Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 41 страниц)

В странах, где издержки рейдов упали на политически связанные местные группы – например, местный мир бизнеса или организации уличных продавцов – правоприменительные полицейские акции натолкнулись на политическое сопротивление. Когда главный российский порыв принуждения к праву в 2006–2007 обострил проблему полицейского вымогательства и коммерчески мотивированного преследования, местный бизнес сообщество успешно лоббировало федеральное правительство, чтобы сократить возможности полиции проводить рейды. Отношения между мексиканскими организациями уличных продавцов и полицией отмечены договорными перемириями, которые отражают интеграцию этих организаций в политическую систему. Основанное на рейдах принуждение неизбежно хрупко и подчинено политическим расчетам, перевешивающим давление извне от USTR и многонациональных групп относительно внутреннего давления со стороны местного бизнеса.

Избирательное принуждение

Принуждение, на всех уровнях, избирательная практика, привередливо выбирающая цели в океане контрафактной деятельности. Это неизбежно в контексте, в котором недостаточные ресурсы принуждения противостоят вездесущему пиратству, и источник многих из структурных проблем в его применении. У принуждения в этих обстоятельствах строго избирательный характер. В его худшем проявлении оно театрализовано, политизировано и служит инструментом получения фирмами конкурентных преимуществ.

Дополнение основанному на рейдах принуждений к праву – настойчивые попытки эффектных наказаний в горстке случаев, которые действительно заканчиваются обвинительными приговорами. Фазу наказания в таких случаях часто рассматривают как случай для государственного образования, а не пропорциональной справедливости. Высокие установленные законом штрафы за отдельные акты нарушения во многих странах означают, что почти любой случай может иметь результатом сокрушительные штрафы. В Соединенных Штатах Джоулю Тененбому и Джемми Томасу-Рэссет были предъявлены иски RIAA за тривиально незначительные акты совместного использования файлов, и их оштрафовали на 675 000$ и $1,92 миллиона, соответственно.[24]24
  В 2008 и 2009 гг. Томас-Рэссет обвинялся в скачивании двадцати четырех песен; Tenenbaum – тридцати. Министерство юстиции США официально заявляло для печати что, штраф Томаса-Рэссет был соответствующим, указывая, что такие убытки для физических лиц были введены в 1999 законом о Цифровом воровстве и возмещении потерь авторского права. Штраф Томаса-Рэссет в 2010 был снижен до 54 000$ судьей и затем поднят до $1,5 миллионам, когда по запросу Томаса-Рэссета дело слушалось снова присяжными. Растущая произвольность и экстремальность установленных законом убытков в Соединенных Штатах проанализирована в работе (Samuelson and Wheatland 2009). Текущий диапазон демонстраций убытков от 200$ (в случае «невиновного» нарушения) до 150 000$ за посягательство на произведение.


[Закрыть] Директор школы Александр Поносов в России оказался перед угрозой пяти лет тюремного заключения, когда полиция обнаружила контрафактное программное обеспечение на двенадцати школьных компьютерах в 2006. Дела против поставщиков низкого уровня или коммерческих посредников все более и более имеют результатом пункты обвинения и периодически превращаются в события, раздутые средствами массовой информации и непосредственно отраслевыми группами. В Южной Африке таким событием в 2005 стало дело против иоганнесбургского продавца Маркуса Мока. Он получил восемь лет тюремного заключения после того, как полиция захватила четыреста пиратских DVD и игры PlayStation в его доме.

Эти очень показательные дела демонстрируют готовность отраслевых групп и, по крайней мере, некоторых обвинителей использовать более сильные наказания, предоставленные недавними изменениями в национальных законах об авторском праве. Поносов и Mocke оказались перед серьезными пунктами обвинения за действия, которые за несколько лет до этого рассматривались бы самое большее всего лишь как проступки, а с большей вероятностью просто не были бы замечены. Случаи Тененбаума и Томаса-Рэссета, в свою очередь, были частью большого эксперимента отрасли по применения мер принуждения коммерческих посредников (для кого такие штрафы были задуманы), к физическим лицам – конечным пользователям, составляющим львиную долю контрафактной деятельности.

