Текст книги "Романтика любви"

Автор книги: Джослин Рэйнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

«Боже, что происходит? – спросила она себя, склонившись над спящим Джеком. – Я буквально на крыльях прилетела домой после того, как провела вечер в обществе Жан-Клода, а тут Бретт сообщает мне, что уезжает через неделю, и мне так жалко, что он уезжает, что я сразу соглашаюсь поехать с ним неизвестно куда! Может быть, Франческа права, утверждая, что я без ума от Бретта. Но в таком случае я вообще без ума!»

Вздохнув, она пошла и закрыла дверь, заперев все замки.

Выйдя из ее квартиры, Бретт некоторое время постоял, соображая, где он оставил машину. Тед Аронсон успешно сфотографировал его у входа в дом Кэролайн. Одежда экс-бейсболиста была смята, волосы в полном беспорядке, а на его лице блуждала довольная, счастливая улыбка человека, получившего полное удовлетворение и хотевшего теперь только спать. Частному детективу стало совершенно ясно, чем эта знаменитость только что занималась с Кэролайн Годдард.

Глава 27

Острый приступ аппендицита у Петси был не опасным, но неожиданным, и Бретт позвонил Кэролайн в семь часов утра, чтобы отменить назначенное свидание.

– Вылетаю первым же самолетом, – сказал он, находясь уже в аэропорту, в зале ожидания компании «Дельта Эйрлайнз». – Мне, конечно, безумно хотелось повезти тебя куда-нибудь сегодня вечером, моя прелесть, но ведь Петси моя дочь, надеюсь, ты понимаешь?

Кэролайн, конечно, понимала. Если бы Джек попал в больницу с аппендицитом, она бы тоже пошла на все, чтобы только быть с сыном. Поэтому она не только понимала решение Бретта, но и ценила его.

– Надеюсь, что у Петси все будет хорошо, – сказала она.

– Она будет в порядке, не сомневайся, – уверенно заявил Бретт. – Стоит ей увидеть мою рожу – и тут же улыбка до самых ушей.

Кэролайн вздохнула.

– Ты действительно очень высокого о себе мнения, – со смехом сказала она.

– Я высокого мнения о тебе, моя красавица. Думаю о тебе день и ночь. Что мне, кстати, напомнило: могу ли я получить компенсацию за вечер, который мы собирались сегодня провести вместе? Я собираюсь пробыть в Эйбилене до тех пор, пока Петси не выпишут из больницы, потом должен лететь в Сан-Диего, где «Брэйвз» проведут показательную игру с «Падрес». А потом у меня небольшой перерыв, прежде чем начнется настоящий сезон. Я мог бы крутануться и быстренько приехать во Флориду где-то девятого апреля, чтобы поужинать с тобой. Ну, что ты на это скажешь?

– Скажу, что меня здесь не будет девятого, – ответила Кэролайн.

– Эй, не собираешься ли ты начать снова эту веселую игру «ну-ка попробуй, достань меня»? Мне показалось, что вчера вечером лед немного тронулся.

– Это правда, Бретт, – сказала она, и в ее голосе непроизвольно отразилось сожаление, которое она испытывала. – Меня действительно не будет – я улетаю в Лондон по делам.

Бретт немного помолчал. Когда он снова заговорил, его голос звучал так мягко и серьезно, как никогда.

– Мне необходимо снова увидеть тебя, Кэролайн Годдард. И твоего помешанного на бейсболе Джека.

У Кэролайн стало сладко на душе, когда она вспомнила прикосновение губ Бретта и ощущение его сильных рук, обнимавших ее. Да, его бы она в самую последнюю очередь отнесла к мужчинам «в ее вкусе», к тем, к кому она могла бы испытывать романтические чувства. Но ведь он сделал так, что Кэролайн снова смогла смеяться, снова почувствовала себя молодой, даже несмотря на то, что его жуткие манеры постоянно приводят ее в ярость. Кроме того, он просто подарок судьбы для Джека – взрослый мужчина, на которого тот может смотреть снизу вверх, к которому он может прийти среди ночи, когда снятся чудовища и злодеи. Он очень хорошо чувствует душу мальчика, ведет себя с ним так естественно. Нет сомнения, что Бретт – не тот нахальный искатель приключений, каким он показался Кэролайн при первой встрече. Он интуитивно чувствует, как правильно обращаться с детьми, может стать для них настоящим наставником. Неужели она и в самом деле относится к Бретту слишком строго? Может быть, он был прав, когда сказал, что ей не мешало бы немного расслабиться? Ожить? Ее друзья постоянно твердили, что пора ей уже перестать носить траур по Джеймсу и начать наслаждаться жизнью. Найти себе мужчину. Или мужчин.Может быть, они увидели в ней ту же неприязнь к легкомысленному подходу – жить одним моментом, не думая о завтрашнем дне, – то, что сумел рассмотреть и Бретт?

