Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц)

В отсутствие статистических данных отчеты IIPA по ЮАР основывались в основном на конфискациях и полицейской активности, на расходах местных отраслевых групп и на интенсивности критики южноафриканских законов и институциональных соглашений. Некоторые жалобы IIPA были уникальны для ЮАР. В 2007 Союз продолжил критику повсеместного распространения книжного пиратства и пиратского программного обеспечения. Также союз продолжал напоминать о необходимости отреагировать на задержки в судебной системе и финансовые затруднения истцов в случаях, когда имела место конфискация товаров.[98]98
  Особенно обязательство истца оплатить счет за хранения конфискованных товаров. Такие обязательства были обычной особенностью эры TRIPS таможенных законов и были созданы для защиты прав и собственности обвиняемых.


[Закрыть] Его не устраивали границы условий «добросовестной сделки» по закону ЮАР об авторском праве, недостаток уголовных наказаний для «конечных пользователей» пиратского программного обеспечения в бизнесе, бремя доказательства обладания правами для истцов в исках против сомнительных нарушений авторских прав и различные неудачные попытки «исправить оставшиеся дефекты TRIPS» – в особенности по поводу реализации южноафриканского Закона 1997 года о Поддельных Товарах. Отчет IIPA 2007 года включал в себя следующее предупреждение:

Влияние пиратства в Южной Африке настолько разрушительно для законных владельцев прав, законных дистрибьюторов и розничного бизнеса (как торгового, так и арендного), что местные владельцы авторских прав мобилизовались, чтобы отстаивать свои права в борьбе с пиратством. Законные дистрибьюторы снизили уровень занятости, некоторые арендуемые магазины сообщили о падении бизнеса в регионе на 30 % в годовом исчислении, а многие из них на самом деле закрылись. (IIPA 2007)

Автопилот принудительного применения

Большая часть риторики IIPA производилась на автопилоте. К 2008 году уровень жалоб в отрасли упал ниже уровня, привлекающего внимание IIPA, и новые отчеты больше не появлялись. Местные отраслевые группы демонстрировали, как правило, положительное отношение к мероприятиям принуждения к соблюдению прав и совместным действиям правительства, особенно в отношении попыток сдерживания торговли видеодисками. Связи между Департаментом Торговли и Промышленности (DTI), местной и национальной полициями и отраслевыми группами укрепились за последнее десятилетие, и в особенности DTI стал могущественным координатором действий по принуждению к соблюдению прав и защитником законодательных изменений.

Кубок Мира 2010, проходивший в ЮАР в июне и июле, дал разумное объяснение новому толчку к принудительному применению прав, который вылился во всплеск арестов и признаний виновными многих уличных торговцев. Большая доля этих арестов имела место в контексте широкого подчеркиваемой необходимости общественного порядка и безопасности в связи с проходившими мероприятиями. Однако это также привело к заключению соглашений с ФИФА и другими корпоративными спонсорами о защите торговли, связанной с Кубком Мира, от неизбежных подделок и копий. Южноафриканские Коммерческие Перевозки (SARS), куда входит также таможенное управление, значительно увеличили количество рейдов в районах, где продавались поддельные спортивные аксессуары и создали новое объединение, призванное координировать принудительные действия с ФИФА. Другие органы принудительного применения также расширили области своей деятельности, создавая дополнительное давление на торговцев пиратскими DVD и CD.

Вопреки росту государственного вмешательства, усилия по пресечению пиратства в ЮАР остались по факту в основном инициативой Соединенных Штатов, только частично поддерживаемой местными сетями производителей товаров культуры и агентствами правового принуждения – с сильным в этом смысле лидерством Департамента Торговли и Промышленности. Несмотря на имевшую место мобилизацию части южноафриканских музыкантов и несмотря на то, что представители американской индустрии, такие как, например, SAFACT, также представляют южноафриканские отрасли кино и издательства, диспуты по принуждению к соблюдению прав и политика на национальном уровне продолжает управляться отраслевыми ассоциациями, финансируемыми США, и на межнациональной основе. Отраслевые отчеты остаются в ЮАР основными, а в некоторых случаях, и единственными документами при обсуждении политики в сфере интеллектуальной собственности и принуждения к соблюдению прав.