Приносит ли такая реклама больше пользы, чем вреда для правоприменительных полицейских акций отрасли, представляется спорным. Большинство наблюдателей рассматривают дела Поносова, Тиненбаума и Томаса-Рэссета как провалы связи с общественностью для отрасли с последующей активизаций главного движения программного обеспечения с открытым кодом в России, а в последних двух, базовой стратегии массового судебного преследования, с тех пор отрицаемой всеми главными отраслевыми группами, включая RIAA.[25]25
  Между 2003 и 2008 годами RIAA угрожал судебными процессами приблизительно 27 000 людей, с типичным результатом урегулирования в несколько тысяч долларов. Отступление главных участников от этой модели не отговорило меньшие группы от организации массовых преследований в судебном порядке. Горстка европейских юридических фирм усовершенствовала стратегию RIAA в деловую модель, основанную на контроле через интернет и автоматизированной посылке сообщений, требующих уплаты от предполагаемых нарушителей (Masnick 2009). В 2010 году Группа Авторского права США – согласно большинству сообщений DC фронт юридической фирмы Dunlap, Grubb, & Weaver (Anderson 2010) – перенесла эту практику в Соединенные Штаты, подавая иски против предполагаемых P2P нарушителей отдельных фильмов, включая такие малобюджетные фильмы как Far Cry (2008) и Smile Pretty (2009), а несколько позже и The Hurt Locker (2008) – победитель Oscar. К середине 2010 иски были поданы против приблизительно 14 000 «John Does» с давлением на поставщиков услуг Интернет, чтобы опознать потребителей по IP адресам (Протокол маршрутизации в среде Интернет). Как в судебных процессах RIAA разработаны новые иски, чтобы поставить быстрые денежно-кредитные урегулирования, а не длинные судебные прецеденты. В блуждании вокруг Группа Авторского права США исходит из начальной цены в 1 500$ и масштабирует ее в случае неплатежа. К концу 2010 стратегия массовых судебных процессов, казалось, находилась под угрозой срыва из-за медленной трактовки IP запросов поиска поставщиками услуг Интернет.


[Закрыть] Хотя нарушение в таких случаях обычно находится, подталкивание к непропорциональным наказаниям сделало судебное решение очень трудным. Обвинения против Поносова, в конечном счете, были отклонены. Размер штрафа Томас-Рэссета был резко уменьшен судьей (и затем поднят снова при пересмотре судебных дел). Моке получил штраф, а не тюремный срок, который был позже приостановлен. Ни одно из этих наказаний в настоящее время не применено. Ни один случай не предоставляет доказательств достижения «сдерживающего» стандарта наказания, требуемого ТРИПС – и если длительная распространенность пиратства – критерий, то ни одна страна не удовлетворяет стандарту.

Ирония Судьбы 2

Русские хиты Дневной дозор, Ночнойдозор и Ирония Судьбы 2 все извлекли выгоду из заранее определенных кампаний принудительного применения. Представитель первого канала российского телевидения – ТВ компании, которая управляла сбытом Иронии Судьбы 2, подытожил:

Мы просто отпугнули их. Мы попросили, чтобы OBEP [полиция] передал слова, что наша реакция [на пиратское копирование] будет резка…. Наличие у нас доступа к «административным ресурсам», несомненно, помогает. Они вряд ли слушали бы любого меньшего, чем мы. (Vershinin 2008)

В российском деловом языке «Административный ресурс» – средство политического влияния, которое может быть преобразовано в рейды, благоприятное внимание обвинителей и даже – в этом приоритетном случае – заметки от поставщиков услуг Интернет, предупреждающих потребителей не копировать.

Очевидно, вовлеченность корпораций в публичное принуждение также создает конкуренцию за ресурсы принуждения и конкурентные преимущества для компаний, способных их эффективно использовать. На одном конце этого спектра различные стратегии принуждения, ставшие доступными в контексте широко распространенной незаконности. Они колеблются от случаев пограничного рэкета со стороны бизнеса или групп правообладателей, таких как случай OKO, зарегистрированный в нашей главе о России, к массовым судебным процессам «Джона До» в стадии реализации в Соединенных Штатах и Европе, к большему количеству обычаев принуждения у BSA и других групп программного обеспечения, которые сами финансируются через урегулирования. В случае программного обеспечения вообще предполагается, что принуждение падает в наибольшей степени на малые бизнесы, которые имеют менее сложное IT (информационные технологии) управление, ограниченное влияние на продавцов и местные власти и – самое главное – меньше возможностей оспорить юридические угрозы. Как и с исками против людей, это не дефект модели, это – модель.