– Эй, милая, ты меня слышишь? – спросил Бретт.

– Да, конечно, – ответила она, почувствовав, как к ее горлу подступил комок, и не желая прерывать это установившееся между ними хрупкое единство, которое только что наконец ощутила.

– Очень хорошо. Я позвоню тебе, как только вернусь. Но я не хочу, чтобы ты все это время бегала по пляжу с этим французским волосатиком, договорились?

Кэролайн стало смешно.

– Он тоже сегодня уезжает, – сказала она, имея в виду Жан-Клода, который в полдень вылетает в Нью-Йорк.

– Здорово. Мне нравятся соревнования, но не те, где призом служит моя женщина.

– Твоя женщина?– фыркнула Кэролайн. – Ты что, пещерный человек?

– Ты слышала, что я сказал. Ты мне не безразлична, и я не хочу терять тебя ради какого-то ходячего рагу по-французски.

Кэролайн рассмеялась.

– Мне будет очень недоставать тебя, Бретт, – сказала она, покачав головой. – В самом деле.

– Мне кажется, что мы все ближе и ближе к той «мольбе», о которой я тебе говорил. – Бретт немного помолчал. – Кэролайн?

– Да?

– Будь осторожна, хорошо?

– Хорошо. Ты тоже, Бретт. Прелесть моя.

Бретт засмеялся и повесил трубку.

Кэролайн тоже положила трубку и услышала голос Джека.

«Он будет так расстроен, что Бретту пришлось уехать», – подумала она, но ей следовало признаться, что не только у Джека может возникнуть чувство, как будто его покинули. Ведь она тоже не хотела, чтобы Бретт уезжал. Но также не хотела, чтобы Жан-Клод возвращался в свой Нью-Йорк.

Кэролайн прекрасно понимала, что на свете не найдешь двух более разных людей, чем эти двое мужчин. С одной стороны, Бретт – непредсказуемый и странный, как необработанный алмаз. С другой – Жан-Клод, такой по-европейски утонченный, очаровательный. В отличие от Бретта Жан-Клод умело выражает свои чувства, и у Кэролайн не было сомнения, что она будет продолжать встречаться с ним. У их взаимоотношений большое будущее. Хотя какое именно? Они живут в разных городах, они вообще из разных стран. У нее есть сын, а Фонтэн живет беззаботной жизнью холостяка. В него так просто влюбиться, но ей лучше подождать с этим, пока она не узнает его получше. Или пока не определит свои чувства по отношению к Бретту?

По мере того как приближалась ее поездка в Лондон, Кэролайн все решительнее прогоняла мысли о своих запутанных любовных отношениях. Ведь сейчас самым важным для нее было как следует подготовиться к отъезду, чтобы обеспечить дальнейшее процветание «Романтики любви» – ее детища, дела всей ее жизни и единственного источника существования для нее и для Джека. Клиффорд был совершенно уверен, что они найдут в Европе инвесторов для расширения ее магазина.

– Ваша идея расширения «Корпорации» просто замечательна, – сказал он тогда. – Почему же нам не убедить в этом парочку британцев с набитыми кошельками?

«Почему бы и нет?» – думала Кэролайн.

