Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

А я осталась. Осталась восстанавливать сгоревшее крыло, лечить раненых, успокаивать перепуганных гостей и вести хозяйство. Осталась ждать.

Ждать и верить, что он вернётся. Потому что иначе и быть не может.

Глава 38
В плену

Три дня после нападения я почти не спала. Сон приходил урывками – на полчаса-час, не больше, – и каждый раз я просыпалась в липком холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, потому что во сне вновь и вновь видела горящие факелы, искажённые ненавистью лица и серые тени волков, мелькающие между деревьями.

Отель восстанавливали. Обгоревшее крыло, почерневшее и зловеще торчащее скелетом среди живых стен, разбирали до основания. Пахло гарью, мокрым пеплом и свежеструганым деревом. Плотники, которых Кузьма нанял в ближайшей деревне за тройную плату, работали от зари до зари, перекликаясь свистом и ударами молотков. Раненые шли на поправку – Артемий уже ковылял по двору с палкой, хвастаясь перед мальчишками свежим шрамом, пересекающим щеку. Мальчишки несли караул по ночам, сжимая в руках вилы и топоры, и каждый шорох заставлял их вздрагивать и вглядываться в темноту.

А я ждала. Ждала вестей от Эрика.

Каждый стук копыт, каждый скрип колёс на подъездной дороге заставлял меня бросать все дела и выбегать на крыльцо. Но приезжали не Эрик, а обозы с лесом, крестьяне с молоком и яйцами, вестовые от соседей-помещиков, интересующихся, что за шум произошёл в округе. Эрика не было.

На третий день Мэйбл, осторожно постучав, вошла в мою комнату. В руках у неё дымилась кружка с отваром трав.

– Лилиан, – сказала она мягко, по-матерински, – вы бы поели. И поспали. На себя не похожи. Глаза ввалились, щёки бледные – кожи да кости.

Я стояла у окна, вглядываясь в сумерки, надвигающиеся на лес.

– Не могу, – я отмахнулась, даже не обернувшись. – Вдруг что-то случится? Вдруг он вернётся, а меня нет? Или вдруг они снова нападут, а я сплю?

– Ничего не случится, – Мэйбл подошла и решительно взяла меня за локоть, разворачивая к себе. – Мы на страже. Кузьма мужиков с топорами выставил, мальчишки по очереди дозорят, даже Артемий, хромой, у калитки сидит. Идите отдохните. Христа ради, Лилиан, вы же себя угробите.

Я посмотрела в её встревоженные глаза и сдалась. Усталость навалилась на плечи тяжёлым камнем, и я поняла, что если не лягу сейчас, то просто упаду замертво.

– Хорошо, – прошептала я. – Только если что – сразу буди.

Поднялась в свою комнату, даже не раздеваясь, прилегла на кровать, поверх покрывала, и провалилась в тяжёлый, чёрный сон без сновидений, похожий на обморок.

Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо с такой силой, что зубы лязгнули.

– Лилиан! Лилиан, ради бога, вставайте же!

Я с трудом разлепила веки. Надо мной стояла Мэйбл, бледная как полотно, губы дрожат, в глазах – неподдельный ужас. За окном уже светало, серый рассвет пробивался сквозь занавески.

– Что? – я села рывком, хватаясь за голову, которая тут же закружилась. – Что случилось, Мэйбл?

– Там… – голос её сорвался, она перевела дыхание. – Там люди. Снова. Они окружили отель.

Я вскочила, накинула плащ прямо на смятое платье и, не чувствуя ног, выбежала на крыльцо.

Холодный утренний воздух ударил в лицо, разгоняя остатки сна. И я увидела их.

Их было немного – человек пять, не больше. Но они были вооружены: у кого арбалет на перевес, у кого меч на поясе, у двоих в руках внушительные топоры на длинных топорищах. И они явно не собирались отступать. Впереди, подбоченясь, стоял незнакомый мужчина с холодными, как у щуки, глазами и тонкими, сжатыми в нитку губами. Он был одет в добротный, но дорожный, запылённый костюм.