Согласно большинству официальных источников ЮАР – успешный пример принудительного применения. Отраслевые отчеты зафиксировали снижение уровня пиратства на улице и на большинстве блошиных рынков, особенно в основных городских центрах. Между принудительным применением права и индустрией имеется сильное взаимодействие, и такие агентства как DTI стали активистами в правительстве для усиления политики и практики принудительного применения. Наша работа во многом подтверждает этот рост, особенно в отношении наиболее организованных форм пиратской торговли на блошиных рынках.

Однако мы не в состоянии измерить, оказали ли эти попытки какое-либо влияние на доступность пиратского медиа контента в целом. Совокупность наших свидетельств говорят об обратном. Сети уличных торговцев, например, демонстрируют значительную устойчивость перед лицом давления полиции. По нашим исследованиям на нескольких основных блошиных рынках, на которые, по описаниям, недавно были совершены рейды, или на недавно закрытых рынках пиратские товары были широко распространены. И, как и в других странах, где давление полиции было направлено против организованного уличного торгового сектора, мы обнаружили обилие признаков деформализации и географической дисперсии торговли, особенно – в случае ЮАР – в областях с низким доходом, таких как небольшие города с черным населением. Эти формы распределения организованны преимущественно по соседству или включают в себя все дома без исключения, что делает их труднорегулируемыми для полиции. Важную роль в принудительном применении также играют географические различия, т. е. основные действия полиции сконцентрированы на главных медиа рынках Йоханнесбурга и Кейптауна, а в более удаленных областях пиратству уделяется меньше внимания.

Как и везде, настоящей проблемой применения принуждения к соблюдению законов в ЮАР является распространение каналов дистрибуции. К настоящему моменту держатели прав в ЮАР выиграли от необычного льготного периода в отношении интернет пиратства. До 2010 возможность подключения в стране и за ее пределами была ограничена единственным подводным кабелем, проложенным у западного побережья Африки (кабель SAT3), что приводило к весьма ограниченной полосе пропускания и высоким ценам. Согласно Организации Экономического Сотрудничества и Развития (OECD) в 2008 в ЮАР было только 1,35 миллиона широкополосных подключений, что представляло собой уровень проникновения 2,8 % (Muller 2009).[99]99
  Приблизительно сопоставимая скорость в США составляла 65 % (NTIA 2010).


[Закрыть] Качество сервиса было низким, а полоса пропускания недорогих услуг широкополосного подключения обычно бывала сильно ограничена. В результате этого использование пиринговых сервисов (P2P) в ЮАР было ограничено, а несколько заметных попыток создать локальные P2P сервисы были агрессивно заблокированы ассоциацией индустрии записи RiSA.

Однако в течение следующих нескольких лет ожидается окончание ограничений полосы пропускания в связи с вводом в эксплуатацию нового подводного кабеля. В связи с растущей доступностью компьютеров и других цифровых средств хранения и воспроизведения весьма вероятно, что ЮАР быстро догонит глобальную экономику цифровых медийных служб – ив легальной, и в нелегальной форме.

Уравновешивает главу более детальная проверка этой динамики, фокусируясь на отношении между легальным и нелегальным рынками медиа в ЮАР, отношениях к пиратству, правовых рамках принудительного применения и его практике, а также на комплексным взаимодействии между неравенством, фактической сегрегацией, высокими ценами и все более объединяющейся медийной средой, формирующем социальную организацию пиратства. Как и другие статьи этого отчета, данная глава изучает эти вопросы главным образом по двум основным направлениям: (1) роль пиратства внутри различных медиа секторов, включая рынки книг, кинофильмов, музыки и программного обеспечения и (2) отношения различных потребительских аудиторий к пиратству.

