Текст книги "Романтика любви"
Автор книги: Джослин Рэйнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)
– Я только что от врача, – начала Эвелин, пытаясь не расплакаться. – Он сказал, что у меня очень высокое давление и что, если я не изменю образ жизни, меня ждет удар.
– Боже! Если с вами что-то случится, я этого не переживу! – воскликнула Кэролайн.
Эвелин похлопала Кэролайн по руке и попыталась выдавить из себя улыбку.
– Все будет хорошо, – неуверенно произнесла она. – Но я должна тебе еще кое-что сообщить, Это касается аренды. Владелец предупредил меня, что нашел другого клиента, который заплатит ему столько, сколько он запросит. У меня не остается выбора. Мне придется закрыть магазин.
– Закрыть «Салон украшений Эвелин»? Когда? – спросила Кэролайн, чувствуя, что к горлу подступил комок и что сердце готово выпрыгнуть из груди.
– В конце месяца. Мне очень жаль, Кэролайн, – сказала Эвелин. – Я все время надеялась, что ситуация изменится к лучшему. Думала, что мне станет лучше. Надеялась на успешные переговоры об аренде. Наверное, я просто обманывала себя.
Кэролайн тяжело вздохнула. Она так надеялась, что станет работать у Эвелин полный день, после того как закончит школу. Деньги пошли бы на вечерние занятия в колледже. Плата за обучение в местном колледже была довольно низкой, но теперь для Кэролайн даже эта смехотворная плата стала просто несбыточной мечтой. Кэролайн также подумала о том, что скажет мать, когда она сообщит ей, что потеряла работу и не может платить свою долю за квартиру.
Кэролайн вдруг почувствовала себя страшно несчастной.
– Даже не знаю, где я смогу найти другую работу, – сказала она. – Ведь я работала у вас с четырнадцати лет.
Эвелин похлопала ее по плечу.
– Здесь недалеко есть скобяная лавка Джо Дэниэлса, – сказала она. – Он говорил, что ему нужны работники. Кроме того, Арлин Касло намекала, что ей нужны помощники в ее ателье. Обратись к ним и попроси навести справки о тебе у меня. Я дам тебе самые лучшие рекомендации. Не стоит беспокоиться.
Но Кэролайн не могла не беспокоиться. Ее беспокоило здоровье Эвелин. Другая работа. Со страхом она думала о том, как сообщить матери эту новость. По дороге домой она пыталась отрепетировать, что и как сказать матери. Подойдя к пансиону, выкрашенному в зеленовато-желтый цвет, Кэролайн увидела на пороге Селму Йоханнес. Та стояла подбоченясь, и ее морщинистое лицо было печальным, когда Кэролайн подошла поближе и поздоровалась с ней.
– Он вернулся, – сказала Селма.
– Кто? – спросила ее Кэролайн.
– Твой отец, кто же еще? Он в доме с твоей матерью, да поможет ей Господь. – Селма перекрестилась.
Кэролайн почувствовала, как у нее все сжалось внутри. Сначала работа, а теперь вот еще и это...
Кэролайн почти год не видела отца, не разговаривала с ним, но могла заранее предсказать, что произойдет. Он станет улыбаться, скажет пару нежных слов, пообещает что-нибудь, попросит прощения, расскажет, каким он теперь будет хорошим и что на этот раз все пойдет отлично. А как только получит прощенье, то все его обещания, все добрые намерения мигом испарятся. Они с матерью снова станут жертвами его настроения, он снова начнет избивать и оскорблять их. От этой мысли ей захотелось убежать подальше и никогда не возвращаться. Но куда она пойдет? Где будет жить? На что будет жить?
Кэролайн смахнула навернувшиеся слезы и нерешительно остановилась на пороге.
– Он хотел видеть тебя, – сказала Селма.
– Но я не хочу его видеть, – ответила ей Кэролайн.
– Он улыбался, – сказала Селма.
– Он всегда улыбается, – ответила Кэролайн. – Поначалу.
Тяжело вздохнув, она поднялась по ступенькам, открыла входную дверь и стала подниматься по лестнице.