За моей спиной, сжимая кто топор, кто вилы, собрались наши: Кузьма, хмурый и злой, Мэйбл, дрожащая, мальчишки, несколько рабочих. Мы стояли друг против друга, разделённые всего парой десятков шагов.

– Баронесса Эшворт? – спросил человек ледяным, не терпящим возражений тоном.

– Я, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что вам нужно?

– Вы поедете с нами, – он шагнул вперёд, не спрашивая, а утверждая. – Добровольно или силой.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как под плащом бешено колотится сердце.

– С какой это стати?

– С такой, – он говорил спокойно, буднично, словно обсуждал цену на сено, – что если вы откажетесь, мы перебьём всех ваших людей. – Он кивнул головой, даже не оборачиваясь, на стоящих позади мужиков с топорами. – А потом сожжём этот сарай дотла. Вместе со всеми, кто внутри. Выбирайте, баронесса. У нас мало времени.

Я оглянулась. Мэйбл, Кузьма, мальчишки, несколько гостей, выглядывающих из окон, рабочие с молотками в руках – все смотрели на меня. В их глазах был страх и надежда. Надежда на меня.

Выбор был невелик.

– Я поеду, – сказала я громко, чтобы слышали все. – Только никого не трогайте. Они здесь ни при чём.

– Лилиан! – закричала Мэйбл пронзительно и бросилась ко мне, вцепилась в руку. – Не смейте! Не смейте с ними ехать! Они же убьют вас! Эрик нас всех поубивает, если мы вас не убережём!

– Тише, тише, – я обняла её, чувствуя, как она дрожит всем телом. – Всё будет хорошо. Присмотри за всем здесь. За отелем, за людьми. Эрик вернётся – скажи ему, где я.

– Но мы не знаем, где вы! – в отчаянии выкрикнула она.

– Узнаете, – я постаралась улыбнуться, хотя губы не слушались. – Я вернусь. Обещаю.

Я высвободилась из её рук и твёрдым шагом пошла к всадникам. Главарь усмехнулся, оценив мою выдержку.

– Умная девочка, – процедил он. – Садись.

Меня грубо посадили на лошадь, привязав запястья к луке седла сыромятным ремнём, который больно впился в кожу. И мы тронулись.

– Куда ехать? – спросила я, обернувшись.

– Увидишь, – осклабился главарь. – Не торопись. Скоро всё узнаешь.

Дорога была долгой и мучительной. Ремни натирали руки, лошадь шла тяжёлой рысью, и каждые несколько минут меня подбрасывало в седле так, что заходилось дыхание. Я потеряла счёт времени. Лес, в который мы въехали сразу от отеля, сменился полями, поля – бесконечными холмами, поросшими кустарником. Солнце поднялось высоко, припекая макушку, потом начало клониться к закату.

К вечеру, когда небо на западе налилось багрянцем, мы добрались до заброшенной часовни, одиноко стоящей на отшибе, посреди пустоши. Стены её облупились, кое-где кладка обвалилась, но крыша ещё держалась, и окна были заколочены досками.

– Приехали, красавица, – главарь легко спрыгнул с лошади и, перерезав ремень, грубо схватил меня за талию и сдёрнул вниз. Ноги подкосились, я едва устояла.

Меня втолкнули в часовню. Внутри пахло сыростью, плесенью и мышиным помётом. Несколько старых скамеек, полуразрушенный алтарь с выщербленным крестом и тёмный проём лестницы, ведущей в подвал.

– Шагай, – меня толкнули в спину, и я, цепляясь руками за скользкие от сырости каменные стены, стала спускаться вниз.

В подвале горели свечи. Несколько десятков восковых свечей были расставлены прямо на полу, на ящиках, на грубо сколоченном столе. Их дрожащий свет метал тени по стенам, сложенным из дикого камня.

На стуле, единственном приличном предмете мебели в этом склепе, сидела она.

