Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 25
Разоблачение

После всего, что случилось, после того ужасного суда и триумфального разоблачения Вивьен, я свято верила, что кошмар закончился. Мы вернулись к нашему озеру, к нашей стройке, и я с головой погрузилась в привычную суету. Запах свежеструганого дерева, звон инструментов, крики рабочих – всё это было таким родным и правильным. Это была моя жизнь, моя настоящая жизнь, а не тот фарс с дворцами и титулами. Я начала понемногу успокаиваться, позволив себе расслабиться впервые за долгие недели.

Но Вивьен де Варенн не была бы собой, если бы признала поражение. Для таких, как она, не существует слова «конец», есть только «передышка».

Через три дня, когда я стояла по колено в грязи, обсуждая с прорабом прокладку новых труб, на пороге появился Эрик. Мне было достаточно одного взгляда на его лицо – бледное, с плотно сжатыми губами и стальным блеском в глазах, – чтобы понять: идиллия кончилась. Моё сердце пропустило удар.

– Лилиан, – сказал он без предисловий, даже не поздоровавшись. Голос его звучал глухо, как будто он с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость. – Во дворце новый поворот. Хуже, чем мы думали. Вивьен выпустили.

– В смысле, выпустили? – переспросила я, чувствуя, как внутри закипает ледяная злость. – Её же посадили под стражу! За поджог, за подкуп!

– Генри настоял на подписке о невыезде, – Эрик покачал головой. – Он задействовал все свои связи, надавил на суд. И это ещё не всё. Они готовят встречный иск.

– Какой ещё может быть иск? – опешила я настолько, что даже перестала чувствовать холод от промокших ног. – Она подожгла мою стройку! У нас есть свидетель!

– Иск о клевете, Лилиан. – Эрик подошёл ближе и взял меня за руки. Его ладони были тёплыми, а мои – ледяными. – Вивьен заявляет, что ты всё выдумала от начала до конца. Что она никогда не поджигала твою стройку и пальцем не трогала Крейна. А сам Крейн, по её версии, дал показания под пытками.

– Под пытками⁈ – я нервно рассмеялась, но смех вышел каким-то истеричным. – Эрик, этого пьянчугу Крейна пытать не надо! Ему дай тысячу золотых и бочку эля – он родную мать продаст и счастлив будет!

– Мы-то с тобой это знаем, – Эрик тяжело вздохнул, и я увидела в его глазах усталость человека, который устал бороться с ветряными мельницами. – Но у Вивьен лучшие адвокаты в королевстве. И за её спиной стоит Генри, который сейчас, кажется, готов разорвать любого, кто посмеет косо посмотреть в его сторону. Завтра новое заседание. На этот раз открытое, для публики. Они хотят устроить показательный процесс, опозорить тебя прилюдно, выставить лгуньей и охотницей за чужим женихом.

Я молчала. Внутри меня боролись два чувства: липкий страх перед новой несправедливостью и холодная, расчётливая ярость. Не та горячая, слепая злость, что толкает на глупости, а та, что заставляет мозг работать с утроенной силой.

– Хорошо, – сказала я наконец, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Пусть будет открытое заседание. Я приду. И приведу свидетелей.

– Каких свидетелей? – удивился Эрик. – Крейн? Но его показания уже объявили недействительными.

– А таких, которые видели всё своими глазами и у которых нет причин врать, – я усмехнулась. У меня уже созрел план. – Не переживай. У меня есть кое-кто на примете.

На следующее утро мы снова тряслись в карете по ухабистой дороге в столицу. Со мной были Мэйбл и сержант Дональд. Мэйбл сидела бледная, как полотно, комкая в руках носовой платок, но в её глазах горела решимость. Сержант Дональд, тот самый, что когда-то помог мне сбежать из замка Вивьен, а теперь работал на Эрика, был само спокойствие. Он много лет прослужил во дворце и успел насмотреться на всякое. Именно он мог стать нашим козырем.