– Ну что, рада видеть меня? – спросил Эл, когда Кэролайн вошла в маленькую комнатку, в которой она жила вместе с матерью. Его нос и щеки были красными от лопнувших капилляров, на лоб свисали космы волос, закрывая налитые кровью глаза. Его взгляд был одновременно усталым и враждебным. Эл был одет в футболку и рабочие брюки, висевшие на нем как на вешалке. Взглянув на его правую руку с неподвижным большим пальцем и отрезанными фалангами других, Кэролайн не могла отделаться от воспоминаний о драках и оскорблениях.
– Здравствуй, отец, – произнесла она.
– Твой отец нашел работу, – радостно сказала Мэри Шоу. Она улыбалась, впервые за все последние месяцы. – Постоянную работу на стоянке в Порт-Сент-Луисе.
Кэролайн кивнула. Она не могла произнести ни слова. Ее тошнило от самого запаха, который исходил от отца. Перед глазами стояла картина непотухшей сигареты, тлеющего ковра, пожара. Их дом сгорел. Они потеряли все. По словам родителей, во всем была виновата она одна. Только из-за нее у них ничего не осталось.
– Он снял там квартиру, – продолжала говорить ее мать. – Мы начнем все сначала, не так ли, Эл? – Она повернулась к мужу и посмотрела на него счастливым взглядом невесты. Потом повернулась к Кэролайн, явно ожидая одобрения.
– Итак, ты возвращаешься к нему? Снова? – спросила Кэролайн. – После всего, что он сделал с тобой в тот раз?
– На этот раз все пойдет совсем по-другому. Не так ли, Эл? – сказала Мэри.
– Ты правильно поняла, дорогая. Я стал совсем другим.
В последний раз Эл стал «другим» всего пять месяцев назад. Он приехал – Кэролайн как раз была на работе – и засыпал Мэри Шоу обещаниями, в которые та с радостью поверила. Она уехала с мужем, а через три недели позвонила Кэролайн из маленького мотеля к северу от Форт-Пирса, в котором они остановились. Кэролайн приехала забрать маму – в синяках и ссадинах. Врач из клиники, в которую Кэролайн доставила мать, три раза спрашивал ее о побоях. Но Мэри Шоу упорно доказывала, что она просто споткнулась, упала и ударилась.
И вот Эл Шоу вернулся и доказывал, что они будут жить вместе.
– А что с твоей работой? В прошлый раз, когда ты уехала с ним, тебя чуть не уволили из «Брэйкерса»? – спросила Кэролайн.
– Я собираюсь подать заявление на расчет. Я обязательно найду что-нибудь. В Порт-Сент-Луисе или в Стьюарте, – ответила Мэри Шоу.
– А если не найдешь? – спросила Кэролайн, думая о своей, теперь уже бывшей, работе. У нее даже не было времени рассказать об этом матери.
Мэри Шоу покачала головой.
– Я обязательно найду работу. Об этом даже не стоит беспокоиться. – Она снова улыбнулась. – Папа сказал, что ты можешь поехать с нами.
Кэролайн промолчала. Ее отец тоже.
– Ты ведь так сказал, Эл? – Мэри посмотрела на мужа, явно воодушевляя его.
Эл кивнул:
– Да, именно так я и сказал. Именно так.
«Поехать с ними? – подумала Кэролайн. – Поехать с ним? После всего, что он сделал с моей мамой? После всего, что он сделал со мной? После того, как явно давал понять, что не любит меня? Кроме, конечно, тех случаев, когда напивался до бесчувствия и мило соглашался, что надо папу проводить в его комнату?»
– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз, – неожиданно для себя сказала Кэролайн. Не важно, что у нее нет работы. Не важно, что она не знает, где будет жить и чем будет питаться. Все это не имело никакого значения. Она не находила в себе сил и дальше разгадывать головоломку их жизни, не могла быть с этими людьми. Если она не может больше спасать жизнь матери, то должна спасти хотя бы свою. Когда Кэролайн произнесла эту фразу, у нее был вид не молоденькой неискушенной девушки, а усталой взрослой женщины. – Вы можете ехать в Порт-Сент-Луис. А я останусь в пансионе Селмы.
– На что ты собираешься жить? – спросила мать.
Кэролайн не имела ни малейшего представления.
– У меня все будет хорошо, – сказала она, взяв мать за руку. – Просто отлично, не волнуйся.