В другом конце спектра формы коммерческого преимущества, вытекающие из влияния на правительственные органы. Возможно, самыми откровенными среди них являются заранее определенные кампании охраны от имени специфических продуктов или брендов. Заранее определенные кампании принуждения к соблюдению прав стали относительно привычными зрелищами в развивающихся странах как часть стратегий выпуска для главных местных фильмов, с известными примерами включая Иронию Судьбы 2 (2007) в России, Tsotsi(2005) в Южной Африке, Тропа де Элит 2 (2010) в Бразилии, и Lagaan (2001) в Индии. Мобилизация полиции в этих ситуациях вообще направлена по определенному плану к прекращению уличного пиратства во время начального окна выпуска для фильма, когда делается большая часть прибыли.[26]26
  Недостаток предварительной защиты для больших релизов Голливуда в Соединенных Штатах был постоянным источником раздражения MPAA, который ранее утверждал, что «планируемый выпуск кинофильма (блокбастера) должен быть признан событием, которое привлечет фокусируемые усилия воров авторского права, стремящихся получить и распространить версии предварительного показа и/или подорвать легальный выпуск путем несанкционированного сбыта через другие каналы. Правоохранительные органы (особенно в пределах DOJ и DHS) должны планировать так же фокусируемую профилактическую и ответственную стратегию. Межведомственная целевая группа агентств должна работать с отраслью, чтобы скоординировать и разработать продвинутые планы и попытаться пресечь эти самые разрушительные формы воровства авторского права» (AFTRA и др. 2010).


[Закрыть]

Работа с Пиратским Союзом

В 2006, в Боливии, муниципальный орган Ла-Паса посредничал в сделке между Союзом Рабочих Кино и Национальной федерацией торговцев Мелкосерийными Аудиовизуальными и Музыкальными продуктами (организация торговцев на улице и в киосках, во многих сообщениях печати – «пиратский союз»), чтобы ограничить уличное пиратство новых кинофильмов. Соглашение потребовало, чтобы продавцы воздержались от продажи VCDs или DVD новых фильмов до окончания их показа в кинотеатрах Ла-Паса, как правило, трехмесячный период после первого выпуска. Согласно представителям профсоюза, соглашение также предусмотрело защиту навсегда для национальных фильмов. Городские полицейские отвечали за принуждение.

Однако выполнение соглашения сломалось почти сразу. Газетные статьи осудили офис мэра за то, что он дал «зеленый свет пиратству». Организации прав музыкантов осудили нехватку уважения к правам иностранных артистов. Но реальный ущерб был нанесен необъединенными поставщиками и членами других союзов продавцов, которые не были связаны соглашением и сбивали его контроль рынка. Соглашение быстро развалилось, оставляя уличных продавцов и боливийские группы прав в исходной точке отсчета. С 2000, был один обвинительный приговор для пиратства в Боливии (от имени Microsoft). Полученный в результате однолетний тюремный срок был приостановлен.

Естественно, не все компании имеют равный доступ к ресурсам принуждения. Как в других обстоятельствах, возможность развернуть общественные ресурсы следует рука об руку с укреплением влияния и размером. Среди транснациональных корпораций Microsoft почти по всем подсчетам действует в собственной лиге, отражая свое лидирующее положение на рынке, когерентную стратегию рыночного развития и почти безграничный бумажник. Компания занимает центральное место в большинстве правоприменительных полицейских акций программного обеспечения против больших учреждений, включая публичные агентства, школы, большие фирмы и изготовителей компьютерного оборудования, а также в возможном согласовании лицензионных соглашений динамического диапазона, которые приносят тем учреждениям в долгосрочные договорные отношения.

Однако, как ни странно, наша работа предполагает, что отечественные компании и участники часто более приспособлены мобилизовать внимание местных властей – представляя продукты, включенные в глобальные цепочки инвестиций и сбыта, такие как большинство высококачественных фильмов. По очевидным причинам политика принуждения к соблюдению авторского права от имени отечественных производителей более привлекательна для местных органов власти и национальных правительств, чем приведение в исполнение лицензируемых Microsoft или Диснеем. Это предпочтение преобразовывается во множество формальных усилий и неофициальных норм, чтобы защитить товары с сильными местными привязками, часто способами извлечения выгод из протекционистского чувства среди потребителей. Фактические сделки между пиратскими поставщиками и властями вокруг местного контента были распространены, например, в Индии, где региональное кино, особенно пользуется преференциальным режимом от местной полиции. Актеры кино и звукозаписи и в Индии, и в ЮАР организовали принуждение на уровне улицы, сосредоточившись исключительно на местных материалах (и иногда образуют общественное антикриминальное движение). В России, 1C, продюсер бухгалтерского программного обеспечения и поставщик иностранных названий, составлял 126 из 207 уголовных обвинительных актов за нарушение авторских прав на программное обеспечение между 2002 и 2008. Второй была Microsoft с 21 иском.

Насколько эффективно принуждение?

