Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц)

По мнению большинства 1990-е в России были периодом безнаказанности для пиратов. И хотя IFPI и MPAA к середине 1990х начали применять активные меры с многочисленными рейдами и изъятиями контрафактной продукции, первый успех в судебном преследовании за нелегальный ввоз оптических дисков пришел только в 2001 году, в так называемом Болгарском Деле.

Болгарское Дело, названное так потому, что оно было сосредоточено на поставках CD, перехваченных на пути из болгарских заводов, было первым судебным разбирательством для музыкального пиратства в России. Это дело первым выявило сложность международной пиратской торговли в России, но в остальном было заметно лишь своей неторопливостью. Расследование началось в 1995 году. Два года прошло перед арестами в 1997 году. Судебное разбирательство заняло еще четыре года, прежде чем в 2001 году были вынесены обвинительные приговоры. Лидер группировки был приговорен к трем годам лишения свободы, но так как он был задержан в течение всего периода расследования, его наказание было посчитано отбытым. По словам одного из принимавших участие в этом деле следователей «одно такое дело о пиратстве обходится в три нераскрытых убийства». (Виталиев, 1996)

Начиная с 1997 года, IIPA трактует эти проблемы как неудачи российской политики, политической власти и профессиональной подготовки – такой взгляд, заметен в их ежегодном специальном 301 отчете наряду с критикой российских должностных лиц за невыполнение задачи – сделать борьбу с пиратством приоритетной. Но неэффективность авторского права трудно отделить от более глобальных проблем институционального развития и государственной власти в России 1990-х годов. Новые государственные структуры были хрупкими и медленно усваивали огромный объем новых законов, норм и процедур, созданных лишь несколько лет назад. Финансовые кризисы – самые серьезный из них пришелся на 1998 год – ограничили возможности российского государства эффективно выполнять свою регулирующую и правоохранительную роль. Это, а также быстрая и неорганизованная приватизация государственных предприятий – часто при содействии США – привело к образованию разрухи, в которой границу между легальным и нелегальным бизнесом зачастую невозможно было провести. В такой среде попытку введения полностью сформированных международных норм интеллектуальной собственности ожидал предсказуемый провал.

Болгарское Дело остается точкой отсчета для отраслевых групп, требующих ускоренного делопроизводства, усиленного таможенного контроля и других мер, направленных на усиление принуждения к праву (многие из этих требований впоследствии будут включены в изменения уголовного кодекса). С другой стороны, данное дело также завершило период, в течение которого контрабанда оптических дисков через границу была основным видом пиратства. В связи с удешевлением и уменьшением размеров пишущих CD/DVD устройств пиратское производство стало в основном внутренним и более разнообразным с точки зрения местонахождения и масштаба. Малые и средние производственные линии росли в городах России, как грибы после дождя, дополняя крупные лицензированные государством заводы, производящие смесь лицензионных товаров и пиратских копий. Розничная торговля также выросла и стала более разнообразной, малые и средние магазины в ответ на хронические недостатки легального рынка продавали как лицензионные, так и нелицензионные товары. К началу 2000х международные сети поставок перестали играть важную роль на российском пиратском рынке. Цепочки поставок стали в основном внутренними.

Стремление российского правительства присоединиться к ВТО в сочетании с растущим давлением внутренних и международных интересов в области авторских прав начали изменять эту картину в наступающем десятилетии. Исполнительные и законодательные меры на нескольких уровнях внесли изменения в российское законодательство об ИС и практики принуждения к нему: поправки в уголовном кодексе в 2004 и 2007 и глобальные изменения в гражданском кодексе в 2006. Как и в других странах, были предприняты усилия по модернизации работы правоохранительных органов и укреплению координации между государственными ведомствами, участвующими в борьбе с пиратством. Ответственность за исполнение была возложена на несколько учреждений и специализированных подразделений, в том числе на отдел по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП), отдел по охране правопорядка (милицию) и «Отдел К» МВД, занимающийся компьютерными преступлениями. Государственно-частное партнерство и разные некоммерческие партнерства в таких условиях быстро стали нормой и продолжают играть важную роль в управлении усилиями правоохранительных органов.

Результатом этих событий стал толчок принуждения к соблюдению прав в 2006-7м, когда полиция устранила многих малых и средних производителей и дистрибуторов оптических дисков, но одновременно, согласно нашим интервью с представителями правоохранительных органов, производство консолидировалось на больших, политически охраняемых заводах. Толчок принуждения к соблюдению прав поднял цену подкупа милиции и других государственных учреждений, что сыграло на руку наиболее крупным игрокам с хорошими связями. Картельное поведение этих предприятий сохраняло цены на оптические диски в России на высоком уровне: в районе 5 долларов за DVD высокого качества. Хоть цены в дешевом сегменте и упали (например, для самодельных сборников), всеобщее снижение цен при затоплении рынка технологиями копирования до уровня, близкого к предельным издержкам, не наблюдалось, как мы видели в других странах.