По крайней мере мама поинтересовалась, как будет жить ее дочь. А отец, как с горечью заметила Кэролайн, не снизошел даже до этого, не говоря уже о том, чтобы убедить дочку поехать с ними.
Вечером, когда мать, упаковав свои вещи, уехала с Элом Шоу в Порт-Сент-Луис, Кэролайн стала раздумывать над своим будущим. Мать сказала ей, что каждый месяц будет высылать ей деньги, потому что у отца появился заработок. Это позволит Кэролайн платить за квартиру и питание. Но ведь жизнь не ограничивается только жильем и едой. Как теперь быть с колледжем? А что с ее будущим? И с мечтами о том, чтобы выбиться в люди? О том, что ее будут ценить и уважать? Да и просто с мечтами о счастье?
На все эти вопросы, как прекрасно знала Кэролайн, существовал только один ответ: работа. То, что другим дано от рождения, она заработает сама.
На следующее утро Кэролайн стала обивать пороги разных частных заведений. Она обратилась к Джо Дэниэлсу, скобяная лавка которого была через квартал от «Салона украшений Эвелин».
– Извини, дорогая, – сказал он. – У меня есть работа, но не для девушки. Мне нужен крепкий парень, чтобы помогать загружать и разгружать мой пикап.
Кэролайн поблагодарила его и прошла еще два квартала до ателье Арлин Касло.
– Мы уже взяли работницу, всего две недели назад, – сказала она Кэролайн. – Да и той, наверное, придется уйти. Сейчас дела идут неважно. Даже не знаю, как мне быть. Магазинчики уцененных товаров, такие как «К-Маркт» и «Пенней», отбивают у меня всех клиентов.
Кэролайн провела все жаркое флоридское лето в поисках работы. Такой, где платили бы неплохое жалованье, которая позволила бы ей планировать жизнь, помогла бы уехать из Лэйк-Ворта, избавила бы от разочарований и отчаяния. Девушка читала объявления и ходила на собеседования по всем выбранным адресам, заглядывала во все магазинчики, в окнах которых были объявления «Требуются работники», и поняла, что никому не нужна. Она была слишком молодой, неопытной, ей нечего было предложить.
Какое-то время Кэролайн едва сводила концы с концами благодаря работе с минимальным окладом в фирме «Рой Роджерс». Она знала, что ей повезло, потому что у нее была хоть какая-то работа. Девушка была благодарна матери, которая высылала ей чеки, но по опыту знала, что работа отца может испариться в любой момент и тогда про чеки можно будет забыть. Если бы хоть кто-нибудь взял ее на работу. Если бы хоть кто-нибудь дал ей шанс!
В конце августа, в воскресенье, как раз накануне Дня труда, Кэролайн сидела в своей невыносимо жаркой комнатке в пансионе, представляя себе, как сейчас должно быть прохладно и хорошо на пляже, и вдруг подумала о Франческе Пален. Все лето она не заходила в «Брэйкерс», ведь ее мать там уже не работала. Кроме того, она не могла позволить себе потратиться на проезд в автобусе. А вдруг Франческа Пален вспомнит ее?..
Офис Франчески, залитый солнцем и ослепительно чистый, был таким, каким Кэролайн его запомнила. Франческа усадила ее на мягкий диванчик и, когда официант ввез сервировочный столик-тележку, она сказала Кэролайн, что очень обрадовалась ее звонку и счастлива видеть ее. Она сообщила также, что справилась в отделе кадров насчет работы в «Брэйкерсе».
– К сожалению сейчас нет никаких вакансий. Во всяком случае, для людей, незнакомых с гостиничным бизнесом, – сказала Франческа.
Лицо Кэролайн вытянулось, но, прежде чем она успела хотя бы поблагодарить Франческу за беспокойство, та задала вопрос: – У тебя ведь есть опыт работы в магазине, ты, помнится, говорила мне об этом?
Кэролайн кивнула. Ей было приятно, что Франческа это запомнила.
– Подруга моей матери как раз открывает магазин здесь, в Палм-Бич, – сказала Франческа.
Кэролайн просияла – ей нравилась работа в «Салоне украшений Эвелин», ей нравилось продавать.
