Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 41 страниц)

Символическое отношение

Несмотря на эту неясность, USTR должен отвечать определенным основным требованиям, чтобы оправдать свои результаты, включая действия на основании доказательств, собранных в ходе Особого 301 процесса. При включении в списки наблюдения приблизительно от пятидесяти до шестидесяти стран ежегодно требования к исследованиям Особого 301 процесса значительны. Роль USTR в этом процессе никогда не была чётко определена законом и быстро перешла к промышленности, которая увеличивала свой исследовательский потенциал на протяжении 1990-х годов, чтобы удовлетворить новый спрос. Это разделение труда быстро стало отражаться во внутренней организации USTR: в 2009 году лишь восемь из примерно двухсот сотрудников USTR работали над вопросами интеллектуальной собственности. Большинство выводов, юридических рекомендаций и стран, подробно обсуждаемых в Особых 301 докладах, просто резюмируют работы IIPA (и другие отраслевые доклады). На протяжении почти двух десятилетий IIPA и USTR были, соответственно, исследовательской и политической сторонами больших коллективных предприятий.[88]88
  Несколько случаев, в которых USTR отошёл от рекомендаций IIPA (в 2009 году Швеция, Нигерия, Казахстан, Литва и Бруней) указывают на несколько более широкое поле политических исходных данных, которые повлияли на решения USTR, в том числе геополитические цели, противоречивые запросы отрасли и другие факторы, формирующие двусторонние отношения. В Южно-Африканской Республике, например, дискуссионный спор о патентной защите лекарств от СПИД в конце 1990-х бросил тень на последующие запросы IIPA для включения ЮАР в Список наблюдения. USTR игнорировал эти просьбы в период между 2000 и 2006, и ЮАР с тех пор выпала из списка стран, на которые нацеливается IIPA.


[Закрыть]

Специальный 301 процесс начинается каждый год с периода общественного обсуждения, предназначенного для сбора информации для доклада. Это, в принципе, процедура по выявлению фактов, которая принимает во внимание «любую информацию…, которая может быть доступна для торгового представителя и…, которая может быть представлена… заинтересованными лицами». Заинтересованные лица могут включать в себя другие страны, неамериканские отраслевые группы, неправительственные организации (НПО), и – в принципе – физических лиц. На практике это означало, преимущественно, американскую промышленность. Интерес USTR в выслушивании других сторон, как правило, рассматривался как незначительный, и это восприятие было подкреплено необычными ограничениями на сам процесс обсуждения. До 2008 года все комментарии от всех сторон должны были подаваться в один и тот же день – требование, которое сделало уведомления стран о жалобах и ответы на них в тот же год невозможными. В этих условиях, лишь совсем немногие страны (и обычно не группы гражданского общества) потрудились представить свои замечания, и немного из тех, кто в целом ответил на замечания предыдущего года.

По новым правилам, вступившим в силу в 2008 году, странам (но не НПО или другим сторонам) выделялись две дополнительные недели, чтобы представить свои замечания после того, как отраслевые материалы были получены. Эта маленькая брешь имела колоссальное воздействие на участие (см. таблицу 2.1): число стран, представивших комментарии, подскочило с трёх до двадцати четырех. В 2010 году, участие стран оставалось неизменным, но количество индивидуальных и некоммерческих комментариев выросло со скоростью взрыва, следуя за усилиями правовой защиты и общественных групп, чтобы привлечь внимание к ACTA и политике IP в целом.

Таблица 2.1 Комментарии на Специальный 301 доклад

2007	2008	2009	2010
Компании и отраслевые группы	21	19	30	37
Страны из предыдущего списка наблюдений	4	3	24	25
Частные лица	0	2	1	441
Некоммерческие организации	1	0	0	26

Источник: авторы

В последние годы чувствительность торгового представителя США относительно Особого 301 процесса выросла, так как рамки торговых переговоров расширились, и возрос их общественный профиль. Как и другие правительственные учреждения, торговый представитель США также подвержен новым требованиям к принятию более высоких стандартов доказательности и большей прозрачности в отношении исследований, которые он использует в процессе разработки политики. Большая часть этого давления, по иронии судьбы, возникла, когда отраслевые группы искали инструмент для предотвращения нежелательных регулирующих акций по результатам научных исследований, финансируемых из федерального бюджета. Этим основанием, в частности стал Закон о качестве данных 2000 года (Data Quality Act), который установил процедуры для заявителей, чтобы оспаривать данные, используемые при выработке политики.[89]89
  Замысел лоббистов табачной промышленности, Закон о качестве данных, был использован, что бы поставить под сомнение финансируемые из федерального бюджета исследования по целому ряду вопросов здравоохранения и окружающей среды, от последствий воздействия пестицидов, как Атрацин, до исследований среды обитания животных, используемых для ограничения разрешений на лесозаготовку на федеральной земле.