Мы изучаем второй вопрос с помощью серии кратких характеристик пиратских организаций внутри различных групп южноафриканского общества, включающих исследования использования программного обеспечения музыкантами, социальную географию южноафриканских пиратских рынков и изучение пиратской медиа деятельность в Гановер Парк (Hanover Park), городке с низким уровнем доходов за пределами Кейптауна

Эффекты по секторам

Все вместе данные краткие характеристики обрисовывают картину незавершенного процесса медиа глобализации, в результате которого миллионы южноафриканцев были интегрированы в глобальную медиа культуру без соответствующего расширения доступа. Как и в других странах, описываемых в данном отчете, «проблема» пиратства в ЮАР – также проблема дорогостоящих, слаборазвитых легальных рынков, которые открывают двери дешевым, удобным и незаконным альтернативам. Однако это не общее затруднение. Проблемы значительно различается внутри сектора авторских прав, также как и их следствия, способы принуждения к соблюдению прав и возможные решения.

Книги

В конце 1990-х и начале 2000-х книжное пиратство в ЮАР было главной заботой IIPA и местных групп издательской отрасли, вместе с недавно представленным Советом Кластера Печатной Индустрии (PICC, сейчас – Южноафриканский Совет по Книжному Развитию – SABDC[100]100
  PICC был переименован в SABDC в 2007. В Южной Африке он остается выдающимся примером партнерства государственного и частного секторов в области принуждения к соблюдению прав, т. к. он спонсируется совместно Министерством Искусства и Культуры и заинтересованными сторонами из индустрии.


[Закрыть]), состоящем из издателей, розничных торговцев и других заинтересованных сторон в стоимостной цепочке книжной отрасли. В 2001 IIPA утверждал, что «по крайней мере, 30–50 % текстов (книг), используемых в стране, являются пиратскими фотокопиями». В 2004 PICC заметили, что:

Нарушение авторских прав в ЮАР не является причиной – по крайней мере, пока – массовой пиратской торговли книгами, такими как пиратские издания Гарри Поттера, которые появились повсеместно, проблема в систематическом копировании различных книг образовательного сектора, общественного сектора и бизнеса. (PICC 2004:55–56)

Книжное пиратство в ЮАР является наследством академического и культурного бойкота эры апартеида, когда в университетских кампусах мирились с широкомасштабным копированием академических текстов (PICC 2004:55–56). Фотокопирование обеспечило доступ к образовательным материалам, которые в противном случае были бы недоступны по цене из-за комбинации академических санкций, запрещавших доступ к заграничным публикациям, и экономических санкций, выливавшихся в низкий обменный курс южноафриканского рэнда, который удваивал или утраивал местный уровень цен (Haricombe и Lancaster 1995:89). Государственная цензура также сыграла свою роль. Многочисленные книги и статьи, запрещенные правительством апартеида, широко обращались в виде фотокопий и частных настольных публикаций (Berger 2002:532). Для многих противников правительства копирование книг в большей степени было актом политического противодействия, чем уголовным преступлением.

Объявленный уровень книжного пиратства резко упал вначале 2000-х, с 21 миллиона долларов в 2000 до 2–3 миллионов долларов в 2006. Это приписывается величайшему «осознанию авторских прав» среди образовательных институтов – особенно университетов, начавших лучше контролировать копирование курсовых материалов. Тем не менее, этот вопрос все еще поднимается в Специальном 301 отчете IIPA за 2007.

Местные партнеры, такие как PICC/SABDC, предоставляют IIPA статистику по книжному пиратству, но они не занимаются систематическим сбором данных, сравнимым с потребительскими исследованиями других отраслевых групп. Данные PICC по южноафриканскому книжному пиратству состоят из оценок, сделанных «местными представителями и консультантами» (PICC 2004). В подобных случаях местных партнеров – книжных издателей и продавцов – просят оценить объем пиратства в процентах от всего рынка. Такие методики «со стороны предложения» имеют сильную субъективную направленность и в других отраслевых группах были заменены исследованиями потребителя в качестве основной исследовательской методики. В связи с переходом от практики копирования книг при помощи копировальных аппаратов к цифровым файлам, вероятно, что количество каналов распространения и масштаб итоговых объемов резко вырастет, выводя из употребления оба подхода (см. главу 1).

С точки зрения принуждения, книжное пиратство сложно преследовать в судебном порядке: студенты и преподавательский состав обычно освобождаются от ответственности изъятием из Закона об Авторских Правах, позволяющим копировать для личного пользования или учебы (по крайней мере, относительно текста и изображений).[101]101
  Секция 12(1)(а) Закона об Авторских Правах ЮАР обеспечивает исключение для литературных и художественных работ для, среди прочего, личного пользования и исследований при условии, что это совместимо с понятием «справедливая сделка». По всей видимости, настоящее законодательство не дает основания для расширения справедливой сделки на записи фильмов и звукозаписи.