– Здравствуй, Лилиан, – улыбнулась Вивьен. В свете свечей её лицо казалось восковой маской. – Давно не виделись. Садись, не стесняйся. Гостьей будешь.

Я молчала, разглядывая её. Она изменилась. Похудела так, что скулы заострились, под глазами залегли тени, платье висело мешком. Но глаза… глаза горели всё тем же недобрым, безумным огнём, который я помнила ещё по нашей первой встрече в столице.

– Что, не рада меня видеть? – спросила она, медленно вставая и обходя меня по кругу. Цоканье её каблуков гулко отдавалось от каменных стен. – А я так мечтала о нашей встрече. Ночи напролёт сидела и мечтала, как мы поговорим по душам. Без свидетелей. Без этого твоего Эрика. Просто ты и я.

– О чём нам говорить, Вивьен? – спросила я холодно, стараясь не выдать страха, который ледяной змеёй свернулся в животе.

– Обо всём, – она резко остановилась прямо передо мной. – О том, как ты разрушила мою жизнь. Как пришла из ниоткуда и отняла у меня всё. Принца, который на мне жениться собирался. Положение при дворе. Будущее, которое мне по праву принадлежало.

– Я ничего у тебя не отнимала, – возразила я, глядя ей прямо в глаза. – Ты сама всё потеряла. Из-за своей жадности, зависти и глупости. Ты сама себя погубила.

Глаза Вивьен полыхнули бешенством. Она замахнулась – я даже не успела уклониться – и со всей силы ударила меня по лицу. В ухе зазвенело, в глазах потемнело, во рту стало солоно от крови.

– Не смей меня учить! – заорала она, её голос сорвался на визг. – Ты, деревенщина неотёсанная! Ты, мышь серая, из грязи вылезшая в баронессы! Ты даже не представляешь, что я пережила из-за тебя! Монастырь этот проклятый, с утра до ночи молитвы, унижения, позор на всю округу! А он, твой Эрик, даже смотреть в мою сторону не захотел!

Я вытерла кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Рука дрожала.

– Представляю, – сказала я как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело от ярости и боли. – И знаешь, мне тебя почти жаль. Почти.

– Жаль? – Вивьен отшатнулась, будто я её ударила, а потом залилась истерическим хохотом, который эхом заметался под сводами подвала. – Меня? Не надо меня жалеть, Лилиан. Лучше молись. Слышишь? Молись, если умеешь. Потому что завтра утром ты умрёшь. Медленно. Очень медленно и очень больно. Я лично прослежу.

– Эрик найдёт меня, – сказала я тихо, но твёрдо. – Он придёт.

– Эрик? – Вивьен усмехнулась, успокаиваясь. Насмешка вышла кривой и злой. – Твой драгоценный Эрик сейчас далеко. Я позаботилась об этом. Он ищет меня в столице, в поместьях, на трактах – где угодно, только не здесь. А когда найдёт, будет уже поздно. Останется ему только труп твой поцеловать на прощание.

Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, пошла к лестнице, ведущей наверх.

– Посиди тут до утра, подумай о жизни, – донеслось уже сверху. – Подумай, где ты свернула не туда. А завтра мы продолжим наш разговор. Самый последний разговор в твоей жизни.

Сверху загремел тяжёлый засов, лязгнул металл. Шаги затихли.

Я осталась одна в темноте, на сыром холодном полу, с разбитой губой и злостью, которая жгла сердце сильнее любой обиды.

Но странное дело – страха не было. Совсем. Была только ледяная, кипящая ярость и холодная, как сталь, решимость.

Я не умру здесь. Я выберусь. Я придумаю, как выбраться. Я перехитрю её, ударю, укушу, разобью голову о камень, но не сдохну в этой дыре, как затравленный зверь.

Я сяду ровнее, прислонюсь спиной к холодной стене, обхвачу себя руками и начинаю думать. В голове, как в калейдоскопе, мелькают лица: Эрик, Мэйбл, мальчишки, Кузьма. Ради них я должна выжить.

