Текст книги "Романтика любви"
Автор книги: Джослин Рэйнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)
«Что ж, я все равно собирался вызвать Клиффорда, – подумал Чарльз, взглянув на часы. – Будет неплохо, если я сначала немного побеседую с ним на отвлеченные темы, прежде чем мы начнем обсуждать дела компании». – Он поднял трубку и вызвал своего секретаря.
– Да, мистер Годдард? – тут же ответила Линда Олбрайт, которая работала у него уже свыше двадцати лет и все это время обожала своего шефа и боялась его.
– Пожалуйста, свяжитесь с офисом мистера Хэмлина и скажите ему, что я хочу его видеть, – сказал Чарльз. – Немедленно.
– Я уже звонила несколько раз, сэр, – ответила Линда. – Секретарь мистера Хэмлина сказала, что он все еще говорит по междугородке.
Чарльз разозлился.
– Тогда скажи ей, чтобы разъединила его, – резко сказал он.
– Да, мистер Годдард.
Он положил трубку и потянулся за сигарой. Достав из коробки кубинскую сигару, которые ему партиями присылали из Монреаля, Чарльз с улыбкой зажег спичку. Сейчас он представлял себе реакцию на едкий сигарный дым Клиффорда Хэмлина, который регулярно бегал по утрам и следил за уровнем холестерина в крови. Откинувшись в кресле, Чарльз с наслаждением выпустил густой сизый клуб дыма. Когда Клиффорд вошел в его кабинет, Чарльз снова с наслаждением затянулся сигарой.
– А, это ты, Клиффорд! – воскликнул он с убийственной улыбкой на лице. – Наконец-то освободился!
Кэролайн весь остаток дня планировала поездку в Лондон. Уладив все дела со своей помощницей и с Селмой, она позвонила в школу, чтобы убедиться, что ее отсутствие не придется на какую-нибудь встречу преподавателей с родителями. Потом она отправила вечерней почтой данные, о которых говорил Клиффорд, и созвонилась с двумя агентами, занимавшимися помещениями на Ворт-авеню. Каждый из них был готов предложить ей место, которое, по его словам, должно ее заинтересовать.
– Как раз в самом бойком месте! – сказал один из агентов, описывая местонахождение будущего магазина.
– Совсем рядом с «Шанель»! – сказал второй, имея в виду пустующий участок рядом со знаменитым магазином.
Ворт-авеню! Кэролайн до сих пор не верила в свою удачу. Если у нее здесь будет магазин, то исполнятся ее тайные мечты и она будет вознаграждена за годы тяжкого труда. Неужели все это скоро станет возможным?
Кэролайн договорилась о том, что завтра посмотрит склад, и занялась своими клиентами. Потом она закрыла магазин и начала готовиться к приходу Жан-Клода.
Он пришел без пяти минут шесть. Одетый в джинсы, кожаные мокасины и белую спортивную рубашку, он явно демонстрировал свою сильную мускулистую фигуру. Жан-Клод окинул ее ласкающим взглядом своих зеленых глаз, и его чувственность едва не повергла Кэролайн в полное смятение.
– Здравствуй, моя дорогая, – приветствовал он ее, стоя в дверях. В его руках была корзина. – Учитывая то, что сегодня ты не можешь прийти в «Мустье», я решил привести «Мустье» к тебе.
– Жан-Клод...
Тед Аронсон, сидевший в машине на противоположной стороне улицы, сделал пометку в своем блокноте и сфотографировал их как раз в тот момент, когда сын владельца кафе «Павильон» Жан-Клод Фонтэн поставил на пол свою корзину и заключил Кэролайн в объятия.
Глава 26
Кэролайн уперлась руками в грудь Жан-Клода и отступила на шаг. Только тогда она смогла глубоко вдохнуть.
– Только не говори, дорогая, что тебе не понравился мой поцелуй, – сказал он. Судя по тому, как Кэролайн прижалась к нему и подставила губы, Жан-Клод понял, что она соскучилась и хотела видеть его не меньше, чем он ее.
– Не могу сказать, что он мне не понравился, – с улыбкой произнесла Кэролайн. – Просто мне надо было перевести дыхание.
Жан-Клод рассмеялся.
– Твоей няньке я вчера сказал, что хочу продолжить то, что мы не закончили в Нью-Йорке, – сказал он. – А ведь мы расстались на поцелуе, не так ли? Вернее, на нескольких поцелуях.