– Не бойся, – шепнула я Мэйбл, когда в окнах показались башни дворца. Я сжала её холодную ладошку. – Просто говори правду. Как есть. Ничего не придумывай.

– Я не боюсь, ваша милость, – ответила она, но голос её предательски дрогнул. – Я злюсь. На них. Как они смеют вас обвинять? Вы самая добрая и справедливая госпожа на свете!

Я улыбнулась и обняла её. Моя маленькая Мэйбл, которая из запуганной служанки превратилась в настоящего бойца.

Зал, куда нас привели, был огромен, как собор. Высокие сводчатые потолки, тяжёлые бархатные портьеры, гербы на стенах. И люди. Море людей. Разодетые придворные, сгорающие от любопытства зеваки, и даже писцы с перьями и чернильницами, которые строчили что-то в своих блокнотах – местные журналисты. Воздух гудел от перешёптываний и приглушённых смешков.

В первом ряду, как на троне, восседала Вивьен. На ней было платье такого ярко-алого цвета, что резало глаза. Бриллианты на шее и в ушах сверкали на солнце, падающем из высоких окон. Она выглядела так, будто пришла не на суд, а на королевский бал. Рядом с ней, мрачнее тучи, сидел Генри. Он даже не смотрел на неё, уставившись в одну точку перед собой. Было видно, что вся эта история вымотала и его.

За массивным дубовым столом сидели те же трое судей. Судья Ричардсон, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, оглядел зал поверх очков и громко объявил:

– Слушается дело о клевете. Истица – леди Вивьен де Варенн. Ответчица – баронесса Лилиан Эшворт. Прошу всех встать.

Вивьен поднялась с грацией королевы. Она вышла в центр, картинно прижала руки к груди и заговорила дрожащим, полным слез голосом:

– Ваша честь! Уважаемые судьи! Я обращаюсь к вам в поисках защиты и справедливости! Эта женщина, – она ткнула пальцем в мою сторону, и в её глазах сверкнула настоящая ненависть, – оклеветала меня самым подлым образом! Она обвинила меня в поджоге, в подкупе свидетеля, в гнусных попытках лишить её поместья! Я страдаю! Моё доброе имя, которое я берегла как зеницу ока, растоптано! Я требую справедливости и наказания для лгуньи!

По залу прокатился одобрительный гул. Вивьен умела играть на публику. Её голос, её жесты – всё было отточено до совершенства. Она была прирождённой актрисой.

– Ваша очередь, баронесса, – судья Ричардсон перевёл на меня свой тяжёлый, немигающий взгляд.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла в центр зала. Под ногами противно скрипнул паркет. Я чувствовала на себе сотни любопытных взглядов, но старалась не обращать на них внимания. Я смотрела только на судью.

– Ваша честь, – начала я громко и чётко, так, чтобы слышали даже в последнем ряду. – Всё, что я говорила на предыдущем заседании – чистая правда. И у меня есть свидетели, готовые подтвердить это здесь и сейчас, под присягой.

– Свидетели? – судья удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал такого поворота. – Что ж, это ваше право. Пригласите их.

Первой к судейскому столу подошла Мэйбл. Она казалась совсем крошечной в этом огромном зале, но шла ровно, не горбясь. Только побелевшие костяшки пальцев, сжимающих подол платья, выдавали её волнение.

– Представьтесь, – велел судья.

– Мэйбл, – сказала она, и голос её чуть дрогнул, но она справилась. – Служанка баронессы Эшворд.

– Что вы можете рассказать по существу дела, Мэйбл?

Мэйбл перевела дух и начала говорить. Сначала тихо, потом всё смелее и смелее.

– Я была с моей госпожой с самого первого дня, как она приехала во дворец. Я всё видела. Я видела, как леди Вивьен унижала её на примерке свадебного платья. Как они с принцем смеялись над ней, выбирали самое безвкусное платье, какое только нашли, чтобы все во дворце смеялись над баронессой. Я слышала, как леди Вивьен говорила своей служанке, что моя госпожа – «деревенщина, которой место в хлеву». А потом, после того как госпожа сбежала, я своими ушами слышала разговор людей, которых леди Вивьен наняла, чтобы поджечь стройку у озера! Они были пьяны и хвастались в таверне, что леди Вивьен заплатила им кучу денег за такое простое дело.