Мы видим убедительное свидетельство того, что основанное на рейдах принуждение к соблюдению прав может подавить наиболее организованные формы пиратства оптических дисков на розничном уровне. Стационарные торговые точки уязвимы для рейдов, а рейды теперь – характерная особенность уличной жизни в большинстве стран с высоким уровнем пиратства. В результате, однако, уличная торговли оптическими дисками не исчезает, а переформатируется: она дробится на более мобильные уличные точки с меньшими долями, чаще сменяемыми работниками и, следовательно, большей сопротивляемостью полицейскому прессу.

Переформатирование пиратства – общая нить в нашем отчете и, возможно, главное достижении правоприменительных полицейских акций в развивающихся странах. Однако мы не видим свидетельств, что эти усилия значительно уменьшили плотность полной поставки пиратских товаров, а свидетельства обратного есть. Цены на оптические диски резко упали в большинстве стран, указывая на расширенную поставку и часто на более острую конкуренцию на пиратском рынке. Все более и более, эта конкуренция прибывает благодаря росту совместного использования файлов и других форм некоммерческой поставки через интернет. Пираты, также, должны теперь конкурировать со свободно распространяемыми продуктами. Но основной сюжет несколько шире и включает в себя распространение дешевых технических средств во всей медийной среде, питая мелкосерийную местную поставку оптических дисков.

А что онлайн? Судебные процессы и судебные запреты против посредников онлайн, получившие распространение в прошлое десятилетие, направлены и против некоммерческих P2P сайтов, и против незаконных или имеющих псевдо лицензию коммерческих сайтов, таких как российский AllofMP3, который до своего закрытия в 2008 продавал музыку по необычно низкой цене 0,01$ за мегабайт. Несмотря на случайные разногласия между торговыми партнерами, законодательство об IP эры ТРИПС хорошо подходит для преследования последней категории коммерческого пиратства, которая обычно включает прямое, крупномасштабное нарушение и ясную финансовую выгоду – оба признака для уголовного преследования по стандартам ТРИПС. Но коммерческие сайты этого вида играли очень малую роль в росте культуры копирования онлайн. Текущее окружение построено вокруг массива промежуточных сервисов, включая сервисы P2P, сайты синхронизации файла (cyberlocker), потоковые (streaming) сервисы, социальные сети и поисковые машины. Они были более трудными для преследования, отчасти потому что природу их ответственности более трудно установить. Сайты, использующие БитТоррент – преобладающий в настоящее время P2P протокол, представляют собой немного больше, чем специализированные поисковые машины, которые накладываются на функциональные возможности больших поисковых сайтов общего назначения как Google. Как и Google, они могут указать на контрафактный контент, но ни оказать ему гостеприимство, ни непосредственно участвовать в обменах файлами. Сайты «кибер устройства синхронизации» как RapidShare или Megaupload, немного больше чем поставщики услуг хранения онлайн.

Начиная с эпохи Napster в 1999–2000 годах, группы правообладателей оформляли иски против множества сайтов P2P и, в общем, преуспели в их закрытии.[27]27
  Закрытие крупнейших битторрент сайтов из-за рейдов отрасли включает SuprNova (Slovenia, 2004), Finreactor (Finland, 2004), LokiTorrent (US, 2004), Grokster (US, 2005), EliteTorrents (US, 2005), Tor-rentSpy (US, 2006), OiNK (UK, 2007), The Pirate Bay (Sweden, 2009), and Mininova (Netherlands, 2009). В этих случаях гражданские убытки были распространены на администраторов сайтов.


[Закрыть] Юриспруденция, разъясняющая вторичную ответственность владельцев и администраторов сайтов, имеет другую историю. Тем не менее, оно развивается некоторыми странами (такими как Соединенные Штаты) в отношении стандартов, охватывающих соучастия в нарушении,[28]28
  Преимущественно в результате дела MGM против Grokster (2005), в ходе которого введено понятие «стимул» к нарушению как основание для ответственности. Хотя случай потерял устанавливание ясной нормы, он действительно создавал прецедент для того, чтобы считать службы P2P ответственными за вторичное нарушение.


[Закрыть] в то время как другие страны (такие как Соединенное Королевство и Германия) поддерживаются более традиционных требований доказательства наличия коммерческой цели.

Несмотря на поток судебных процессов и закрытий сайтов, мы не видим свидетельства – и действительно очень немного претензий – что эти усилия оказали хоть какое-то измеримое влияние на пиратство онлайн,[29]29
  Иногда в этом контексте обсуждаются эффекты примерно 27 000 судебных процессов RIAA, проведенных против потребителей P2P между 2003 и 2008. Свидетельство сдерживающего эффекта на использование P2P в случае RIAA ограничено обзором Pew Internet и American Life Project, проведенным вслед за первым объявлением RIAA. Этот обзор показывал 50 % падение в процентах от потребителей, признающих использование сервисов P2P от 29 % до 14 %. Ко времени обзора 2005 Pew это число вернулось к 24 %, и Pew привлекала внимание к важности других находящихся на стадии становления цифровых каналов распределения (Madden and Rainie 2005). Для дальнейшего анализа воздействия исков, смотри EEF (2008).