Кэролайн кивнула. Воспоминания об их ужине преследовали ее несколько недель, и в ее памяти без конца прокручивалась их прощальная сцена. Без сомнения, ее очень тянуло к нему. А у нее, как постоянно напоминали Тамара и Сисси, не было мужчины со дня смерти Джеймса. Да, ей пора уже было открыться этой жизни, встретить подходящего мужчину. Ведь у нее тоже были свои потребности, эмоциональные и физиологические. Но является ли Жан-Клод именно тем, подходящим мужчиной? В подходящее время? Конечно, он намного привлекательнее Бретта Хааса...
– Да, – призналась она. – И я очень обрадовалась, когда вернулась вчера вечером домой и узнала о твоем сообщении.
– Приятно это слышать. Хотя вынужден признать, что мне хотелось поговорить с тобой, а не с какой-то нянькой.
– У меня была официальная встреча, – сказала Кэролайн, пряча глаза.
– Как я понимаю, какой-нибудь прием?
– Да, но вынуждена признаться, что на прием я не попала, – сказала Кэролайн. – Мой спутник заблудился.
Жан-Клод поднял брови.
– Заблудился? – спросил он. – Да ведь это самый старый, испытанный трюк! Мы прибегали к нему еще в школе – когда хотели остаться с девчонкой наедине в машине.
– На этот раз это был другой случай, – сказала Кэролайн, имея в виду Бретта, наименее романтичного человека на свете. – Совсем другой случай.
– Дорогая, ты такая наивная, – сказал он по-французски. – Парень, скорее всего, хотел...
– Жан-Клод Фонтэн! – воскликнула Кэролайн. – Да неужели вы ревнуете?
Он улыбнулся, но ничего не ответил, а просто наклонился и поднял свою корзинку для пикников «Гермес», которую привез с собой.
– Как насчет пикника на морском берегу? – спросил он. – Мы под шампанское посмотрим на закат.
– Звучит заманчиво, – ответила Кэролайн. Последний раз она была на пикнике много лет назад, с Джеймсом. Да, с тех пор прошло больше пяти лет. – Мне только надо переобуться. – Она посмотрела на свои модельные туфли.
– Ты можешь оставить свои туфли в машине и погулять босиком, – предложил Жан-Клод. – Ощущать песок между пальцами – это так восхитительно.
Кэролайн кивнула, втайне завидуя крайней чувственности, такому естественному жизнелюбию Жан-Клода. И наслаждаясь этим.
Они рука об руку вышли из магазина. Со стороны они были очень похожи на влюбленную парочку.
Тед Аронсон, сидевший в своей серой «хонде», посмотрел на часы, сделал пометку в блокноте и снова сфотографировал их. Включив двигатель, он подождал, пока Кэролайн и Жан-Клод отъедут, и последовал за ними.
* **
Они направились на восточную сторону Палм-Бич, оставили машину на бульваре Саут-Оушн и пешком пошли к морю. Над морской гладью дул легкий бриз, но вечерний воздух был очень приятным, а закатное небо окрасилось в голубые, оранжевые и желтые тона.
– Должен признать, что во Флориде такие красивые краски, – сказал Жан-Клод, оглядываясь вокруг.
Кэролайн легонько ткнула его пальцем в бок.
– Что это с тобой? Неужели ты хвалишь провинциальный Палм-Бич?
Он улыбнулся.
– Я всегда говорил, что это место просто восхитительное. Это в людях я не совсем уверен.
– Вижу, – скептически произнесла Кэролайн.
– Хотя должен признаться, что в Палм-Бич есть один человек, который мне нравится все больше и больше. – Он обнял ее за талию.
Кэролайн чувствовала его тело, и ее пронзило давно забытое желание. Она вдруг почувствовала, что хочет чисто физического контакта с ним, и от этого ей стало не по себе.
Для пикника они выбрали пустынный кусочек пляжа. Жан-Клод отстегнул кожаные ремешки на корзине, достал яркий коврик и расстелил его на песке.
– Столики в «Мустье» немного удобнее, но зато там нет такого прекрасного вида на море, – сказал он, помогая Кэролайн сесть.
