Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27
Тайны Эрика

Я думала, что знаю об Эрике всё.

После нашей ночи, после всех тех разговоров до рассвета, когда мы шептали друг другу сокровенные тайны, после того, как он своим авторитетом и холодным умом разбил в пух и прах обвинения на суде и поддержал меня в самые трудные моменты – мне казалось, что между нами больше нет секретов. Казалось, наши души сплелись так же тесно, как наши тела в тишине его спальни.

Как же я ошибалась.

Всё началось с случайности. Строительство отеля шло полным ходом, и Эрик часто работал у меня, чтобы быть рядом. Мы оборудовали для него небольшую комнату на первом этаже бывшего гостевого дома – скромный кабинет с дубовым столом, заваленным чертежами и свитками, и парой кресел у камина. Там он вёл свои дела, пока я носилась по стройке с молотком и планами в руках. Обычно я всегда стучалась, уважая его пространство, но в тот день дверь была приоткрыта, и я, поглощённая мыслями о новом решении для фасада, беззаботно толкнула её плечом.

Эрик стоял у стола, склонившись над большой картой, испещрённой пометками. Рядом с ним застыл незнакомый мужчина в тёмном дорожном плаще, с которого всё ещё стекали капли недавнего дождя. Воздух в комнате был спёртым, пахло воском и опасностью.

– … мои люди докладывают, что вчера на закате он встречался с посланником из соседнего королевства, – глухо говорил мужчина, и его голос звучал напряжённо. – Говорили долго, за закрытыми дверями. Стража была выставлена своя, из личной гвардии Генри.

– Кто ещё был на той стороне? – спросил Эрик, и его голос резанул меня по сердцу. Он звучал незнакомо – жёстко, стально, властно, как звон меча. Это был голос человека, привыкшего отдавать приказы, а не просить. Совсем не тот мягкий, чуть хрипловатый голос, которым он шептал мне на ухо признания.

– Двое его самых приближённых советников. И леди Вивьен, – мужчина запнулся. – Хотя она сейчас формально в монастыре, под присмотром, но, видимо, умудряется передавать письма через служанку. У неё там остались верные люди.

– Чёрт, – Эрик выпрямился во весь рост, и в этом движении чувствовалась скрытая мощь хищника. – Значит, они не остановятся даже после её изгнания. У неё слишком длинные руки. Надо усилить наблюдение за…

Тут он заметил меня. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не видела – смесь ледяного испуга и досады от того, что его застали врасплох. Но он взял себя в руки быстрее, чем я успела моргнуть.

– Лилиан, – сказал он, и голос его вновь стал обычным, тёплым, хотя в глубине всё ещё чувствовалось напряжение. – Ты не вовремя.

– Извини, – я попятилась, чувствуя, как горят щёки от неловкости. – Я не хотела подслушивать, клянусь. Дверь была открыта, я просто хотела спросить про балки для веранды…

– Всё в порядке, – он быстро подошёл ко мне, заслоняя собой и карту, и незнакомца. Взял мою руку, и его пальцы были тёплыми и спокойными. – Познакомься, это Томас. Мой новый… помощник по имению. Разбирается с поставками леса.

Мужчина в плаше – Томас – отвесил короткий, почтительный поклон, сверкнув на меня цепким взглядом из-под капюшона. Затем, не говоря ни слова, он скользнул к двери и бесшумно вышел, растворившись в сумерках коридора.

– Эрик, – я смотрела на него в упор, чувствуя, как внутри закипает тревога. – Не надо мне врать. Какой лес? Кто этот человек? И про какую леди Вивьен и посланников вы говорили? Кто ты на самом деле?

Он вздохнул так тяжело, словно сбросил с плеч невидимую ношу. Провёл рукой по лицу, стирая маску спокойствия, и я увидела в его глазах усталость и… страх? Не за себя, а за мою реакцию.

– Садись, – сказал он тихо, указывая на кресло у камина. – Разговор будет долгим. И, боюсь, он тебе не понравится.

Я села, вцепившись в подлокотники. Сердце колотилось где-то в горле. Эрик придвинул второе кресло и сел напротив, взяв мои холодные руки в свои.

– То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты, – начал он, глядя мне прямо в глаза. – От этого зависят жизни. Многие жизни. Обещаешь?

