Текст книги ""Феникс". Номер для Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 42
Гранд-открытие

После отъезда Генри минуло два месяца – и весна наконец-то полностью вступила в свои права, словно решив вознаградить нас за все пережитые невзгоды. Горы, ещё недавно угрюмые и серые, теперь зеленели нежным пушистым ковром молодой листвы. Озеро, прогревшееся на солнце, манило своей лазурной гладью, а мой отель, обновлённый и посвежевший, сиял белизной стен на фоне изумрудной зелени.

Сгоревшее крыло мы не просто отстроили заново – мы превратили его в жемчужину всего комплекса. Архитектор, которого прислал король, предложил смелое решение: сделать номера люкс с отдельными террасами, буквально нависающими над водой. Теперь постояльцы могли выпить утренний кофе, любуясь, как рыба плещется у самых ног.

– Лилиан! – Мэйбл влетела в мою комнату вихрем, едва не сбив с ног горничную, которая поправляла шторы. – Всё готово! Гости уже съезжаются!

Я замерла перед огромным трюмо в золочёной раме, разглядывая своё отражение. Сердце колотилось где-то у горла.

– Сколько уже? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Десять карет! Нет, двенадцать! А от короля только что прибыл гонец – его величество обещал быть лично к обеду! – Мэйбл всплеснула руками. – Лилиан, там такие экипажи! Гербы, лакеи в ливреях… Я никогда такого не видела!

Я глубоко вздохнула, прижимая ладонь к груди, чтобы унять сердцебиение. Сегодня был день, которого я ждала почти год. День, который должен был либо вознести меня на вершину, либо… Нет, об «либо» я даже думать не хотела. Официальное открытие отеля «Белая Лилия». С королём, со всей знатью столицы, с музыкой и фейерверками.

– Как я выгляжу? – спросила я, медленно поворачиваясь к Мэйбл.

Платье было не просто невероятным – оно было совершенным. Небесно-голубой шёлк, текучий и мягкий, струился до самого пола, а по лифу и широкой юбке серебряными нитями были искусно вышиты лилии – символ моего отеля и моей новой жизни. Марфа, наша портниха, трудилась над ним три недели, не смыкая глаз, и теперь, глядя на себя в зеркало, я понимала, что её труды окупились сторицей.

– Как королева, – выдохнула Мэйбл, и на глазах у неё выступили слёзы. – Честное слово, Лилиан, ты выглядишь как настоящая королева.

– Спасибо, – я подошла и крепко обняла её, чувствуя, как дрожит от волнения моя верная подруга. – Ты сегодня тоже просто красавица.

Мэйбл зарделась от удовольствия, поправляя кружевной передник на новом тёмно-зелёном платье. Она сияла не меньше, чем бриллианты на шее какой-нибудь герцогини.

– Лилиан! – В дверях вырос Эрик. Он был невероятно хорош в своём тёмно-синем сюртуке, который так подчёркивал цвет его глаз. – Пора встречать гостей. Король подъезжает к воротам.

Я вышла на парадное крыльцо, и солнце ослепило меня на мгновение. Оно заливало светом всё вокруг: и белые стены отеля, и подстриженные газоны, и сверкающую гладь озера, и длинную вереницу карет, что, поднимая лёгкую пыль, тянулась по дороге от самых городских ворот.

Первой, конечно же, подкатила королевская карета – огромная, позолоченная, с королевским гербом на дверцах, запряжённая шестёркой белоснежных лошадей. Лакеи в ливреях проворно откинули подножку, и из кареты вышел король Ричард. Он был величественен, как никогда: парадный мундир, расшитый золотом, ордена на груди, внимательный, чуть насмешливый взгляд.

– Ваше величество, – я присела в глубоком реверансе, чувствуя, как шёлк платья струится по каменным ступеням. – Добро пожаловать в «Белую Лилию». Для нас огромная честь видеть вас.

– «Белая Лилия», – повторил король, с интересом окидывая взглядом фасад, новую черепицу на крыше, цветы в кадках у входа. – Красивое название. Но я всё же хочу услышать: в честь чего?