– Все отлично, Жан-Клод. – Кэролайн улыбнулась ему. Его изящная фигура выделялась темным силуэтом на фоне вечернего неба и моря. – Я просто не могу себе представить более прекрасного окончания рабочего дня. Чувствуется, что тебе пришлось поработать, чтобы все приготовить.
– Да, немного, но усилия себя оправдали, – сказал он, выкладывая из корзины около десятка маленьких пластиковых коробочек, бутылку шампанского, два бокала, завернутых в белоснежные накрахмаленные салфетки. – Я хочу поразить тебя своим кулинарным искусством и заодно доказать, что на свете существуют не только сандвичи с ветчиной.
– Я уже начинаю понимать это, – ответила Кэролайн. – Но как ты нашел время на то, чтобы...
Жан-Клод не дал ей закончить фразу.
– Я появился в «Павильоне» в одиннадцать часов утра, заявил Марселю, что оккупирую его кухню, и начал готовить несколько салатов из тех, которые обычно подают в «Мустье».
– Марселя, наверное, хватил удар, – с улыбкой сказала Кэролайн.
– Скажем так: он был не очень доволен, – без тени смущения произнес Жан-Клод. – Но верно и то, что у Марселя совершенно отсутствует чувство юмора.
Кэролайн с улыбкой смотрела на него. Да, Жан-Клод действительно самый оригинальный человек из всех, кого она когда-либо встречала. Конечно, он не подарок, но обладает острым умом и умеет очаровывать. Если он когда-нибудь найдет себе избранницу... На этом Кэролайн остановила полет своей фантазии. Нет, Жан-Клод не похож на человека, способного выбрать себе одну спутницу жизни и остановиться. Вряд ли он откажется от своей бурной ночной жизни, от обожания со стороны прекрасных и искушенных женщин, которые его постоянно окружают. Тогда, в Нью-Йорке, он говорил Кэролайн, что мечтает о спокойной семейной жизни – такой, как у его родителей. Но так ли это? Что же касается самой Кэролайн, действительно ли ей хочется, чтобы Жан-Клод остепенился?
– Шампанского? – Жан-Клод наполнил бокалы, подал один из них Кэролайн и устроился на коврике, придвинувшись к ней поближе. Кэролайн чувствовала его запах, запах его одеколона, его кожи. Но не попыталась отодвинуться.
– За романтику любви! За рыцарей и прекрасных дам!
– Как это похоже на тебя, – сказала Кэролайн. – Француза-рыцаря ничто не остановит, когда он борется за l'amour[18].
– Это так, но я имел в виду твой магазин, – заметил он. – Разве это не его специфика? Разве он не носит название "Романтика любви"?
– Совершенно верно, – сказала Кэролайн и отпила шампанского. Оно было холодным, шипучим и приятно пощипывало язык и губы.
Сделав глоток шампанского, Жан-Клод начал открывать коробочки со снедью. Кэролайн только удивленно покачала головой, увидев, сколько он всего наготовил. Специально для нее.
– Для мадам я приготовил несколько легких закусок, только чтобы подразнить аппетит, – с улыбкой сказал Жан-Клод, раскладывая красиво оформленные разноцветные кушанья. – В меню входят: вымоченная в водке горбуша с уксусным соусом, блинчики с соленой горбушей, мини-брошетты из цыпленка с соусом карри, перченые пироги с сыром. Ах да, еще томаты, базилик и тартинки с перцем и тмином. К твоему сведению, это свежиетоматы.
Они оба рассмеялись. Кэролайн было приятно, что, несмотря на высокое мнение о собственной персоне, Жан-Клод был не прочь пошутить на свой счет.
– Я просто потрясена, – сказала она, покачав головой. – Не знаю, с чего начать.
– Тогда позволь я выберу.
Жан-Клод взял один блинчик и поднес его к губам Кэролайн.
– Попробуй, – тихим хрипловатым шепотом произнес он, как будто предлагал не еду, а прелюдию к совсем другому, более интимному наслаждению.
Кэролайн откусила кусочек прохладной гладкой горбуши. Закрыв глаза, она сделала глоток, удивляясь необычному ощущению, которое никогда в жизни еще не испытывала от еды. Жан-Клод провел кончиками пальцев по ее губам, и она непроизвольно поцеловала их.
– М-м-м, – простонал он, погладив ее по щеке.
– М-м-м, – повторила она, прислонившись к нему. – Просто потрясающе!