Лондон показался Кэролайн каким-то плоским в отличие от Нью-Йорка, устремленного ввысь. Кэролайн подумала, что он похож на несколько деревень, которые столетиями разрастались, пока не слились в огромный современный город. Здания здесь были ниже, чем в Нью-Йорке, улицы чище, а газоны зеленее. Куда бы ни глянула Кэролайн, везде были большие парки, лужайки и цветы, кругом цветы: перед домами, на ступеньках домов, на окнах. Даже основания фонарных столбов были окружены цветами. Пиккадилли просто ошеломила ее своими вывесками, шумом множества машин, обилием магазинов; Мэйфеар была тихой, элегантной, утонченной, с дорогими старинными особняками; Бонд-стрит была как бы родной сестрой Ворт-авеню: там располагались лондонские филиалы Картье, Армани и Шанель; на Слоун-сквер было полно магазинчиков с товарами для женщин, совсем как на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке; Фулхэм-роуд, построенная по проектам авангардистских архитекторов, производила то же впечатление, что и Сохо в Манхэттене.

Клиффорд Хэмлин сказал Кэролайн, что он за последние годы так часто ездит в Лондон, что этот город стал для него чуть ли не вторым родным домом. У него здесь были друзья, клиенты и деловые партнеры, он знал местные магазины и рестораны. Клиффорд со смехом добавил, что он даже мог говорить с англичанами по-английски. Когда они приземлились в аэропорту Хитроу и вышли из изящного «Конкорда» – к удивлению Кэролайн, полет длился всего три с половиной часа, – Клиффорд вызвал своего постоянного водителя, седоволосого мужчину по имени Рэймонд, который должен был обслуживать их все время, пока они будут находиться здесь.

– А что случилось с Фрэнклином? – спросила Кэролайн, когда Рэймонд отнес их багаж и проводил их к сверкающему черному «бентли».

– Фрэнклин работает по ту сторону Атлантики, – с улыбкой ответил Клиффорд и сжал ей руку.

Когда они выехали из аэропорта, была уже почти полночь – слишком поздно, чтобы осмотреть город, – и поэтому они направились прямо в гостиницу. Это была маленькая элитная гостиница «Стаффорд», историю которой можно было проследить до восемнадцатого века и в которой останавливались известные бизнесмены и люди из высшего общества. Кэролайн и Клиффорда поселили в соседних номерах – комнаты здесь были такими просторными и пышно обставленными, что могли поспорить с Бекингемским дворцом. Прощаясь, они стояли в уютном коридорчике, разделявшим их номера.

– Устала от самолетов? – спросил Клиффорд.

– Немного, – ответила она.

– Сон поможет. И одна из замечательных гостиничных мятных шоколадок тоже.

– Шоколадок?

– Увидишь на подушке. В маленькой коробочке.

– Обязательно. – Кэролайн не терпелось осмотреть свой номер.

– Ты помнишь, что завтра наш первый визит состоится в десять?

Его слова вернули Кэролайн на землю, и она нервно поежилась, подумав о том, какая важная миссия ждет ее в Лондоне.

– К кому мы пойдем в первую очередь? – спросила она.

– К Тамаре и Ферди. Думаю, что лучше всего опробовать наше представление на знакомой и, надеюсь, дружелюбной публике.

– Замечательная мысль. – У Кэролайн немного отлегло от сердца.

– Предлагаю встретиться за завтраком в семь.

– В семь?

– Слишком рано для тебя?

– Нет, я все равно собиралась встать пораньше. Просто ты только что сказал, что первый визит запланирован на десять.

– Совершенно верно, но я подумал, что тебе, может быть, захочется немного посмотреть город, прежде чем мы займемся делами.

Теперь за рулем был Рэймонд, а экскурсию вел Клиффорд. У них было всего несколько часов до встречи с герцогом и герцогиней, но Клиффорд успел за это время многое: он показал взволнованной Кэролайн замок Тауэр, где обезглавили Анну Болейн и леди Джейн Грей, здания Парламента, Вестминстерское аббатство, музеи Виктории и Альберта, музей мадам Тюссо, универмаг «Хэрродс» и торговый центр «Портобелло».

– Столько впечатлений, что у меня в голове все перепуталось! – Кэролайн с сияющими глазами повернулась к Клиффорду, восхищенная увиденным.

– Ты еще не видела дворец! – Клиффорд положил ладонь на ее руку, радуясь за нее. Она была так прекрасна в своем восхищении, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не обнять ее прямо среди бела дня.

Возле Бекингемского дворца он попросил Рэймонда остановить машину. – Миссис Годдард хочет сделать снимок, – сказал он водителю.

– Джек будет так рад, когда я покажу ему фотографии и расскажу обо всем! – воскликнула Кэролайн и добавила, что Джек, как и его отец, очень любит узнавать про дальние страны и о людях, которые там живут.