[Закрыть] затраты и технические требования управления торрент трекером или индексации сайта скромны, и быстро появляются новые сайты, чтобы заменить старые. Сети P2P продолжают составлять высокий процент общего использования пропускной способности в большинстве частей света, и контрафактные файлы представляют, по мнению большинства, очень высокий процент контента P2P (Felton 2010; IFPI 2006). Фирма контроля трафика поставщиков услуг интернет Ipoque оценила использование P2P в 2009 примерно в 70 % общей пропускной способности в Восточной Европе, 60 % в Южной Америке, и немного более низкие проценты в северной и южной Европе (Schulze и Мочелски 2009).[30]30
  Исследование Ipoque полагается на выборку маленького размера, и есть очень мало возможностей для более широкого подтверждения этих оценок. Поставщики услуг Интернет редко обеспечивают общедоступную информацию о трафике – или тип или объем. Определения «единиц» совместного использования файлов изменяется, а точное измерение требует пристального контроля контента. Исследование Ipoque основано на горстке поставщиков услуг Интернет, с которыми у него есть соглашения. Тем не менее, IFPI использует исследование Ipoque для заявления, что до 80 % всего Интернет трафика это P2P (IFPI 2009) – число, не найденное нигде в исследовании непосредственно. Системы Cisco помещают фигуру в 55 % в 2008 (2009). Сравнив приблизительно шестьдесят восемь исследований, Zhang (2008) завершает выводом, что нет никакого основания для надежной оценки.


[Закрыть] Нормы для США вообще оценены в 25 %-30 %, показывая не столько более низкое использование P2P, сколько более высокое использование текущих видео служб, таких как YouTube и Hulu. Нормы использования cyberlocker сайтов как RapidShare росли быстро, приводя к давлению на компании для мониторинга загружаемых файлов и признаков сделок с поставщиками контента. Со своей стороны IFPI утверждает, что приблизительно сорок миллиардов песен были скачаны через сети P2P в 2008, от двадцати миллиардов в 2006, и что легальные загрузки представляют только 5 % полного тиража цифровой музыки (IFPI 2009).[31]31
  Как обычно, происхождение этих чисел неясно. Как указывает IFPI, они собраны от шестнадцати других неназванных исследований.


[Закрыть]

Провайдеры услуг Интернета долго рассматривались как логические контрольные точки для того, чтобы контролировать, блокировать и наказать контрафактное поведение, и следующее поколение мер принуждения к праву сосредотачивается на том, чтобы эксплуатировать договорные связи между людьми и поставщиками услуг Интернет. Все главные отраслевые группы поддерживают более сильную ответственность поставщика услуг Интернет за контрафактную деятельность по его сетям. Вся поддержка или прямая роль поставщика услуг Интернет в контроле и приведении в исполнение авторского права или косвенная роль в упреждающих предупреждениях отрасли, приводя к возможности отключения сервиса. Они представляют так называемый квалифицированный ответ, или законы о трех штрихах, несколько из которых вступают в силу в 2011.[32]32
  Особенно во Франции, Соединенном Королевстве, Новой Зеландии, Корее и Японии. Франция начала выпускать предупреждения предполагаемым нарушителям в конце 2010.


[Закрыть]

Законы о трех штрихах стоят перед множеством юридических и практических проблем, среди них, организация домашнего уровня большинства потребительских услуг Интернет, которая мешает идентифицировать людей за IP-адресами и невозможность их изолировать. Коллективное наказание семей за поступки отдельных членов будет неизбежным (и юридически очень спорным) результатом. Высшие суды в Испании, Финляндии и Франции, например, объявили доступ в Интернет основным правом, отражая его растущую роль в социальной, культурной и экономической жизни. Обзор 2010 Британской радиовещательной корпорации в двадцати шести странах обнаружил, что 79 % опрашиваемых разделили это представление. Американский закон еще не характеризовал доступ в этих терминах, но это – очевидное направление сигнала от FCC (Федеральная комиссия связи) в ее недавнем Национальном плане вещания.

