Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 41 страниц)

Хотя общее/генеральное правило в Бразилии состоит в том, что преступления подвергаются публичному уголовному преследованию, у бразильского уголовного права также существуют положения о порядке частного обвинения до уголовного суда. В области авторского права оно применяется в случаях нарушения прав на программное обеспечение и некоммерческого нарушения, которое должно быть рассмотрено судом в частном порядке.[184]184
  Это одно из главных различий между принудительным применением по Закону о программном обеспечении и Кодексу наказаний – и источник недовольства индустрии программного обеспечения, которая хотела бы переместить издержки судебного преследования на публичный сектор. Для этого есть основания, согласно IIPA (2010:153), в подготовке Закона о программном обеспечении в1998 году для некоторых преступлений нарушения авторских прав на программное обеспечение, повлекших уклонение от налогов применимо уголовное преследование. Тем не менее, финансовые нарушения в Бразилии приводят к уголовному преследованию только после однократного административное преследования (Решение Верховного Федерального Суда).


[Закрыть] В таких случаях полиция должна заняться расследованием, если жертва этого требует, но тогда судебное преследование проводится полностью жертвой, а не прокурором. Напротив, делами о нарушении авторского права в коммерческих целях, всегда занимается полиция в рамках публичного процесса, хотя обвинители могут подать прошение, чтобы судьи заархивировали дело по причине нехватки доказательств, они не обязаны рассматривать обвинительные акты, сделанные в ходе предварительных расследований.[185]185
  Частное преследование остается правилом для преступлений в отношении патентов и товарных знаков, делая это правовой повесткой для лоббистов IP отрасли, стремящихся переложить затраты преследования на публичный сектор. Наказания за нарушения патентов и товарных знаков включают штрафы и лишение свобода на срок от трех месяцев до года. В некоторых особых случаях типа продажи фальшивых лекарств полагается более суровое наказание в виде лишения свободы на срок от десяти до пятнадцати лет (Penal Code, Article 273).


[Закрыть]

Несмотря на применение уголовной ответственности или, возможно, благодаря нему в области авторского права, обширная категория правонарушений оказывается ниже порога принудительного применения права – особенно те из них, что были переданы на рассмотрение потребителями. Никто, например, еще не был арестован или уголовно преследуем судом за то, что он записал на пленку сериал, несмотря на тот факт, что технический сдвиг по времени в Бразилии незаконен. Поскольку некоммерческое нарушение требует частного судебного разбирательства, оно почти никогда не рассматривается в суде, не являясь ни покупкой, ни поступлением из пиратских и подделанных товаров, даже в коммерческих окружениях (несмотря на криминализацию receptapão – акта получения товаров, которые незаконно получены или произведены).[186]186
  Кодекс наказаний, Статья 180.


[Закрыть] Министерство юстиции поддержало политику CNCP и обычно говорит скорее об образовании, чем о судебном преследовании потребителей.

Применение гражданского и административного законодательства

За известными исключениями Альянса делового программного обеспечения (BSA) и ECAD – Бразильского общества по управлению правами исполнителей, правообладатели в Бразилии редко обращаются к гражданскому судебному процессу.[187]187
  Уголовное преследование – левая рука местной ассоциации индустрии программирования ABES (Brazilian Association of Software Companies).


[Закрыть] Некоммерческое нарушение, подвергающееся такой тяжбе, редко окупает время и затраты. Использование BSA гражданской системы отличается, во-первых, тем, что его основные мишени – это фирмы и, во-вторых, тем, что он преуспел в квалификации нарушений со стороны фирм в качестве публикации «мошеннических выпусков» произведений, которые подвергаются очень высоким штрафам.[188]188
  Закон 9.610/98, Статья 103. Закон предусматривает в таких случаях увеличение ущерба в три тысячи раз от стоимости произведения, позволяя очень высокие премии даже тогда, когда дело касается рутинных офисных программ. Более подробно, смотри Souza (2009:297–305).