– Я, конечно, сейчас не могу ничего обещать, – охладила ее пыл Франческа. – Но может быть, этой женщине – не смейся, но ее зовут графиня Тамара Брандт, – может быть, ей нужна работница.
– Настоящая графиня? – удивилась Кэролайн; слова Франчески произвели на нее огромное впечатление.
– По мужу, – ответила Франческа с лукавой улыбкой. – Тамара вышла замуж за графа и после развода решила оставить титул. В Палм-Бич титулы популярны. – Она рассмеялась. – Ну да ладно. Я попросила мать, чтобы она ей позвонила и спросила, нужны ли ей работники.
– О, спасибо вам! – воскликнула Кэролайн. – Я искала все лето и так и не смогла найти что-нибудь...
Франческа сочувственно кивнула и улыбнулась.
– Что ж, посмотрим, что ответит графиня.
Франческа позвонила на следующее утро.
– Догадайся, с кем ты увидишься сегодня? – спросила она, как только Кэролайн взяла трубку.
– С графиней? – предположила Кэролайн, скрестив пальцы и мысленно решив, что не стоит слишком надеяться.
– Точно!
– У нее есть работа?
– Она сказала моей матери, что ей нужна девушка для работы на складе, – сказала Франческа. – Одень свой самый лучший наряд и в четыре часа будь на Ворт-авеню, дом 225.
«Ворт-авеню!» – подумала Кэролайн. Она знала, что Ворт-авеню в Палм-Бич была самой богатой и самой известной торговой улицей в мире. Знаменитые кутюрье, такие, как Тиффани, Картье, Армани и Шанель, выставляли здесь свои товары в сверкающих как алмазы стеклянных витринах, привлекая важных клиентов, перед которыми шоферы в униформах открывали дверцы «роллс-ройсов» и которые выбирали себе покупки в шикарных элегантных магазинах – в том мире, который, как прекрасно понимала Кэролайн, ей недоступен.
– Название магазина – «Элеганс», – продолжала тем временем Франческа. – Графиня Тамара будет ждать тебя.
– О, Франческа, я даже не знаю, как мне благодарить тебя. И твою мать, – сказала Кэролайн.
– Да брось, не за что. Мне приятно помочь тебе, – ответила Франческа. – Кроме того, я должна предупредить тебя кое о чем. Мама знает графиню Тамару уже не первый год. И утверждает, что эта самая графиня – просто сущее наказание, словом, тот еще фрукт.
– Мне не впервой иметь дело со всякими «фруктами», – ответила Кэролайн, подумав об отце. – Могу даже сказать, что в этом вопросе я вроде как эксперт.
Франческа рассмеялась.
– Судя по тому, что говорит моя мама, тебе придется задействовать весь свой опыт.
* * *
Идя на собеседование, Кэролайн надела шарфик, подаренный Франческой, – «на удачу». Она знала, что тонкий шелк только подчеркивает убожество ее дешевого лавсанового платья. И все же этот шарфик был самой нарядной вещью, которая когда-либо была у нее, и девушка обернула его вокруг шеи, как это делала Франческа, тщательно расправив складки, чтобы была видна вышивка и фактура шелка. Этот шарфик стал не просто своеобразным талисманом. Он должен был показать всему миру, что, несмотря на бедность, Кэролайн – девушка со вкусом, обладающая своим стилем, и что ей не чужд некоторый шик.
Кэролайн пришла к магазину в доме 225 на Ворт-авеню без пяти четыре. В витрине было выставлено бледно-желтое шелковое вечернее платье с глубоким декольте и пышной юбкой, к которому прилагались босоножки на высоких каблуках, стоявшие на бархатной подушечке, и театральная сумочка, расшитая феонитами. Кэролайн открыла позолоченную дверь и тихонько вошла в «Элеганс». Ее никто не встретил. В магазине было тихо, прохладно, и там витал какой-то тонкий аромат. На резном кофейном столике тикали золотые часы. Пол был устлан пушистым бежевым ковром, а стулья с позолоченными спинками были обтянуты простеганным шелком в тон ковру. Все выглядело совершенно новым и сверкало чистотой.