– Ложь! – взвизгнула Вивьен, вскакивая с места. – Это наглая ложь! Её подкупили! Эрик Вудсток подкупил её, чтобы она оклеветала меня!

– Тишина в зале! – рявкнул судья Ричардсон, стукнув молотком по столу так, что чернильница подпрыгнула. – Леди Вивьен, ещё одно слово без разрешения – и я велю вас удалить! Продолжайте, Мэйбл.

– У меня есть доказательство, ваша честь, – Мэйбл полезла в карман и вытащила аккуратно сложенный лоскут ткани. – Это нашли на пепелище после пожара. Оно не сгорело полностью.

Один из судейских подошёл, взял лоскут и передал его Ричардсону. Тот долго рассматривал его, хмуря брови. На ткани явственно виднелась вышитая золотом веточка – фамильный герб рода де Варенн.

– Леди Вивьен, – судья поднял на неё тяжёлый взгляд. – Это ваш герб?

Вивьен замялась всего на секунду, но тут же нашлась:

– Мой! Но это ничего не доказывает! Я теряла платки, шарфы, косынки! Этот лоскут мог попасть туда случайно, с ветром, с кем угодно!

– Случайно? – я не выдержала и усмехнулась. – Гербовая ткань, которую производят только в вашем имении, по личному заказу, случайно залетела на пепелище после поджога, в котором обвиняют вас? Какое удивительное совпадение, леди Вивьен!

Судья жестом велел мне замолчать и пригласил следующего свидетеля.

В центр зала вышел сержант Дональд. Здоровенный, широкоплечий, в парадной форме с блестящими пуговицами. Он выглядел так уверенно и основательно, что даже самые ярые сторонники Вивьен притихли.

– Сержант Дональд, королевская стража, – отчеканил он. – Могу подтвердить под присягой, что леди Вивьен де Варенн неоднократно давала указания своим людям следить за баронессой Эшворт. Я лично, находясь при исполнении служебных обязанностей во дворце, слышал, как она приказывала своей личной служанке найти людей, которые «могли бы решить проблему с деревенской выскочкой». А после того, как на стройке случился пожар, я видел леди Вивьен в её покоях. Она была очень довольна и говорила кому-то из приближённых: «Ну вот, теперь этой дуре негде будет жить, придётся ползать на коленях и проситься обратно».

– Вы можете подтвердить свои слова доказательствами? – спросил судья.

– Так точно, – кивнул Дональд. – У меня есть свидетель. Мой бывший сослуживец, сержант Томпсон. Он тоже нёс службу во дворце и стоял за дверями покоев леди Вивьен в тот самый момент, когда она отдавала приказ. Он готов явиться в суд и подтвердить мои слова.

В зале поднялся невообразимый шум. Люди переглядывались, перешёптывались, кто-то уже открыто показывал на Вивьен пальцем. Вивьен побелела так, что даже её ярко-алый наряд не мог скрыть этой мертвенной бледности.

– Это заговор! – закричала она, теряя всякий контроль над собой. Её красивый голос сорвался на визг. – Это всё Эрик Вудсток! Он всё подстроил! Он ненавидит меня за то, что я выбрала Генри, а не его! Они все куплены! Все до одного!

– Леди Вивьен! – судья повысил голос до крика, но остановить её уже было невозможно.

– Молчите! – заорала она на него. – Вы, старая перечница! Вы просто пешка в их руках! Вы не имеете права меня судить! Я любовница принца! Я будущая принцесса! Мать будущего короля! Вы все у меня под ногтями будете!

Генри, сидевший рядом с ней, дёрнулся, попытался схватить её за руку, чтобы успокоить, но она с силой оттолкнула его.