В более долгий срок более сильное принуждение в направлении потребителей, бесспорно, приведет к гонке вооружений между сервисами шифрования и обеспечения анонимности и отраслевыми методами обнаружения. Хотя отрасль в настоящее время представляет квалифицированный ответ как эффективный ответ на потребительское пиратство, совсем не очевидно, что он окажется юридически или политически жизнеспособным, или в действительности сделает нечто большее, чем перемещение потребителей к другим формам сбыта. Как дают понять недавние комментарии MPAA и RIAA принуждения к праву, представленные американскому правительству, три штриха – отнюдь не конец борьбы цифрового принуждения, а только ее начало. Следующие шаги вниз по пути включают приоритетное фильтрование контента поставщиками услуг Интернет, включение контроля домашнего программного обеспечения в контрактах поставщика услуг Интернет и поправке таможенных формуляров, «чтобы потребовать раскрытия пиратских или поддельных объектов, принесенных в Соединенные Штаты» (AFTRA и др. 2010). Для тех, чей возраст от 14 до 24 лет, с более чем восемьюстами пиратскими песнями в среднем в его или её коллекции в 2008 (Bahovich and Collopy 2009) это представило бы серьезную дилемму.

Работает ли образование?

Почти все формальные планы относительно IP защиты, от «Кампании по защитите Америки» Торговой палаты США к «Государственному плану бразильского правительства по борьбе с пиратством» м повестки развития ВОИС подчеркивают, что «репрессивные меры» недостаточны – что принуждение к праву также требует построения более сильной «культуры интеллектуальной собственности» с помощью образовательных программ и кампаний общественной осведомленности. Соответственно, усилия по образованию широко распространены в пределах от учебных планов против пиратства в бесплатных средних школах до печатных и видео кампаний, технических семинаров, разработанных, чтобы «делать чувствительным» судей и судебных исполнителей к серьезности IP преступления.[33]33
  Усилия, направленные на детей и студентов, весьма распространены. Из 202 кампаний, перечисленных в базе данных принудительного применения ВОИС с 2000, цели 52 – «дети и подростки». Они включают компании «Defne the Line» от BSA и «Join the ©Team» от ESA в Соединенных Штатах, кампании «Children Against Piracy» и «Change Starts with an Idea. It Can be Yours!!» в Мексике и бразильский «Projeto Escola Legal,» основанный на школе учебный план, подробно исследованный в главе 5. Эти усилия также постановки в жанре комикса в диапазоне от «Escape from Terror Byte City» MPAA (2009) к недолго живущему канадскому герою, «Captain Copyright» (2006).


[Закрыть] Поскольку общественная осведомленность – область, где координация между отраслевыми группами относительно легка, местные кампании имеют тенденцию выглядеть очень похожими от страны к стране и внедрять одни и те же простые сообщения: эквивалентность между интеллектуальной и материальной собственностью; страх быть пойманным и беспокойство о возможности покупки опасных или социально вредных товаров.

Авторское право Доступа, Канада

В этих обстоятельствах различия между пиратством и подделыванием почти всегда стерты, а тревожные ассоциации с организованной преступностью, безнравственностью и пагубными личными последствиями подчеркнуты. Как обучающий материал для «Projeto Escola Legal» учебного плана, используемый в бразильских начальных школах, помещает следующее: «Это не преувеличение – сказать, что, покупая пиратский продукт, человек ухудшает свои собственные возможности получения работы, или даже способствует безработице родственника или друга» (Amcham-Brasil 2010). В широко распространенном бразильском клипе преступники говорят в адрес потребителя пиратского DVD: «Спасибо, госпожа, за то, что помогли нам купить оружие!»

Усилие сформировать публичное обсуждение вокруг пиратства простирается на управление новостями в печати и радиопередачах. Некоторые из наших исследований по странам документируют степень, в которой обмен сообщениями отрасли авторского права доминирует над освещением пиратства в печати и радио новостях. Наша команда ЮАР отметила приблизительно восемьсот сюжетов в печати и радиопередачах за четырехлетний период в стране только с тремя главными рынками медиа. Подобная экспертиза в Бразилии собрала примерно пятьсот сюжетов за трехлетний период. Огромное большинство этого освещения воспроизводит несколько стандартных шаблонов: давление или большой арест, новое сообщение о пиратстве, огорченный актер. Многие из них сообщают о мероприятиях отрасли для прессы или просто повторяют дословно фрагменты из пресс-релизов отрасли.