– Обещаю, – прошептала я.

– Я не просто лорд Эрик Вудсток, живущий в глуши и тоскующий по столице, – сказал он. – Это только одна из моих масок. На самом деле я – тайный советник короля по особым поручениям. Моя так называемая «ссылка» сюда, в это поместье – лишь легенда, прикрытие.

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.

– Мое задание, – продолжил он, – расследовать заговор против короны. Заговор, который зреет не где-то на границах, а в самом сердце двора.

– Заговор? – мой голос сел. – Ты хочешь сказать… кто-то хочет свергнуть короля?

– Не свергнуть, – покачал головой Эрик. – Заменить. Уже несколько лет при дворе зреет недовольство. Кое-кто из знати хочет посадить на трон… другого человека. Фигуру, которой можно будет управлять. И этот «кто-то» – очень близкий к королю.

– Генри? – выдохнула я, и картинка внезапно начала складываться. Наивный, тщеславный принц, вечно недовольный своей ролью. Идеальная марионетка.

Эрик кивнул, и его лицо окаменело.

– Да. И его окружение. Вивьен была частью этого механизма, мелкой, но важной шестерёнкой. Она должна была прибрать к рукам твоё поместье, чтобы обеспечить заговорщикам плацдарм и финансовую базу здесь, вдали от столицы. Но она не главная. Главные – те, кто стоят за ней и за Генри. Люди, которые хотят использовать слабохарактерного принца как марионетку, чтобы править от его имени.

– Боже… – я прижала свободную руку к груди, пытаясь унять дрожь. – А король… Его Величество… он знает?

– Знает. И давно. Именно поэтому он послал меня сюда, под видом опального лорда. Я должен выявить всех участников заговора, собрать неоспоримые доказательства и передать их королю, чтобы он мог выжечь эту рану калёным железом, не дав ей разрастись.

– И поэтому ты здесь? – меня осенило. – Моё поместье «Тихая бухта»… оно удобно расположено? Оно тебе нужно как база?

– Очень, – не стал отрицать он. – Посмотри на это моими глазами, Лилиан. Отсюда, с побережья, легко и быстро отправлять людей в разные концы королевства – морем или по суше. Никто не обращает внимания на стройку – здесь и так каждый день толкутся десятки людей: каменщики, плотники, торговцы, возчики. Мои агенты могут приходить и уходить под видом рабочих, торговцев, случайных путников. Отель, который ты строишь – это идеальный наблюдательный пункт и перевалочная база. Ты сама, сама того не ведая, создала для меня идеальное прикрытие.

Я молчала, переваривая эту лавину информации. Чувства смешались в бурлящий коктейль: гордость от того, что моё дело оказалось важным для короны, обида от того, что меня использовали (пусть и невольно), и холодный, липкий страх за Эрика. Он был шпионом. Его могли убить в любой момент.

Эрик смотрел на меня с тревогой, боясь моего вердикта.

– Ты злишься? – осторожно спросил он.

– Я… я не знаю, – честно ответила я, пытаясь собраться с мыслями. – С одной стороны, я понимаю, почему ты молчал. С другой… мне казалось, что между нами нет секретов. Что я значу для тебя больше, чем просто удобная хозяйка постоялого двора.

– Нет! – он резко сжал мои пальцы. – Не смей так думать. То, что между нами – это не имеет отношения к заданию. Это самое настоящее, что было в моей жизни за последние годы. Но это не мой секрет, Лилиан. – Он провёл рукой по моим волосам. – Это государственная тайна. Я не имел права рассказывать даже тебе. Если бы враги узнали, что я раскрыл своё прикрытие хотя бы намёком, погибли бы люди. Мои агенты, информаторы, которые рискуют жизнью каждый день, возможно, даже сам король. Я не мог рисковать ими. Даже ради тебя.

Я вздохнула, чувствуя, как ком обиды в груди slowly тает. Он был прав. Это была не тайна любовника, а тяжёлая ноша шпиона.

– Ладно, – сказала я, принимая решение. – Я не в обиде. Правда. Но теперь, когда я знаю… что нам делать дальше?

– Дальше мы продолжим работать, – Эрик поднёс мою руку к губам и поцеловал. – Ты – строить свой отель. Я – ловить заговорщиков. И, если ты позволишь, я продолжу использовать твой отель как базу. Твоё согласие и твоё молчание теперь – наше главное оружие. Идеальное прикрытие.