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– В честь прежней хозяйки этого места, ваше величество. Лилиан, чьё тело я теперь ношу. Она подарила мне эту жизнь, и я хочу, чтобы память о ней жила в этом отеле.

Король несколько мгновений смотрел на меня, потом медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Достойно, – произнёс он веско. – Очень достойно, Лилиан. А теперь веди, показывай своё хозяйство.

Я взяла его под руку, и мы отправились на экскурсию. Я показывала ему всё: главный корпус с парадным залом и уютными гостиными, новый корпус с люксами, отделанными деревом и мрамором, отдельные домики на пригорке, каждый со своим садиком, бассейн с подогревом, который приводил в восторг всех гостей, причал для лодок и рыбацких снастей, сад с беседками, увитыми плющом. Король хмыкал, задавал дельные вопросы о вместимости, о ценах, о том, откуда мы берём продукты.

– А это что за прелесть? – спросил он, останавливаясь у небольшого, но очень изящного домика, стоящего чуть поодаль от остальных, с самой лучшей панорамой на озеро.

– Это ваш личный домик, ваше величество, – сказала я как можно спокойнее, хотя сердце снова забилось чаще. – Если вы когда-нибудь устанете от столичной суеты и захотите отдохнуть от государственных дел, вы всегда будете знать, что здесь вас ждёт тихая гавань. Всё готово, можете въезжать хоть сегодня.

Он обернулся ко мне. Взгляд его был долгим, изучающим, и я выдержала его, не опуская глаз.

– Ты серьёзно, Лилиан? – спросил он наконец тихо, чтобы не слышала свита, застывшая на почтительном расстоянии.

– Вполне, ваше величество. Вы дали мне шанс, когда никто другой не дал бы. Вы поверили в меня. Я построила отель. Это самое малое, что я могу для вас сделать в благодарность.

Король вдруг от души рассмеялся – громко, заразительно, так что придворные удивлённо переглянулись.

– Лилиан, ты не перестаёшь меня удивлять! То дрова колоть умеешь, то такие подарки делаешь… Ладно, принимаю твой дар. И спасибо тебе.

Тем временем гости заполняли отель. Придворные дамы ахали, разглядывая интерьеры: мраморные камины, хрустальные люстры, мягкие ковры, на которых тонула нога. Купцы из города, которых я предусмотрительно пригласила, отошли в сторону и уже деловито обсуждали, сколько можно заработать на поставках свежей рыбы, дичи и фруктов. Соседи-аристократы, которые раньше косились на меня с недоверием, теперь раскланивались и заводили разговоры о совместных охотах в здешних лесах.

– Лилиан! – Пашка подбежал ко мне, сияя так, словно внутри у него горел маленький фонарик. – Там фейерверки привезли! Целый ящик! Можно мы с мальчишками их уже подготовим? Можно запускать после ужина?

– Можно, – я потрепала его по вихрастой макушке. – Только сначала помоги гостям. Видишь, у той кареты лошади забеспокоились?

– Ага! – и он умчался, только пятки засверкали.

Банкет удался на славу. Столы в большом зале ломились от яств: заливная осетрина, фаршированные перепела, огромные пироги с грибами и рыбой, овощи, фрукты, горы сладостей. Мэйбл, раскрасневшаяся от кухонного жара и гордости, то и дело выбегала из дверей кухни, чтобы проверить, всё ли нравится гостям. Вино лилось рекой – и лёгкое белое из долины, и густое красное из королевских погребов, которое я попросила доставить специально для этого вечера.

Король, обычно сдержанный в еде, сегодня явно дал себе волю: съел три порции рыбного пирога, похвалил заливное и даже попросил добавки ягодного десерта.

– Лилиан, – сказал он, поднимаясь с места с бокалом в руке. Все присутствующие мгновенно затихли, понимая, что сейчас прозвучит нечто важное. – Я хочу произнести тост.

В зале воцарилась абсолютная тишина, слышно было только, как потрескивают свечи в канделябрах.