[Закрыть] Хотя многие рассматривают закон как победу лоббирования над наукой, интересный для подобных USTR учреждений вопрос заключается в том, что этот закон подразумевает в условиях, когда нет научной исследовательской культуры для неопределенности.

В 2005 году Бюро управления и бюджета издало интерпретацию Закона о качестве данных, которая требует экспертной оценки всегда, когда федеральное правительство распространяет «научную информацию, [которая имеет] чёткое и существенное влияние на важную государственную политику или решения частного сектора» на сумму более 500 млн. долл. США (OMB 2005). OMB не ограничил это требование естественными науками – в самом деле, он специально включил экономические и другие связанные с политикой исследования. Он отметил далее, что состязательный процесс комментариев, в котором противоборствующие стороны представляют и оспаривают комментарии друг друга, не является адекватной заменой для экспертной оценки. Когда министерство торговли осуществляло директиву OMB в 2006 году, оно сделало акцент на «прозрачности – и в конечном счете, воспроизводимости» как на ключевом стандарте в политических исследованиях и пояснило, что прозрачность «является сущностью, показывающей, как вы получили те результаты, которые вы получили» (Департамент Торговли 2006).

Фактический аутсорсинг научных исследований в IIPA и другие отраслевые группы позволяет USTR освободить Особый 301 процесс от таких усилий по контролю качества. Ничто в Законе о качестве данных или бюллетене OMB не говорит о требованиях прозрачности для исследований, проводимых в частном порядке, или обсуждает, как улучшить процессы выработки политики, которые полностью зависят от них. Отсутствие слушаний или разумно структурированного процесса комментирования гарантирует, далее, что Особый 301 процесс недоиспользует даже более низкие стандарты доказательности состязательного процесса, в котором заинтересованные стороны комментируют и отвечают друг другу. USTR действительно, тем не менее, устанавливает два скромных требования к представленным замечаниям. Он указывает, что (1) комментарии должны «предоставить всю необходимую информацию для оценки влияния законов, политик и практик»; и (2) «любые комментарии, которые включают количественные претензии о потерях, должны сопровождаться методологией, используемой при расчёте таких оценённых потерь».[90]90
  USC 2242(b)(2)(B).


[Закрыть] Как мы уже утверждали в главе 1, эти требования не удовлетворяют никакому разумному стандарту.

Ничто из этого не является особенно удивительным, учитывая историю и цели Особого 301 процесса. Программа очень умело выполняла свою миссию по переносу американской отраслевой позиции в торговую политику. Но по мере того, как торговые переговоры приобретают всё большее значение в национальной и международной политике, стандарты процедурной чистоты и доверия могут и должны меняться. Хотя USTR не несёт прямой ответственности за отраслевые претензии, он действительно несёт установленную ответственность за информацию, которую он представляет в качестве фактической, и он может игнорировать или отклонять материалы, которые не в состоянии удовлетворить его собственные стандартам доказательности. Хотя экспертную оценку трудно согласовать со сторонней подачей комментариев, USTR мог бы сделать гораздо больше для обеспечения надежного и – на наш взгляд – более эффективного процесса выработки политики. Эти шаги могли бы начинаться с (1) серьёзного отношения к своим собственным требованиям о предоставлении доказательств; (2) создания более динамичного и открытого процесса комментирования и (3) построения более разнообразного представления в слое консультативных и координационных комитетов, которые устанавливают программу работы USTR, включая группы потребителей.