Вивьен заплатит за всё. За этот подвал, за пощёчину, за страх в глазах Мэйбл, за каждую минуту, которую Эрик проведёт в неизвестности.

Остаётся только придумать – как.

Глава 39
Спасение Эриком

Время в темноте потеряло всякий смысл. Я сидела на холодном каменном полу, привалившись спиной к стене, и считала удары сердца. Сто? Двести? Тысяча? Тишина давила на уши, лишь где-то в углу мерно капала вода. Каждая минута превращалась в вечность.

Я пыталась согреть ладони дыханием, но холод уже пробрался под тонкую ткань платья, сковал мышцы. В голове лихорадочно прокручивались варианты побега. Дверь наверху заперта, окна в подвале – узкие бойницы под самым потолком, в которые не пролезет и ребенок. Вивьен, наверное, уже празднует победу.

Мысль о ней обожгла гневом. Эта женщина чуть не убила Эрика, похитила меня, и теперь, судя по ее планам, собиралась уничтожить все, что мы построили. Нужно выбраться. Нужно ее остановить.

Вдруг сверху, сквозь ватную тишину, прорвался звук. Сначала далекий, похожий на гул, а затем отчетливый – крики ярости и боли, лязг металла о металл, тяжелый топот множества ног.

Я вскочила, больно ударившись плечом о стену. Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле, пульсируя в висках.

– Эрик! – выдохнула я, вглядываясь в темноту потолка.

Звуки битвы нарастали. Слышно было, как кто-то с грохотом упал, вскрикнул, потом снова звон клинков, и чей-то властный голос, перекрывающий шум. Я замерла, боясь дышать, впиваясь ногтями в ладони.

Дверь в подвал содрогнулась от мощного удара, потом еще одного, и с треском распахнулась, впуская на лестницу тусклый свет факелов. На фоне этого света возник силуэт – широкоплечий, стремительный. В руке его сверкнул меч.

– Лилиан! – Его голос эхом заметался по подвалу.

– Эрик! Я здесь! – Я бросилась к лестнице, спотыкаясь о какие-то ящики в темноте, не чувствуя боли от ушибов.

Он рванул вниз, перепрыгивая через ступени, и в следующее мгновение я уже была в его объятиях. Крепко, до хруста в ребрах, до боли в сдавленных мышцах. Он был горячим, разгоряченным битвой, пахнущим потом, железом и дымом.

– Жива, – выдохнул он мне в волосы, и я почувствовала, как дрожит его голос. – Слава всем богам, жива. Я думал…

– Я знаю, – прошептала я, утыкаясь носом в его промокшую от пота рубашку. – Я знала, что ты придешь.

– Там Вивьен, – затараторила я, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. – Она наверху, с ней наемники, она хотела устроить засаду, схватить тебя…

– Тихо, – он прижал палец к моим губам, и в его глазах мелькнула хищная усмешка. – Знаю. Мои люди уже заняты. Пошли, пора заканчивать этот фарс.

Мы поднялись в часовню. Зрелище открылось жуткое и завораживающее. Несколько наемников в черном еще отбивались, но их явно теснили к выходу. Люди Эрика – Кузьма с топором, знакомые мне охранники из отеля – действовали слаженно и жестко. Воздух звенел от стали и тяжелого дыхания.

А в углу, у высокого алтаря с позеленевшим от времени распятием, стояла Вивьен. В простом темном платье, с растрепанными рыжими волосами и зажатым в руке длинным узким ножом. Ее глаза горели безумным огнем, и смотрела она прямо на меня.

– Лилиан, – прошипела она, и в этом шипении слышалась такая концентрированная ненависть, что у меня похолодела спина. – Опять ты встаешь у меня на пути.

– Я, – ответила я, чувствуя, как внутри закипает ответная злость. Я мягко, но решительно высвободилась из рук Эрика. – Хватит, Вивьен. Хватит прятаться за спинами наемников и строить козни в темноте. Давай закончим это здесь и сейчас.

– Лилиан, не смей! – Эрик попытался схватить меня за руку, но я уже сделала шаг вперед.