[Закрыть]

Идя по стопам Ассоциации индустрии звукозаписи Америки (RIAA) в Соединенных Штатах, IFPI (Международной федерации фонографической индустрии) и ее бразильский филиал ABPD (Бразильская ассоциация продюсеров звукозаписи) исследовали стратегии судебного процесса по гражданскому делу нарушения прав потребителя.

В 2006 были инициированы иски против двадцати пользователей P2P (пир-ту-пир сеть), как тест восприимчивости бразильских судов к массовой тяжбе против «раздатчиков файлов». Эта попытка до сих пор не увенчалась успехом, прежде всего из-за того, что запросы об идентификации пользователей нарушили бы неприкосновенность частной жизни. Если бы судья потребовал, чтобы поставщики интернет-услуг выполнили с помощью IFPI запросы на информацию, процесс также столкнулся бы с нехваткой требований в бразильском законе о хранении данных, который сделал бы идентификацию пользователей невозможной. (IIPA 2009:161-62).

К недовольству отраслей авторского права, Луис Паулу Баррето, тогда еще президент CNCP (и, с февраля 2010до2 января 2011, Министр юстиции Бразилии), выступил против судебных процессов. В частности не был доволен IIPA: «Глава Национального совета по борьбе с пиратством и преступлениями в сфере интеллектуальной собственности (CNPC) публично выразил свое недовольство кампанией, которая имела определяющее воздействие на оценивание дел судьями и растворяла нужный ущерб» (IIPA 2007:215).

Административное право предлагает правообладателям дополнительный набор стратегий принуждения. Часто они являются более быстрыми, менее строгими и (что самое важное) более дешевыми для правообладателей, чем судебные процедуры. Все это не в последнюю очередь по той причине, что бремя хранения или разрушения конфискованных товаров полностью ложится на государственный сектор. Пограничный контроль, зонирование, коммерческие правила лицензирования, таможня и налоги с продаж обеспечивают общие спусковые механизмы для административного действия. На границах Бразилии, например, подозрительный груз может быть конфискован сотрудниками таможни или после жалобы от правообладателей или по должности (без жалобы), если заподозрено нарушение авторского права или товарного знака. В случаях, когда товары уже ввезены в страну, могут быть запущены административные процедуры, если нарушение связано с уклонением от налогов или неправильным употреблением государственного поста. Предписание о зонировании сфер деятельности неоднократно использовалось, например, чтобы закрыть пиратские рынки (обычно только временно), включая один из самых известных в Sao Paulo, Galeria Page (G1 2009). В этом контекстах обычно вообще не нужны полицейские расследования и уголовные обвинения.

Программа законотворчества

Интервьюируемые для данного проекта представители отраслей, единодушно выразили мнение, что необходимо более сильное принуждение, но они также выразили различные степени удовлетворения текущей структурой. Улучшение соблюдения существующих законов было в целом более частым беспокойством, чем требования о независимом законодательном изменении. Тем не менее, отраслевые ассоциации затратили много времени и энергии на строительство программы законодательной деятельности для принуждения к праву, вовлекающее изменения в процедурном законе, более высоким штрафам за нарушение авторского права, и более сильным мерам против онлайн нарушений.

Законопроекты, включающие многие из этих рекомендаций, были подняты комиссией конгресса палаты депутатов, CEPIRATA (Специальная комиссия для анализа Законопроектов, Цель которых Борьба с Пиратством). С мая 2008 по август 2009, CEPIRATA проводила много слушаний и семинаров, чтобы оценить законодательные стратегии укрепления принуждения к праву. Они включали сокращение требований к хранению конфискованных товары в качестве доказательств; право устанавливать возмещение на примере контрафактных товаров, а не на полном их перечислении по пунктам (актуальная проблема, когда, например, приходится иметь дело с большими количествами пиратских дисков); а также согласования штрафов за нарушения в области программного обеспечения и других типов нарушений (Camara dos Deputados 2009b).). Первые два требования теперь являются частью Билля 8052/2011, который был представлен Национальному Конгрессу президентом Да Силва 31 декабря 2010 и спроектирован на основе рекомендаций CNCP.