– За Лилиан, – провозгласил король, и его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся под высокими сводами. – Которая из развалин и пепла сумела построить настоящий райский уголок. Которая не сломалась под ударами судьбы, когда любой другой на её месте давно бы опустил руки. Которая научила меня, старого ворчуна, что возраст – не помеха для того, чтобы уважать молодых и талантливых. За тебя, девочка. За твою твёрдость, за твоё сердце и за этот прекрасный отель.

– За Лилиан! – грянул зал, звякнули бокалы, и все взгляды обратились ко мне.

Я почувствовала, как краска заливает щёки, шею, даже кончики ушей. На глаза навернулись слёзы.

– Спасибо, ваше величество, – прошептала я одними губами, но он, кажется, прочёл это по губам и понимающе кивнул.

После ужина слуги проворно отодвинули столы к стенам, и заиграла музыка. Эрик тут же оказался рядом и протянул мне руку.

– Позволите, хозяйка?

Я вложила свою ладонь в его, и мы закружились в вальсе. Я закрыла глаза, чувствуя его тёплую руку на своей талии, слыша музыку, смех гостей, и думала о том, что это, наверное, и есть счастье.

– Ты счастлива? – спросил он, склоняясь к моему уху.

– Очень, – ответила я, открывая глаза и глядя прямо в его синие, как озеро, глаза. – Безумно счастлива. А ты?

– Я тоже, – улыбнулся он. – Потому что ты рядом. Потому что мы это сделали. Вместе.

И мы поцеловались прямо посреди зала, под восторженные аплодисменты гостей. Кто-то присвистнул, кто-то зааплодировал громче, а король одобрительно хмыкнул в свой бокал.

А потом мы все высыпали на улицу, к озеру. Было уже совсем темно, только звёзды мерцали в вышине да в окнах отеля горели тёплые огни. Пашка с ватагой мальчишек уже ждали на причале с факелами.

– Можно? – закричал он издалека.

– Можно! – махнула я рукой.

Первый заряд взмыл в небо и взорвался золотым дождём. За ним – второй, третий, и вскоре всё небо над озером расцвело невиданными цветами: красными пионами, синими хризантемами, зелёными пальмами, серебряными фонтанами. Огни отражались в чёрной воде, множились, создавая фантастическое, почти нереальное зрелище. Гости ахали и восхищённо перешёптывались.

– Красота-то какая, – выдохнула Мэйбл, оказавшись рядом со мной, и я увидела, что по её щекам текут слёзы. – Лилиан, милая, я так за тебя рада. За нас всех.

– Это только начало, Мэйбл, – обняла я её за плечи. – Только начало.

Гости разъехались далеко за полночь. Последним, как и полагается, уехал король. Перед отъездом он ещё раз пожал мне руку и сказал:

– Осенью, как обещал, приеду на охоту. И друзей привезу. Готовься, Лилиан. Теперь о тебе вся столица говорить будет.

– Буду ждать, ваше величество, – улыбнулась я.

Когда стих последний стук копыт и затих последний скрип колёс, мы с Эриком остались вдвоём. Мы сидели на крыльце, тесно прижавшись друг к другу, укутавшись в один плед, и смотрели на звёзды. Озеро тихо плескалось у наших ног, словно напевало колыбельную.

– Знаешь, – сказала я задумчиво, глядя на Большую Медведицу, которую в этом мире называли как-то иначе, – в моём прошлом мире, в моей прошлой жизни, я просто хотела построить отель. Мечтала об этом, работала, вкладывала душу. А здесь… здесь я не просто построила отель. Здесь я нашла тебя. Нашла друзей. Нашла дом. Нашла саму себя.

– А я нашёл тебя, – он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его губы улыбаются. – И это лучшее, что когда-либо со мной случалось. Ты изменила всё, Лилиан. Мою жизнь, моё сердце, моё будущее.

Мы долго сидели молча, слушая, как плещется вода, как ветерок шелестит молодой листвой, как где-то вдалеке перекликаются ночные птицы.

– Эрик, – прошептала я, когда сон начал смыкать мои веки.

– М?

– Спасибо, что ты есть. Спасибо, что поверил в меня тогда, в самый первый день. Что не отвернулся, не испугался. Что остался.