[Закрыть] Копировальные магазины несут ответственность, как коммерческие предприятия, но также легко уходят от судебного преследования, т. к. предоставляют услуги по требованию и не имеют запасов. До тех пор, пока копирование учебных материалов лекторами не будет взято под жесткий университетский контроль, мы не увидим свидетельств значительного влияния на копирование книг или каких-либо исследований, которые дадут какое-либо разумное определение его объемов. Так или иначе, дни фотокопирования книг и лекций сочтены. Коллективное использование огромных цифровых библиотек среди студентов должно препятствовать развитию этой практики, получая подпитку от надвигающейся волны дешевых цифровых считывающих устройств.

Программное обеспечение

Из всех отраслевых групп, Союз Делового Программного Обеспечения (BSA), вероятно, является наиболее предприимчивым по своему подходу к отчетам и принудительному применению права на местах. Как и везде, в ЮАР, эта роль включает в себя аудит лицензий программного обеспечения в бизнесе, который часто приводит к большим денежным выплатам. Сюда входит использование денежных стимулов для осведомителей, которые теоретически могут получать доход до 100,000 рэндов (13,000 долларов) за информацию, приведшей к успешной выплате или судебному преследованию компании, использовавшей нелицензированное программное обеспечение (хотя мы знаем об отсутствии такой информации на самом деле). Для случаев, касающихся продажи пиратского программного обеспечения, BSA требовал штрафы по Закону о Поддельных Товарах (CGA) 1997 года в размере до 5,000 рэндов (700 долларов) за нелегальную копию и/или лишение свободы сроком до трех лет в случае первого нарушения (размер наказания за последующие нарушения растет).

После сообщений об устойчивом снижении пиратства в области программного обеспечения между 1997 и 2002, BSA изменил свою методологию, чтобы включить Microsoft Windows и множество пользовательских приложений. В этот год он зарегистрировал четырехкратное увеличение потерь до 119 миллионов долларов. В 2008 BSA заявлял о потерях на сумму около 335 миллионов долларов – порядок величины больше, чем у любой другой отраслевой оценки.

На протяжении 2009 заявления о потерях BSA основывались на формуле для вычисления продаж, потерянных из-за использования пиратских копий. После многолетней критики подобной позиции BSA снизил в 2010 свои заявления о потерях в пользу более общей претензии о «коммерческой ценности» нелицензированных копий. Это было давно ожидаемо: высокие цены программного обеспечения в ЮАР вкупе с доступностью альтернатив открытого кода во многих категориях программного обеспечения делают эту грубую эквивалентность неправдоподобной. Как мы уже говорили в главе 1, пиратство программного обеспечения всегда играло важную роль в ценовой дискриминации и стратегии построения рынка главных поставщиков. Поставщики соразмеряют строгое принудительное применение лицензий с реальной возможностью адаптации в широком масштабе программного обеспечения с открытым кодом, если вырастут цены для конечных пользователей. Правдоподобность такой перспективы в ЮАР – следствие правительственной политики поощрения открытого кода, принятой в 2007, склоняющей к выбору в пользу государственной закупки решений с открытым кодом «до тех пор, пока не окажется, что проприетарное программное обеспечение значительно качественней» (DPSA 2009). На практике основные продавцы программного обеспечения весьма настороженно относятся к данным вопросам и не используют целиком свои возможности по принудительному применению лицензий.

В отличие от заявлений о потерях, объявляемая BSA доля пиратского программного обеспечения довольно стабильно держится на уровне около 35 % с 2002 года (после резкого снижения в конце 1990х и начале 2000х). Однопроцентный рост в 2008 стал причиной большого количества опубликованных BSA историй о росте уровня пиратства, но, как и говорилось в первой главе данного отчета, мы довольно скептически относимся к надежности проводимых BSA измерений трендов на данном уровне детализации. Незначительные изменения от года к году похожи на статистическую погрешность, перевешиваемую неопределенностью на других уровнях, таких как трудности измерения размера рынка открытого кода или количества компьютеров в стране.