– Он еще сильнее обрадуется, когда ты привезешь ему подарок из «Хэмли», – сказал Клиффорд.

– «Хэмли»? – Кэролайн никогда не слышала этого названия.

– Это самый большой магазин игрушек в мире, – объяснил Клиффорд, глядя ей в глаза и радуясь, что она, кажется, немного расслабилась и избавилась, по крайней мере на данный момент, от своей настороженности. – Тебе стоит посмотреть на сборные машинки, которые там продают!

– А сейчас магазин открыт?

Клиффорд взглянул на свои плоские золотые часы.

– Еще нет. Но мы сможем съездить туда попозже. Между встречами, хорошо?

Кэролайн кивнула и улыбнулась, сознавая, как он старается, чтобы сделать ей приятное. Он внимателен, очарователен, умен. Кэролайн подумала, что ей следовало бы изменить мнение об этом человеке. Со временем он сможет ей очень понравиться. Сейчас Клиффорд сидел рядом с ней на широком заднем сиденье «бентли» и казался не таким официальным и строгим, как всегда. Даже черты его лица стали мягче, оно показалось ей более открытым. Может быть, это оттого, что сейчас он не в своем офисе, а в Лондоне – городе, который он назвал своим вторым домом. Но зазвонил автомобильный телефон – это был Чарльз Годдард, – и Кэролайн снова почувствовала тревогу и замкнулась. Нет, Клиффорд был слишком связан с Годдардом, слишком зависит от его денег, власти и щедрости, чтобы ему можно было полностью доверять. Так думала Кэролайн, прислушиваясь, как он обсуждает вопросы международного рынка ценных бумаг с человеком, которого она боялась больше всех на свете.

К ее удивлению, Клиффорд заметил ее состояние.

– Ты почему-то замкнулась. Что случилось? – спросил он, пока Рэймонд вел «бентли» в тот район Лондона, где жили Тамара с мужем. – Это из-за звонка? Потому что звонил Чарльз?

– Конечно, – ответила она, глядя ему в глаза.

– Но почему? Как раз тогда, когда нам так хорошо было вместе? Когда мы, кажется, подружились?

Кэролайн не ответила. Она не могла толком объяснить свою реакцию. Это было что-то идущее изнутри, иррациональное и не поддающееся контролю. При одном имени Чарльза она вся напряглась, снова ожили все ее подозрения относительно Клиффорда – стоило ей только подумать об отношениях, которые связывают его с Чарльзом.

– Кэролайн? – Клиффорд ждал ответа.

– Извини. Это просто...

– Потому, что я ответил на телефонный звонок Чарльза, – закончил за нее Клиффорд. – Но ведь я управляю его компанией, Кэролайн. Почему это должно испортить нашу поездку?

– Потому что только благодаря Чарльзу Годдарду мы здесь, – сказала она.

– Мы здесь неблагодаря Чарльзу Годдарду. Он не имеет к нашей поездке никакого отношения.

– Он имеет к ней самое прямое отношение. К «бентли», к твоему шоферу, к «Конкорду» – вообще ко всему, – сказала она. – Все это куплено или оплачено им.

Лицо Клиффорда потемнело, и он отстранился, как будто она дала ему пощечину. Его глаза сверкали. Потом, не говоря ни слова, он потянулся вперед и опустил стекло, отделявшее их от водителя.

– Останови машину, Рэймонд, – резко сказал он. – Нам с миссис Годдард надо поговорить.

Рэймонд остановил машину у края тротуара и снова поднял стекло, чтобы Клиффорд и Кэролайн могли поговорить наедине.

– Сейчас ты посидишь спокойно и выслушаешь меня, – сказал Клиффорд, не пытаясь скрыть свой гнев. – Ты подозревала меня с самого первого момента нашего знакомства, постоянно намекала, что я всей душой предан Чарльзу, считала, что моим богатством и успехом в обществе я обязан твоему бывшему свекру. – Он сделал паузу и глубоко вздохнул. – А тебе хоть раз приходило в голову, что я заработал«Конкорд», и «бентли», и Рэймонда? Что это Чарльз Годдард обязан мне?

