сами?

– Я и моя команда, – я указала рукой на горы. – Это Дональд, наш начальник охраны, помогал с организацией строительства. А это Кузьма Иванович, наш управляющий, он отвечает за все хозяйственные вопросы. У нас замечательные люди работают, каждый – на своем месте. Это наш общий дом.

Мы подошли к домику. Небольшой, но уютный, с остекленной верандой, откуда открывался безупречный вид. Внутри их ждала корзина с фруктами и бутылка местного яблочного сидра от шеф-повара.

– Если что-то понадобится – дёргайте за шнурок у кровати, он соединён колокольчиком с кухней. Или просто пришлите записку с Анитой, – сказала я, вручая им ключ. – Приятного отдыха.

Когда я вернулась в основной дом, меня уже поджидали. В холле стоял Эрик, держа на руках нашего Андре, который с ног до головы был перемазан чем-то белым.

– Это мука? – уточнила я на всякий случай.

– Ага, – довольно кивнул сын. – Я Мэйбл помогал. Лепил пирожок. Маленький.

– Маленький, но очень активный, – усмехнулся Эрик. – Мэйбл сказала, что если мы его немедленно не отмоем, то скоро у нас будут завтракать голуби, которые прилетят клевать крошки с его штанов. Пойдем, герой-лепильщик, сдаваться в умывалки.

– Нет! – Андре попытался вывернуться, но отец держал крепко.

– Завтракать, – сказал Эрик, подмигивая мне. – Мэйбл уже сердится, что пирожки стынут.

Кухня в «Белой Лилии» была моим самым любимым местом в доме. Огромная, светлая, с белеными стенами, увешанными пучками сухих трав, с большой печью, в которой Мэйбл творила свои кулинарные чудеса. Сегодня там было особенно жарко и вкусно.

Мэйбл, раскрасневшаяся, в белоснежном фартуке, повязанном поверх пышной юбки, стояла у стола и ловко лепила новые пирожки. Рядом с ней, пристроившись на краешке лавки, сидел Дональд и с умилением наблюдал за ней. Он совсем не был похож на грозного начальника охраны, каким его знали гости. Здесь, на кухне, он превращался в просто влюбленного мужчину, готового часами смотреть на то, как двигаются руки его жены.

– Лилиан, голубушка, проходите! – засуетилась Мэйбл, увидев нас. – Садитесь, садитесь! Пирожки с пылу с жару! А этого разбойника, – она погрозила Андре пальцем, – я сейчас отмою. Эрик, неси его сюда, в тазик посажу.

– Не надо в тазик! – завопил Андре, но его уже умыли над большой раковиной, подставляя голову под теплую воду. Он фыркал, брыкался, но было видно, что эта возня ему по душе.

Наконец, чистый и взлохмаченный, он уселся за большой деревянный стол между мной и отцом. Перед ним поставили тарелку с пирожком, от которого шел такой пар, что его кудри снова завились от влажности.

– Мам, а можно я потом пойду с Пашкой на лодке? – спросил он с набитым ртом.

Пашка был сыном Кузьмы, местный мальчишка, который уже отлично управлялся с веслами. Андре боготворил его.

– Можно, – я поймала на себе предупреждающий взгляд Эрика и добавила: – Только обязательно надень жилет. И чтобы ни шагу от берега!

– Ура! – Андре с удвоенной энергией впился зубами в пирожок.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разрастается что-то большое, теплое и надежное. Настоящее счастье.

После завтрака начался мой обычный обход. Я проверила новый корпус, где остановилась семья с тремя детьми – малыши были довольны, родители отдыхали на шезлонгах у бассейна. В бассейне вода была кристально чистой и теплой – Кузьма лично следил за системой подогрева. Поговорила с садовником о том, что пора подрезать розы, и заглянула на кухню к Мэйбл, обсудить меню на ужин. Для молодоженов я попросила приготовить что-то особенное, романтичное.