Тем не менее, числа, рассчитанные BSA, могут рассказать действительно убедительную историю. С нормой 35 % ЮАР обладает одной из самых низких объявленных норм пиратства делового программного обеспечения в развивающихся странах. Согласно тем же отчетам, норма пиратства в 2009 году составляла 67 % в России, 60 % в Мексике и 56 % в Бразилии. Норма ЮАР также ниже, чем во многих европейских странах: в Греции, например, 58 %, в Италии 49 %, в Испании 42 % и во Франции 40 % (BSA/IDC 2010). В других африканских странах доля пиратского программного обеспечения обычно превышает 80 %.

Тем не менее, представители BSA продолжают настаивать на антипиратских мерах. Согласно бывшему председателю BSA в ЮАР Стефану Ле Ру (Stephan Le Roux): «Пиратство программного обеспечения бушует [в ЮАР] во всех секторах бизнеса, включая финансовый сектор, технологические и производственные компании. Это сказывается на их эффективности и безопасности их данных, а также на нашей экономике» (Mabuza 2007). В данном контексте даже глобальный экономический спад стал доводом к дорогому лицензированию программ. Как творчески убеждает Alaister de Wet – сегодняшний председатель BSA: «В эти нестабильные экономические времена жизненно необходимо, чтобы компании не сглаживали углы и не использовали нелицензированное программное обеспечение, поскольку это усилит пагубное влияние на их бизнес, потребителей, а также местную и общемировую экономику» (Manners 2009). Это и есть BSA на автопилоте.

Музыка

Музыкальный рынок ЮАР ничтожно мал и в 2009 оборот составлял всего 120 миллионов долларов, примерно поровну разделенных между международной продукцией и местной южноафриканской энергичной музыкой (IFPI 2010). Рынок также необычен низким темпом перехода на CD диски, связанным с влиянием социально-экономического и расового деления потребителей с точки зрения освоения технологий. В результате ЮАР обладает внушительных размеров рынком кассет на протяжении начала 2000-х, основанном на устаревшей инфраструктуре дешевых радио и кассетных исполнителей. Согласно RiSA – южноафриканскому отделению Международной Федерации Фонографической Индустрии (IFPI), еще в 2007 продажи кассет составляли 35 миллионов рэндов (5 миллионов долларов) – это на 75 % ниже уровня 1998 года, но все еще составляет значительную часть канала распределения в бедных и сельских сообществах из-за своей низкой цены (Durbach 2008). Продажи CD со своей стороны продолжали расти в течение 2007, что было редким исключением при глобальном снижении популярности формата с 2004 (IFPI 2010).

Согласно последним цифрам по ЮАР, предоставленным RIAA (с 2006), потери США составляли минимальную долю музыкального рынка. RIAA сообщает о 8 миллионах долларов убытков в 2004 и 8,5 миллионах в 2005. Представители RIAA отмечают, что эти убытки не эквивалентны розничным продажам, а наоборот, занижены для отражения того факта, что «норма замещения» между пиратскими и легальными продажами меньше единицы. Также как и в других отраслевых группах, RIAA не объясняет, каким образом были получены эти цифры; также как и RiSA не комментирует, каким образом проводятся потребительские исследования.

Более поздние цифры, предлагаемые RiSA, говорят об изменении метода и очевидной попытке избежать сложностей с эффектом замещения. Новые данные RiSA делают различие между «уличной» и розничной стоимостью пиратских материалов. В течение 2009 RiSA оценила «уличную» стоимость пиратских продаж музыки в 6,2 миллиона долларов, а эквивалентную розничную стоимость в 30,2 миллиона долларов, не уточняя, на что именно приходятся эти «потери».[102]102
  Оценка предоставлена RiSA в процессе общения по электронной почте, письмо от 14.12.2009.


[Закрыть] Если говорить о физическом продукте, RiSA в своих отчетах утверждает, что около 65 % приходится на местную музыку.