– А ты молчи! – заорала она, поворачиваясь к нему. В её глазах горело безумие. – Ты безвольный, жалкий тюфяк! Из-за тебя я вообще в это дерьмо ввязалась! Если бы ты был мужиком, если бы у тебя хватило духу просто запереть её в восточном крыле и не рыпаться, ничего бы этого не было! Ты не принц, ты тряпка!

В зале воцарилась мёртвая, звенящая тишина. Было слышно, как где-то на улице прокричал торговец рыбой. Генри смотрел на Вивьен с открытым ртом. Его лицо медленно вытягивалось, бледнело, а потом налилось краской. Казалось, до него только сейчас, в это самое мгновение, начало доходить всё то, на что он раньше упорно закрывал глаза.

– Ты… – выдохнул он. В его голосе слышалась не злость, а какая-то детская, щемящая обида.

– Что ты? – Вивьен уже не могла и не хотела останавливаться. Плотина прорвалась. – Думал, я тебя люблю? Тебя, придурка? Я твою корону люблю! Твои деньги! Твоё положение! Ты просто средство достижения цели! Игрушка в моих руках! Тряпичная кукла!

Генри побелел как полотно. Потом багровая краска гнева залила его лицо. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Вон, – сказал он тихо. Но в этой тишине его голос прозвучал как выстрел.

– Что? – Вивьен опешила.

– Вон отсюда! – заорал он во весь голос, вскакивая. Глаза его налились кровью. – Чтобы я тебя больше никогда не видел! Чтобы духу твоего здесь не было! Ни во дворце, ни в городе, ни в королевстве! Вон, я сказал!

– Ты не можешь… – прошептала Вивьен.

– Могу! Я принц! Стража! – заорал Генри. – Уберите эту женщину! Немедленно!

Двое здоровенных стражников, до этого неподвижно стоявших у дверей, подошли к Вивьен и взяли её под руки. Она завизжала, забилась, как дикая кошка, пытаясь вырваться. Бриллиантовая серёжка отлетела в сторону и покатилась по полу. Но стражники держали крепко. Они выволокли её из зала под её душераздирающие крики, полные ненависти и проклятий.

Двери захлопнулись. Тишина стала абсолютной.

Генри рухнул на стул, как подкошенный, закрыв лицо руками. Он сидел, сгорбившись, и я впервые увидела в нём не напыщенного, самовлюблённого принца, а просто глубоко несчастного, опустошённого человека, которого только что публично унизила женщина, которую он любил. Мне даже стало его немного жаль. Совсем чуть-чуть.

Судья Ричардсон прокашлялся, поправил мантию и объявил:

– Что ж… Думаю, инцидент можно считать исчерпанным. Баронесса Лилиан Эшворт, вы свободны. Ваше доброе имя восстановлено, все обвинения с вас сняты. Леди Вивьен де Варенн будет привлечена к ответственности за клевету, попытку подлога и неуважение к суду. Заседание объявляю закрытым.

Тишина взорвалась аплодисментами. Ко мне подбежала Мэйбл, вся в слезах, и крепко обняла меня. Эрик подошёл, сжал мою руку, и я почувствовала, как дрожит его рука – то ли от пережитого напряжения, то ли от облегчения.

– Ты справилась, – сказал он, глядя мне в глаза. – Ты просто невероятная.

– Мы справились, – поправила я его, обводя взглядом Мэйбл и Дональда. – Все.

Я снова посмотрела на Генри. Он так и сидел, не поднимая головы. Плечи его вздрагивали. Наверное, впервые в жизни он осознал, что был не принцем, перед которым все преклоняются, а просто марионеткой в чужих руках. Инструментом для достижения чужих целей.

Мне было жаль его. Но только капельку.

– Поехали домой, – сказала я Эрику, беря его под руку. – Хватит с меня этих дворцовых игр. Хочу к озеру, к нашему лесу, к нашему шуму стройки.

– Поехали, – улыбнулся он.