Зарубежные страны

Всплеск в государственных комментариях, который начался в 2009 год, был также отмечен заметным изменением в тоне. Традиционно, зарубежные страны были почтительными в своих диалогах с USTR – часто очень вежливыми. Страновые комментарии, обычно, перечисляют меры, принятые в прошлом году, чтобы удовлетворить американским пожеланиям, и на этом основании требуют исключение из списков наблюдения. Местные политические и полицейские правоприменительные мероприятия в отмеченных странах также часто следуют сезонному ритму Особого 301 процесса, по мере того, как правительства стремятся предотвратить попадание в списки.

Иногда, страны направляли более острые возражения против требований USTR и отраслевых исследований, лежащих в их основе. В 1992 году Италия оспорила оценку MPAA потерь в 224 млн. долл. от пиратских видеокассет с фильмами – уделяя особое внимание предположению, что пиратские продажи видеокассет представляли потери один к одному в отношении продаж билетов (Drahos and Brathwaite 2007:97). Но такие комментарии и, особенно, комментарии по поводу исследований были редкими. Страны игнорировали, уступали или пытались обойти Особый 301 процесс. Они редко оспаривали его.

Есть признаки того, что эта политика избегания начинает меняться. Комментарии стран от 2009 и 2010 годов включают в себя ряд необычайно резких опровержений, в том числе критику Особого 301 процесса, требований IIPA и жалоб USTR о политиках, которые соответствуют ТРИПС.[91]91
  Комментарии можно найти на regulations.gov: http://www.regulations.gov/search/Regs/home.html#home (Dockett ID # USTR-2009-0001)


[Закрыть] Большинство из этих комментариев обращают внимание на непоследовательность в доказательствах и стандартах, лежащих в основе различных предупреждений. Израиль – в Списке приоритетного наблюдения в 2008 и 2009 – резко ответил в 2009 году на критику IIPA и USTR по поводу своего недавно пересмотренного Закона об авторском праве. В достаточных подробностях он возражал против односторонних заявлений США о том, что он выходит за рамки существующих международных обязательств по таким вопросам, как срок охраны авторского права для звукозаписей, за рамки положений о справедливом использовании, о правовой охране соответствующих технических средств защиты, процедур отключения для интернет-провайдеров, ответственности конечных пользователей пиратского программного обеспечения, компенсации за случайное изъятие законных товаров и большей части остального сборника ТРИПС+ (Israel 2009). Турция, которая появлялась в Списке приоритетных наблюдений с 2004 от 2007 и в Списке наблюдения в 2008, 2009 и 2010 годах, предложила аналогичную критику односторонних действий США по отношению к продолжающимся спорам о фармацевтических патентах.[92]92
  «Не существует правила, обязывающего государства-члены применять патентную связь (patent linkage) в Соглашении ТРИПС…. Процесс патентной связи, как это предусмотрено в законодательстве США, является не глобальным правилом, и отсутствие такой связи не может интерпретироваться как слабость в деле защиты прав интеллектуальной собственности» (Turkey 2009).
  (Patent Linkage – процесс связи между министерством здравоохранения и патентным ведомством, чтобы предотвратить рыночное одобрение дженериков, пока не истечет патентная защита на лекарство или одобренное использование – прим.)


[Закрыть]

Испания, которую IIPA описывало в 2009 году как имеющую «худшую на душу населения проблему пиратства в Интернет в Европе и одну из худших в общем рейтинге Интернет пиратства в мире», также активно опровергала претензии IIPA, утверждая, что «многочисленные утверждения в докладе совсем не основаны на данных, содержащихся в докладе, или на логичных доводах» (Jordan 2009). Опираясь на свои собственные данные потребительских обследований, испанское правительство оспорило уровни музыкального пиратств, цитируемые в докладе IIPA, обратило внимание на пробелы в данных IIPA, подчеркнуло свой собственный твёрдый рейтинг в отчёте о пиратстве, подготовленном Альянсом делового программного обеспечения, и напомнило USTR о своих обязательствах по принудительному применению права через своё участие в переговорах ACTA.

Переходный режим

С нашей стороны, детали или даже точность последних государственных опровержений менее интересны, чем то, что они предлагают об эволюции Особого 301 процесса. Более доступное окно для комментариев и очевидная склонность стран к его использованию отмечает шаг к открытости и подотчетности такого рода, которую USTR в целом избегало с момента своего образования.[93]93
  Существует также ряд косвенных доказательств того, что рост в совместной работе в 2010 повлиял на Особый 301 доклад за этот год. Примечательно, что верность USTR рекомендациям PhRMA снизилась с 75 % в 2009 году до приблизительно 60 % в 2010 году, следуя мощному давлению за исключение из списка стран со стороны защитников здоровья.