Несмотря на то очень скудное количество какой-либо еще опубликованной информации об общем объеме или влиянии музыкального пиратства в ЮАР, этот топик полностью отражает общественное отношение – не в последнюю очередь благодаря усилиям местных музыкантов. После нескольких новых отчетов в 2004 и 2005 о давних великих музыкантах, умерших в нищете, RiSA вместе с музыкальными группами начали новые кампании против музыкального пиратства. Наиболее обещающей из них была Операция Дудула – недолговечное антипиратское движение, организованное местными записывающимся артистом и поэтом Мзвахе Мбули (Mzwakhe Mbuli), который обладал поддержкой отрасли вплоть до распада в результате обвинений в склонности к самоуправству (смотри более полное обсуждение далее в данной главе).

Игры

Южноафриканская Федерация по борьбе с кражей авторских прав (SAFACT) представляет интересы как кинокомпаний, так и фирм, производящих видеоигры, и является одним из немногих международных отделений Ассоциации Развлекательного Программного Обеспечения (ESA), основанной в США. При поддержке ESA SAFACT участвовала в достаточно широком диапазоне потребительских исследований и действий по принуждению к соблюдению закона в конце 1990-х и начале 2000-х, начиная с первой зарегистрированной конфискации пиратского диска PlayStation в 1998.

В 1999 SAFACT начал широко освещаемую в прессе «войну» против пиратских видеоигр, заключавшуюся в серии рейдов на пиратских торговцев и дистрибьюторов. Кейптаун и Митчел Плэейн (Mitchells Plain) (городок с низкий уровнем дохода) находились в центре данных действий, т. е. ранее описывались как «центр пиратства» в ЮАР, а позднее как «пиратская столица ЮАР» (IOL 1999). Кажется, что эта война, наконец, подошла к концу. Несмотря на заявление IIPA в 2007 о том, что импорт «пиратского развлекательного программного обеспечения из Юго-Восточной Азии продолжается, в особенности из Малайзии» (IIPA 2007), не появлялось никаких новых данных о пиратском развлекательном программном обеспечении в ЮАР с 2001 – последнего года, когда ESA проводили исследование. В 2009 мы не смогли найти никаких пиратских видеоигр на рынках Нурд/Плейн (Noord/Plein), Брумы (Bruma) или Фордсбурга (Fordsburg) – главных блошиных рынках Йоханнесбурга, на которых обитали торговцы пиратскими CD и DVD. Наш вывод – во многом разделяемый ESA, но все еще удивительный в ЮАР с малой полосой пропускания – таков: пиратство видеоигр переместилось в онлайн и, во-вторых, в неформальные сети распространения между друзьями и местными игровыми сообществами.

Как и в других развивающихся странах, похоже, что мнения геймеров в ЮАР по поводу подобного поведения расходятся. По результатам нашего неформального исследования обсуждений игрового пиратства на форумах MyBroadband.co.za (популярный интернет провайдер) и других сайтах можно предположить, что игровые компании в глазах их потребителей стоят значительно выше, чем музыкальные и кинокомпании, чьи продукты, рыночная практика и тактика принудительного применения вызывают больше критики. Сочетание большого количества нововведений в играх и очень медленного появления на рынке премиум консолей и игровых сервисов в ЮАР способствует пониманию аргументов за коммерческие инвестиции, важности легальных рынков и, следовательно, защиты контента. Большинство главных продавцов консолей и издателей игр практически игнорировали южноафриканский рынок два последних десятилетия, рассматривая его малый размер и удаленность (а также преобладание дешевых систем и игр PlayStation 1 и 2), как препятствия к входу на рынок.[103]103
  PlayStation 1 и 2 доминировали на южноафриканском (и вообще африканском) рынках среди систем предыдущего поколения. Ни одна из систем – главных конкурентов Sony – включая Nintendo 64, Sega Saturn, Sage Dreamcast, первоначальный Xbox, не были запущены в Южной Африке. Nintendo GameCube продавался местным дистрибьютором, но не поддерживался достаточно. Xbox 360, появившийся в Южной Африке в 2006, был первой из основных систем, которую начали продавать одновременно с ее выходом в богатых странах. Популярный сервис Xbox LIVE, однако, все еще недоступен на момент написания статьи (его запуск планировался в ноябре 2010). И в отличие от PlayStation 1и2, компания Sony не претендовала на рынок Южной Африки с PlayStation 3, который на момент запуска в 2007 продавался по цене 852 долларов.