Интернет законодательство: состояние дел на 2011 год

В Бразилии нет никакого определенного законодательства относительно хранения данных или ответственности поставщика услуг в сети Интернет. Действующие правила гражданской ответственности не предлагают строгого контроля проблемы, и судьи склонны применять прямую ответственность, основанную или на Гражданском кодексе или на Кодексе Прав Потребителя, хотя случаются и расхождение мнений (Lemos et al. 2009). Следовательно, в Бразилии применение закона об авторском праве в Интернет посредниками и их пользователями остается нерешенным.

Требования о хранении данных и некоторые другие меры содействия полицейской онлайн деятельности выступили на первый план в дебатах, активировавших в 2005 году «Асередо Билль» (Билль 84/99), названный так в честь его главного сторонника в Конгрессе, Сенатора Эдуардо Асередо. «Асередо Билль» – это попытка усилить правовую инфраструктуру для того, чтобы заняться расследованиями преступлений в интернет и преследованием по суду. Инициатором их частично стало Будапештское соглашение по киберпреступлениям, принятое Советом Европы в 2001 году, однако они также возникали и в более ранних бразильских предложениях. Билль был поддержан многими влиятельными общественными и частными организациями, включая FEBRABAN (Бразильская Федерация Банков), бразильскую федеральную полицию и IIPA. IIPA поддержал билль в надежде, что он облегчит судебное преследование физических лиц и некоммерческих посредников, вовлеченных в коллективное использование файлов, и другие формы онлайн нарушений – в первом случае, требуя более длительном хранении поставщиками услуг данных о поведении пользователей. В интервью, осведомитель частного сектора, вовлеченный в принуждение к праву, описал билль именно как инструмент для предъявления иска пользователям сетей при раздаче файлов.

Однако общественная реакция на Асередо Билль была решительно отрицательной и хорошо организованной. Беспокойство по поводу частной жизни и анонимности пользователей стало основой крупномасштабной кампании, названной движением Мега Não (буквально, «мега не», как в большом «нет» Биллю 84/99). Оно вылилось во множество публичных демонстраций и дебатов в СМИ. В этом протесте также проявилось восприятие билля как заслонной лошади для усиления принуждения в сфере авторских прав.

В 2009 интенсивность сопротивления привела к призывам к более широкому общественному обсуждению потенциальных изменений закона об интернет. В ответ, Министерство юстиции инициировало продолжающийся и в наше время процесс, называемый «Марко Сивиль»,[189]189
  В грубом переводе, Марко Сивиль означает «гражданскую структуру» для интернет-закона, в противоположность преступной структуре, предложенной Асередо Биллом.


[Закрыть] который вне рамок правовой охраны и принуждения нацеливается на более широкий спектр регулирования проблем интернет, включая чистый нейтралитет, доступ в Интернет и права пользователей. Общественное обсуждение, завершено в мае 2010,и законопроект пошлют в Конгресс в начале 2011.

Марко Сивиль непосредственно имеет дело не с законом об Интеллектуальной собственности, а скорее с обеспечением открытости интернета, с фундаментальными пользовательскими правами и принципами, а также с ответственностью поставщика услуг в сети Интернет за нарушение, проводимое в его сети. Эти границы также отражают решение отделить рассмотрение разногласий по авторскому праву, присущее второму законопроекту, представленному для общественного обсуждения в середине 2010 Министерством Культуры.

Очевидно, обсуждения Марко Сивиля выявило проблему напряженных отношений между различными правами и интересами. Свобода слова, анонимность, частная жизнь, и права доступа были темами горячего спора. Были получены приблизительно две тысячи предложений, включая предложения от приблизительно тридцати таких организациями, как IIPA, IFPI и бразильская потребительская ассоциация прав IDEC (Бразильский Институт Потребительской Защиты).