[Закрыть]

Эти маленькие шаги также облегчают трения в том, что оказывается переходным моментом в глобальной политике в сфере IP и режима принудительного применения. С учреждения ВТО в 1994 году USTR работал в пространстве неоднозначной законности и мягкого насилия – способного угрожать странам, но, в основном, не в состоянии воплотить в жизнь эти угрозы, опасаясь появления неблагоприятного постановления ВТО. Устойчивость этой позиции, на наш взгляд, была продуктом ряда факторов, включая фактическую монополию отрасли в рассуждениях о доказательствах пиратства; дезорганизацию коалицию развивающихся стран по политике в сфере IP; а также общую неясность вопросов авторского права и принуждения к соблюдению его норм, что позволило процессу выработки политики IP пролететь под радаром большинства потребителей и групп общественных интересов. Тогда как все эти факторы считались истинной шесть или семь лет назад, трудно привести веские аргументы в пользу любого из них сегодня. Отраслевые исследования потеряла свою легитимность из-за своей непрозрачности и излишеств в своей информационно-пропагандистской кампании, развивающиеся страны более организованы и уверены в отношении политики в сфере IP, а также в принудительном применении настал «ход потребителя» в направлении мер, которые, наиболее вероятно, сделают неясные политические площадки в сфере IP, такие как USTR, гораздо более прозрачными в глазах общественности и склонными к обсуждениям. Единственно возможным путем вперёд может быть только более прозрачный USTR.

Ослабление этого пятнадцатилетнего междуцарствия Особого 301 процесса также прослеживается в лидерстве USTR по текущему раунду выбора площадки принудительного применения прав IP. Признаки открытости агентства приходят в тот момент, когда некоторые из основных достижений USTR были заложены в ACTA. Конечная юрисдикция ACTA является неясной на данный момент и может оставаться таковой долгое время после того, как соглашение будет ратифицировано – если оно будет ратифицировано. Однако ACTA, по-видимому, как минимум, подорвёт превосходство ВТО в принудительном применении и отбросит двусторонние и многосторонние режимы обратно в более тесную увязку, по крайней мере, временно. Особый 301 процесс вряд ли исчезнет в этом контексте. Скорее всего, он станет механизмом для оказания давления на другие страны, чтобы принять новый многосторонний режим, и в конечном итоге для новой политики ACTA +. Продолжение такого положения дел, по нашему мнению, будет ошибкой. В эпоху, когда торговля и соглашения об IP формируют основные вопросы общественного благосостояния от здравоохранения до налогов, чтобы расширить перспективы для экономического роста, процесс нуждается в солнечном свете, более широкой совместной работе и большей легитимности. USTR и Особый 301 процесс слишком влиятельны, чтобы оставаться играми инсайдеров.

Об исследовании

Эта глава сделана усилиями Джо Караганиса и Сина Флинна при ценном содействии Сьюзен Селл, Майкла Палмедо и Парва Фаттахи.

Ссылки

AFTRA (American Federation of Television and Radio Artists), Directors Guild of America (DGA), International Alliance of Theatrical and Stage Employees (IATSE), Motion Picture Association of America (MPAA), National Music Publishers’ Association (NMPA), Recording Industry Association of America (RIAA), and Screen Actor’s Guild (SAG). 2010. Letter to the Intellectual Property Enforcement Coordinator (IPEC) in response to request for written submissions, March 24.

Bailey, Aaron. 2002. «A Nation of Felons? Napster, the NET Act, and the Criminal Prosecution of FileSharing.» American University Law Review 51.

Bayard, Thomas O., and Kimberly Ann Elliot. 1994. Reciprocity and Retaliation in US Trade Policy. Washington, DC: Peterson Institute for International Economics.

Berne Convention. 1886. Berne Convention for the Protection of Literary and Artistic Works. http://www.wipo. int/treaties/en/ip/berne/trtdocs_wo001.html#P 192_37445.