[Закрыть] В отличие от других полностью объединенных рынков, таких как рынок фильмов, эта нехватка проявляется среди богатых потребителей, которые в противном случае могли бы позволить себе эти товары, и питает множество неофициальных форм параллельного импорта. В то время как ЮАР все более интегрируется с глобальными игровыми рынками, данная динамика вызывает довольно серьезные споры по поводу пиратства внутри игровых сообществ со своими доводами у обеих сторон оппозиции.

Тем не менее, реалии международного ценообразования и внутреннего уровня доходов накладывает практическое ограничение на эту двойственность. Начиная с конца 2009, Боги войны (Gods of war) (PlayStation 2) и Halo 3 (Xbox 360) продаются онлайн на R274 ($39) и R400 ($57) на Kalahari.net – оба выше своего уровня продаж в США. Как и игроки из других стран со слаборазвитыми местными изданиями и сетями распределения, южноафриканские потребители часто делают заказы на иностранных сайтах, которые предлагают более широкий выбор и низкие цены, чем местные продавцы – даже после расходов на международную доставку. Этот созданный потребителями сектор вынужденного параллельного импорта в игровом программном обеспечении не имеет реального эквивалента в индустриях музыки и фильмов.

Фильмы

Во всей ЮАР работает меньше ста кинотеатров – абсурдно малое количество для страны с сорока семи миллионным населением, хотя это и не такое уж необычное соотношение.[104]104
  Южная Африка обладает большим числом экранов на душу населения, чем, например, другие основные страны данного отчета: Бразилия, Россия и Индия (см главу 1). Для сравнения, а США около 6 тысяч кинотеатров и примерно в 8 раз больше число кинозалов на душу населения.


[Закрыть] За последние пятнадцать лет две компании – Ster-Kinekor и Nu Metro – стали главными игроками на рынке показа фильмов, а также лицензировании домашнего видео и видеоигр. В 2009 две эти компании обладали семидесяти восемью южноафриканскими многозальными кинотеатрами с общим числом более семисот экранов. Оставшимися кинотеатрами владеет небольшое число намного меньших по размеру компаний, таких как Avalon Group, и несколькими владельцами отдельных кинотеатров.

Почти все южноафриканские многозальные кинотеатры расположены в комплексах казино или торговых центрах в бывших белых окраинах главных городов. До открытия Ster-Kinekor нового комплекса в Soweto в 2007 не было ни одного большого кинотеатра в преимущественно черных городских районах. И цена и легкость доступа исказили состав аудитории в сторону более обеспеченного белого меньшинства.

В течение конца 1990-х и начала 2000-х дуополия Ster-Kinekor и Nu Metro значительно подняла цены на билеты в кино, средняя цена достигала 35 рэндов ($5,75) в 2005.[105]105
  Величина курса рэнда к доллару существенно флуктуировала вторую половину последнего десятилетия с 6:1 в 2005 до примерно 8:1 в 2010. Когда было возможно, мы использовали значения, соответствующие году, на который ссылались.


[Закрыть] И хотя посещение кинотеатров новым черным средним классом выросло за этот период, суммарно аудитория слегка уменьшилась, что вызвано резким 30 процентным уменьшением белой аудитории. В 2005 конкуренция за эту непостоянную аудиторию вызвала ценовую войну между двумя дистрибуторами. Ster-Kinekor превратил около 70 % своих залов в сеть бюджетных кинотеатров, названую Ster-Kinekor Junction, снизив цены до 14 рэндов ($2,3). Почти сразу Nu Metro снизили свои цены до 12 рэндов (около $2) (Worsdale 2005). Ценовая война дорого обошлась обеим фирмам, вынудив их продать или закрыть несколько кинотеатров. К 2007 это привело к изменению рынка – раздвоению между дорогостоящими комплексами с билетами стоимостью 35–40 рэндов ($5-$5,7) и бюджетными кинотеатрами с билетами за 17–18 рэндов ($2,5). Элитные кинотеатры подвергаются дальнейшей сегментации, т. к. Ster-Kinekor и Nu Metro переоборудуют их в цифровые и 3D кинотеатры в надежде, что новые функции смогут оправдать высокие цены и отделить в дальнейшем посещение кинотеатра от растущего рынка домашнего видео. Цена билета в небольшом количестве 3D кинотеатров составляет 60 рэндов ($8,5).