На белых полках, высившихся до потолка и украшенных золочеными листьями, лежали образцы шелка, сатина, бархата и кружев. Слева было выставлено дамское белье – ночные сорочки с пеньюарами, комплекты, бюстгальтеры и трусики из дорогого трикотажа самых различных оттенков, начиная от белого до кремового и желтого, от персикового и красного до нежно-голубого. Справа в высоких витринах были вывешены роскошные вечерние платья из шифона, тафты, муслина и шелка. Фасоны были самыми разнообразными, на все случаи торжеств – от вечеринки с коктейлями до костюмированного бала. В центре магазина, на столе, покрытом муаровой скатертью, свисавшей до пола, были разложены белые лайковые перчатки, дорогая бижутерия и театральные сумочки, расшитые драгоценностями, которые, как потом узнала Кэролайн, называются минодьерами.
– Графиня? Здесь графиня Тамара? – воскликнула Кэролайн, не зная, как еще сообщить о своем приходе. На зов никто не появился, тишину нарушало только тиканье часов. Кэролайн опять огляделась, чувствуя себя неловко, но расправила плечи и напомнила себе, что пришла наниматься на работу, а не глазеть по сторонам.
Кэролайн, конечно, не догадывалась, что, как только она открыла входную дверь, прозвучал сигнал и что из-за оригинальной японской ширмы в конце салона кто-то ее внимательно разглядывает, сразу определив, что она ищет работу. Некоторое время девушка так и стояла в тишине, оглядываясь вокруг. Вдруг, раздвинув бархатные шторы цвета слоновой кости, в салон вошла самая экзотичная и красивая женщина, какую когда-либо видела Кэролайн.
Ее иссиня-черные волосы были гладко зачесаны назад и собраны в узел. Глаза, тоже почти черные, искусно подведенные, обрамляли длинные накрашенные ресницы. Дама была одета в бирюзовый восточный халат, увешана драгоценностями, а ее длинные ногти были кроваво-красного цвета. Кэролайн не могла отвести от нее глаз.
– Полагаю, ты пришла сюда в поисках работы, – сказала графиня со странным акцентом, который Кэролайн не смогла определить.
– Да, меня зовут Кэролайн Шоу. А вы – графиня Тамара?
Женщина с достоинством кивнула головой. Кэролайн протянула ей руку, но Тамара проигнорировала ее. Рука Кэролайн нерешительно опустилась. Может быть, графини не здороваются за руку?
– Миссис Пален говорила с вами обо мне. Насчет работы на складе, – подавшись вперед, сказала Кэролайн.
– У тебя есть опыт? – спросила графиня, пропустив мимо ушей имя миссис Пален.
– Да. Я проработала четыре года в «Салоне украшений Эвелин», – ответила Кэролайн.
Графиня Тамара уничтожающе посмотрела на нее.
– Что такое «Салон украшений Эвелин» и где находится это пресловутое заведение? – спросила она.
– Это магазин подарков. На Лэйк-Ворт.
Графиня прищурила глаза.
– И что ты там делала?
– Обслуживала покупателей...
Графиня Тамара прервала ее:
– Мне не нужна девушка, обслуживающая «покупателей», как ты их называешь. Здесь, в «Элеганс», у нас только клиенты. Мне нужна работница на складе.
– Именно это и сказала Франческа... – начала было Кэролайн.
Графиня снова прервала ее.
– Ты имеешь представление, что такое работница на складе в таком заведении, как «Элеганс»? – спросила она.
Кэролайн покачала головой.
– Не совсем, – призналась она, уверенная в том, что потеряла работу, даже не успев объяснить, как усердно она будет трудиться, как будет стараться, чтобы как можно скорее научиться всему.
– Я так и думала, – вздохнула графиня. Тоном профессора, читающего лекцию перед туповатой аудиторией, она начала свои разъяснения: – Работница склада распаковывает коробки с новым товаром, разворачивает одежду, пропаривает и гладит ее, вешает на тремпели, чтобы потом этот товар можно было выставить в салоне. Если что-нибудь примеряли, то работница снова гладит вещь, выводит пятна, если они появились, и снова вывешивает товар в салоне. И, само собой разумеется, она полностью делает уборку, пылесосит, полирует мебель и наводит чистоту во всем салоне.