Несмотря на вездесущность медиа пиратства, контрастирующие или критические перспективы в его освещении редки. Особенно, когда сюжет – действие принудительного характера или исследование, есть немного «других точек зрения», чтобы подкормить рефлекс журналистов по обеспечению баланса. Множество факторов способствует этому непоследовательному господству, от профессиональных стратегий управления прессой, осуществленных отраслевыми группами, к зацикленным на потребности легко упакованных сюжетов журналистам, к нехватке знакомства гражданского общества с принуждением к праву.[34]34
  Мы заслушали вполне достаточную поддержку всех трех представлений от печатающихся журналистов. Вероятным – хотя и не документированном здесь – четвертым фактором был бы контроль печатных и вещательных СМИ многими из тех же самых конгломератов медиа, вовлеченных в защиту принудительного применения.


[Закрыть] Эти однообразные представления резко контрастируют со многими мероприятиями онлайн, питающими более широкий спектр представлений о пиратстве и принуждении к права, и которые все вместе предлагают намного более близкое приближение, по нашему представлению, фактического разнообразия потребительских отношений.

Чего достигают эти усилия по формированию общественного дискурса? Если первичная цель – отговаривание потребителей, ответов, кажется: очень мало. Наши запросы (смешивающий обзор, фокус-группа и методы интервью) обнаружили замечательно последовательный кластер отношений к пиратству: (1) к нему потребители часто относятся двойственно; (2) прагматические проблемы цены и рекламного планшета на транспорте почти всегда берут верх над моральными рассмотрениями; (3) потребители знают то, что они покупают. Классическая сцена пиратства развивающихся стран – киоск или уличный продавец, продающий DVD – оставляет очень мало сомнений со стороны потребителей о природе сделки. Потребители взвешивают соотношение между ценой и ожиданиями качества, но в пределах контекста явного согласования черного рынка, в котором не применяются понятия мошенничества или обмана, часто заимствованные из типичного обсуждения против подделки. Рабочий зазор в цене между легальными и пиратскими медиа обеспечивает четкий сигнал происхождения товаров.

Четкость этой сцены для потребителей, по нашему представлению, обеспечивает точку отсчета для других ситуаций копирования и нарушения, которые являются более типичными сюжетами неуверенного или запутанного юридического статуса особенно вокруг методов сканирования, совместного использования, скачивания и загрузки цифрового материала. Разъяснение для студентов, например, что совместное использование файлов защищенной авторским правом музыки – пиратство, кажется вполне возможным, но мы не видим свидетельств, что это знание окажет какое-либо влияние на их практику. Мы не видим реального «образования» потребителя, чтобы оно состоялось.

Эти результаты исследований согласуются, как мы полагаем, с преобладающими исследованиями на основе опроса мнений потребителей, проведенными в этой области, включая исследования Pew в Соединенных Штатах, BPI (Британская индустрия записи музыки) в Соединенном Королевстве, PROFECO (Генеральный прокурор по делам потребителей) в Мексике, IBOPE (Бразильский институт общественного мнения и статистики) и Ipsos в Бразилии, а также многими другими. Самый всесторонний сравнительный анализ этих проблем на данный момент – исследование StrategyOne 2009, уполномоченное Международной торговой палатой. StrategyOne исследовала приблизительно 176 потребительских обзоров и провела новые в России, Индии, Мексике, Южной Корее и Соединенном Королевстве. Как почти все другие обзоры, работа StrategyOne показала неизменно высокие уровни благожелательности в отношении физического и цифрового пиратства медиа с использованием цифровыми методов среди молодых совершеннолетних на вершине распространения. Группа завершила, что «не услышали зла, не увидели зла, скажи, зла нет, стало нормой» (BASCAP/StrategyOne 2009).[35]35
  Исследование BASCAP/StrategyOne – важное, но оно оказалось в противоречии с имеющейся литературой. В нем последовательно изображен почти общий отказ сообщениям отрасли о пиратстве в развивающихся странах. Обнаружено, что главные возбудители пиратства – цена и доступность, эти факторы связаны с широко распространенной поддержкой медиа пиратства и общим негодованием по поводу усилий против пиратства, особенно в развивающихся странах. И это обстоятельство разъединяет решения по лекарствам и продукции медиа, в находясь в известном противоречии с обычной практикой отрасли соединять риски здоровья и безопасности, связанные с некоторыми категориями контрафактных товаров, с абсолютно безопасными способами потребления медиа. И все же, StrategyOne кажется вынужденным найти, что эти структурные факторы – фактически проблемы связи и что усилия по образованию могут (или более точно, должны) работать при наличии лучшего обмена сообщениями.


[Закрыть] В этом пункте, такие результаты не должны удивить. В обстоятельствах, в которых мы работали, мы можем сказать с некоторой уверенностью, что усилия клеймить пиратство потерпели неудачу.

