Текст книги "Вдова (ЛП)"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 28

Кашель не проходил и на обычные лекарства не реагировал. Ситуация стала тревожнее, когда Элеанор начала откашливать слизь. Температура и головные боли то исчезали, то возвращались – с потом, а затем ознобом. Она жаловалась на тяжесть в груди и затрудненное дыхание. Аппетит пропал; она отказывалась от всего, кроме имбирного печенья и зеленого чая. Сил не было, но уснуть мешал непрерывный кашель. Через два дня после Рождества доктор Лилли сообщил Саймону, что у нее пневмония, однако ситуация под контролем. Несколько курсов сильных антибиотиков должны помочь.

Из-за пневмонии Элеанор оставалась в постели и не могла заниматься физиотерапией. В больнице она провела уже неделю, почти без улучшений. Антибиотики не помогали, дыхание становилось все тяжелее. Когда один из мониторов взвыл, ее подключили к аппарату ИВЛ. Утром 28 декабря Саймон и Тилли приехали проведать Элеанор. Пока Тилли сидела у кровати, Саймон встретился с доктором Лилли, доктором Уилкс и еще двумя врачами и выслушал обсуждение вариантов. Жидкость из легких начнут откачивать немедленно. Большую часть времени Элеанор оставалась в сознании.

Саймон практически поселился в больнице, устроив лагерь в одной из комнат ожидания. Появились две ее подруги из «покерного клуба», но в палату их не пустили.

После десяти часов на ИВЛ легкие наполнялись быстрее, чем врачи успевали отводить жидкость. Саймон шепнул ей на ухо, и впервые ответа не последовало. Он отошел с доктором Лилли в сторону.

– Самостоятельно она дышать не может. Боюсь, она задыхается. Мозговой активности почти нет.

Саймон прекрасно понимал, что всё сказанное и сделанное им в ближайшие часы впоследствии, скорее всего, будут разбирать адвокаты, поэтому говорил как можно меньше.

Через некоторое время доктор Лилли сказал:

– Подождем еще несколько часов.

– Хорошо, – тихо пробормотал Саймон.

Он уехал в контору и попытался вздремнуть.

Разбудила его Тилли: он нужен в больнице. Саймон попросил ее поехать с ним. Возможно, ему понадобится свидетель, хотя вслух он этого не сказал. Как всегда, с собой был портфель. В нем лежало дело с предварительным медицинским распоряжением и доверенностью, подписанными Элеанор.

Состояние стало еще безнадежнее. Даже при максимальной работе аппарата ИВЛ ее старое, хрупкое тело едва справлялось с дыханием. Мозг уже не показывал активности, а легкие и сердце работали только с помощью аппаратов.

Доктор Уилкс сказала:

– Саймон, похоже, решение за вами.

Он ждал этого момента и уже качал головой.

– Нет. Я этого не сделаю и в это не полезу. Это медицинское решение.

– Предварительное распоряжение совершенно ясно, – сказала доктор Уилкс. – Не реанимировать, не использовать ИВЛ, питательные трубки и никакие устройства для искусственного поддержания сердцебиения.

– Я знаю. Я его составлял. Но решение принимать не буду. Я не родственник, и мне здесь не по себе.

Доктор Лилли бросил распоряжение на стол.

– Хорошо. Встретимся здесь завтра в восемь утра.

Он вышел, следом за ним – двое других врачей и Лоретта Гудвин.

На следующее утро в восемь собралась та же группа.

– Состояние пациентки не улучшилось, наоборот, только ухудшилось, – сказал доктор Лилли. – Самостоятельно она не дышит, мониторы не показывают мозговой активности. Я рекомендую отключить аппарат ИВЛ.

Доктор Уилкс посмотрела на Саймона.

– Мистер Лэтч?

– Я последую рекомендации медицинской команды моей клиентки. Вы все согласны?

Все кивнули.

Саймон ушел в кафетерий и попытался выпить кофе. Прошло полтора часа, прежде чем туда вошла Лоретта Гудвин и шепнула:

– Все закончилось.

Элеанор Барнетт была объявлена умершей в 10:02 утра 30 декабря 2015 года в больнице Blue Ridge Memorial.