– Надо, – бросила я через плечо. – Она хотела личной встречи. Она ее получит.

Вивьен мерзко усмехнулась и двинулась ко мне. Она шла плавно, как хищница, поигрывая ножом, перебрасывая его из руки в руку.

– Смелая, – мурлыкнула она, приближаясь. Ее глаза бегали по моему лицу, выискивая слабые места. – Глупая, но смелая. Думаешь, справишься со мной голыми руками?

– Посмотрим, – процедила я, вставая в стойку. В голове всплывали обрывочные картинки из курса самообороны, который я посещала в своей прошлой жизни, в двадцать первом веке. Удары, блоки, уходы.

Вивьен бросилась первой. Она была быстра, как змея. Нож мелькнул серебряной молнией, целя мне в горло. Я не стала думать – тело среагировало быстрее. Резкий уход в сторону, рывок, и я перехватила ее запястье обеими руками. Но Вивьен оказалась обманчиво сильной – она рванулась, выкручивая руку, и вырвалась из захвата, снова замахиваясь.

– Сдохни, мразь! – заорала она, вкладывая в удар всю свою ярость.

Я отбила удар предплечьем, блокируя лезвие в опасной близости от своего лица. Кожа обожгло болью – нож все же полоснул по рукаву. Не раздумывая, я ударила ее коленом в солнечное сплетение. Вивьен выдохнула, согнулась пополам, но не упала. Вместо этого она вцепилась свободной рукой в мои волосы, наматывая пряди на кулак, и рванула вниз, пытаясь открыть мою шею для ножа.

– Ах ты тварь! – прохрипела она, ее лицо было в сантиметре от моего, перекошенное гримасой ненависти.

Вокруг нас кипел бой, звенело оружие, но для меня все исчезло. Остались только ее бешеные глаза, запах пота и металлический блеск лезвия. Мы кружились по каменному полу часовни, спотыкаясь, хрипя, как два зверя в смертельной схватке. Каждый удар, каждый выпад мог стать последним.

Вивьен, извернувшись, замахнулась снова, целя мне прямо в лицо. Я отшатнулась, пятясь назад, споткнулась о тяжелую деревянную скамью и, не удержав равновесия, рухнула на спину. Удар был такой силы, что из легких выбило воздух. Вивьен нависла надо мной, торжествующе улыбаясь, занося нож для последнего удара.

– Прощай, Лилиан. Передавай привет своему Эрику на том свете, – прошептала она, и в ее глазах блеснуло торжество.

И в этот миг моя правая рука, отчаянно шарившая по каменному полу, наткнулась на что-то холодное и тяжелое. Металлическая ножка. Подсвечник. Старинный, медный, массивный, высотой с мою руку. Я не думала – я просто вложила в замах всю свою силу, всю боль, весь страх последних часов.

Я ударила.

Глухой, страшный звук удара металла о кость разнесся под сводами часовни. Глаза Вивьен расширились от неверия и мгновенной, острой боли. Она замерла, нож выпал из ослабевших пальцев и со звоном покатился по камням. Секунду она еще стояла надо мной, покачиваясь, а затем рухнула в сторону, как подкошенная, и застыла неподвижной куклой.

– Лилиан! – Эрик подбежал первым, отшвырнул ногой валявшийся нож и упал рядом со мной на колени. – Боже мой, Лилиан! Ты цела? Где тебя ранили? – его руки лихорадочно ощупывали меня, лицо было белее мела.

– Кажется… да, – прохрипела я, с трудом переводя дыхание и глядя на безжизненное тело Вивьен. Кровь из рассеченной брови заливала ей лицо. – Она… она жива? Я не хотела… не хотела убивать.

Эрик наклонился, прижал пальцы к ее шее, и облегченно выдохнул:

– Жива. Пульс есть. Просто без сознания. Ты ее вырубила.