К вечеру суета улеглась. Гости разошлись по номерам, готовясь к ужину. Солнце уже не пекло, а мягко золотило всё вокруг, готовясь скрыться за зубчатую стену гор. Я вышла на крыльцо главного дома, чтобы перевести дух и насладиться тишиной.

Эрик уже сидел там, на широкой деревянной лавке. Андре сидел у него на коленях, закутанный в теплый платок, и они вместе смотрели на озеро.

– Смотри, пап, смотри! Вон птичка! – Андре тянул ручонку в сторону стаи уток, медленно плывущих к камышам.

– Вижу, сынок. Это утки. Они готовятся ко сну, – тихо отвечал Эрик.

– И мы готовимся, – зевнул Андре.

Я тихонько подошла и села рядом с другого бока. Эрик, не говоря ни слова, обнял меня свободной рукой, притягивая к себе. Так мы и сидели втроем, глядя, как огромное оранжевое солнце медленно погружается в темную воду озера. Горы на горизонте стали фиолетовыми, от воды потянуло вечерней прохладой. Где-то далеко, на другом берегу, закричала ночная птица.

– Знаешь, – задумчиво произнесла я, положив голову на плечо Эрику. – Я ведь когда-то, в другой жизни, мечтала просто построить отель. Красивый, уютный. Чтобы люди приезжали и отдыхали. Думала, что это и есть предел мечтаний.

– Ну и как? – тихо спросил он, касаясь губами моих волос. – Построила?

– Построила, – кивнула я. – Но оказалось, что я построила не просто отель.

– А что?

– Жизнь, – я посмотрела на наши отражения в темнеющей воде. – Настоящую. Мою. С тобой. С ним, – я осторожно погладила сына по голове. Он уже почти спал, накрывшись платком с головой. – С нашими друзьями. С этим озером, которое я полюбила, как родное. С этими горами, которые стали моими защитниками.

– Я был свидетелем, – серьезно сказал Эрик. – С первого дня, как ты ступила на эту землю.

– И я! – вдруг сонно, но громко заявил Андре, приоткрыв один глаз, и мы оба рассмеялись.

– Ты спи, свидетель, – засмеялся Эрик, укутывая его плотнее.

Солнце село. Небо из золотого стало сначала розовым, потом багровым, а потом быстро потемнело, рассыпавшись мириадами звезд. В гостиной отеля зажглись огни, и оттуда донеслись звуки музыки – кто-то из гостей сел за старое пианино, и ему стали подпевать.

– Пойдем, – Эрик осторожно поднялся с сыном на руках. – Нас, кажется, ждут. Хочешь спеть с гостями?

– Идите, – я покачала головой. – Я посижу еще немного. Посмотрю на всё это.

Он кивнул, понимающе чмокнул меня в висок и унес сына в дом.

Я осталась одна. Ветер с озера шевелил подол платья, приносил запах воды и тины. Я смотрела на отель – на его уютные светящиеся окна, на фонарики, развешанные по саду, на темный массив гор, накрывающий нас своим крылом.

– Лилиан, – прошептала я имя, которое стало моим. Имя девушки, тело которой я получила в подарок от судьбы. – Спасибо тебе. За этот шанс. За эту жизнь. За всё.

Где-то в лесу ухнула сова. Ей откликнулась другая. Ночная жизнь начиналась.

Я посидела еще немного, вдыхая прохладный воздух, наполненный покоем, а потом встала и пошла в дом. Туда, где горел свет, звучала музыка и смеялись люди. Туда, где меня ждали.

К мужу, который любит меня так, как не снилось ни в одном романе. К сыну, ради улыбки которого я готова свернуть горы. К друзьям, ставшим семьей. К гостям, которые каждое утро говорят мне «спасибо» за этот маленький рай.

К своей жизни.

Которую я построила сама. Которую отвоевала у судьбы и у прошлого. Которая с каждым днем становится только лучше.

И я точно знала: это было только начало.