Кэролайн знала, что говорит. Раньше она даже не догадывалась, что еда может соблазнять, и поэтому когда вместо очередного кусочка она ощутила губы Жан-Клода, то просто растворилась в поцелуе. Сначала его поцелуй был Легким и нежным, как прикосновение крыльев бабочки. Но по мере того, как нарастало его желание, поцелуй становился все более страстным и настойчивым. Жан-Клод провел языком по ее губам, наслаждаясь их формой, и Кэролайн непроизвольно приоткрыла их. Его язык проскользнул внутрь. Кэролайн почувствовала, что растворяется в мире изысканной еды, вина, прикосновений и ощущений, которые, как она думала, перестали для нее существовать. В мире, где мужчины и женщины любят друг друга, испытывают желание, встречаются, сливаются в порыве страсти и, наконец, сгорают...
Тед Аронсон, делая вид, что в одиночку прогуливается по берегу с фотоаппаратом, как это делают многочисленные туристы, приезжающие во Флориду, приостановился, навел и сфокусировал камеру и снял сидевших в обнимку Кэролайн и Жан-Клода.
Они не заметили этого, погружаясь все глубже и глубже в мир несказанных наслаждений.
Вдруг Кэролайн услышала какой-то назойливый посторонний звук, который проник в ее затуманенное сознание. Через несколько мгновений звук повторился. Он был резким и неприятным, раздражающим. Кэролайн и Жан-Клод разжали объятия, чтобы посмотреть, в чем дело.
– Может, произошла авария? – предположила Кэролайн, стряхивая с себя наваждение. Ее сердце учащенно билось, щеки пылали.
Жан-Клод покачал головой.
– Это сигналит какой-то идиот, – раздраженно сказал он. Они с Кэролайн переживали прекрасные мгновения на лоне природы, а тут явился какой-то придурок, чтобы все испортить.
– Кто? Где? – спросила Кэролайн, оглядываясь вокруг.
– Да вон там, в открытой машине, – показал ей Жан-Клод. Кэролайн вытянула шею и наконец увидела ярко-красную машину с открытым верхом, где, кроме водителя, сидело несколько пестро разодетых девиц.
– Может быть, это развлекается подвыпивший турист? – предположила Кэролайн.
Тут водитель увидел, что Кэролайн смотрит на него, и стал приветствовать ее взмахом руки; гудки при этом не умолкали.
– Привет, миленькая! Это я! – закричал он.
– Боже! – простонала Кэролайн. Это был Бретт Хаас. А он-точто тут делает?
– Кэролайн, душенька, нельзя ли вести себя немного приличнее на публике? – кричал Бретт, не переставая сигналить. – Чмокаешься тут у всех на виду. А если явится полиция? Скажи своему жеребцу с хвостиком, чтобы поумерил пыл. Палм-Бич – это вам не Кони-Айлэнд, ты хоть знаешь об этом?
– Ты знакома с этим человеком? – спросил потрясенный Жан-Клод. Утонченного француза раздражало в этом типе все: дешевые девицы, окружившие его, его ярко-зеленая рубашка, резкий сигнал гудка его машины, его наглые выкрики.
Кэролайн кивнула.
– К несчастью. Но может быть, если мы не будем обращать на него внимание, он уедет. Как улетает пчела, если ее не трогать.
Бретт не уехал. Как только до него дошло, что это Кэролайн целуется с мужчиной на пляже, он, как та самая пчела, все кружил и кружил, жужжа, вокруг них, сигналил и кричал.
– Я больше не в силах выносить, – наконец сказала Кэролайн и встала. – Давай найдем другое место, где мы сможем поесть спокойно.
Жан-Клод согласился, и, пока они шли по пляжу к машине, Бретт победно просигналил в последний раз и умчался в противоположном направлении.
– Это твой друг? – подняв брови, спросил Жан-Клод.
Кэролайн покачала головой.
– Конечно же, нет! Он друг моего сына.
Настроение было испорчено, и они решили закончить пикник в более спокойном месте – в «Павильоне» за столиком у окна. Они смотрели на прохожих на Ворт-авеню, пили шампанское и поболтали с Пьером, который присел к ним на несколько минут.
– Он выглядит усталым, – сказала Кэролайн, когда Пьер отошел, чтобы обслужить клиентов.
Жан-Клод кивнул.