Она так привыкла к мысли, что Чарльз Годдард всемогущ, что подобные предположения никогда даже не приходили ей в голову. Пораженная, Кэролайн сидела молча.

– Конечно, ты так не думала, – продолжил Клиффорд. – Но это так. После смерти Джеймса интерес Чарльза к делам «Годдард-Стивенс» пропал и компания стала терять свой прежний престиж. В финансовых кругах ее уже почти списали со счетов, она стала как бы кораблем без капитана. Уже говорилось в открытую, что единственный способ для Чарльза спасти «Годдард-Стивенс» – это поставить кого-то у руля компании.

– И именно это он и сделал, – задумчиво сказала Кэролайн, глядя на него. – Он поставил у руля тебя.

– Верно, черт возьми. Сначала я не соглашался. Отказывал ему снова и снова. Но когда он предложил мне унаследовать компанию, когда он уйдет на пенсию или умрет, мне трудно было отказаться.

– Почему? Мой муж отказался.

Клиффорд был снова задет за живое, но на этот раз он оправился намного быстрее.

– Твой муж родился в семье, где было больше денег, чем обычный человек может даже представить себе.

– А ты? Полагаю, что ты вырос с двумясеребряными ложками во рту.

– Ошибаешься. Я вырос в Огайо, в маленьком городке Блю-Эш. Мой отец работал на фабрике красок, пока ядовитые химические испарения не убили его. Ему не было и сорока лет, когда он умер. После этого у моей матери осталась единственная опора – я. И я взял на себя эту ответственность. У нас не было новой одежды, мы не могли покрасить свой дом, купить машину или что-нибудь еще, но мы не голодали, и у нас была крыша над головой. И сейчас, каждый раз, когда я сажусь в «бентли» с личным шофером, каждый раз, когда обедаю в дорогом ресторане, я вспоминаю те времена. И чувство, что я добился своего, постоянно со мной. Я сам добился успеха в жизни, Кэролайн. Сделал свою судьбу из ничего. И чтобы достичь этого, я никогда никого не обманывал.

Кэролайн снова не нашла что ответить. Все ее предположения вдруг оказались перевернутыми с ног на голову. Она всегда думала, что Клиффорд обрел всю эту уверенность в себе и манеры благодаря происхождению, воспитанию, родительским деньгам, по наследству – как это было у Джеймса. А теперь он рассказывает ей, что его детство было таким же, как у нее, – полным лишений и одиночества.

Кэролайн хотелось выразить свои извинения не просто словами, и она взяла его за руку.

– Мне очень жаль, – сказала она, поглаживая его руку пальцами. – Но видишь ли, я...

– Да, вижу, – прервал он ее, как будто не замечая ее прикосновения. – Я вижу, что семья твоего мужа очень обидела тебя и твои раны еще болят. Но я не могу понять, какое отношение это имеет ко мне. Я пошел на большой риск, поехав с тобой в Лондон. Чарльз пригрозил мне, что если я отправлюсь в поездку, то он...

– Он знает, что мы здесь вместе? – воскликнула Кэролайн. Она вдруг подумала о том, знает ли Чарльз о Джеке и о том, что Джек – сын Джеймса. Ее сердце бешено забилось, когда она попыталась представить себе последствия.

– Да. Он знает, – сказал Клиффорд. – Он пригрозил, что разорвет мой контракт с «Годдард-Стивенс», если я поеду сюда с тобой.

– И ты все равно поехал, – медленно произнесла Кэролайн. – Поехал, чтобы помочь мне найти спонсоров для моей «Корпорации», даже несмотря на угрозу Чарльза. Рискуя собой и своей работой...

– Совершенно верно. – Клиффорд слегка улыбнулся. – Никто не может диктовать мне, что делать и чего не делать. Особенно если это касается возможности сделать деньги. И Чарльз Годдард прекрасно знает это.

Кэролайн кивнула, в ее глазах отразилось уважение и восхищение, которые она сейчас испытывала. Клиффорд Хэмлин бросил вызов Чарльзу, как когда-то Джеймс. Он поехал в Лондон, невзирая на последствия. И он сам пробил себе дорогу в жизни, оставив позади нищее детство, сам добился всего, чего хотел. Его пример вдохновлял ее, и Кэролайн не замедлила сказать это.

– Значит, мы все выяснили? – спросил Клиффорд, погладив ее по щеке.