– Кое-что из этого я делала и для Эвелин. Там я тоже упаковывала купленные подарки, – сказала Кэролайн, пытаясь доказать графине, что умеет делать все и явно может оказаться полезной.
Графиня сморщила нос.
– Вот уж не думаю, что магазин этой твоей Эвелин – той же категории, что и «Элеганс».
– Конечно же, нет, но если бы вы показали мне, как нужно работать, то я была бы счастлива.
Графиня снова прищурила глаза и посмотрела на Кэролайн.
«Боже! – подумала она. – Эти ужасные волосы, пережженные самодельным перманентом! Одежда как будто от Армии спасения! Обгрызенные ногти! Это тело, пухленькое как у младенца!.. И все же на ней дорогой шарфик, обернутый вокруг шеи с настоящим шиком. Кроме всего прочего, у нее безупречный цвет лица, чистая здоровая кожа. Карие глаза прячутся за длинными ресницами. Нос хорошей формы, чувственные губы». Тамара поймала себя на мысли, что у девушки скорее всего есть будущее, и почувствовала комок в горле. Она прекрасно помнила, какой неуклюжей была она сама в подростковом возрасте, как ей мешало собственное тело. Но все это было так давно, совсем в другой жизни. Вряд ли эта девушка, стоящая перед ней, сможет превратиться из лягушки в принцессу, как это удалось ей, графине Тамаре.
Графиню одолевали сомнения. Конечно, все возможно, но не без ее помощи. Хотя много усилий и не потребуется. Скинуть несколько фунтов, немного косметики. Кроме того, обязательно оздоровление этих выжженных волос! Вот только решать все эти проблемы приходится в самый неподходящий момент, как раз тогда, когда неудачный брак Тамары полностью развалился и когда она полностью решила посвятить себя работе. Лучше не связываться. Ей, конечно, нужна помощница. Такая, на которую можно рассчитывать, которая посвятила бы всю свою жизнь раскладке товаров и ублажению клиентов. Тогда Тамара смогла бы спокойно уйти в тень и сконцентрироваться на руководстве, думать исключительно об оформлении витрин, об успешном бизнесе. И тем не менее...
– Ты догадываешься, что еще очень молода? – спросила Тамара, укоризненно качая головой. – И ты, конечно, никогда не работала в таком магазине, как «Элеганс»?
– На днях мне исполняется девятнадцать. И несмотря на то что мне еще не приходилось работать в таком магазине, как «Элеганс», я очень способная, все схватываю на лету, – сказала Кэролайн.
Графиня попыталась скрыть улыбку, вспомнив, что как раз теми же самыми фразами она оперировала на своем первом собеседовании, когда искала работу.
– Наверное, у тебя есть рекомендации?
– Конечно. Есть характеристики из школы. Рекомендация от Эвелин – той женщины, на которую я работала. Кроме того, я думаю, что могу получить...
Графиня прервала ее:
– Дочь Одри Пален уже поручилась за тебя. Конечно, нельзя полагаться ни на чьи слова, но, по моему мнению, Одри надежна как раз в той степени, на которую вообще в принципе способны окружающие нас люди.
На этот раз именно Кэролайн пришлось прятать улыбку. Графиня явно привыкла выражаться без обиняков.
– Итак, когда ты можешь приступить к работе? – неожиданно спросила Тамара Брандт.
– Прямо сейчас, – ответила ей Кэролайн.
Графине импонировало нетерпение Кэролайн, кроме того, Тамара снова вспомнила свою юность, когда не была еще такой искушенной и уставшей от жизни, когда ждала от каждого нового дня новых приключений.
– Лучше завтра, – сказала она. – Ты сможешь прийти ровно в девять? И работать всю неделю от понедельника до субботы?
Кэролайн кивнула.
– Я обязательно приду вовремя, – сказала она. – Как вы, наверное, заметили, я пришла на собеседование несколько раньше назначенных четырех часов.
Графиня некоторое время молча смотрела на нее. «Что за прелесть эта девчушка», – подумала она, наслаждаясь ситуацией.
– Я не сомневаюсь, – наконец произнесла она, снова оглядев Кэролайн с головы до ног и раздумывая над тем, во что это она снова вовлекает себя. – Кроме того, тебе просто необходимо срочно сделать хоть что-нибудь с этой ужасной прической.