– И ты спасибо, – ответил он, крепче прижимая меня к себе. – За то, что появилась в моей жизни. За то, что научила меня верить в чудеса.

Впереди была целая жизнь. Счастливая, спокойная, полная любви и уюта. Наша жизнь.

И я знала, что это только начало.

Глава 43
Помолвка

После грандиозного открытия отеля прошло две недели. Две недели, которые показались мне одним долгим, счастливым, наполненным солнцем днём.

Отель жил своей жизнью – гости приезжали и уезжали, кто-то благодарил за уют, кто-то просил показать окрестности. Мэйбл с раннего утра колдовала на кухне, и запах свежих булочек с корицей стал для отеля таким же родным, как и аромат хвои. Пашка и Сёмка носились с поручениями, чувствуя себя важными управляющими, а я… я наслаждалась каждой минутой этой новой жизни. Тишиной по утрам, смехом за ужином, и тем, что Эрик был рядом.

Его миссия окончательно завершилась. Заговорщики предстали перед судом, король был в безопасности, и Эрик, как и обещал, официально подал в отставку. Теперь он не носил мрачный плащ тайного советника, а ходил в простых рубашках, помогая то на конюшне, то с дровами, и от этого был ещё роднее.

– Ты не жалеешь? – спросила я его однажды вечером. Мы сидели на крыльце, провожая очередной закат. Горы на горизонте горели багрянцем, а с озера тянуло прохладой.

– О чём? – он лениво перебирал прядь моих волос, улыбаясь каким-то своим мыслям.

– О том, что оставил службу. О том, что не будешь больше тайным советником, – я повернулась к нему, пытаясь уловить в его глазах хоть тень сожаления.

– Ни капли, – ответил он мгновенно и взял мою руку в свою, большую и тёплую. – Я сделал своё дело. Король в безопасности, справедливость восторжествовала. Всё, чего я хочу теперь – это быть просто твоим мужем. Помогать тебе с отелем, растить детей и состариться рядом с тобой на этом самом крыльце.

У меня от его слов защипало в глазах. Я улыбнулась и прижалась к нему, вдыхая знакомый запах дерева и чистого воздуха.

– Знаешь, – сказал он вдруг загадочно, – я ведь говорил тебе, что наша история ещё не закончена. У меня для тебя сюрприз.

– Какой? – я тут же насторожилась, приподнимая голову.

– Завтра. Узнаешь завтра, – в его глазах плясали лукавые искорки.

– Эрик! – я шутливо толкнула его в плечо. – Ну скажи! Я же не усну теперь!

– Именно этого я и добиваюсь, – рассмеялся он, уворачиваясь. – Чтобы ты всю ночь думала обо мне.

Я пытала его весь вечер – щекотала, угрожала подушкой, строила самые жалобные глаза, на которые была способна. Но он молчал как партизан, только целовал мои руки и загадочно улыбался. Пришлось смириться и ворочаться полночи в кровати, гадая, что же он задумал.

Утром я проснулась не от лучей солнца, а от того, что дверь в мою комнату распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стояла раскрасневшаяся, запыхавшаяся Мэйбл.

– Лилиан! Вставайте! Ради всего святого, вставайте! Там такое! Такое! – она всплеснула руками, и я заметила, что на ней надета её лучшая праздничная кофта.

– Что случилось? – я села на кровати, протирая глаза и пытаясь сообразить, не пожар ли. – Пожар? Гости недовольны?

– Лучше! В сто раз лучше! – Мэйбл уже летела к шкафу, на ходу командуя: – Все собираются! Гости, соседи, придворные из столицы! Король приехал, лорд Эрик велел вас одеть в самое лучшее платье!

– Король? – окончательно проснулась я. – Опять? Он же только что был, недели не прошло. Что-то случилось?

– Не знаю я! – Мэйбл вытащила из шкафа моё парадное небесно-голубое платье, то самое, которое мы берегли для особых случаев. – Но Эрик сказал, чтобы вы были готовы через час. И причёску велел сделать! Одевайтесь быстрее, воды я уже принесла!