Кэролайн не отстранилась.

– Абсолютно, – сказала она.

– Хорошо. – Клиффорд опустил стеклянную перегородку и сказал Рэймонду, чтобы он включал зажигание. – Белгрэйв-сквер, – назвал он адрес. – Нам с миссис Годдард нужно уже торопиться, чтобы успеть на деловую встречу.

Как и многие люди его поколения, Чарльз Годдард в свое время воевал, защищая свою страну. Но та война, которую он теперь начинал против своей бывшей невестки, не затрагивала политические или имущественные интересы – здесь решалась судьба маленького мальчика по имени Джек Годдард, мальчика, которого он даже никогда не видел.

Рональд Свитцер, адвокат Чарльза, довольно реалистически оценивал их шансы на выигрыш дела об опеке.

– Случай, конечно, исключительный и все, кажется, в вашу пользу, но я был бы плохим адвокатом, если бы не предупредил вас, что в любом судебном разбирательстве никто не может заранее что-нибудь гарантировать, – сказал Свитцер Чарльзу, который только что закончил телефонный разговор с Клиффордом. – Ваш детектив проделал отличную работу, собрав достаточно свидетельств против миссис Годдард. Фотографии подтверждают ее развратный образ жизни, а ежедневные отчеты доказывают, что она проводит с ребенком очень мало времени, – значит, можно сыграть на том, что она пренебрегает воспитанием ребенка. Например, сейчас она в Лондоне.

– Любой судья согласится с тем, что она плохая мать, ведущая аморальный образ жизни. Стоит ему только ознакомиться с расписанием ее поездок и с фотографиями всех этих мужчин, с кем она встречается, как он не будет сомневаться в том, что эта женщина недостойна быть матерью, не так ли? – Чарльз во что бы то ни стало хотел убедить всех в том, что Джек должен принадлежать ему и Дине.

– Да, Чарльз, возможно, все пройдет гладко, – сказал Свитцер.

– Очень надеюсь. – Чарльз выглядел обеспокоенным. Нельзя допустить ни одного промаха, ни одной ошибки, которые судья истолковал бы в пользу Кэролайн. Ребенок – это Годдард. Он должен принадлежать Годдардам.

– Кстати, вы выяснили, что связывает вашу бывшую невестку и вашего исполнительного директора? – спросил адвокат. – Чем больше свидетельств мы соберем, тем выше шансы выиграть дело.

– Они сейчас вместе в Лондоне. Что еще я должен выяснять? – воскликнул Чарльз. Он был просто вне себя от ярости, когда узнал, что Клиффорд собирается ехать за границу с этой мадам Шоу. Он напрямую заявил Клиффорду, что если тот отправится в поездку, то рискует своей карьерой в «Годдард-Стивенс» и, самое главное, своей репутацией на Уолл-стрит. Чарльз напомнил ему, что их контракт содержал фразу «действовать в интересах компании». «Если ты собираешься тратить время и деньги компании на Кэролайн Шоу, – сказал Чарльз Клиффорду, – то мне ничего не остается, кроме как воспользоваться этой формулировкой и прервать контракт». Чарльз не стал говорить о том, что, как только уволит Клиффорда, он возьмет бразды правления «Годдард-Стивенс» в свои руки до тех пор, пока его внук не вырастет и не получит свое законное право возглавлять фирму.

– Как я и говорил, Чарльз, – продолжал Свитцер, – дело кажется беспроигрышным. В наши дни уже нет такого, что мать автоматически получает право на опекунство над своим ребенком. Все чаще и чаще выигрывают отцы.

– Или дедушки, – добавил Чарльз.

– Или дедушки, – согласился с ним Свитцер. – И в случае, когда дедушка с бабушкой могут предоставить ребенку намного больше – как в отношении внимания, заботы, образования, так и в отношении прочих возможностей, я думаю, что у судьи, наверное, не найдется возражений против передачи Джека тебе и Дине.

– Наверное? – спросил Чарльз.

– Как я уже говорил, в судебных делах никогда нельзя давать гарантий. Но все равно – ты можешь сказать Теду Аронсону, что свои обязанности он выполнил. Его работа закончена. Пришло время выдвигать иск против матери.