Саймон отправился в административный корпус и вместе с доктором Уилкс и ее сотрудниками принялся разбирать бумаги.

– Уверена, вы уже распорядились насчет похорон, – сказала она.

– Да, с Cupit & Moke. Когда тело можно будет забрать?

– Свидетельство о смерти готовят. Через час приедет судебно-медицинский эксперт и подпишет его. К часу дня закончим.

В этой истории появился информатор: сигнал поступил вскоре после официального объявления смерти – если точно, в 10:26, как показали телефонные записи, которые затем анализировали месяцами. Звонившего считали мужчиной, хотя уверенности не было. Анонимный голос явно искажали. Звонок прошел через вышку на крыше больницы. Дешевый одноразовый телефон, который после звонка, вероятно, выбросили в пруд. Запись прослушивали тысячу раз:

– Элеанор Барнетт только что умерла в Blue Ridge Memorial. Врачи говорят – пневмония. Но смерть подозрительная. Ее нужно расследовать.

Диспетчер 911 позвонил в полицию Бракстона и переслал запись детективу Роджеру Барру. В тот момент Барр был единственным дежурным детективом. Если в полиции Бракстона и существовал отдел убийств, то состоял он из Барра. Последнее убийство произошло семнадцать месяцев назад на глазах у четырех человек, так что расследование оказалось несложным. Барр прослушал запись, затем еще раз вместе с начальником, который пожал плечами.

– Займись.

Детектив Барр позвонил в больницу, поговорил с доктором Уилкс, получил достаточно подробностей и поехал в похоронное бюро Cupit & Moke. Он слонялся в переднем зале, когда Элеанор ввезли через заднюю дверь и отправили в холодильную камеру. Пожилая секретарша позвала мистера Дугласа Грегга, владельца и распорядителя похорон, в его неизменном черном костюме. Тот улыбнулся.

– Чем могу помочь?

Барр, как обычно, был в потрепанном темно-синем пиджаке, мятых брюках цвета хаки и поношенных ковбойских сапогах.

– Да, спасибо. Какие у вас сейчас планы насчет мисс Барнетт?

– Ее должны кремировать и похоронить рядом с мужем на кладбище Итернал-Спрингс.

– Хорошо. А кто распоряжается похоронами?

– Мистер Саймон Лэтч, ее адвокат.

– Слышал о нем, но лично не знаю. С кремацией пока повремените, пока я не найду мистера Лэтча, ладно?

– Конечно, офицер. Мы никогда с такими вещами не торопимся. Есть проблема?

– Пока не знаю.

Саймон сидел за столом и изучал сэндвич с яичным салатом, который пролежал в холодильнике не меньше двух недель. Покупной. Наверняка в нем достаточно химии, чтобы не испортиться, но запах был странный, кисловатый. Больше на его половине холодильника ничего не было. На стороне Тилли выстроился впечатляющий ряд овощных напитков и фруктовых детокс-коктейлей, которые, судя по всему, работали великолепно.

Как он вообще может думать о ее фигуре в такой момент?

Элеанор Барнетт только что умерла. Последние девять месяцев она занимала огромную часть его жизни и, скорее всего, будет определять его будущее. Он тепло к ней относился и искренне сочувствовал: милая женщина, которая прожила последние годы почти без семьи и с немногими друзьями. И все же он чувствовал облегчение: больше не нужно тревожиться о ней и отвечать за ее уход, хотя приведение дел в порядок могло занять годы. По обедам он скучать не будет, хотя некоторые были приятными.

Он подавлял эмоции, повторяя себе, что Нетти прожила долгую, счастливую жизнь и умерла почти без страданий. Сам он сомневался, что дотянет до восьмидесяти пяти.

Тилли нарушила одиночество: постучала и вошла с тем выражением лица, которое всегда означало неприятности. Она протянула визитку: «ДЕТЕКТИВ РОДЖЕР БАРР, ПОЛИЦИЯ БРАКСТОНА».

– Что ему нужно?

– Не сказал. Я иду обедать.

Барр устроился в кресле так, чтобы на бедре хорошо был виден черный Glock. Любитель. Саймон с ним никогда не встречался – уголовных дел он старался избегать.