Correa, Carlos, and Carsten Fink. 2009. «The Global Debate on the Enforcement of Intellectual Property Rights and Developing Countries.» Issue Paper No. 22, Programme on Intellectual Property Rights and Sustainable Development, International Centre for Trade and Sustainable Development, Geneva, February. http://ictsd. net/i/publications/42762/.

Department of Commerce. 2006. «Department of Commerce: Information Quality Guidelines.» http://ocio. os.doc.gov/ITPolicyandPrograms/Information_Quality/dev01_003914.

Drahos, Peter, and John Braithwaite. 2007. Information Feudalism: Who Owns the Knowledge Economy? New York: New Press.

Flynn, Sean. 2010. «Over 75 Law Profs Call for Halt of ACTA.» American University College of Law, Program on Information Justice and Intellectual Property. http://www.wcl.american.edu/pijip/go/blog-post/over– 75-law-profs-call-for-halt-of-acta.

Harms, Louis. 2007. The Enforcement of Intellectual Property Rights by Means of Criminal Sanctions: An Assessment. Geneva: WIPO Advisory Committee on Enforcement. http://www.wipo.int/edocs/mdocs/ en-forcement/en/wipo_ace_4/wipo_ace_4_3.pdf.

Harris, Donald. 2006. «Carrying a Good Joke Too Far: TRIPS and Treaties of Adhesion.» Journal of International Law 27 (3): 681–755. -. 2008. «The Honeymoon is Over: The US-China WTO Intellectual Property Complaint.» Fordham International Law Journal 32 (1): 96-187.

IIPA (International Intellectual Property Alliance). 2009. 2009 Special 301 Report on Copyright Infringement and Enforcement: Spain. Washington, DC: IIPA. http://www.iipa.com/rbc/2009/2009SPEC301INDIA.pdf.

Israel. 2009. «2009 Submission of the Government of Israel to the United States Trade Representative with Respect to the 2009 ‘Special 301 Review.’» http://www.regulations.gov/search/Regs/home.html#documen tDe-tail?R=09000064808e9bc5.

Jordan, Carmen. 2009. «Special 301 2009 Review: Comments from the Spanish Government.» http://www. regu-lations.gov/search/Regs/home.html#documentDetail?D=USTR-2009-0001-0050.1.

Lessig, Lawrence, and Jack Goldsmith. 2010. «Anti-Counterfeiting Agreement Raises Constitutional Concerns.» Washington Post, March 26.

Li, Xuan. 2008. «SECURE: A Critical Analysis and Call for Action.» South Bulletin, no. 15.

Lowenfeld, Andreas F. 2002. International Economic Law. London: Oxford University Press.

OMB (Office of Management and Budget). 2005. «Final Information Quality Bulletin for Peer Review.» Federal Register 2664.

Sell, Susan K. 2003. Private Power, Public Law: The Globalization of Intellectual Property Rights. Cambridge, UK: Cambridge University Press.

Shaw, Aaron. 2008. «The Problem with the Anti-Counterfeiting Trade Agreement (and What to Do About It).»

Knowledge Ecology Studies 2.

Turkey. 2009. «2009 Submission of the Government of Turkey to the United States Trade Representative with Respect to the 2009 ‘Special 301 Review.’»

US/Korea. 1986. «US-Korea Intellectual Property Rights and Insurance Understandings (1985–1986).» Bilaterals. org. http://www.bilaterals.org/spip.php?article388.

USTR (Office of the US Trade Representative). 2007. «Schwab Announces U.S. Will Seek New Trade Agreement to Fight Fakes.» News release, October 23. http://www.ustr.gov/ambassador-schwab-announces-us-will-seek-new-trade-agreement-fight-fakes.

WTO (World Trade Organization). 1999. «DS152: European Communities v. US, Sections 301–310 of the Trade Act 1974.» Dispute Settlements. http://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds152_e.htm.

–. 2009. DS362: China – Measures Affecting the Protection and Enforcement of Intellectual Property

Rights. Geneva: WTO. http://www.wto.org/english/news_e/news09_e/362r_e.htm.