Мы вышли из душного дворца на свежий воздух. Солнце слепило глаза. Мы сели в карету, и лошади бодро побежали прочь от столицы, прочь от всего этого кошмара.

За окнами замелькали знакомые поля, перелески, деревушки. Позади остались скандалы, интриги, ложь и суды. Впереди была настоящая жизнь. Наша жизнь.

Карета мягко покачивалась на ухабах. Эрик обнял меня, и я положила голову ему на плечо. От него пахло дорожной пылью, лошадьми и чем-то родным, бесконечно надёжным.

– Эрик, – тихо сказала я, когда за окнами показались знакомые очертания нашего холма.

– М? – он чуть повернул голову, касаясь губами моих волос.

– Я люблю тебя.

– Я знаю, – он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всегда теплело на душе. – Я всегда это знал. И я тебя люблю. Очень.

За окном показалось озеро, сверкающее на солнце, и наш недостроенный, но такой родной дом. Карета катилась к нему. К нашему дому.

Глава 26
Строительство продолжается

Прошло три месяца с того самого безумного дня во дворце, когда решалась моя судьба. Три месяца с тех пор, как я, Лилиан, из простой попаданки окончательно превратилась в полноправную хозяйку этих земель.

Весна в этом мире оказалась буйной и стремительной. Она вступила в свои права не постепенно, а как-то разом, словно нетерпеливая художница, широкими мазками закрашивающая серый зимний холст. Снег сошел буквально за пару недель, превратившись в шумные ручьи, которые весело сбегали с гор. Сами горы, еще недавно мрачные и каменистые, теперь зазеленели нежной, изумрудной дымкой молодой травы и пробивающейся листвы. Озеро, очистившись ото льда, лежало передо мной, как огромное драгоценное зеркало – его вода приобрела тот самый неповторимый бирюзовый оттенок, который бывает только в высокогорных озерах в ясную погоду.

А моя стройка, моя гордость и боль, закипела с новой, невиданной силой. Если зимой работы шли медленно, в основном внутри помещений, то сейчас весь склон гудел, как растревоженный улей. С раннего утра до поздней ночи здесь стучали топоры, визжали пилы, перекликались рабочие.

– Лилиан! – знакомый голос Кузьмы заставил меня оторваться от размышлений и задрать голову вверх. Мой прораб, словно заправский верхолаз, балансировал на свежесрубленном коньке крыши нового корпуса. – Балки готовы! Можно начинать крыть!

– Отлично! – крикнула я в ответ, приложив ладони рупором ко рту, чтобы он услышал сквозь стройку. – Завтра с утра обещали привезти черепицу! Я договорилась!

Кузьма удовлетворенно махнул рукой и скрылся за скатом крыши. Я же снова обвела взглядом свои владения. Стоя посреди того, что еще полгода назад было обычным пустырем, заросшим крапивой выше колена, я чувствовала себя скульптором, который видит свое творение еще в бесформенной глыбе мрамора.

Главный корпус теперь сиял свежей охристо-желтой краской, на фоне которой белые наличники окон смотрелись особенно нарядно. Рядом с ним вырос второй дом – поменьше, изящнее, предназначенный для особых гостей, которые, как я надеялась, скоро к нам поедут. А дальше, на пологом пригорке, уже размечали и закладывали фундамент для трех отдельных домиков. Я представляла, как в них будут жить пары или небольшие семьи, наслаждаясь уединением и видами.

– Ну как? – Теплые руки легли мне на талию, а знакомый голос раздался над самым ухом. – Довольна результатом?

– Ещё как, – я откинулась спиной на широкую грудь Эрика и прикрыла глаза, впуская в себя это мгновение покоя. – Ты только представь: ещё полгода назад здесь торчали только голые стены да крапива. Помнишь тот ужас? А сейчас…

– А сейчас – целый город, – усмехнулся он, и в его голосе послышалась гордость. – Твой собственный маленький город. Лилианград.

Я фыркнула, повернулась к нему и чмокнула в уголок губ. Мы больше не скрывались. Все работники, все соседи, весь город знали, что мы вместе. И, к моему удивлению и счастью, кажется, все были только рады. Словно так и должно было быть.