Густые усы Барра закрывали верхнюю губу. Из-под них раздался хрипловатый голос:

– Только что из похоронного бюро. Куда вы так торопитесь с кремацией мисс Барнетт?

– Она умерла два часа назад. Как вы успели вмешаться так быстро?

– Это мое дело, мистер Лэтч. Вы куда-то спешите?

– Нисколько. Когда ее объявили умершей, я позвонил в похоронное бюро. Так обычно и делают. Звонит либо семья, либо больница.

– Вы семья?

– Нет. Семьи, можно сказать, нет.

В Барре раздражало все: внезапное вмешательство, самодовольная усмешка, будто он уже знал, что происходит что-то нечистое. Саймон решил не уступать.

– А вы какое отношение имеете к мисс Барнетт?

– Пока никакого, кроме большого любопытства. В свидетельстве о смерти написано, что она умерла от пневмонии. Так?

– В чем ваш вопрос?

– Она умерла от пневмонии?

– Послушайте, я не врач и свидетельство о смерти не подписывал. Если там написано «пневмония», значит, пневмония. Почему не спросите ее врача?

– Спрошу. У меня много вопросов. А пока давайте отложим кремацию, хорошо?

– На каком основании вы этого требуете?

– Получу судебный приказ. Куда торопиться?

– Никто не торопится. Я впервые оказался в такой ситуации. Больница передала тело похоронному бюро, а в предварительном медицинском распоряжении мисс Барнетт указаны кремация, затем захоронение. Я просто исполняю волю клиентки.

– Понял. Но судебный приказ все равно получу.

Саймон окончательно раздражился и пытался просчитать ситуацию на два шага вперед. Судебный приказ мог означать лишнюю огласку, а ему почему-то совсем этого не хотелось.

– В этом нет необходимости. Я сам позвоню в похоронное бюро и скажу подождать.

– Я уже это сделал.

ГЛАВА 29

Год не собирался заканчиваться тихо. Утром в четверг, 31 декабря, судья окружного суда Мэри Бланкеншип Пойнтер пила кофе с мужем за маленьким столиком для завтрака; оба все еще были в пижамах. Они обсуждали небольшой новогодний ужин, на который их пригласили, но куда обоим идти не хотелось, когда зазвонил домашний телефон.

Голос на другом конце представился: Тедди Хаммер, адвокат из такой-то фирмы в Вашингтоне. У него срочное дело, которое необходимо рассмотреть сегодня утром, если это вообще возможно. Судья Пойнтер объяснила, что обычно держит кабинет открытым до полудня в канун Нового года, хотя дел почти не бывает. Мистер Хаммер изложил суть срочного вопроса и сказал, что прямо сейчас отправляет ей по электронной почте ходатайство о временном судебном запрете. Документ короткий, всего две страницы, а в зале суда он сможет быть к десяти утра.

Пока судья ждала ходатайство по электронной почте, она проверила мистера Хаммера – адвоката, о котором никогда не слышала; впрочем, в Вашингтоне таких было не меньше миллиона. Большой город во многих смыслах находился далеко от Бракстона. В фирме Хаммера работали десять адвокатов, один офис был на Коннектикут-авеню, другой – в Арлингтоне. Обычный адвокатский сайт: много саморекламы и самовосхваления.

Мистер Хаммер представлял Джерри и Клайда Корсаков, двух пасынков мисс Элеанор Барнетт, умершей накануне. Его клиентов беспокоили «загадочные обстоятельства» ее смерти, и они хотели разобраться. Они просили остановить все приготовления к похоронам и захоронению – или, говоря по-адвокатски, «приостановить» – до проведения вскрытия. Внизу второй страницы мистер Хаммер указал, что копия ходатайства одновременно отправляется достопочтенному Саймону Ф. Лэтчу, адвокату Элеанор Барнетт.

Адвокат Лэтч сидел за столом с кофе и изучал вегасские линии на матчи боулов, когда пришло письмо. В одну ужасную долю секунды он забыл о футболе и выругался. Дверь кабинета была открыта, но в конторе никого. Тилли, конечно, получила выходной на весь день. Встреч не назначено. Сам Саймон все еще сидел в трусах.