Тем временем Асередо Билль зашел в тупик. Согласно источнику в Конгрессе, «Правительство избегает законопроектов, которые конфликтуют с социальными сетями [то есть, группами гражданского общества]». Попытка депутата Биспо Ге в 2009 году ввести законодательство «дифференцированных ответных действий», которое потребовало от поставщиков услуг в сети Интернет отключать пользователей, обвиненных правообладателями в многократных нарушениях, привела к столь сильной обратной реакции, что он вынужден был отозвать предложение (Pavarin 2009b).

Квалифицированный ответ

Несмотря на провал билля Биспо Ге, квалифицированные ответное действие – это все еще центральная часть промышленной повестки дня для Бразилии. Некоторые из предложений в Марко Сивиля, таких как предложение ABPD, явно требовали режима, основанного или на французской модели HADOPI (Высший совет по распространению произведений и защиты прав в Интернете) или на британском законе о «Цифровой Экономике» – оба из которых включают процедуры по запрещению доступа в интернет неоднократных нарушителей. Условия нейтралитета Марко Сивиля были также раскритикованы за то, что они были не в состоянии отличить законный контент от незаконного и за то, что создавали препятствия технологическим решениям обуздать раздачу файлов P2P.

Однако, изменения статутного права, являются только одним из путей к ответным действиям в Бразилии. Отвечая на запросы индустрии звукозаписи, Министерство Культуры возглавило рабочую группу ISP (провайдеров), которая облегчает встречи между провайдерами, телекоммуникационными компаниями и отраслями записи, фильмов и программного обеспечения. Рабочая группа сосредоточилась на достижении согласия между ISP и отраслями промышленности авторского права по вопросу о раздаче файлов P2P. По словам участника от частного сектора:

Мы можем узнать, кто это [посягательство на авторские права], через IP [интернет-протокол] адрес того пользователя. Самое большое обсуждение идет вокруг того, кому принадлежит информация относительно этого IP-адреса… И затем мы обсуждаем, до какой степени Интернет провайдер ответственен за преступление, или нет. Вторгается ли он в частную жизнь [пользователей] или нет? Имеет ли на это право или нет? Это – то, что мы обсуждаем касательно Бразилии и бразильского законодательства…

Как владельцы IP, мы полагаем, что да, Интернет провайдер соучастник и что он должен действовать, по крайней мере, обучая пользователей тому, что они не должны совершать это преступление. Сравнение, которое мне нравится делать, такое: я – владелец дома. Я испытываю недостаток ответственности за то, что происходит внутри? В зависимости от действий моего арендатора я буду оставаться ответственным. Итак, почему бы не применить то же самое понятие к ISP? [Интернет провайдеры] – арендодатели [Интернета], но как насчет того, что там случается? У нас есть большая поддержка со стороны провайдеров, не в отношении соединения P2P, но в [определенных случаях], например, пиратства. Пиратское программное обеспечение, продаваемое через Интернет, [поддельные] свидетельства о подлинности, продаваемые через Интернет. Когда мы обнаруживаем это, мы просим, чтобы поставщики сняли эту информацию, и они эффективно снимают ее. То, что мы обсуждаем с Министерством [Культуры], является в частности вопросом пир-ту-пир.

В отличие от обсуждения Марко Сивиля, это обсуждение прошло полностью за закрытыми дверьми. Новости о существовании рабочей группы появились только в 2009. Отчет IIPA 2009 года в Бразилии, также, как и Министерство юстиции и APBD в их разделах годового отчета CNCP упоминает об этом (Ministerio da Justifa 2009). Эти встречи до сих пор не были освещены в СМИ.

В наших опросах члены рабочей группы ISP выражали опасения, что негативная гласность и противоречие, окружающие подобные законы в других странах (таких как французский закон HADOPI), могли навредить попыткам осуществления дифференцированных ответных мер в Бразилии. Осведомители упомянули, что предпочитаемая стратегия состояла в том, чтобы связать бразильский подход с «британской моделью,» которая в это время (до выхода закона «О цифровой экономике» и публикации в июне 2009 Британского цифрового отчета), предполагал только сокращение полос пропускания так называемого утяжеленного загрузчика вместо того, чтобы отключить их доступ в Интернет полностью.