– Слушай, – я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его глаза. – У меня созрела очередная гениальная идея.

– О нет, – Эрик картинно закатил глаза, но в них плясали смешинки. – Твои идеи обычно заканчиваются грандиозным строительством и моей головной болью.

– Именно! – я звонко рассмеялась. Чувство, что мы – одна команда, было бесценным. – Помнишь, я тебе рассказывала про бассейны? С подогревом?

– Помню. Но где ты в наших условиях возьмешь подогрев? Дровами топить – это же целое состояние уйдет, вода остывать быстро будет.

– А вот тут начинается самое интересное! – я схватила его за руку и потащила за собой, огибая штабеля досок и груды щебня. – Смотри!

Мы спустились к озеру и прошли вдоль берега до того места, где из-под земли, прямо из расщелины в скальном грунте, бил небольшой, но шустрый ручеек. Над ним в прохладном весеннем воздухе поднимался легкий, едва заметный пар.

– Горячий источник, – сказала я торжествующе, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы. – Самый настоящий термальный источник!

Я опустилась на корточки и сунула руку в воду. Приятное, расслабляющее тепло разлилось по пальцам. Эрик наклонился следом, потрогал воду и удивленно присвистнул.

– И правда тёплая, даже горячая! Откуда он здесь взялся? Я всю округу знаю, никогда о таком не слышал.

– Я и сама не знаю, – честно призналась я, наслаждаясь его удивлением. – Месяц назад случайно наткнулась, когда окрестности изучала. Может, вулканическая какая-то активность глубоко под землей. Но главное не это. Главное – вода есть, и она теплая. И если мы проложим трубы, сделаем правильный забор и слив, чтобы вода циркулировала…

– То у тебя будет купальня с горячей водой, в которой всегда тепло и которую не надо топить! – Эрик подхватил мою мысль на лету. Его глаза загорелись азартом. – Лилиан, это же… это же настоящее сокровище! Золотая жила!

– Знаю! – я сияла так, что, наверное, могла освещать все вокруг ярче солнца. – Представляешь эту картину: зима, вокруг сугробы, горы в снегу, а ты сидишь в теплой воде, может, даже с бокалом вина, и смотришь на всё это великолепие? Такого нет ни у кого во всем королевстве! Я готова спорить на что угодно!

– Точно нет, – Эрик покачал головой, глядя на меня с таким выражением, от которого у меня внутри всё таяло. – Ты не просто умная, ты – гений.

– Я знаю, – скромно потупив глазки, ответила я и тут же снова схватила его за руку. – Пошли, покажу, где я хочу его выкопать и обустроить. У меня уже есть примерный план!

Мы пошли дальше вдоль берега, и я, как заправский архитектор, рисовала в воздухе руками:

– Вот здесь, прямо у источника, будет сам большой бассейн. Метров десять в длину, чтобы можно было нормально плавать, а не просто сидеть. А рядом, чуть в сторонке – поменьше, мелкий, для детей. Там – раздевалки, две, мужская и женская. Над всем этим – красивый навес от дождя и палящего солнца, чтобы в любую погоду можно было купаться. И главное – дорожка от главного корпуса прямо сюда, мощеная камнем, с фонариками, чтобы вечером было красиво.

– А как ты решишь проблему с замерзанием зимой? – задал Эрик самый практичный вопрос. – Трубы же может порвать.

– Я думала об этом, – я нахмурилась, вспоминая уроки физики. – Если сделать постоянный проток, вода будет все время двигаться из источника в бассейн и дальше в озеро. Значит, замерзнуть она не успеет, если, конечно, мороз не будет аномальным. А трубы нужно закапывать поглубже, ниже уровня промерзания грунта. Или утеплять чем-то.

– Я поговорю с Кузьмой, – деловито кивнул Эрик. – У него есть старый знакомый, мастер по водяным делам. Он в городе фонтаны у градоправителя строил. Думаю, справится и с нашим бассейном.