Посреди стола стояла маленькая миска с обезжиренным греческим йогуртом, черникой и гранолой – он как раз собирался завтракать. Теперь смотрел на еду, не испытывая ни малейшего желания есть. Желудок скрутило. Он подавил приступ тошноты.

Неужели это начало конца? Неужели его великая схема и афера наконец начинают рушиться? Что вообще может быть загадочного в смерти Нетти?

Он видел, как она угасала, когда началась пневмония. Кашель, температура, тяжелое дыхание – все симптомы были налицо, и ее состояние он обсуждал с медсестрами и врачами. Восьмидесятипятилетняя женщина сильно пострадала в автомобильной аварии, не могла ходить, почти не ела, принимала множество лекарств и медленно слабела. Где здесь загадка?

Теперь слетались стервятники.

Когда Саймон более-менее собрал мысли и комната перестала вращаться, ему захотелось позвонить мистеру Тедди Хаммеру и обругать его. Но дипломатичнее и полезнее было бы позвонить профессионально, поздороваться и попытаться вытянуть сведения. Оба варианта были плохими.

Он нашел сайт фирмы Хаммера, увидел первую фотографию и мгновенно возненавидел в нем все. Лет пятьдесят, дорогой темный костюм, пухлые щеки, отечные глаза, самодовольная ухмылка уличного адвоката, который знает, как причинить тебе боль. Фирма была ничего особенного: обычная компания хватких ребят, пытающихся изображать элитную вашингтонскую контору с серьезными связями.

Вариантов происходящего было множество, и все путали голову, но сильнее всего тревожило одно: Джерри и Клайд объединились. Когда Саймон расспрашивал о них Элеанор, она всегда давала понять, что пасынки живут каждый в своем мире и друг друга не любят. Теперь двое негодяев сошлись и наняли агрессивного адвоката, чтобы устроить хаос вокруг смерти Элеанор.

Когда Саймон вошел в зал суда ровно в половине одиннадцатого, судья Пойнтер уже сидела на возвышении и разговаривала с секретарем. Стенографистка подпиливала ногти, явно раздраженная тем, что ее вызвали в праздничный день. Саймон представился Тедди Хаммеру, который пришел один. Единственным зрителем был детектив Роджер Барр: он сидел в первом ряду и листал журнал.

Они находились в зале B, значительно меньше главного и предназначенном для процессов без присяжных. Судья Пойнтер предпочитала его большому, торжественному залу: здесь было уютнее, а система отопления и кондиционирования работала надежнее. Четырнадцать лет назад Генеральная ассамблея назначила ее на судейскую должность, так что никаких грязных избирательных кампаний ей переживать не пришлось; среди адвокатов ее уважали. После обязательного обмена любезностями судья открыла заседание, и стенографистка начала вести запись.

– Дело рассматривается в ускоренном порядке, – сказала судья Пойнтер. – Обычно требуются уведомление всех сторон и некоторая подготовка, но, насколько я понимаю, мисс Барнетт умерла вчера и есть вопрос о том, что теперь делать с ее останками. Мистер Лэтч, вы ее адвокат? Сидите, вставать не нужно.

– Полагаю, да, ваша честь. Я составил ее последнее завещание и имею доверенность на ведение ее дел, но суд не назначал меня управлять наследственной массой. Сейчас я, так сказать, в подвешенном состоянии.

– Хорошо. Продолжим.

Саймон тут же вмешался:

– И, ваша честь, на всякий случай предлагаю закрыть заседание и пока запечатать протокол.

Хаммер сказал:

– Мы не возражаем.

– Единственный зритель, которого я сейчас вижу, – детектив Барр из полиции Бракстона, – сказала судья Пойнтер. – Мистер Барр, не могли бы вы выйти? Если понадобитесь, мы вас позовем.

Барр раздраженно посмотрел на Саймона и вышел.

– Мистер Хаммер, ходатайство ваше. Вам слово.