Я посмотрела на подсвечник, все еще зажатый в моей дрожащей руке. Медный, тяжелый, с зазубриной на конце. Усмешка, больше похожая на всхлип, сорвалась с губ:

– Подсвечником. Значит, не зря я на него смотрела в прошлой жизни. Пригодился-таки.

Эрик выдохнул, шумно, судорожно, и прижал меня к себе так крепко, как будто хотел защитить от всего мира. Он дрожал – крупно, неконтролируемо.

– Ты невероятная, – его голос сорвался на шепот, он целовал мои волосы, лоб, мокрые от пота виски. – Ты самая невероятная, самая бесстрашная, самая сумасшедшая женщина во всех мирах.

В часовне постепенно стихало. Последние наемники побросали оружие. Люди Эрика деловито вязали пленных. Подошли Кузьма и пара крепких парней. Они перевернули Вивьен, грубо заломили ей руки за спину и стянули запястья веревкой.

– В этот раз – надолго, – сказал Эрик, поднимаясь с колен и подавая мне руку. Он смотрел на бессознательную Вивьен без капли жалости. – В городскую тюрьму. Под усиленную охрану, в отдельную камеру. Без права переписки, свиданий и прогулок. До суда и пожизненной каторги.

– Она заслужила, – кивнула я, опираясь на его руку. Ноги дрожали, но я стояла.

Мы вышли из часовни. На востоке, над крышами домов, небо уже начало светлеть, наливаясь нежной акварелью рассвета – розовой, золотистой, голубой. Холодный утренний воздух обжег легкие. Вокруг суетились люди, перевязывали раненых, грузили пленных на лошадей.

– Поехали домой, – Эрик подвел меня к своей лошади, легко подсадил в седло и вскочил следом. – Там Мэйбл, наверное, уже все иконы перецеловала и с ума сходит от беспокойства.

– Поехали, – я откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя, как его руки сжимают поводья вокруг меня.

Ветер бил в лицо, развевал волосы, но мне было тепло. Рядом с ним я была в полной безопасности. Где-то далеко позади осталась темница, страх и Вивьен.

– Эрик! – крикнула я, перекрывая стук копыт.

– Что? – он наклонился ближе.

– Я тебя люблю!

Я почувствовала, как он улыбнулся, прижимаясь щекой к моему виску.

– И я тебя, – ответил он тихо, но я расслышала каждое слово. – Безумно. Сильно. Навсегда.

Отель встретил нас переполохом. Мэйбл, увидев нас, всплеснула руками и бросилась навстречу, чуть не упав. Она повисла у меня на шее, всхлипывая и причитая. Кузьма широко улыбался и хлопал Эрика по плечу так, что тот чуть не сложился пополам. Мальчишки – Тишка и Егорка – прыгали вокруг, выкрикивая вопросы.

– Жива! Господи, жива! – причитала Мэйбл, ощупывая меня. – А мы тут уже и не знали, что думать! Я уж и свечку поставила, и молитву прочитала…

– Всё хорошо, Мэйбл, – я обняла ее в ответ, чувствуя, как отступает последнее напряжение. – Вивьен поймана. Она больше никому не опасна.

– Точно? Не сбежит?

– Точно. Эрик обещал.

Мы, наконец, вошли в дом. Я буквально рухнула на первый попавшийся стул в общей зале и только сейчас почувствовала, как ноет каждая мышца, как саднит порез на руке, как гудит голова. Эрик опустился на корточки рядом, взял мои руки в свои, согревая их.

– Отдыхай, – мягко, но властно сказал он. – Завтра обо всем поговорим. А сегодня просто отдыхай. Я рядом.

Я кивнула и закрыла глаза. Сквозь опущенные веки пробивался утренний свет. Слышно было, как Мэйбл хлопочет на кухне, звеня посудой, как Кузьма тихо говорит с мальчишками, чтобы не шумели.

Вивьен больше не страшна. Всё закончилось. Рядом со мной – мужчина, который рисковал жизнью, который нашел меня, который верит в меня. Впереди – только счастье. И, может быть, завтрак. Потому что я ужасно, просто зверски проголодалась.