– Позволю, – кивнула я, чувствуя странное волнение от причастности к чему-то большому и опасному. – Но с одним условием.

– С каким?

– Ты будешь рассказывать мне ровно столько, сколько нужно, чтобы я не боялась за твою жизнь каждую минуту. Я не буду лезть в детали операций, имена и явки, – усмехнулась я. – Но если будет реально опасно – ты предупредишь меня. Чтобы я была готова. Чтобы мы могли быть готовы вместе.

На его лице появилась та самая тёплая, любимая улыбка.

– Договорились.

Мы сидели, держась за руки, и я смотрела на пляшущие в камине языки пламени, думая о том, как невероятно сложно и многослойно устроен мир. Эрик, мой любимый, с его нежными руками и ласковым взглядом, оказался тайным агентом. Шпионом. Почти героем романов, которые мы иногда читали вслух зимними вечерами. И при всём при этом он любил меня. Простую трактирщицу, ставшую владелицей отеля.

– Эрик, – тихо спросила я, не поднимая глаз. – А кто эти заговорщики? Те, кого ты ищешь?

– Я не могу сказать точно, – он покачал головой, и в его глазах снова мелькнула сталь. – Следы ведут высоко. Под подозрением несколько очень влиятельных семей. В том числе… кое-кто из ближайшего круга принца.

– Генри хоть понимает, что его просто используют?

– Думаю, нет, – Эрик нахмурился. – Генри слишком глуп и самовлюблён, чтобы сознательно участвовать в заговоре. Он тешит своё эго вниманием, которое ему уделяют эти люди. Он искренне верит, что они хотят帮他 занять трон по праву, а не просто посадить его на трон как куклу. Его используют втёмную, как марионетку.

– Бедный Генри, – усмехнулась я без капли жалости. – Все его используют. Сначала Вивьен, теперь эти.

– Не жалей его, – жёстко сказал Эрик, и его голос вновь стал холодным. – Он уже взрослый человек, а не ребёнок. Мог бы и сам включить голову и понять, что к чему, если бы хоть немного интересовался чем-то, кроме собственных удовольствий и нарядов. Он выбрал быть слепым.

Я кивнула. Спорить с этим было бесполезно.

– И что теперь? – спросила я, чувствуя, как напряжение дня наваливается на плечи.

– Теперь мы ждём, – Эрик встал и подошёл к окну, вглядываясь в сгущающуюся над озером темноту. – Ждём, когда они сделают следующий шаг, ошибутся, проявят себя. И будем готовы их встретить.

Я подошла к нему сзади, обняла, прижимаясь щекой к его широкой, надёжной спине. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовала тепло его тела и ровное, спокойное биение сердца.

– Только будь осторожен, – прошептала я, зажмурившись. – Ты мне нужен живой. Слышишь? Отель мне без тебя не нужен. Ничего не нужно.

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал – долго, нежно, обещающе.

– Обещаю, – выдохнул он мне в губы. – Я буду очень осторожен. У меня теперь есть ради чего жить. И ради кого возвращаться.

Мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца золотят верхушки дальних холмов. Где-то там, за ними, зрели заговоры, плелись интриги, люди играли в опасные игры со смертью. А здесь, у тихого озера, в нашем доме, было тепло, тихо и спокойно.

– Эрик, – сказала я, вдыхая знакомый запах его кожи.

– М?

– Я люблю тебя. Даже если ты шпион. Наверное, даже больше из-за этого. Это так… по-геройски.

– Я не шпион, – поправил он, и в его голосе послышалась улыбка. – Я тайный советник. Это звучит благороднее.

– Одно другому не мешает, – усмехнулась я, пряча лицо у него на груди.

Он рассмеялся – тихо, раскатисто – и прижал меня к себе так крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть.

– Лилиан, – сказал он вдруг серьёзно, отстранив меня и заглядывая в глаза. – Обещай мне одну вещь. Самую важную.

– Какую?

– Если вдруг… если со мной что-то случится, и я не смогу вернуться, – он говорил быстро, пока я не начала перебивать. – Ты не бросишь отель. Ты достроишь его. Сделаешь его лучшим во всём королевстве, о котором будут слагать легенды. Ты вложишь в него всю свою душу, как вкладываешь сейчас. Обещаешь мне?