– Спасибо, ваша честь. Все довольно просто. Я представляю двух пасынков мисс Элеанор Барнетт. Она умерла вчера. Похоже, мистер Лэтч очень хочет, чтобы ее останки как можно скорее кремировали. В эту минуту она находится в холодильной камере в подвале похоронного бюро Cupit & Moke, всего в нескольких кварталах отсюда. Мы не собираемся никого обвинять или раздувать подозрения, но мои клиенты хотят знать точную причину смерти до захоронения. Поэтому они просят взять паузу и провести вскрытие.

Много лет назад Саймон решил по возможности держаться подальше от залов суда. Судебные процессы он терпеть не мог и на ногах перед судьей никогда не чувствовал себя уверенно. В залах, куда он обычно попадал, не было ни мест для присяжных, ни столов сторон. Большинство вопросов никто не оспаривал. Было очевидно, что Тедди Хаммер – опытный судебный боец, не раз выступавший перед судьями и присяжными.

Саймон ответил:

– Мисс Барнетт провела в больнице две недели до смерти. Ее лечили лучшие врачи города. Я был там каждый день. Я видел, как она медленно угасала от пневмонии. Врачи испробовали все, включая ИВЛ в последние двое суток. У них нет сомнений, что причиной смерти была пневмония. Вскрытие не нужно.

– И вы составляли ее завещание? – спросила судья Пойнтер.

– Да.

– В этом завещании были указания относительно похорон?

– Нет, ваша честь. Эти распоряжения были даны в более позднем документе – предварительном медицинском распоряжении.

– Когда она его подписала?

– Двенадцать дней назад.

– В больнице?

– Да.

– И составили его вы?

– Да.

Судья явно насторожилась. Собственно, подозрительность словно разлилась по залу. Хаммер точно уловил момент.

– Ваша честь, мои клиенты считают, что у их отца и мачехи был похоронный страховой полис от Cupit & Moke. Он предусматривает похоронную службу и захоронение рядом с отцом на кладбище Итернал-Спрингс. В него входят бальзамирование, подготовка тела, хороший гроб, поминальная служба и захоронение. Полный комплект. О кремации в полисе ничего нет.

– Мистер Лэтч?

– Все просто, ваша честь, – сказал Саймон. – Мисс Барнетт передумала. Мы много раз это обсуждали. Кремация становилась в стране все популярнее, и эта идея ей понравилась.

– У вас есть копии ее предварительного медицинского распоряжения?

– Конечно.

Саймон быстро передал по копии судье и Хаммеру. Они не спеша прочитали документ целиком. Закончив, Хаммер сказал:

– Ваша честь, мисс Барнетт можно кремировать на следующей неделе, после вскрытия, как она и хотела. Никакой проблемы. И никакой спешки. Сейчас праздничные выходные. В понедельник все не работают. Пусть семья получит вскрытие и успокоится, а если оно подтвердит, что причиной смерти была пневмония, тогда ее кремируют. Никакой проблемы.

Судья Пойнтер отодвинула папку.

– Хорошо. Сделаем так. Я удовлетворяю ходатайство о временном запрете и предписываю похоронному бюро доставить останки для вскрытия. До тех пор все процедуры по наследству приостанавливаются – до завершения вскрытия и похорон. После этого мы снова соберемся и решим, как двигаться с оформлением наследства. Протокол этого заседания запечатывается, как и материалы дела. Всем участникам предписано сохранять конфиденциальность. Понятно?

Оба адвоката кивнули и согласились. Судья Пойнтер закрыла заседание и исчезла. Саймон и Тедди встали и пожали руки.

– Так кто делает вскрытие? – спросил Саймон.

– Главный судебно-медицинский эксперт в государственной криминалистической лаборатории в Ричмонде.

Преступление?

Саймон глубоко вдохнул и попытался что-то сказать.

Тедди бросил на него заговорщицкий взгляд, говоривший сам за себя.

– Не для протокола, мистер Лэтч, но весьма вероятно, что ваша клиентка умерла не своей смертью.

ГЛАВА 30

Детектив Барр вышел из здания суда и поехал в больницу. По дороге ему позвонил Тедди Хаммер и рассказал обо всем, что произошло после того, как Барра выставили из зала.