Глава 3: Южная Африка

Наташа Примо и Либи Ллойд

^{Участники: Натали Браун, Адам Хапт, Таня Бош, Джулиан Джонкер и Никсон Карити}

Акронимы и Аббревиатуры

BACSA Business Against Crime South Africa BSA Business Software Alliance CGA Counterfeit Goods Act DTI Department of Trade and Industry

ECT Act Electronic Communications and Transactions Act ESA Entertainment Software Association FIFA Federation Internationale de Football Association (International Federation of Association Football)

IFPI International Federation of the Phonographic Industry IIPA International Intellectual Property Alliance IP intellectual property ISP Internet service provider ISPA Internet Service Providers’ Association P2P peer-to-peer MPAA Motion Picture Association of America PICC/ Print Industries Cluster Council/

SABDC South African Book Development Council RIAA Recording Industry Association of America RiSA Recording Industry of South Africa SACU Southern African Customs Union

SAFACT Southern African Federation

Against Copyright Theft SAPS South African Police Service

SARS South African Revenue Service(including the South African Customs Administration)

TRIPS Agreement on Trade-

Related Aspects of Intellectual Property Rights USAID United States Agency for International Development USTR Office of the United States Trade Representative WIPO World Intellectual Property Organization WTO World Trade Organization

Введение

Как и во многих других странах, медиа пиратство в Южной Африке сформировано бедностью и социальным неравенством. Низкий уровень доходов – около трети населения живет меньше, чем на один доллар в день – высокие цены на медиа и распространяющаяся реклама культуры создают высокий спрос на медиа товары при сильно ограниченном легальном доступе для большей части южноафриканцев. Естественно, пиратские кассеты, книги, диски, а теперь и цифровые форматы заполняют имеющийся дефицит.

Хотя подобная динамика схожа в странах с низким и средним уровнями доходов, пиратство в Южной Африке является также и следствием своей особенной истории репрессий, политической борьбы и дипломатической напряженности, уходящих корнями в эру апартеида. Национальная экономика Южной Африки во времена апартеида характеризовалась множеством запретов, например, на передачу книг, видео– и аудио кассет. Экономические бойкоты в Южной Африке в 1980х и начале 1990х сделали культурные товары дорогими и часто недоступными, что привело к широкому распространению копирования – очень часто копировались даже школьные учебники. Правительственная цензура и запрет книг сделали незаконное копирование актом политического сопротивления и положили начало тайной системе коммуникаций, которая сделала возможным распространение диссидентских взглядов. Запреты апартеида на передвижения черных и географическая концентрация услуг в белых сообществах в дальнейшем исказило доступ к медиа, обеспечивая практически полное отсутствие доступа к легальным культурным рынкам для большинства черного населения. Чрезвычайно неравная покупательская способность черных и белых означает, что географические барьеры доступа были по сути излишними.

Спустя шестнадцать лет после первых в стране демократических выборов формальные ограничения на передвижения исчезли, но расовая и экономическая география доступа к медиа во многом осталась без изменений. Кинотеатры, книжные магазины и музыкальная розничная торговля все еще располагается исключительно в пригородах (ранее населенных только белыми), тогда как большинство черных южноафриканцев все еще работают, живут и ищут развлечений в городках, расположенных на периферии главных городов. Крупные сети доминируют на рынке, вытесняя старые независимые кинотеатры и торговые точки. Сегодня в стране с населением в сорок семь миллионов меньше сотни кинотеатров, причем почти все они расположены в дорогих районах и торговых центрах.

Тренды в потреблении медиа за последнюю декаду довольно смешаны. Хотя пик глобального рынка музыкальных CD был в 2004, рынок Южной Африки продолжал расти и в 2007, достигнув 126 миллионов долларов перед спадом в 2008 и 2009. Процентная доля населения, посещающего кинотеатр хотя бы раз в год, слегка снизилась с 9,7 % в 2001 до 8,7 % в 2008 из-за снижения посещаемости белыми (SAARF 2008).[94]94
  Среди основных расовых групп только черные показали рост посещаемости с 4,2 % до 5,2 % (OMD South Africa 2009, 2002). Этот тренд может меняться, т. к. в 2009 году по отчетам основных сетей посещаемость выросла из-за голливудских блокбастеров, таких, как Аватар или Железный Человек.