В ЮАР есть также небольшой, но вполне жизнеспособный рынок болливудских музыки и фильмов, а, следовательно, и пиратских болливудских CD и DVD. Вначале 2000-х болливудское пиратство приписывалось пакистанским синдикатам, которые контрабандой провозили диски в ЮАР для продажи в больших южно-азиатских сообществах иммигрантов. К моменту выпуска отчета по Индии эти синдикаты перешли на продажу DVD из-за благоприятных возможностей, появившихся в связи с конфликтом в Кашмире, который заблокировал легальную торговлю между Индией и Пакистаном и создал огромный пакистанский черный рынок индийских фильмов. Их производственные и организационные возможности в свою очередь использовались большой пакистанской диаспорой, создававшей инфраструктуру для экспорта DVD в южноафриканские сообщества – включая почти 1,2 миллиона южных азиатов, живущих в ЮАР.[106]106
  Малайзия – еще один часто упоминаемый источник болливудских (и голливудских) DVD – как и ЮАР, это место обитания многих южно-азиатов, жаждущих новых болливудских фильмов.


[Закрыть]

Легальные болливудские показы, розничная торговля и арендная инфраструктура появились в ЮАР в начале 2000х одновременно с ростом небольшой сети кинотеатров Авалон Групп и Глобал Болливуд Мьюзик (Global Bollywood Music) – лицензии для дистрибутора индийской музыки T-серии. Но болливудские показы остаются очень маленькой нишей на и так небольшом рынке южноафриканских фильмов. Наиболее успешным индийским фильмом 2008 и 2009 был Rab Ne Bana Di Jodi – романтическая комедия и третий по величине доходов фильм в истории Болливуда. В 2009 он принес $151,000 только в ЮАР, заняв 101 место в списке самых доходных фильмов за этот год.

Пример Болливуда иллюстрирует дилемму «курицы и яйца» для новых игроков, входящих на южноафриканский (или какой-либо другой) культурный рынок. В отсутствие легальной дистрибуции появляется пиратская аудитория – в данной случае аудитория в сообществе выходцев из Южной Азии, но перерастающая его пределы. Но тот же процесс, уменьшая возможности легальной дистрибуции, укрепляет нестабильное равновесие на медиа рынке ЮАР. Каналы легальной дистрибуции в данном контексте становятся плохим индикатором популярности. Если главное – широко распространенная доступность болливудских фильмов на пиратском рынке, то величина доходов от фильмов существенно преуменьшает присутствие Болливуда в медиа культуре ЮАР.

После многих лет игнорирования пиратства на своих зарубежных рынках болливудские студии стали более активны в принуждении к соблюдению авторских прав в США и Великобритании, где большую часть населения составляет южно-азиатское население и плохая местная дистрибуция обеспечивает активность рынков пиратского индийского медиа. Но большая часть болливудских киностудий все еще неорганизованна в ЮАР. Некоторые зарегистрировали товарные знаки для защиты; ни одна из них (на середину 2010) не назначила местных представителей, которые могли бы сотрудничать с южноафриканскими агентствами по принудительному применению в нахождении контрафактных товаров. SAFACT, представитель MPAA в ЮАР и главная организация по принудительному применению прав на фильмы не имеет индийского членства. Дефицит личного присутствия прямо сказывается на попытках принудительного применения: полиция и таможня ЮАР регулярно игнорируют пиратские болливудские CD и DVD из-за отсутствия истцов или – что более существенно – покрытия издержек хранения конфискованных товаров, как того требует Закон о Поддельных Товарах. При всех стимулах и целях в ЮАР отсутствует принудительное применение прав на болливудские фильмы.[107]107
  В Великобритании и остальной Европе инфраструктура распространения Болливуда более развита, и болливудские пираты находятся под несколько большим давлением. Yash Raj Films, одна из крупнейших киностудий Болливуда, играет довольно активную роль как в рейдах, так и в лоббировании (Agence France Press 2008) и успешно в некоторых случаях выдвигает обвинения.


[Закрыть]