– Очень хорошо, тогда подготовь все бумаги по опекунству, – сказал Чарльз адвокату. – Когда можно начинать судебное следствие?

– Как только миссис Годдард ступит на американскую землю, – ответил Свитцер.

Глава 28

Тамара Брандт всю жизнь мечтала иметь в Англии замок, и тот особняк в георгианском стиле, в котором они сейчас жили вместе с герцогом, был нисколько не хуже замка. Это было настоящее чудо архитектуры с удивительно симметричными пропорциями, с огромными окнами, через которые свет заливал просторные комнаты, и с тяжелой дубовой дверью, которая вела в обширный центральный холл. Направо находилась большая кухня, налево – уютная библиотека. Прямо располагалась огромная гостиная, занимавшая чуть ли не весь первый этаж, из ее окон был виден пышный ухоженный сад. Особняк находился на Белгрэйв-сквер в самом центре Лондона, но создавалось такое впечатление, что он расположен в сельской местности... – очень величественный особняк в сельской местности.

– Кэролайн, Клиффорд, мои дорогие! – воскликнула Тамара, едва ее гости перешагнули порог. Она поцеловала Кэролайн в обе щеки, как это принято на континенте, а потом, подставив левую щеку, позволила Клиффорду поцеловать ее.

– Очень приятно видеть вас обоих, – приветствовал их Ферди, пожав им руки, – даже несмотря на то что вы, скорей всего, явились, чтобы вытрясти из меня некоторую сумму.

– Ферди, ты несносен, – негодующе произнесла Тамара.

– Учусь у тебя, моя дорогая. Ты ведь всегда говорила, что нужно не темнить, а прямо говорить то, что думаешь.

Фердинанд Бэйтс, герцог Карлсборо, был высоким представительным мужчиной с полным розовым лицом и яркими голубыми глазами. У него был вид человека, любящего поесть и выпить и который никогда ни при каких обстоятельствах не пожалеет об этом своем пристрастии. Тамара, украшенная своими дневными бриллиантами, суетилась вокруг него, как влюбленная школьница.

Когда они расположились в гостиной, вошла горничная в сером приталенном костюме и белоснежном накрахмаленном фартуке. Она сгибалась под тяжестью огромного серебряного подноса, на котором были чай и кофе, тосты, масло, джемы и желе и серебряная креманница с густыми сливками «девон». Горничная поставила поднос на кофейный столик и, сделав реверанс, удалилась.

– Она молодец, правда? – Тамара просто сияла, а Ферди положил в свою тарелку такую порцию холестериновой пищи, сколько Клиффорд мог позволить себе за целый год.

– Ну а теперь, – пробормотал с набитым ртом герцог, стряхивая крошки с жилета, – признайтесь, что вы прибыли сюда, чтобы взять меня, объединив усилия, – кажется, так говорят американцы?

– Не совсем, – ответил Клиффорд. – Мы, американцы, говорим, что пришли с предложением, от которого вы не сможете отказаться.

Ферди хохотнул.

– Звучит заманчиво.

– Дело и в самом деле заманчивое. – Клиффорд стал серьезным. – Мы с Кэролайн приехали в Лондон, чтобы поговорить с вами о ее бизнесе. О «Корпорации "Романтика любви"».

– А я-то думал, что вы приехали в Лондон, чтобы убедить меня перевести счет в «Годдард-Стивенс», – сказала Тамара, слегка обескураженная.

– Для этого тоже, – улыбнулся ей Клиффорд. – Но самое главное то, что «Корпорация "Романтика любви"» сейчас готова к расширению. Кэролайн проделала замечательную работу, и ей пора создавать филиалы, открывать новые магазины.

– Новые магазины? Тамара и так проводит слишком много времени в том магазине, который уже открыт! – воскликнул Ферди. – Она просто не может спокойно пройти мимо, даже зная, что я не одобряю женщин, занимающихся бизнесом.

– А почему? – спросила Кэролайн, которая наконец осмелилась заговорить. – Почему вы не одобряете?

– Потому что им не подобает, моя дорогая, – ответил герцог. – Создается впечатление, что мужчина не может достойно содержать свою жену.

– Ах вот почему? Ты, оказывается, интересуешься впечатлениями? – набросилась на мужа Тамара. – А я-то думала, что ты выше таких мелочей.