Хотя эта работа была далека от достижения своего логического завершения, когда наши опросы имели место, казалось, существовало согласие среди отраслевых представителей с тем, что сокращение полосы пропускания было соответствующим штрафом за нарушение P2P, осуществляемое через контракт ISP с виновной стороной. Как наблюдал один представитель киноиндустрии:

Я не выступаю «за» вторжение в чью-либо частную жизнь, или «за» наблюдение за тем, кто что делает… Никто не «за». Я только думаю, что должны быть средства управления в том смысле, что контракты, которые люди подписывают с компаниями поставщика, должны выполняться. Каждый контракт между человеком и ISP о том, что человек не будет участвовать в незаконном поведении, не будет делать [незаконные] загрузки. Это прописано в контракте. Таким образом, я не выступаю «за» то, чтобы быть в курсе того, какую интернет страницу Вы просматривали вчера вечером, но если имеет место [нелегальная] загрузка, должна быть мера для предупреждения этого человека, чтобы заставить его или ее прекратить эти действия.

У этого средства осуществления квалифицированных ответных действий есть заметное преимущество, для правообладателей, уменьшения или устранения роли для судебной или административной оплошности: правообладатели просто сообщили бы провайдерам, что нарушение контента было совершено особым IP-адресом, и ISP передает уведомление пользователю. После повторных нарушений (так называемые три штриха), он наложил бы наказание. Если бы подписчики должны были бросить вызов этому действию, они сделали бы это в контексте договорного спора, а не как лишение основного права. При этой стратегии отпадает потребность в новом законе.

Совместимость таких штрафов с существующим бразильским законом, особенно с потребительским правом, остается нерешенным вопросом даже в контексте добровольных контрактов на услуги. Также были обсуждены изменения в модели, где большую роль играют суды, включая версии, основанные на законе Франции HADOPI, включающим краткий судебный надзор за разъединениями. Однако ни один из отраслевых представителей, у кого взяли интервью для этого отчета, не описал потребность в системе сдержек и противовесов, или причастность органов государственной власти, или процедурную структуру, которая позволит пользователям реагировать на обвинения в нарушении. Такие проблемы, по нашему представлению, вероятно, создадут серьезные юридические препятствия для выполнения модели дифференцированных ответных действий в Бразилии.

Реформа авторского права

Реформа авторского права начала серьезно обсуждаться в Министерстве Культуры в 2005, приведя к серии конференций, которые были названы Национальным Форумом по Правам Авторов. Форум был организован с целью обращения внимания на недостатки бразильского закона об авторском праве и информирования о намерениях Министерства Культуры работать над биллем о реформе авторского права. Начиная с декабря 2007, были проведены восемь многосторонних конференций заинтересованных лиц, сосредоточенных на определенных аспектах закона об авторском праве. Одной из главных тем была роль исполнительной власти в вопросах авторского права, включая ее предложение вернуться к активному наблюдению за обществами, которые собирают роялти в пользу музыкальных правообладателей. Одновременно с форумом Министерство Культуры консультировалось с представителями всех отраслей промышленности авторского права и с ECAD (Центральный Офис Сбора), ассоциацией обществ по сбору роялти от музыкальных записей, так же как с несколькими неправительственными организациями (NGO). В июне 2010 Министерство Культуры издало свой билль проекта реформы авторского права и вынесло его на общественное обсуждение в форме, подобно тому, что было с Марко Сивиля.

Среди затрагиваемых отраслей промышленности издательский сектор проявил себя в качестве самого непреклонного противника реформаторского процесса, придерживаясь позиции, что действующее законодательство достаточно. Совместно с ABPD и обществами по сбору роялти издатели сформировали коалицию, названную Национальным комитетом по Культуре и Правам Авторов (CNCDA), чтобы провести кампанию против общественного надзора за обществами по сбору авторских отчислений, который они представляют как «огосударствление прав авторов».[190]190
  См. веб-сайт CNCDA в http://www.cncda.com.br/.