Кэролайн непроизвольно пригладила волосы.
– Хорошо, для начала ты просто будешь зачесывать их назад, – сказала графиня. – Мне не хотелось бы, чтобы твои посекшиеся волосы попадали на мои прекрасные платья. И запомни, что мне не нужна служащая с домашним перманентом, похожая на серую мышь. Девушка, которая работает на Ворт-авеню, должна выглядеть так, как будто выросла здесь. Волосы придется отрастить, и никаких перманентов, ясно?
– Нет проблем, – ответила Кэролайн.
– Что ж, хорошо. В таком случае увидимся завтра. В девять часов ровно. До свидания... – графиня легким взмахом руки дала понять девушке, что больше не задерживает ее.
Кэролайн не двигалась с места.
– Мы еще не обсудили мое жалованье, – сказала она.
Графиня прищурилась.
– Это ни к чему, – заявила она. – Ты просто будешь получать минимальное жалование.
«Минимальное? – подумала Кэролайн. – Это как раз то, что я получаю за упаковывание гамбургеров».
– Понимаете, я сейчас получаю минимальный оклад, – сказала Кэролайн вслух. – Я просто думала, что на Ворт-авеню я буду получать больше, в соответствии со здешней дороговизной.
– Ты ошибалась, – сказала графиня. – Итак, ты будешь работать или нет?
Кэролайн некоторое время хранила молчание. Если она начнет работать на графиню, то еще не скоро сможет переселиться из того пансиона, в котором живет сейчас. Кроме того, у нее явно не будет денег, чтобы оплачивать обучение в колледже. Но ведь графиня никогда не будет задерживать зарплату. Кроме того, работа кладовщицей в «Элеганс» – явный шаг вперед по сравнению с «Рой Роджерс». Очень большой шаг. Это не просто работа – это работа на Ворт-авеню, которая может значить очень много, если Кэролайн сумеет проявить себя.
Кэролайн кивнула.
– Минимальный оклад мне подходит, хотя если я буду работать хорошо, то хотела бы надеяться на повышение, – сказала она, не забыв упомянуть, что Эвелин Аддамс каждый год повышала ей оклад.
– Я не Эвелин Аддамс, – ответила на это графиня, презрительно поджав губы.
Кэролайн с трудом сглотнула и сумела не высказать вслух слова, так и вертевшиеся на языке.
– Конечно, я безмерно благодарна вам за то, что вы даете мне шанс, графиня. С нетерпением жду, когда мне можно будет приступить к работе, – сказала она.
– Я так и думала, – ответила ей графиня и, направившись в конец салона, исчезла за японской ширмой и шторами цвета слоновой кости.
Выходя из магазина, Кэролайн тяжко вздохнула. Франческа была права. Тамара Брандт, видимо, представляла из себя, пожалуй, самый трудный случай, с которым ей пришлось столкнуться. Но Кэролайн тогда еще не знала, что графиня – это яркая личность, блестящая деловая женщина, которая сможет научить ее большему, чем любой колледж или любые курсы с тщательно разработанной программой. Кроме того, кто вообще мог бы предположить, что именно в изящном магазинчике Тамары на Ворт-авеню Кэролайн встретит человека, который воплотит в жизнь ее самые сокровенные мечты.
Глава 2
Джеймс Хантингтон Годдард родился отнюдь не с серебряной ложкой во рту. В доме Годдардов все ложки были только из чистого золота. По крайней мере так думали об этой семье окружающие. История Годдардов, вот уже третье поколение ворочающих миллионами долларов, была довольно загадочной и запутанной, несмотря на все их претензии на солидность и порядочность.
Прадед Джеймса с отцовской стороны, Карл Годдард, был высоким широкоплечим мужчиной с хитрой улыбкой и далеко идущими планами. Он вырос на молочной ферме недалеко от Фингер-Лэйкс, но уже в юные годы пришел к выводу, что на дойке коров в четыре утра много не заработаешь, особенно когда в нескольких милях на север, как раз по ту сторону границы, люди живут намного лучше. Проведя несколько месяцев обучения у торговца спиртным Итчи Мэллоуна, Карл решил основать собственный бизнес. Он нагрузил большой молочный фургон отца ящиками с импортным вином и водкой и поехал со своим бесценным грузом в северные штаты, к югу от Канады: он ехал через Нью-Йорк, направляясь в Манхэттен. Конкурентами Карла были самые известные виноторговцы на восточном побережье, и ему не раз приходилось пользоваться кулаками, чтобы заполучить и удержать своих поставщиков, клиентов и чтобы отстоять свои пути доставки спиртного. Некоторые утверждали, что Карл Годдард не раз применял оружие. Все бизнесмены сходились в одном: лучше не становиться на пути у этого человека.