Следующий час прошёл в суматохе. Мэйбл крутилась вокруг меня, как пчела, закалывая шпильки, расправляя кружева и причитая от волнения. Я же сидела как на иголках, в голове проносились сотни догадок, одна тревожнее другой.

– Мэйбл, может, ты хоть краем уха слышала, что происходит? – спросила я, когда она в сотый раз поправляла локон.

– Честное слово, не знаю! – всплеснула руками она. – Но все гости в сборе. И король уже здесь, на поляне. Лорд Эрик такой торжественный, прямо светится весь! Идите скорее, Лилиан, не томите себя и нас!

Я глубоко вздохнула, бросила последний взгляд в зеркало и вышла.

То, что я увидела, заставило меня замереть на месте, схватившись за перила крыльца.

Вся поляна перед отелем была заполнена людьми. Гости, которых я видела каждый день, соседи из ближайших деревушек, важные придворные в дорогих камзолах, купцы из города, с которыми мы договаривались о поставках. Все были нарядные, все смотрели на меня, и в воздухе висело ожидание.

А в центре этой толпы, на небольшом возвышении, стоял Эрик. Рядом с ним, в простом, но очень дорогом костюме для верховой езды, стоял король, приветливо мне улыбаясь. Эрик же был в парадном костюме – том самом, чёрном с серебром, в котором я впервые увидела его на балу. Вид у него был такой счастливый и одновременно торжественный, что моё сердце пропустило удар.

– Лилиан! – его голос перекрыл тихий гул толпы. Он шагнул ко мне и протянул руку.

Я словно во сне спустилась с крыльца, чувствуя, как подол платья скользит по траве. Люди расступились передо мной, образовав живой коридор.

– Эрик? – мой голос дрожал. – Что происходит?

Он взял меня за руку, развернулся к гостям и заговорил громко и отчётливо, так, чтобы слышали все:

– Друзья мои! Жители города, гости нашего отеля, уважаемые придворные и ваше величество! Мы собрались здесь сегодня по очень важному поводу.

Толпа затихла. Стало слышно, как ветер шелестит листвой и где-то далеко перекликаются птицы.

– Я люблю эту женщину, – Эрик посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. – Люблю больше жизни, сильнее любой магии. Я видел её в горе и в радости. Она прошла через огонь и воду, через поджоги и заговоры, через предательство тех, кого считала друзьями, и через моё собственное безумство, когда я чуть не потерял её из-за своей гордости.

По толпе пронёсся вздох. Кто-то всхлипнул.

– Она построила этот отель, – Эрик обвёл рукой наше творение, – из пепла прошлой жизни. Она спасла короля, не думая о себе. И она покорила моё сердце, которое я считал навеки заледеневшим.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, застилая всё вокруг.

– И сегодня, – он отпустил мою руку и, глядя мне прямо в глаза, опустился на одно колено прямо в траву у моих ног. Достав из кармана бархатную коробочку, он открыл её. На солнце вспыхнул камень – ещё красивее, чем тот, что он дарил мне в первый раз. Он переливался всеми оттенками голубого, как наше озеро в ясный день. – Лилиан, я хочу спросить тебя перед всеми, кто нам дорог и кто нас любит. Ты согласишься стать моей женой? По-настоящему, навеки, перед Богом и людьми?

В толпе ахнули. Женщины прижимали платочки к губам, мужчины одобрительно загудели. Я смотрела на него, на любимые серые глаза, на это кольцо в его руке, на его колени, испачкавшиеся в траве, и чувствовала, как слёзы счастья бегут по моим щекам, капая на платье. Я не могла вымолвить ни слова, в горле стоял ком.

Я просто кивнула, а потом, собрав все силы, выдохнула:

– Да! Эрик, да! Конечно, да!

Широко улыбнувшись, он надел кольцо мне на палец – оно село идеально, будто всегда там и было – и встал, тут же прижимая меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась. Гости взорвались аплодисментами, криками «Ура!» и поздравлениями.

– Поцелуй! Поцелуй! – заорал Пашка, подпрыгивая в первом ряду. Сёмка вторил ему, хлопая в ладоши.