[Закрыть] С другой стороны, сформировалась сеть лиц и учреждений, одобряющих общее содержание законопроекта, чтобы защитить потребность в реформе авторского права.[191]191
  Список вовлеченных сторон может быть найден Reforma da Lei de Direito Autoral (Реформа Закона об авторском праве), веб-сайт в http://reformadireitoautoral.org.br/lda/?page id—317.


[Закрыть]

С потребительской точки зрения законопроект Министерства Культуры – очевидное усовершенствование текущего бразильского закона. Текущий проект значительно расширил бы список исключений и ограничений авторского права, существенно облегчая доступ к образовательным материалам и приводя закон в соответствие с практикой в большинстве образовательных учреждений.

Законопроект также использует рациональный подход к техническим мерам защиты цифровых продуктов, разрешая обман технических мер защиты (TPM) и информации по управлению правами для произведений в общественном достоянии или в других сферах, где применяются ограничения и изъятия из обеспечения авторского права. Он также рассматривает создание препятствий легальному использованию произведений, охраняемых авторским правом, или к свободному использованию в общественной сфере по аналогии с неправомерным уходом (от закона) и подвергающимся тем же самым штрафам. Это положение уже подвергается огню со стороны отраслевых групп, которые рассматривают текущий бразильский закон как «слабый в отношении технологической защиты» (IIPA 2010:152).

Сеть принудительного применения права интеллектуальной собственности.

3.1 (3) Каждая сторона, в случае необходимости, должна способствовать внутренней координации ресурсов и облегчить совместные действия путем использования ее компетентных органов, ответственных за осуществление прав на интеллектуальную собственность.

3.1 (4) Каждая сторона должна пытаться способствовать, когда это уместно, учреждению официальных или неофициальных механизмов, таких как консультативные группы, посредством чего ее компетентные органы могут услышать мнения правообладателей и других соответствующих заинтересованных лиц.

– Антиконтрофактное Торговое соглашение (ACTA), окончательный текст, 15 ноября 2010

Организации, специализирующиеся на принудительном осуществлении авторского права, не являются новым явлением, с некоторым датированием, относящимся к началу двадцатого века (Джонс 2009:327-55). В Бразилии ассоциация видео дистрибьюторов UBV (Бразильский Видео Союз) является одним из наиболее долго живущих примеров в истории борьбы с пиратством, берущего свое начало с первых лет существования рынка домашнего кино в 1980-ых (Буэно 2009). Однако две особенности действующей среды принуждения отличают его от предыдущих действий.

Во-первых, это появление сильных координирующих советов, разработанных, чтобы примирить государственных и частных агентов, которые иначе так легко бы не сотрудничали. С 2004, эта роль на федеральном уровне в Бразилии принадлежала CNCP Другие организации от частного сектора, такие как FNCP (Национальный Форум против Пиратства и Незаконности), FIESP (Федерация промышленности Сан-Паулу), и Американская Торговая палата (AmCham) действуют как межотраслевые координаторы на федеральном уровне и уровне штатов.

Вторая особенность – это появление сложной экологии ролей и функций принудительного осуществления прав с утратой перегородок между институтами для рабочей силы. Если прежде было возможно смотреть на осуществление (принуждение) как на продукт горстки определенных государственных и частных агентов, сегодня более уместно говорить о консолидации индустрии принуждения, продукты которой включают правовые, учебные и адвокатские услуги, осуществляемые через государственные и частные сектора. Бразильская версия этой индустрии, в свою очередь, должна быть воспринята как часть более широкой международной сети защиты интеллектуальной собственности и сети выработки политического курса – местное отделение большого предприятия.

Стремительное увеличение числа таких организаций в прошлое десятилетие делает любой всеобъемлющий учет сложным и несколько утомительным для «не любителя». Мы сосредоточились соответственно только на самых активных организациях в бразильском ландшафте принудительного применения права. Все такие организации, в любом случае, участвуют в некоторой комбинации следующих действий:

1. Поддержка принуждения, вовлекая предоставление прямой помощи властям в расследовании и судебном преследовании нарушения в области интеллектуальной собственности и связанных с этим преступлений. Помощь может быть как материальной (включая финансирование обеспеченное от правообладателя), так и логистический с предоставлением учебной и эксплуатационной поддержки для принудительных мер, таких как рейды.