Мы дошли до устья ручейка, где он весело впадал в холодные воды озера, смешиваясь с ними. Я снова присела и опустила руку в тепло.

– Эрик, – сказала я задумчиво, глядя на игру света на воде. – А ты знаешь, что в моём мире такие источники называют термальными? И вокруг них строят не просто бассейны, а целые курорты, санатории. Люди приезжают за сотни, а то и тысячи километров, чтобы лечиться и отдыхать.

– Лечиться? – он удивился искренне. – Вода лечит? От чего?

– От всего, – я улыбнулась своим мыслям. – Говорят, она помогает при болезнях суставов, кожи, нервов, при усталости. Даже если на самом деле не помогает, верить в это – уже приятно. Психологический эффект никто не отменял.

– Хитро, – усмехнулся Эрик. – Использовать веру людей.

– Это не хитрость, это маркетинг, – поправила я его, поднимаясь и отряхивая юбку. – Людям нужно верить, что им станет лучше, что они получат что-то особенное. И они готовы платить за эту веру. А мы просто дадим им комфорт и красоту. И теплую воду посреди снегов.

Мы не спеша пошли обратно к усадьбе. Стройка гудела. Рабочие, сверкая голыми по пояс торсами, таскали тяжелые бревна, тесали камни, настилали полы. Мальчишки сновали с поручениями. Пашка, мой первый «официальный» помощник, ответственный за мелкие дела и поручения, носился быстрее всех, раздавая указания.

– Лилиан! – подлетел он ко мне, запыхавшийся и важный. – Там купец из города приехал! С тканью, с образцами! Я их в гостиную проводил, как вы велели!

– Умница! – я потрепала его по взлохмаченным волосам. – Иду! – Я быстро чмокнула Эрика в колючую щеку и побежала к дому, на ходу поправляя платье.

В гостиной меня ждал улыбчивый купец – тот самый, с которым я договаривалась в гильдии пару недель назад. Он разложил на огромном столе, который служил мне и обеденным, и рабочим, просто море образцов: тяжелый бархат, мягкий лен, практичная шерсть, тонкое кружево – всевозможных цветов и фактур. Глаза разбегались.

– Баронесса, – купец отвесил изящный поклон. – Как и обещал, лучшие образцы из моих запасов. Выбирайте на любой вкус.

Я медленно ходила вдоль стола, проводила рукой по тканям, представляя, как они будут смотреться в интерьере. Для гостиной, где будут собираться гости, я выбрала глубокий, благородный темно-зеленый бархат. Солидно, богато и при этом уютно. Для спален – легкий, почти невесомый лен цвета слоновой кости с изящной вышивкой по краю. Чтобы создавалось ощущение свежести, чистоты и простора. Для общего зала, где будет ресторан – плотная, почти не пачкающаяся шерсть глубокого бордового цвета. Практично, красиво и торжественно.

– Вот это, это и вот это, – я уверенно отобрала рулоны с образцами. – По двадцать метров каждого. И еще кружево, вот это, самое тонкое, метра три – на декоративные подушки для диванов.

Купец быстро записывал в свою книжечку, довольно кивая каждому моему слову.

– Будет сделано в лучшем виде, баронесса. Не извольте беспокоиться. Через неделю лично доставлю.

Когда он ушел, я не стала задерживаться ни на минуту – дел было невпроворот. Следующий пункт назначения – кухня. Оттуда доносились божественные ароматы, и я уже знала, что там меня ждет очередной кулинарный шедевр.

Мэйбл, раскрасневшаяся у жаркой печи, колдовала над несколькими горшочками одновременно. Увидев меня, она замахала половником, как крылом.

– Лилиан! Лилиан, иди скорей сюда! Я такое придумала! – затараторила она. – Будем подавать форель, которую Пашка с утра наловил, под ореховым соусом! Я тут рецепт у заезжего столичного повара выведала, когда он на ярмарку приезжал. Говорят, в столице это самое модное блюдо!