– Эрик! – я попыталась вырваться, но он держал крепко. – Не смей так говорить! Не смей! С тобой ничего не случится, я не позволю! Я пойду за тобой хоть на край света, хоть в самое пекло!

– Обещай, – повторил он твёрдо, не отпуская. – Это придаст мне сил. Зная, что моя любимая женщина выполнит мой наказ, что дело её жизни будет жить, даже если меня не станет.

Слёзы навернулись на глаза, но я сдержала их.

– Обещаю, – сдалась я, чувствуя, как сердце разрывается от одной только мысли о такой потере. – Обещаю. Но знай: с тобой ничего не случится. Я буду следить за этим лично. У меня на тебя большие планы, лорд тайный советник.

– Хорошо, – он улыбнулся, вытирая большими пальцами влагу с моих щёк. – Тогда пошли ужинать. Кажется, Мэйбл обещала испечь свой знаменитый яблочный пирог с корицей. А я жутко проголодался. Слежка за заговорщиками вызывает зверский аппетит.

Я шмыгнула носом и рассмеялась сквозь слёзы. Мы пошли на кухню, где нас уже ждал тёплый свет масляных ламп, умопомрачительный аромат свежей выпечки и раскрасневшаяся Мэйбл, хлопочущая у печи. Она окинула нас понимающим взглядом и поставила на стол ещё одну кружку для горячего шоколада.

И на какое-то время я смогла забыть о заговорах, о принце, о Вивьен и об опасности, что таилась за горизонтом. Был только он, я, тёплый пирог и наше хрупкое, такое ценное счастье здесь и сейчас.

Глава 28
Конфликт интересов

Три дня после признания Эрика я ходила сама не своя.

Три дня я механически выполняла привычную работу, но мысли мои были далеко. Внутри шла глухая, изматывающая борьба. С одной стороны, рассудком я прекрасно понимала Эрика. Государственная тайна – это не шутка, за неё, наверное, и по головке не погладят, и головы лишить могут. Безопасность королевства, риск для жизней его агентов – всё это звучало весомо, благородно и… невыносимо горько.

С другой стороны… мой отель. Моя мечта, выношенная за годы работы в чужих людях, выстраданная на сомнительных сделках с поставщиками, построенная с нуля вот этими самыми руками. Я вкладывала душу в каждое бревно, которое пахло смолой и лесом, в каждый гвоздь, который ровно ложился в паз. Я знала, где и какой половицей скрипит, знала, в какое окно самый красивый свет падает на закате. И этот отель, моё дитя, моя крепость, оказывается, был всего лишь ширмой, шпионским гнездом, которое обустроили без моего ведома.

– Лилиан, ты чего такая хмурая? – спросила Мэйбл за завтраком, с беспокойством заглядывая мне в лицо. – Пирог с ежевикой не нравится? Я ж по твоему любимому рецепту пекла, с орешками.

– Пирог отличный, – вздохнула я, бездумно ковыряя вилкой сдобный бок. – Спасибо, Мэйбл. Вот только жизнь моя… какая-то не очень отличная.

– Опять наш красавец лорд Эрик? – тут же догадалась она, подперев щеку рукой. – Поссорились, что ли? Вижу же, места себе не находишь.

– Не то чтобы поссорились, – я отодвинула тарелку, кусок в горло не лез. – Просто… я поняла, что он мне не всё рассказывает. Оказывается, у него от меня тайны. Большие такие, государственные.

Мэйбл понимающе хмыкнула и махнула рукой, обмахнувшись кончиком фартука:

– Ой, Лилиан, да у всех мужиков тайны. Мой Дональд, например, до сих пор прячет от меня свои носки с дырками, будто я не вижу и не штопаю. И про то, что он с соседом втихую самогон гонит, я тоже знаю. Помалкиваю просто. Привыкла уже.

– Мэйбл, это другое, – покачала я головой. – Носки – это одно. А он использует мой отель для своих шпионских дел. Людей своих здесь поселил, встречи какие-то проводит… А я, дура, думала, просто туристы.

– А вы бы отказали ему, если б он сразу сказал? – прищурилась Мэйбл с хитринкой.