2. Общая защита, в форме связей с общественностью, лекций, образования, производства исследования, и маркетинга антипиратская/в пользу ИС.

3. Лоббирование, или защита, предназначенная непосредственно для законодателей и, сфокусированная на определенном законодательном изменении.

4. Координация вышеупомянутых действий между различными компаниями агентов. Такая деятельность ведет экосистему принуждения.

С формированием CNCP – Национального совета по Борьбе с Пиратством и Преступлениями против Интеллектуальной собственности – промышленность преуспела в создании действенного форума для координации на федеральном уровне. Возникновение CNCP как платформы для интеграции публично-частного партнёрства обеспечило модель для подобных действий на уровне штатов и муниципалитетов.[192]192
  Заявления IIPA, что отношения промышленности с федеральной властью сейчас хороши и «горлышко бутылки» для физического пиратства музыки и кино находится на уровне штатов и муниципалитетов» (IIPA 2010:148). Соответственно, сейчас IIPA сосредоточился на законе о координации принудительного осуществления прав по всем уровням бразильской федерации и продавил создание объединенных рабочих групп штатов и муниципалитетов (IIPA 2010:140).


[Закрыть] Один из признаков эффективности CNCP – принятие правительством сильного антипиратского дискурса с Государственным планом по Борьбе с Пиратством в качестве основной части. Теперь пиратство – важная часть государственной повестки дня в Бразилии.

В большой степени CNCP и Государственный план – продукты международного давления, оказываемого на Бразилию в прошлое десятилетие, прежде всего, американским правительством, но также и многонациональными отраслями промышленности авторского права. Но было бы неправильно рассматривать эти события просто как наложения. Осведомители из государственного сектора, вовлеченные в определение политического курса в области ИС в Бразилии, все склонялись к институциональным преобразованиям, которые следовали за американским давлением в начале 2000-ых. Однако, есть существенные различия в повестках дня публичного и частного секторов (и даже в пределах этих секторов) в том, что результат состоит в важности того, какие заинтересованные лица подразумеваются под «борющиеся с пиратством.»

Десятилетие принудительного применения

После трудной борьбы с Соединенными Штатами относительно политики в области ИС в 1980-ых и начале 1990-ых проталкивание принудительного применения права обновленным USTR и промышленностью в 1999 и 2000 было встречено значительным сотрудничеством с бразильской стороны. Ходатайство IIPA 2000 года к USTR изложено в терминах этого диалога. Ходатайство процитировало Бразилию как страну с «неприемлемо высоким уровнем» пиратства во всех промышленных секторах, недостаточными уголовными наказаниями, низким числом осуждений и задержкой гражданских и уголовных дел. Между 2001 и 2005, сталкиваясь с угрозой удаления торговых привилегий, Бразилия развивала установленные меры для того, чтобы обратиться к проблемам частного сектора по принуждению к праву.

Таблица. 5.2. Бразильская в ременная шкала принуждения в области ИС

2000	IIPA подает прошение USTR, чтобы пересмотреть место Бразилии в GSP (просьба лишить Бразилию торговых привилегий).
2001	Запрос IIPA удовлетворяется USTR. Бразильское правительство учреждает IMC.
2002	USTR продвигает Бразилию из «Списка наблюдения» в «Список приоритетного наблюдения» специального 301 процесса.
2003	Парламентская комиссия по расследованию борьбы с пиратством начинает свои слушания. Параллельно, создано Закрытое собрание Антипиратского конгресса, так же как частная, межотраслевая ассоциация, которая станет FNCP.
2004	Парламентская комиссия по расследованию борьбы с пиратством издает свой итоговый отчет, рекомендуя создание нового общественного частного юридического лица USTR, чтобы заменить IMC.Создается CNCP.
2005	CNCP издает свой первый Национальный план борьбы с пиратством, распечатывая девяноста девять антипиратских и анти контрафактных инициатив.
2006	USTR заканчивает свой обзор GSP по Бразилии. IIPA рекомендует понижение Бразилии до «Списку наблюдения.»
2007	USTR переводит Бразилию из «Списка приоритетного наблюдений» в «Список наблюдения» в рамках специального 301 процесса.