– Да, – не допускающим возражений тоном произнес герцог. – Но есть и другая причина, по которой я против твоего возвращения в бизнес. Ты мне нужна. В моем возрасте я не собираюсь делить свою жену ни с бизнесом, ни с чем другим.

Тамара потянулась через столик и поцеловала его в лоб.

– А что, если этим бизнесом займетесь и вы? – спросил Клиффорд герцога. – Тогда у вас с женой появится еще кое-что общее.

– Я? Займусь этим бизнесом? – Герцог был искренне удивлен. – Да ведь я ни дня в своей жизни не работал. Меня не так воспитывали. Понимаете, я истинный джентльмен. Из вымирающего племени настоящих джентльменов.

– Вздор! – вмешалась Тамара. – Ты ведешь свое хозяйство, контролируешь управляющих, следишь за садом, за бюджетом. Да ты бы просто сошел с ума, если бы ничего не делал целыми днями.

– Я бы сошел с ума, если бы у меня был бизнес по продаже романтических штучек, – заявил герцог.

– «Романтические штучки», как вы называете мой товар, очень популярны в Штатах, – вмешалась Кэролайн. – И вы прекрасно знаете, что для вас было бы неплохо принять долевое участие в прибыльном деле.

Герцог посмотрел на Кэролайн, как будто она несет несусветную чушь. Но в конце концов она американка, а он уже знал на примере своей жены, что у американцев своеобразный образ мышления. Они верят в своих политиков, гуру, психоаналитиков, они верят во всевозможных шарлатанов и проходимцев.

– Меня очень волнует судьба моей недвижимости, – сказал герцог. – Мне не хотелось бы, чтобы все, что я унаследовал, пошло прахом.

– Конечно же, нет. И именно поэтому мы здесь, – сказал Клиффорд, умело вклиниваясь в беседу. – Исходя из того, что я слышал от Тамары, все ваши капиталовложения размещены здесь, в Великобритании.

– А почему бы и нет? – спросил Ферди. – Ведь я англичанин.

– Потому что обычно разумнее вкладывать капитал в различные предприятия, в самые разные места, – сказал Клиффорд. – Можно оставить часть средств здесь, а часть перевести в Америку.

– Ты имеешь в виду вложить часть в «Корпорацию "Романтика любви"»? – спросила Тамара, подняв брови.

– По правде говоря, да, – ответила за Клиффорда Кэролайн и повернулась к герцогу. – Как, наверное, вам уже говорила Тамара, я начала свою деятельность около шести лет назад, продавая свои товары в своей гостиной. Но спрос оказался таким широким, что я решила открыть розничный магазинчик в Вест-Палм-Бич. Мне приятно сообщить вам, что после нескольких промахов мне все же удалось достичь определенного успеха. У нас теперь множество постоянных клиентов, а кроме того, масса покупателей со всего побережья. Как минимум раз в день я слышу от какой-нибудь туристки, что она хотела бы, чтобы подобный магазинчик был там, откуда она приехала.

– Чушь, – сказал герцог, беря очередной кусок лимонного торта. – Все ваши клиенты – женщины. Никакой бизнес не выстоит, если будет ориентироваться только на половину человечества, моя дорогая.

– А как же ваш соотечественник, Видал Сэссун? – спросил Клиффорд. – Кажется, он неплохо подзаработал на «половине человечества»?

– Вы правы! Умный парень, – сказал Ферди. – По-моему, он начал с должности парикмахера? О нем я не подумал.

– Дело в том, что «Корпорация» ориентируется не только на женщин, – отпарировала Кэролайн. – К нам приходит за покупками много мужчин, чтобы выбрать подарок ко дню рождения, или к годовщине, или просто чтобы купить что-нибудь оригинальное для дамы сердца. Может быть, вам интересно будет узнать, что почти треть имен в нашем адресном списке – мужские. У нас разработана регистрационная программа специально для мужчин, чтобы они получали напоминания о днях рождения и памятных датах – ведь всем известно, как они забывчивы. Мы также сообщаем им о подарках, которые они могут выбрать на указанную ими сумму. И конечно, мы либо отсылаем подарки, упакованные соответствующим образом, по почте, либо доставляем их с посыльными. Мужчины утверждают, что мы облегчаем им жизнь, и поэтому все чаще обращаются к нам.