Я задумалась. Отказала бы? Представила себе: стоит он на пороге, красивый, серьёзный и говорит: «Лилиан, мне нужно в вашем отеле шпионский штаб разместить». Наверное, подумала бы, что шутит. А если бы нет… я вспомнила его глаза, его руки, наш разговор у озера. Я покачала головой:

– Наверное, нет. Не отказала бы. Но мне нужно было знать. Выбор должен быть у меня, а не у него.

В этот момент в дверь кухни постучали. Деревянная ручка повернулась, и вошёл Эрик. Он был не в своём обычном безупречном сюртуке, а в простой льняной рубашке, отчего казался моложе и уязвимее. В руках он мял большой букет полевых цветов – ромашки, колокольчики, клевер, – с которых на пол капала роса. Лицо у него было виноватое, как у мальчишки, разбившего окно.

– Лилиан, – начал он, глядя на меня с такой мольбой, что у меня сердце дрогнуло. – Нам надо поговорить. Пожалуйста.

– Надо, – согласилась я, вставая и вытирая руки о передник. Сердце колотилось где-то в горле. – Пойдём к озеру. Там никто не помешает.

Мы пошли знакомой тропинкой. Он протянул мне цветы, и я машинально взяла их, прижимая к груди, как щит. Я молчала, глядя под ноги, он тоже молчал, только раздвигал передо мной высокую траву. Только у воды, когда мы уселись на наш валун, прогретый утренним солнцем, я наконец заговорила. Голос мой звучал глухо.

– Эрик, я зла на тебя. Очень зла.

– Я знаю, – кивнул он, не пытаясь оправдаться.

– Не просто зла. Я чувствую себя… использованной. Ты посмотрел на меня, на мой дом, на мою мечту и решил, что это отличное прикрытие. Превратил всё это в шпионскую базу. И даже не спросил. Ты не имел права.

– Лилиан, – он подался ко мне, схватил за руку. – Я не использовал тебя. Я защищал.

– От чего? – я резко повернулась к нему, готовая к бою. – От правды? Ты решил, что я не пойму? Что я слабая, глупая женщина, которая будет истерить? Думал, что я не приму тебя таким – с твоими долгами, с твоей миссией?

– Я думал, что подвергаю тебя смертельной опасности! – перебил он, и в голосе его впервые за этот разговор прорвались эмоции. – Чем меньше ты знаешь, тем ты в безопасности! Если бы те люди, заговорщики, узнали, что ты в курсе, если бы они поняли, что ты для меня значишь… они бы не стали церемониться.

– Что? Убили бы меня? – усмехнулась я горько. – Эрик, милый мой, они уже пытались. Твоя дражайшая кузина Вивьен собственноручно жгла мою стройку, подсыпала отраву в корм скоту, подсылала лжесвидетелей, чтобы отобрать у меня землю. Я уже по уши, с головой, в этой твоей истории. И после всего этого я имею право знать, во что ввязалась!

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела боль и понимание.

– Имеешь, – сказал он тихо. – Ты права. Во всём. И я готов рассказать тебе всё. Абсолютно всё, без утайки. Но сначала… – он сглотнул, – сначала ответь мне ты. Ты хочешь, чтобы я ушёл? Чтобы я и мои люди покинули твой отель навсегда? Если ты скажешь «да», я уйду сегодня же.

Я замерла. Вопрос, который я гнала от себя все три дня, был задан прямо и жёстко.

– Нет, – выдохнула я, и сама удивилась тому, как легко это слово сорвалось с губ. – Нет, Эрик. Я не хочу, чтобы ты уходил. Но я хочу, чтобы ты был честен со мной. Я хочу знать, что происходит в моём доме. Чтобы, когда однажды ночью к нам вломятся люди в масках, я не хваталась за сковородку с криком «грабят!», а хваталась бы за нож, зная, кого резать. Я должна защитить себя и своих людей.

– Хорошо, – он сжал мои пальцы, поднёс их к губам. – Обещаю тебе. С сегодняшнего дня – никаких тайн. Никаких секретов.

– И ещё, – я высвободила руку, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, – это важно, Эрик. Если я увижу, что моему отелю, моим людям угрожает прямая опасность из-за твоей миссии, я имею право сказать «стоп». И ты должен будешь это принять. Без споров.