Клиентуру Карла составляли ночные клубы 125-й улицы Гарлема, фешенебельные рестораны Ист-Сайда в Манхэттене, клубы «девочек по вызову» в Саттон-Плэйс и многочисленные представители итальянских и еврейских мафиозных кланов. Были среди них и несколько богачей с Уолл-стрит, так как презентабельность, умение одеваться и светские манеры быстро принесли Годдарду популярность. Он не задерживал поставки, его цены были умеренными, кроме того, его знали как честного и надежного партнера. Карл довольно быстро сообразил, что настоящие деньги делаются не на борделях, где они приходят и уходят с большой легкостью, не на контрабанде, где любого могут арестовать, убить или упаковать в бочонок с цементом, а на Уолл-стрит. Это были надежные и легальные доходы, которые обладали, помимо всего прочего, достаточной защитой. Акции имели одно чудесное свойство: они только дорожали. Карл откладывал деньги, планируя вложить их в дело на Уолл-стрит, но вдруг, к ужасу всего мира, там произошла настоящая катастрофа. Акции совершенно обесценивались, брокеры выбрасывались из окон, газетные заголовки возвещали о финансовом крахе. Карл Годдард понял, что ему представляется один шанс из тысячи.
Он обратился со своим предложением к одному из своих самых лучших клиентов, к Венделлу Стивенсу, который неожиданно обанкротился. Предложение заключалось в следующем: Карл согласен вложить деньги в новое акционерное общество, если только Венделл предоставит свое «ноу-хау» и контракты. В сложившейся ситуации Венделл Стивенс просто не мог отказаться, кроме того, он как раз собирался жениться. Итак, компания «Годдард-Стивенс» родилась в самый разгар Великой депрессии. Долларовые акции ведущих компаний США можно было купить за десять центов, и к тому времени, как Карл решил оставить дела в 1954 году и объявить своего сына Роберта единственным наследником доли Годдардов в компании «Годдард-Стивенс», эта фирма уже стала одной из ведущих среди основных акционерных обществ США.
Что касается Венделла Стивенса, он в 1964 году отошел от дел и занялся организацией теннисных курсов в Шотландии и в Палм-Спрингс, а место Венделла в компании занял его сын Остин. Пять лет спустя Роберт Годдард, который ни разу в жизни не брал в руки сигарету, узнал, что болен раком легких. Ему оставалось восемнадцать месяцев жизни, большинство из которых он провел, давая своему сыну, Чарльзу, ускоренный курс обучения по управлению, финансам и организации работы империи, основанной Карлом Годдардом. Когда в 1972 году Роберт скончался, Чарльз Годдард, которому было всего тридцать один год, занял его пост и стал «Годдардом» в компании «Годдард-Стивенс». Он обладал настоящим чутьем в финансовых делах и отлично усвоил уроки отца, поэтому Роберт отошел в иной мир спокойно, зная, что его дела и компания остаются в надежных руках.
И в самом деле, компания «Годдард-Стивенс» была в. надежных руках. Остин Стивенс, которому исполнилось сорок семь, обладал достаточным опытом в бизнесе, чтобы направлять Чарльза и помогать ему во всем, что касалось процветания и роста богатеющей «Годдард-Стивенс».
В 1975 году Чарльз Годдард, считая, что, возможно, для компании самое время приобрести широкую известность, и желая при этом провести независимый анализ работы фирмы, нанял адвоката со стороны, который мог объективно оценить перспективы их развития. То, что он узнал в результате исследования, поразило его: фирма не только не процветала, но явно была на грани банкротства. Его партнер, которому отец доверял во всем, хорошенько запустил руки в дела компании. Прямо по самые локти.