Эрик отстранился на мгновение, заглянул мне в глаза, словно спрашивая разрешения, и я сама потянулась к нему. Мы поцеловались под гром оваций и восторженный визг Мэйбл. В этом поцелуе были и наши слёзы, и наш смех, и всё то, что мы пережили.

– Лилиан, – раздался знакомый голос, когда мы наконец оторвались друг от друга. Король подошёл к нам, сияя улыбкой. – Я благословляю этот брак. От всей души. Вы – одни из самых достойных людей, которых я знаю.

– Спасибо, ваше величество, – я хотела присесть в реверансе, но король мягко поднял меня и по-отечески обнял.

– Ты заслужила счастье, девочка, – тихо сказал он мне на ухо. – Ты спасла мне жизнь. Будьте счастливы. Это приказ.

– Будем, ваше величество, – пообещал Эрик, пожимая ему руку.

А потом начался праздник. Столы, которые, оказывается, тайно накрыли с самого утра, ломились от угощений – Мэйбл превзошла саму себя. Вино лилось рекой, музыканты, приглашённые неизвестно кем, играли без устали. Мэйбл, раскрасневшаяся и счастливая, самозабвенно танцевала с Дональдом, который, несмотря на свою серьёзность, лихо отплясывал. Пашка и Сёмка носились между гостями, принимая поздравления и хвастаясь, что это они всё устроили. Кузьма с Мироном, обнявшись, пили за наше здоровье уже, кажется, в десятый раз.

– Лилиан, – Эрик поймал меня в толпе, когда я принимала очередное поздравление от городского пекаря. – Пойдём со мной.

Он увлёк меня подальше от шума, на край поляны, к озеру. Здесь было тихо, только вода мерно плескалась о берег, и закат окрашивал небо и горы в золото и пурпур.

– Я так счастлив, – прошептал он, прижимая меня к себе и утыкаясь носом в мои волосы. – Я боялся, что ты откажешься. Что скажешь, что тебе нужно время.

– Глупый, – я погладила его по щеке. – Я люблю тебя с той самой ночи, когда ты ворвался в мою комнату, подозревая меня во всех грехах. Я просто не хотела себе в этом признаваться.

– Я тоже люблю тебя с той ночи, – рассмеялся он. – Наверное, даже раньше. С того момента, как увидел, как ты споришь с поставщиком из-за цены на муку. Ты была прекрасна в своём гневе.

– Ты невозможен, – засмеялась я, шлёпая его по груди.

Мы стояли у воды, обнявшись, и смотрели на догорающий закат. Где-то позади гремел праздник в нашу честь, но здесь было тихо и спокойно. Идеально.

– Эрик, – сказала я.

– М?

– Я люблю тебя.

Он поцеловал меня в макушку.

– И я тебя люблю, Лилиан. Навсегда.

Мы вернулись к гостям, и праздник продолжался до самой ночи, озаряемый факелами и смехом. А когда все разошлись, когда усталая, но счастливая Мэйбл ушла спать, а мальчишек еле дотащили до кроватей, мы сидели на крыльце, укутавшись в один плед, пили остывший чай и строили планы.

– Свадьбу сыграем здесь, – мечтательно говорила я, перебирая его пальцы. – Осенью, когда листья пожелтеют. Представляешь, как будет красиво? Золотые деревья, синее озеро… Под открытым небом.

– Хорошо, – соглашался он, целуя мои пальцы. – Будет самый красивый праздник.

– А потом поедем путешествовать. Я хочу показать тебе мир. За те горы, о которых я тебе рассказывала. Там такие рассветы…

– Поедем. Обязательно поедем.

– И детей… – я запнулась, чувствуя, как краснею даже в темноте. – Детей мы заведём, да?

– Обязательно, – его голос стал очень тёплым. Он притянул меня ближе. – Сколько захочешь. Пусть весь этот старый дом наполнится детским смехом.

Я заснула у него на плече, слушая, как ровно и сильно бьётся его сердце. Это было лучше любой музыки. И мне снилось озеро, золотые горы, и наша долгая-долгая счастливая жизнь, которая только начиналась.