– Отлично! – я одобрительно кивнула, заглядывая в горшочки. – Звучит потрясающе. А на десерт что?

– Ягодный пирог с горным мёдом, – Мэйбл сияла от гордости. – А к нему отдельно – взбитые сливки с сахарной пудрой и мятой.

– Мэйбл, ты не просто повар, ты гений кулинарии, – я от души обняла ее, не обращая внимания на то, что ее фартук весь в муке. – Без тебя моя затея с гостиницей провалилась бы в первый же день.

– Ой, да ладно тебе, – засмущалась она, отмахиваясь, но было видно, что похвала ей приятна. – Иди уже, отдыхай. Завтра такой же день тяжелый будет.

Я вышла на крыльцо и глубоко вздохнула. Солнце уже клонилось к закату, заливая всё вокруг мягким, золотистым светом. Снежные шапки на дальних вершинах порозовели. Озеро внизу казалось расплавленным металлом. В воздухе пахло весной, свежей древесиной и счастьем.

– Красота какая, – выдохнула я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Красота, – согласился Эрик, бесшумно появляясь рядом. – А знаешь, что еще?

– Что?

– Я нашел егеря. Настоящего, лучшего во всей округе. Старый охотник, который эти горы вдоль и поперек исходил. Знает все звериные тропы, все места, где дичь водится. Он согласен работать на нас, будет водить гостей на охоту, учить их, следить за снаряжением.

– Серьёзно? – я даже подпрыгнула от радости. – Эрик, это же отличнейшая новость! Это же еще одна услуга, за которую гости будут готовы платить!

– А это еще не всё, – он хитро прищурился, явно наслаждаясь моей реакцией. – Я договорился с соседним графом Воронцовым. У него лучшие охотничьи угодья в округе, заповедные леса, куда никого просто так не пускают. Он согласился пускать наших гостей за небольшую, чисто символическую плату.

– Эрик, – я резко повернулась к нему и посмотрела в глаза. – Ты самый лучший управляющий, самый лучший мужчина и самый лучший друг. Я это серьезно.

– Знаю, – самодовольно ухмыльнулся он, за что тут же получил легкий шлепок по руке и самый искренний поцелуй, на который я была способна.

Вечером, когда последние лучи солнца погасли за горами, а стройка затихла, мы сидели на крыльце, укутавшись в один плед на двоих. Перед нами стояли две кружки с горячим травяным чаем, подслащенным медом. Мир над нами раскинул огромное звездное полотно.

– Знаешь, – сказала я тихо, глядя в небо. – Кажется, у меня действительно получается. У нас получается.

– Получается, – спокойно согласился он. – Еще как получается.

– Я о таком даже мечтать не могла. Ну, то есть я мечтала, конечно, но чтобы все сложилось так быстро, так удачно…

– Ты просто не знала своих сил, – он обнял меня за плечи и притянул ближе. – Никто не знал. А теперь ты их узнала и научилась пользоваться.

Я прижалась к его плечу и закрыла глаза. Сзади, в темноте, тихо поскрипывали остывающие бревна новых построек, пахло смолой и свежей стружкой. Где-то далеко в горах перекликались ночные птицы.

Это было оно. Счастье. Не абстрактное, а самое настоящее, осязаемое, наполненное запахами, звуками и чувствами. Моё.

– Эрик, – прошептала я еле слышно.

– М?

– Спасибо, что ты есть у меня. Спасибо, что ты со мной.

– И ты спасибо, – он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как его рука чуть крепче сжала мое плечо. – Спасибо, что ты есть у меня.

Мы долго сидели молча, глядя на звезды. Где-то вдалеке прокуковала кукушка. Ночь обнимала нас своей тишиной и покоем.

А завтра будет новый день. Новая стройка. Новые планы. Новые заботы. Завтра снова придет кутерьма.

Но это завтра. А сегодня – сегодня была только тишина, звезды, запах весны и счастье, которое помещалось в наших с ним объятиях.