– Конечно, ему трудно теперь в одиночку управляться с кафе. Он слишком горд, чтобы признать это, – мы, французы, славимся своим упрямством, – но, по-моему, ему действительно пришло время либо закрыть «Павильон», либо доверить его мне.
– Доверить его тебе? Но ведь у тебя есть большой и популярный ресторан в Нью-Йорке, он и так требует много внимания, – сказала Кэролайн. – Я знаю, ты с трудом находишь время, чтобы появиться здесь хотя бы иногда, на выходные, но как, скажи, ты собираешься руководить одновременно ресторанами в Палм-Бич и в Манхэттене?
– Все очень просто, – ответил он. – Стоит только нанять толковых управляющих в обоих ресторанах. И конечно, проводить немного больше времени в Палм-Бич.
– Но ведь ты терпеть не можешь Палм-Бич.
– Все меньше и меньше, – сказал Жан-Клод с многозначительной улыбкой. Взяв Кэролайн за руку, он заглянул ей в глаза. Понизив голос, он прошептал: – А что ты скажешь на то, что я стану проводить здесь больше времени, дорогая?
Вопрос ее очень удивил. Кэролайн даже не ожидала, что он подумывает более прочно обосноваться во Флориде. Сама мысль о том, что Жан-Клод будет жить неподалеку и она чаще будет его видеть, лучше узнает его, взволновала и смутила ее. Что же на самом деле она испытывала к Жан-Клоду Фонтэну? Было ли это чисто физическое влечение? Или что-то большее? Кэролайн знала, что время покажет. Время все расставит по местам.
Было уже почти десять часов, когда Кэролайн вернулась домой. Селма открыла ей дверь, и выбежал Джек в своей неизменной спортивной форме «Брэйвз» и босоногий.
– Ш-ш-ш! – он прижал палец к губам и показал на огромное тело человека, лежавшего на диване в гостиной. – Бретт спит!
– Бретт? Что он здесь делает? – спросила Кэролайн, взглянув на диван и с отчаянием разглядев этого здоровяка, который своим храпом перекрывал шум бейсбольного матча, который как раз показывали по телевизору. Его последнее вмешательство в ее личную жизнь просто взбесило Кэролайн.
– Это моя вина, – сказала Селма, расстроившись, что Кэролайн так рассердилась. – Он сказал, что у вас назначена встреча, кроме того, Джек был просто счастлив видеть Бретта. Поэтому я его и впустила.
Когда Селма ушла в свою квартиру, Кэролайн выключила телевизор, взяла Джека на руки и, невзирая на его протесты, отнесла в спальню. Там она стояла над ним, пока он умылся и почистил зубы. Потом проследила, чтобы он одел пижаму. Когда Джек наконец лежал в постели, она пригладила его волосы и поцеловала его в лоб.
– Уже так поздно, а ты не спишь, – укоризненно сказала она.
– Но ведь пришел Бретт! Он принес попкорн и лимонад. Мы смотрели матч Американской лиги, хотя я ее терпеть не могу, – сказал он, глядя на нее своими огромными сияющими глазами: чувствовалось, что внимание со стороны его спортивного кумира для мальчика сродни отеческой заботе, и это восхищает его.
Кэролайн вздохнула.
– Ну что мне с тобой делать? И с твоим другом тоже? – прошептала она.
– Он совсем не такой плохой, мама. Честное слово, – сказал Джек, внимательно глядя на нее. – Тебе только стоит дать ему шанс.
– Какой шанс? – спросила она больше себя, чем сына.
– Просто пообещай, что не будешь с ним обращаться так жестоко.
– Я не обращаюсь с ним жестоко, – возразила Кэролайн.
– Мама? – он смотрел на нее с недоверием. – Ты ведь всегда учила меня, что обманывать нехорошо.
– Я и в самом деле не обращаюсь с ним жестоко, – настаивала Кэролайн. – Просто мне он нравится намного меньше, чем тебе, дорогой.
– Ну мама, он очень хороший парень, если узнать его поближе, – сказал Джек, не сводя с нее своих внимательных голубых глаз. – Ты узнаешь его поближе? Постарайся!
Кэролайн не ответила.
– Ну пожалуйста, – продолжил он еще более просительным тоном.
Ну что она могла сказать? Перед его просьбами она никогда не могла устоять.
– Хорошо, – произнесла она с неохотой.
– Обещаешь?