В больнице Барр встретился с доктором Уилкс и прошел за ней в небольшую переговорную. Стол там был заставлен вещами, собранными в палате, где лежала Элеанор Барнетт. Медсестра Лоретта Гудвин и санитар разложили их в определенном порядке и составили опись. Барр тщательно все сфотографировал, затем снял на видео.

На одноразовом алюминиевом блюде лежали одиннадцать шоколадных брауни и крошки. Судя по виду, шоколад Элеанор не любила. Стояли три цветочные композиции от одного местного флориста, на всех карточки от адвокатской конторы Саймона Лэтча. Цветы завяли, их пора было выбросить. Лежали четыре открытки с пожеланиями выздоровления от четырех разных людей. И две декоративные коробки для еды на вынос из вьетнамского ресторана Tan Lu’s. В одной оставались два сайгонских имбирных печенья. В другой, такой же, – девять. Название и логотип ресторана были напечатаны на двух сторонах каждой коробки.

Барр ничего не трогал. Лоретта и санитар работали в нитриловых медицинских перчатках.

– Ладно, перестрахуюсь и подожду ордера на обыск, прежде чем забирать эти вещи. А пока прошу все упаковать и хранить в прохладном месте. Еда будет дальше портиться.

– Как долго? – спросила доктор Уилкс.

– Недолго.

В два часа дня в четверг, 31 декабря, тело Элеанор Барнетт положили в дешевый металлический гроб, погрузили в катафалк Cupit & Moke и два часа везли в государственную криминалистическую лабораторию в Ричмонде. В морге его поместили на стеллаж рядом с шестью другими телами – ждать вскрытия через несколько дней.

Шли праздничные выходные, и судебно-медицинского эксперта не было в городе.

Для Саймона это были худшие новогодние праздники в жизни. Он бродил по запертой конторе, разговаривая сам с собой, прокручивал каждый день декабря, пытался заново сложить разговоры, встречи и передвижения. Отчаянно хотелось полезть в интернет и искать все о вскрытиях, но он боялся даже прикасаться к клавиатуре. Все оставляет след. Он вспомнил печально известное дело из Калифорнии: муж оказался подозреваемым в исчезновении жены. Полиция наняла эксперта, чтобы тот изучил интернет-активность супруга, и обнаружила посещения сайтов вроде «Как избавиться от человеческого тела», «Убийство без следов» и «Призрачные убийства». Теперь муж отбывал пожизненное без права на досрочное освобождение.

Любое письмо, любой сайт, любое сообщение в какой-то ужасный момент в будущем могли стать уликой. Поэтому Саймон ограничивался знакомыми сайтами про азартные игры и спорт.

Но чего он боялся? Ничего плохого он не сделал.

Ему хотелось увидеть детей, но Пола была в отвратительном настроении. Если бы она только знала. Его собственное настроение было в сто раз мрачнее, поэтому к дому он не приближался. Когда стены конторы начинали давить, он уходил к Чабу, часами играл в видеопокер, а Валери приносила одну выпивку за другой. Когда самоконтроль ослаб, он махнул рукой и снова начал ставить на матчи боулов. По сто долларов за раз. Первые пять ставок подряд выиграл и поднял ставки.

В субботу, 2 января, Саймон проснулся с похмельем и обругал себя за то, что снова ведет себя как неудачник. В качестве наказания он собрал обед, запас воды и два часа ехал к южной части Национального парка Шенандоа. Температура падала, обещали снег, и именно снега ему хотелось. Он вышел на тропу и несколько часов уходил все глубже в парк. Когда они с Полой только влюбились, то проводили на этих тропах долгие часы, часто шли до темноты, затем разбивали палатку и спали голыми в одном спальнике. Чтобы облегчить рюкзаки, брали мало еды – вяленое мясо и консервы, – а через три дня походов и секса выходили из леса голодными и похудевшими на несколько фунтов. Заканчивались такие походы всегда одинаково: барбекю-забегаловкой в Стонтоне.

К середине дня наконец пошел снег, и Саймон повернул назад. Болело все – от грохота в голове до подошв ног, – но ему было все равно. Поход прочистил голову, пусть всего на несколько часов.