Мы хотим доказать, что здесь мало места для маневра, потому что потребительские отношения, по большей части, не являются несформированными, не находятся в ожидании ясного послания против пиратства. Напротив, мы последовательно обнаруживали сильные представления. Излишек для потребителя, сгенерированный пиратством, не только популярен, но также и широко понятен в терминах экономического правосудия, нанесенных на карту для восприятия жадных США и транснациональных корпораций и для более широкого структурного неравенства глобализации, в котором живет большинство потребителей развивающихся стран. Правоприменительные полицейские акции, в свою очередь, широко связываются с американским давлением на национальные правительства и встречены с безразличием или враждебностью значительным большинством опрашиваемых граждан. В свете этих потенциально высоких политических издержек на местах должно быть понято нежелание многих правительств применять более сильные меры принуждения.

Хотя образование обычно представляется как долгосрочные инвестиции в противодействие этим отношениям, поразительно отсутствие доказательств их эффективности. В конце концов, было много кампаний в прошлое десятилетие – StrategyOne посчитала приблизительно 333 в развитых странах только на 2009. Было бы разумно ожидать некоторые точки отсчета и предварительные заключения. Но такой следящей системы, кажется, почти повсеместно избегают. Мы не ведаем о каких-либо кампаниях, включавших последующую оценку. Тот же вывод, кажется, сделала StrategyOne в ее экспертизе 202 отдельных кампаний.

Разрастание кампаний и предотвращения дурных вестей, в этом контексте, настоятельно свидетельствует о присутствии других мотивов. Большая часть продолжающихся инвестиций в образование и общественную осведомленность, по нашему представлению, относится к сильно скрытому, но принятому, в конечном счете, желаемого за действительное. Так было и тогда, когда StrategyOne описывает отказ усилий по образованию, несмотря на имеющееся свидетельство неэффективности, как просто «недопустимый для нас как людей компаний и отраслей промышленности, в которых мы работаем на общество в целом» (BASCAP/StrategyOne 2010). В других контекстах ясно, что образовательные инициативы обеспечивают полезное политическое прикрытие для правительств, публично приверженных принуждению к праву, но опасающихся дальнейших «репрессивных мер», и для отраслевых групп, обращающихся к смягчению их повестки дня, поскольку они поворачиваются к более прямым способам наказать потребительское нарушение.

Как мы подробно обсуждаем в бразильской главе этого отчета, образовательные кампании могут обеспечить путь наименьшего сопротивления между этими борющимися интересами и приводить к обязательствам должностных лиц в отношении самых наивных версий этих программ. Из за таких компромиссов 22000 бразильских школьников стали теперь частью «Projeto Escola Legal» – флагмана образовательного проекта Государственного плана Бразилии «Сразиться с Пиратством». В обычном ключе он советует учителям наставлять студенческие предприятия с возможным доступом к медиа по такой логике: «постановка кинофильмов, музыки, книг, и т. д., обширна, а поэтому, если мы не можем купить билет в кино, мы не можем сказать, что у нас нет доступа к культуре, но только к тому определенному фильму, в том определенном месте и в тот определенный момент». Мы считаем чрезвычайно неправдоподобным предположение, что культура интеллектуальной собственности будет основана на таком софизме и в полном разрыве с реальностью потребления.[36]36
  При поступлении этого сообщения в печать представители Brazil’s National Council on Combating Piracy сообщили автору, что «Projeto Escola Legal» был недавно отклонен правительством. Но пока еще не было никакого публичного объявления об этом изменении в политике.


[Закрыть]

Что такое потребление?

Традиционно, высокие издержки производства и сбыта медиа диктовали относительно резкие различия между продюсерами, распределителями и потребителями медиа. Потребитель сидел в конце товарной цепи, поставлявшей готовые изделия, и структурировал опыт работы – записи, проигрываемые на стерео, фильмы, показанные в театрах, и так далее. Точки зрения потребителей были ценны и востребованы, но возможности творческого сцепления с произведением или присвоения произведения обычно были маргинальны. Эта модель, конечно, попала под давление, когда падение издержек производства и сбыта демократизирует основные функции медийной экономики и поскольку преимущества новой технологии формируют комментарии, присвоение и многократное использование. Такие практики, возможно, стали главными тропами для осмысления цифровых медиа в общем.

Наша работа обычно утверждает и подробно останавливается на этой перспективе. Мы ясно видим эти сдвиги в появлении новых цепочек производства и сбыта в самом низком конце медиа рынков – почти всегда незаконных вначале, но позднее эволюционирующих на смешанные рынки, включающих новую, легализованную конкуренцию. И мы видим это в диапазоне творческих конфискаций товаров, проверяющих границу между правомочным и несанкционированным использованием – часто обязывая пиратство платить.