– Обещаю, – Теперь Кэролайн уже улыбалась.
– Поклянись!
– Клянусь, – сказала Кэролайн, перекрестилась и снова поцеловала его, пожелав спокойной ночи.
Вернувшись в гостиную, Кэролайн встала над Бреттом, подперев бока руками и просто кипя от злости, несмотря на все свои обещания. Как он смел вторгнуться в ее квартиру и расположиться на ее диване, как дома? Его волосы были всклокочены, а грудь вздымалась в такт дыханию. Он был сейчас похож на большого ребенка, какого-то переростка. Переростка-дальтоника. На нем был пурпурный костюм для бега трусцой: пурпурные брюки, пурпурная рубашка и куртка такого же цвета. Да уж!..
– Совсем как баклажан! – воскликнула она.
Кэролайн наклонилась, схватила Бретта за грудки и сильно потрясла. Очень сильно.
– Эй, там, в чем... Где я? – спросил он, приходя в себя.
Тут Бретт открыл глаза и увидел, что над ним стоит Кэролайн. Он поморгал и улыбнулся.
– Ах да. Посмотрите, кто наконец пришел домой, – сказал он, протирая глаза и оценивающе рассматривая ее льняной костюм с короткой юбкой. – У тебя самые лучшие ножки на всем нашем Юге. Душенька, к твоему сведению, ты просто красотка.
– Что ты здесь делаешь, Бретт? – устало спросила Кэролайн, проигнорировав его замечание.
– Как видишь, сплю.
– Но я тебя не приглашала.
– А Джек приглашал, – усмехнулся он.
– Хорошо. Тогда попробуем задать другой вопрос. Почему ты шпионил за мной на пляже?
– Угомонись, красавица. Все, что я там делал, – так это катался с моими друзьями. А потом увидел, как ты устраиваешь публичный спектакль: повисла на шее у какого-то Казановы.
– Я устраиваю публичный спектакль? Это ты без конца сигналил, устроив панику...
– Кстати, кто этот парень? – прервал он ее.
– А кто были эти твои друзья? – возмутилась Кэролайн. – Я бы не сказала, что на них было много одежды.
– Послушай, лапочка, а что это твой красавчик носит брючки в обтяжку, а?
– Жан-Клод – француз, – попыталась защитить его Кэролайн. – Французы одеваются очень изысканно, по-европейски. Но тебе, конечно, этого не понять.
– Конечно, нет, – сказал Бретт. – Так кто этот твой француз – модель для парфюмерной рекламы или что-то в этом роде?
Кэролайн проигнорировала его иронический тон.
– Видишь ли, Жан-Клод Фонтэн – самый популярный шеф-повар в Нью-Йорке, а кроме того, автор бестселлера по кулинарному искусству.
– Молодец. А я изобрел средство от икоты.
– Перестань, – взмолилась Кэролайн. – Давай лучше поговорим о твоих подружках, которых я видела в машине. Мне интересно, чем онизарабатывают на жизнь?
– Не имею представления, – сказал Бретт, зевая. – У нас не было времени обсуждать деловые вопросы, если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду. Мы просто веселились. Ве-се-ли-лись. Слышала когда-нибудь такое слово?
– Пожалуйста, не начинай сначала, – сказала Кэролайн. – Уже поздно. Я действительно хочу, чтобы ты ушел. Понимаю, что вы с Джеком очень хорошо провели время, и я тебе благодарна за это. Но праздник кончился.
Бретт поднялся с дивана, но не сделал ни шага к двери. Вместо этого он схватил Кэролайн за талию и привлек к себе.
– Интересно, что ты собираешься сделать теперь? – спросила Кэролайн.
– Хочу пробудить твой аппетит, – сказал он, не выпуская ее.
– Какой аппетит?
– Тот, который наступит в тот день, когда ты станешь умолять меня поцеловать тебя. Исходя из того, что я видел сегодня на пляже, тебе позарез нужен кто-то, кто показал бы, как это делается.
– Да неужели? – спросила она, решив немного подыграть ему. – И как же это делается?
Кэролайн посмотрела на него, потом закрыла глаза и подождала...
Но ничего не произошло.
Вместо того, что от него ожидали, Бретт отпустил ее и отошел.
– Нет. Это не мольба. Это просьба. Я ничего не буду делать, пока ты не взмолишься, Кэролайн, а твое время истекает.