Он помолчал, глядя на меня. В его глазах я видела борьбу. Потом он медленно кивнул.

– Приму. Потому что твоя безопасность для меня важнее любой миссии.

– Правда? – я прищурилась, испытывая его. – Даже важнее, чем личное задание твоего короля?

– Даже важнее, – ответил он, и в голосе его звенела сталь. – Король – мой господин, я чту его и служу ему верой и правдой. Но король найдёт другого советника. А ты у меня одна. На всём белом свете – одна.

У меня защипало в глазах. Комок подкатил к горлу.

– Эрик…

– Я люблю тебя, Лилиан, – сказал он, глядя на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. – Люблю больше всего на свете. И если ты скажешь мне уйти – я уйду. Если скажешь остаться – останусь навсегда. Если скажешь забыть про заговор, про шпионов и жить здесь тихо и спокойно – я забуду, словно ничего и не было. Выбирай. Я сделаю, как ты скажешь.

Я смотрела на него, в эти синие глаза, в которых плескалось целое море чувств, и понимала – он не шутит. Он действительно готов отказаться от всего: от титула, от долга, от карьеры – ради меня.

– Дурак ты, Эрик, – прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Самый настоящий дурак.

И я поцеловала его.

Поцелуй вышел жадным, солёным от моих слёз, горячим. В нём растворились три дня обиды, тоски, боли и непонимания. Я прижималась к нему, забыв про всё на свете.

– Лилиан, – выдохнул он мне в губы, запуская руки в мои волосы. – Лилиан, девочка моя…

– Тише, – прошептала я, расстёгивая пуговицы на его рубашке. – Молчи. Просто будь со мной.

Мы любили друг друга на том самом валуне, под огромным небом, под шёпот волн озера и крики чаек. Это было дико, первобытно, прекрасно и освобождающе. Я чувствовала каждую клеточку его тела, слышала, как бешено колотится его сердце в унисон с моим. И в какой-то момент я поняла, что он действительно мой. Весь. Без остатка. И никуда он от меня не денется.

– Я люблю тебя, – шептал он, покрывая поцелуями моё лицо, шею, плечи. – Люблю. Люблю. Люблю.

– И я тебя, – отвечала я, чувствуя невероятную лёгкость. – Всегда.

Когда всё закончилось, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, на расстеленном сюртуке Эрика. Я положила голову ему на грудь, слушая, как успокаивается его сердце, и смотрела в бесконечную синеву неба. Было так хорошо и спокойно, как не было уже давно.

– Эрик, – позвала я тихо.

– М? – он погладил меня по плечу.

– Я подумала… Я не хочу, чтобы ты уходил. Ни от своей миссии, ни от меня. Это было бы неправильно. Я хочу, чтобы мы были вместе. И чтобы твоя миссия была успешной, ведь от этого зависят жизни людей. Но с этого момента – никаких секретов. Договорились?

– Договорились, – он поцеловал меня в висок. – Клянусь тебе.

– И ещё одно, – я приподнялась на локте и строго посмотрела на него сверху вниз. – Твои люди… пусть остаются. Но с условием: вести себя прилично. Чтобы Мэйбл не жаловалась, что они там грязное бельё по номерам разбрасывают или, не дай боги, тараканов разводят. У меня отель, а не казарма.

Эрик громко рассмеялся, запрокинув голову. Солнечный свет запутался в его волосах, делая их золотистыми.

– Обещаю. Они у меня дисциплинированные. Но на всякий случай я проведу с ними строгую беседу о правилах общежития.

Мы ещё немного полежали, наслаждаясь тишиной и покоем. Потом нехотя поднялись и пошли обратно к дому. Держались за руки, как подростки, и я чувствовала – эта ссора, эта буря только закалила нас. Сделала ближе. Сильнее. Настоящими.

– Лилиан, – сказал Эрик, когда мы подошли к крыльцу.

– М?

– Спасибо тебе. За то, что ты есть. И за то, что ты меня понимаешь.

– Это тебе спасибо, – я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Что не сбежал, когда я на тебя накричала. Мужики обычно такого не любят.

– Я никогда не сбегу, Лилиан, – ответил он, и в его голосе не было ни капли шутки. – Запомни это раз и навсегда.

Я запомнила.