[Закрыть] Обычно причины этого падения приписываются росту цен на билеты, который в среднем составляет 35 рэндов (5 долларов), несмотря на короткую ценовую войну 2005–2007, и росту использования DVD проигрывателей, которое выросло с 3 % всех домохозяйств в 2003 до 48,8 % в конце 2008 (Euromonitor International 2009). Большая часть общего спроса на DVD удовлетворялась пиратскими поставщиками – до 80 % согласно индустриальной группе Южноафриканской Федерации по борьбе с кражей авторских прав (SAFACT). Для оставшейся легальной доли рынка аренда составляет около 50 % доходов, оставляя рынок розничной торговли домашнего видео очень маленьким.

Конец апартеида и экономические санкции в середине 1990х вызвали бурный поток культурных товаров на рынок Южной Африки, таких, как фильмы, книги, аудио и видео кассеты, музыкальные диски. Однако высокие цены и неразвитый сектор розничной торговли для этих товаров означали, что существующие серый и черный рынки по приобретению, копированию и обмену медиа продолжат свое существование в Южной Африке, особенно в бедной части сообщества. Пиратское копирование учебников остается повсеместным и, согласно Международного Альянса Интеллектуальной Собственности (IIPA), стало причиной б льших суммарных потерь, чем и музыкальное и кино-пиратство за 1990-ые и начало 2000-х. Глобальная торговля пиратскими кассетами и дисками появилась в 1990-е, и ЮАР стала одновременно и конечным рынком, и пунктом транзита для CD, а позднее и DVD дисков, переправляемых контрабандой в остальные африканские страны. Расчеты по индустриям относят большую часть этого потока товаров к производству дисков в юго-восточной Азии – особенно в Малайзии – но южно-азиатская сеть также сыграла свою роль, пакистанские иммигранты начали удовлетворять, и культивировать, тягу южноафриканцев к болливудским фильмам и музыке.

Несмотря на величину теневой экономики, количество исков о потерях по причине пиратства в Южной Африке никогда не было особенно велико. Международный Альянс Интеллектуальной Собственности, подсчитывая только потери американских компаний, говорит о сумме в $129 миллионов в 2000, две трети из которых относятся к программному обеспечению для бизнеса. Бразилия, Мексика и Россия, для сравнения, регулярно достигали в схожих отчетах $1 миллиарда в конце 1990х, что в два-четыре раза превышает потери на душу населения в ЮАР. Тем не менее, Южная Африка упоминалась во многих обсуждениях долговых обязательств по интеллектуальной собственности в странах со средним и низким уровнями доходов в рамках Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (TRIPS), которое устанавливает минимальные стандарты защиты интеллектуальной собственности для членов Всемирной Торговой Организации (WTO).[95]95
  Южная Африка столкнулась со сложностями в соответствии требованиям раньше, чем многие другие сопоставимые страны, т. к. согласилась соответствовать TRIPS, как развитая страна – статус, основанный на руководстве Южной Африкой ЮжноАфриканского таможенного союза (SACU), который ВТО классифицирует, как регион развитых стран. В результате, Южная Африка начала внедрение TRIPS в 1995. В отличии от Африки, Индия вела переговоры о десятилетнем плане введения TRIPS, что дало ей время до 2005. У сторон, подписывающих договор, определенных ООН, как наименее развитые страны (LDC), такие как Лесото, также являющихся членами SACU, есть время до 2016.


[Закрыть]

Диспут о лекарствах и его теневая сторона

В конце 1990х Африка столкнулась с тяжелым кризисом ВИЧ-инфекции и СПИДа, причем число заболевших достигало 20 % от взрослого населения. Была доказана действенность контроля над болезнью нового антиретровирусного лекарственного «коктейля», но он был недоступен для большинства южноафриканцев: стандартная стоимость лечения в среднем составляла $12,000 в год на пациента. В 1997 президент Нельсон Мандела подписал Регулятивный Закон о Южноафриканских Медицинских Препаратах и Медицинском Оборудовании, который узаконил обязательное лицензировании ВИЧ/СПИД препаратов и, что более важно, параллельный импорт лекарств из более дешевых источников, в особенности из Индии. Хотя многие наблюдатели рассматривали закон как согласующийся с довольно неопределенными условиями TRIPS относительно параллельного импорта, он поставил правительство Манделы в конфликтную ситуацию с американскими фармацевтическими компаниями, подавшими иск в южноафриканский суд об отмене закона.[96]96
  Итоги обсуждения и более подробное описание ситуации в общественном здравоохранении см в (Fisher и Rigamonti,2005).