– Да? И почему бы это? – спросила она, чувствуя одновременно обиду и ярость к этому негодяю с его постоянным отношением к ней типа «вот-сейчас-я-тебя-поцелую-да-никогда-в-жизни-не-дождешься».
– Потому что я пробуду во Флориде еще только около недели. Потом поеду в Эйбилин к своей Петси.
– Еще целая неделя? – воскликнула Кэролайн, а Бретт повернулся и направился к двери. Честно говоря, Кэролайн уже привыкла к тому, что он постоянно крутится где-то рядом. Все время, с тех самых пор, когда она встретила его в самолете, он постоянно был рядом. Даже когда Кэролайн проходила мимо телевизора, она видела Бретта – Джек по нескольку раз в день смотрел видеофильм, который тот ему подарил. Там Бретт Хаас картинно отбивал мяч, бегал по полю и позировал перед камерой. А что говорить о его неожиданных визитах в ее квартиру, всяких «приколах», грубых шуточках, о его смехе? Да, именно о дурацком смехе. Бретт просто перевернул всю ее жизнь, и вот теперь он уходит!
– Совершенно верно, всего одна неделя. Поэтому советую закадрить меня, пока у тебя еще есть шанс, милая, – сказал Бретт, похлопав ее по заду. – Может быть, я не такой красавчик, как твой пляжный альфонс, но зато со мной веселей. – Бретт уже собирался открыть входную дверь, когда Кэролайн позвала его:
– Бретт?
– Слушаю.
Он посмотрел на нее.
– Знаешь, я... Я хочу сказать... Хочу сказать, что недостаточно отблагодарила тебя за внимание, которое ты проявил к Джеку. Он буквально готов целовать землю у тебя под ногами.
– Ну а что насчет условия? – приподняв бровь, спросил Бретт и вернулся в гостиную. – Как насчет тебя?
– Насчет меня?
– Ты готова целовать землю, по которой я ступаю, Кэролайн Годдард?
– Не смеши меня, – ответила Кэролайн, наблюдая, как он приближается к ней. Она почувствовала, что ее пульс участился, а щеки вспыхнули. Но Кэролайн тут же мысленно сказала себе, что это не значит, будто у нее появились к нему какие-то чувства. Просто его обожает Джек. И говорила она только о Джеке. Как Бретт мог вообразить, что она...
– Знаешь, а вот я готов целовать землю, по которой ты ступаешь, – признался Бретт. – Что ты на это скажешь?
– Скажу, что ты, как всегда, притворяешься, – ответила Кэролайн. – Так же как могу прямо сказать, что тебя по-настоящему интересует только один человек на земле: собственная персона.
– Не попала в базу, солнышко, и я готов доказать тебе это.
– Да? И как же?
Бретт встал на четвереньки и начал целовать белый ковер, на котором стояла Кэролайн. Она откинула голову назад и расхохоталась.
– Нет, ты просто невозможен! – воскликнула она, поднимая его на ноги. Приняв вертикальное положение, Бретт приблизился к ней и обнял за талию.
– Я не так уж невозможен, как, впрочем, и все это, – решительно сказал он, вспомнив напутственные слова отца. Теперь нет пути назад. Ничейный счет с двумя базами и двумя пропущенными. Ему нужен был настоящий бросок. Именно сейчас.
– Да? И что же означает все это? – спросила Кэролайн, ощущая прикосновение его крепкого мускулистого тела и понимая, что сейчас должно произойти что-то очень важное, что-то, выходящее за рамки их обычных перепалок и поддразниваний.
– Нас, – ответил он, потупив взор. Впервые Бретт позволил себе быть честным с Кэролайн, дал ей понять, что его интерес к ней выходит за рамки простого физического влечения. – Я не считаю, что мы – невозможная пара. Наоборот, я думаю, что мы очень подходим друг другу.
Кэролайн, подняв голову, посмотрела на него. «Подходим? Мы с Бреттом Хаасом?»
– Послушай, Бретт, как я уже сказала, ты просто молодец по отношению к Джеку, и я уверена, что у тебя масса прекрасных качеств, но...
– Да брось ты эти «но», – перебил ее Бретт, убрав упавшую прядь волос с ее щеки. Этот нежный жест удивил ее, и Кэролайн не могла этого скрыть. – Ты совершенно особая, Кэролайн. И я был бы полным идиотом, если бы не видел этого.