В некоторых отношениях на этих фронтах в последующие годы произошли небольшие изменения. К 2010 году недовольства относительно онлайн нарушений превзошли недовольства относительно пиратства оптических дисков, но лежащая в основе промышленность столкнулась с высоким уровнем пиратства и слабым принудительным применением права, оставшимся по большей части таким же. Однако, что касается политики кооперации, многое изменилось. Недавние отчеты IIPA показали правительство и промышленность с гораздо лучшей стороны, проявляющейся в большей «политической готовности» бразильского правительства к борьбе с пиратством (IIPA 2006:199).

Межминистерский Комитет по Борьбе с Пиратством (IMC) был создан в 2001 как прямой ответ на угрозу исключения из торговых привилегий США в рамках Всеобщей Системы Преференций. IMC был полностью укомплектован представителями министерств, включая Министерство Юстиции, Министерство Науки и Технологий, Министерство Культуры, Министерство Финансов, Министерство Иностранных Дел и Министерство Развития, Промышленности и Внешней Торговли. Частный сектор участвовал в деятельности IMC исключительно на пригласительной основе.

Ассоциации крупных отраслей промышленности были недовольны этим отношением[193]193
  «Некоторые члены IIPA познакомились индивидуально и в малых группах с председателем IMC, также как и другие высшие должностные лица Бразилии, включающие Министерство Юстиций. Список предлагаемых действий был представлен председателю IMC; однако, IMC так и не выполнил эти предложения. Промышленность никогда не встречалась со всеми членами IMC. Промышленность никогда не получала никакой официальной информации от IMC относительно каких-либо их решений или действий, хотя естественно, организации, работающие в сфере авторского права, были осведомлены, что никакие решения не были приняты и ничего не планировалось. Подводя итог, IMC не проявила никакой готовности к работе с частным сектором или правительством США. Более того, председатель IMC пообещал действия по принудительному применению в октябре и ноябре 2001 года, но ничего не было сделано. У IMC не было плана на 2002 год, насколько известно отраслям промышленности» (IIPA 2002:73).


[Закрыть] и продолжили добиваться изменений в институциональной структуре политики принудительного применения. Недовольство промышленности также означало недовольство USTR (Торговое Представительство США). Торговое давление на Бразилию было поддержано повсюду в начале 2000-х годов и привело к созданию Парламентской Комиссии по расследованию пиратства, организованное Палатой Депутатов в 2003.

Комиссия целый год продолжала слушания и расследования, привлекая представителей из всех отраслевых ассоциаций по интеллектуальной собственности, так же как и полицейские органы и правительственных агентов США. Были установлены законодательные связи с США, и группа бразильских депутатов приехала в федеральный округ Вашингтон, для того, чтобы встретиться с членами Закрытого Собрания Международного Конгресса по Анти-Пиратству США. Среди их нескольких рекомендаций, комиссия предложила создать общественно-частный форум для координации и развития антипиратских инициатив. Этим предложением стал CNCP (Национальный Совет по Борьбе с Пиратством).

Большинство требований комиссии были сфокусированы на контрафакции и контрабанде, а не на пиратстве. Но организации, работающие в сфере авторского права, были самыми красноречивыми заинтересованными лицами в процессе и были в большой степени представлены в начальном формировании CNCP. Ассоциации индустрий записи, программного обеспечения, публикаций и фильмов имели отдельные места на новом совете, только с одним местом, предусмотренным для сектора промышленной собственности, отданным ETCO (Бразильский Институт Этики в Конкуренции), представляющий топливные, медицинские, табачные компании, компании программного обеспечения и компании, производящие напитки.