[Закрыть]

Американское правительство приняло сторону фармацевтических компаний и оказало дипломатическое давление. В 1999 Офис Торгового Представительства Соединенных Штатов (USTR) поместило Южную Африку в свой Специальный 301 «Список Приоритетного Наблюдения» стран, которые не обеспечивают «соответствующую и эффективную» защиту прав интеллектуальной собственности, что вызывает сильное неодобрение и угрозу санкций (Sell 2003). Однако последовавшая общественная ответная реакция таких групп, как Оксфам и Медесин Сан Фронтир (Oxfam and Medecins Sans Frontieres) принесла убытки фармацевтическим компаниям и заставила администрацию Клинтона пойти на соглашение.

Конфликт был разрешен в том же году, когда ЮАР и С ША пришли к письменному «пониманию» защиты прав интеллектуальной собственности, в котором Южная Африка сняла угрозу параллельного импорта в обмен на обещание более благоприятных условий от фармацевтических компаний и конец дипломатического и торгового давления США. Фармацевтические компании, в свою очередь, отозвали иск. Соглашение также повлекло за собой широкую дискуссию в ВТО по поводу улучшения доступа к лекарствам в бедных странах, столкнувшихся с общенациональными кризисами здравоохранения – обсуждение, изначально отразившееся в Декларации Дохи о Соглашении TRIPS и общественном здравоохранении в 2001 и позднее предварительно урегулированное в «Решении Медицинских Вопросов», установившем правила параллельного импорта для непредвиденных случаев в здравоохранении.

На большую часть десятилетия медицинские вопросы и их разрешения затмили собой прочие вопросы по интеллектуальной собственности в Южной Африке. На протяжении ранних 2000-х IIPA предупреждал ЮАР о несостоятельности законов в области авторских прав – особенно в контексте потока пиратских CD и DVD, появлявшихся на рынке. Союз (IIPA) рекомендовал поместить ЮАР в Специальный 301 Список Наблюдения в 2001 и 2002 и Список Приоритетного Наблюдения в 2003. Были сделаны «специальные упоминания» законодательных проблем ЮАР в 2005, 2006 и 2007. Во избежание конфликта Торговое Представительство Соединенных Штатов не стало выполнять данные рекомендации, сделав ЮАР основным исключением в заметном влиянии IIPA на Специальный 301 процесс за последние годы.[97]97
  В 2008 USTR учла 84 % рекомендаций IIPA. В 2009 – 91 %. Больше информации по этой теме см в Главе 2.


[Закрыть]

На протяжении всего периода основным объектом внимания IIPA были видеодиски. В 2003 IIPA сообщил о скачке в уровне DVD пиратства с 10–15 % до 30–35 % на рынке домашнего видео. Так же Союз отметил, что ЮАР стала «одним из главных мировых рассадников розничной торговли пиратскими DVD дисками» – невероятное утверждение, учитывая, что заявленные убытки не превысили 35 миллионов долларов за этот период.

Несмотря на усилия IIPA поместить ЮАР в список наблюдения, страна только периодически фигурировала в отраслевых статистических отчетностях. Как и в других странах, Союз Коммерческого Программного Обеспечения (BSA) был наиболее надежным инструментом пиратской статистики, хотя неясно, определяется ли уровень южно-африканского пиратского программного обеспечения напрямую по количеству копий или экстраполируется из региональных оценок. Американская Ассоциация Кино (MPAA), в свою очередь, не включила ЮАР в свое исследование 2005 года в связи с незначительным размером локального рынка кинофильмов, который колебался на уровне 50 миллионов долларов в год. Ассоциация Развлекательного Программного Обеспечения (ESA) провела несколько потребительских исследований вначале 2000-х, но прекратила их проведение в 2003. Ассоциация Записывающей Индустрии Америки (RIAA) представила периодические отчеты для IIPA, включавшие оценки, обеспеченные ее местным аналогом – Записывающей Индустрией ЮАР (RiSA), но потери по ним никогда не превышали 8,5 миллионов долларов в год.