– Может быть, для разнообразия ты станешь серьезным? – Кэролайн не хотелось, чтобы ее приняли за простушку. Но честно говоря, она просто не знала, как ей реагировать на его слова.
– Я очень серьезен, – сказал Бретт. – Хочешь, покажу, насколько?
Он наклонился к ней, и Кэролайн приготовилась услышать одну из его фраз типа «я-жду-когда-ты-взмолишься». Но не дождалась. Бретт, осторожно взяв ее за подбородок, заставил ее поднять лицо, чтобы лучше видеть, как она прекрасна.
– Лицо прекрасной принцессы, – прошептал он.
В этот момент вся оборона Кэролайн рухнула, и она отдалась во власть его чувств, его явного желания высказать наконец свои истинные мысли. Она закрыла глаза и почувствовала, как его губы тихонько скользнули по ее губам, отчего у нее вдруг подкосились колени. Бретт крепче обхватил ее талию и притянул ее к себе.
– Кэролайн, – прошептал он. – Кэролайн.
Только он собрался снова поцеловать ее тем поцелуем, который означал бы новую фазу их отношений, как раздался голос, быстро вернувший их в реальный мир:
– Мама!
Кэролайн обернулась и увидела Джека, который моргал и тер глаза.
– Что случилось, дорогой? – спросила она.
– Мама, там это страшное чудовище!.. – Он был явно напуган.
Кэролайн отвернулась от Бретта и раскрыла объятия своему сыну. Она обняла его, погладила по спине и все время шептала, что это всего-навсего дурной сон. Бретт встал на колени перед мальчиком.
– Знаешь, парнишка, ты выбрал самое удачное время. – Он улыбнулся, взъерошив Джеку волосы.
– Бретт, ты прости, но мне и правда стало страшно, – ответил Джек, все еще прижимаясь к матери. – Там было это чудище – оно сидело на пальме и кушало детей и взрослых, и...
– Да, похоже на кошмарный сон, – согласился Бретт. – Спорим, я знаю, как тебе сразу же забыть о нем?
– Да? А как? – спросил Джек, но в его глазах все еще стоял страх.
– А ну-ка пошли, сядем на диван. – Бретт взял Джека за руку и повел к дивану. Прислонив голову мальчика к своему плечу, он начал рассказывать ему историю: – Давным-давно жил на свете мальчик, который мог послать мяч за милю, – сказал он и начал рассказывать историю своей жизни. Буквально через несколько минут Джек, который наизусть знал его биографию, уже спал.
– Будет лучше, если я отнесу его в постель, – сказала Кэролайн, наклонившись над сыном, который теперь посапывал так спокойно. – Спасибо... Спасибо за то, что ты успокоил его.
Бретт встал с дивана, пожал ей руку и направился было к двери, но остановился.
– Кэролайн?
– Да?
– То, что я сказал сегодня, – это серьезно.
– И что это было?
– Ты слышала.
– Да, но уже забыла. Может, повторишь? – Кэролайн явно хотелось подразнить его.
Бретт посмотрел на нее и рассмеялся.
– Насколько я понял, ты не собираешься давать мне передышки. – Бретт насмешливо и лукаво посмотрел на нее. – Но это здорово. Мне нравится борьба. Я заслужил Зал Славы, не прячась в укрытии.
– Ну вот, теперь ты сравниваешь меня со своими спортивными достижениями, – сказала Кэролайн, пытаясь сдержать усмешку.
Бретт покачал головой и открыл входную дверь.
– По сравнению с тобой, мое солнышко, борьба за эти два титула была просто отдыхом на пляже. – Он уже вышел из квартиры, но просунул голову в дверь и сказал: – Да, кстати, не забудь сказать своей няньке... Как там ее зовут? Кажется, Селма? Скажи ей, чтобы она посидела с Джеком завтра вечером.
– Да? А что произойдет завтра вечером?
– Мы едем за город. Вдвоем.
– Если я соглашусь, можешь ли ты обещать мне, что мы не потеряемся где-нибудь на темной улице посреди черт знает чего?
– Нет, если только ты не захочешь этого, детка. Ну так что, да?
– Да.
Кэролайн сама удивилась, услышав свой быстрый ответ. Глядя вслед Бретту, она в полном замешательстве покачала головой.