Эта централизованная система подвергается все большему давлению с 2007 года, хоть и не со стороны милиции. В 2004 году у 675000 россиян был широкополосный доступ в интернет. К 2007 году эта цифра составляла 4,8 млн. К 2009 году их численность составила 10,6 млн., а к 2010 году составит 14 млн. (Дорожин 2007, Квон 2010). Россияне быстро присоединяются к глобальному интернет сообществу и наши ограниченные данные свидетельствуют о том, что они последовали примеру своих восточноевропейских соседей в использовании p2p сервисов как своих основных широкополосных приложений, трафик по ним может достигать 70 процентов от общей пропускной способности согласно измерениям нескольких восточноевропейских провайдеров. Более того, российские власти медленно реагировали на действия компаний, использующих неясности в правилах лицензирования, чтобы предложить свои собственные недорогие услуги распространения в интернет. Ярким примером может служить AllofMP3 российский сайт, продававший номинально лицензированную музыку за 0.01 доллар за мегабайт. Коммерческий профиль сайта стал причиной нападок со стороны IIPA и USTR. Хотя, в конечном итоге, сайт был закрыт в 2008 году после длительной судебной тяжбы и политического вмешательства, он породил множество клонов, которые продолжают действовать.

Многие провайдеры, со своей стороны, предлагают недорогие или бесплатные услуги и не всегда легальные услуги по загрузке музыки и фильмов. Практически все исследователи относят живучесть этих полулегальных бизнесов на счет сложности законодательства о лицензировании в России, позволяющей местным группам всячески манипулировать правилами и ограничившей правовую защиту правообладателей. Сдвиг в сторону распространения онлайн также обнаружил отставание в правовых стратегиях, отмеченное отсутствием эффективных уголовных процедур для коммерческих онлайн нарушений. Подобное отставание также имеет важную географическую составляющую, поскольку пропускная способность, доход, полицейское патрулирование и судебные практики сосредоточены в столичных городах.

Разделение пиратской продукции по секторам

В России, как и в других странах, данные по которым приводятся в этом докладе, изменения в структуре пиратства и принуждении к праву – часть интенсивной эволюции медиа рынков и моделей доступа к медиа. В целом, легальный медиа рынок в России резко расширился за последние десять лет благодаря возросшим доходам среднего класса и росту российской индустрии программирования и кино (плюс глобальная интеграция). Рынок музыкальных записей с 2004 года сократился, но это происходило наряду с глобальным падением интереса к CD-дискам.

Быстрый рост в течение последнего десятилетия, однако, произошел на фоне экономического кризиса 1990-х. Имеющиеся на сегодня медиа рынки слишком малы для страны с населением в 145 миллионов человек – около 220 миллионов долларов приходится на музыкальные записи (по данным IFPI за 2009 год) и 830 миллионов долларов – на кассовые сборы в 2008 году (Березин и Леонтьева, 2009), а также слишком сконцентрирован в столичных городах: Москве и Санкт-Петербурге.[139]139
  Москва собирает 35 % от кассовых сборов, а Санкт-Петербург 8-12 % (Ануфриева, 2008 г.)


[Закрыть] Расходы в расчете на душу населения на такие товары, как музыкальные записи, кино и программное обеспечение все еще составляют лишь малую долю от рынков Запада. А цены на некоторую медиа продукцию резко выросли, в частности, цены билетов в кино, увеличились за период с 2004 по 2008 год вдвое (Березин и Леонтьева, 2009).

Подобные рыночные сдвиги имеют важные социальные аспекты. Возрождение рынка кино особенно отражает трансформацию данного сектора от формы развлечения, бывшей самой массовой и общедоступной в советское время, в предмет роскоши для высшего и среднего класса городского населения. В конце советского периода россияне в среднем посещали кинотеатры шестнадцать раз в год (по данным Падунова, 2010), что составляло показатель в три раза больший, чем средний по США. К середине 1990х годов эта цифра снизилась до 0,25 посещений на душу населения. В 2008 году после десятилетия роста она составляла 0,83 на человека.

Кино

В период с 1991 по 2008 год киноиндустрия России пережила почти полный коллапс, реструктуризацию и затем возрождение. До перестройки советская цензура почти не допускала западные фильмы и телевидение на советские экраны, что, как можно было ожидать, имело обратный эффект повышения статуса этой продукции. Либерализация экономики способствовала реализации этого неудовлетворенного спроса, но почти не создала точек проката. В то время быстро создавались неформальные частные кинотеатры, состоявшие лишь из конференц-зала и видеопроектора. Там впервые прошли публичные показы таких икон западного кинематографа, как «Роки», «Терминатор», «9 с половиной недель» и другие фильмы. Почти на всех этих показах использовались пиратские видеокассеты. По мере роста популярности домашнего видео расцвел бизнес проката пиратских копий.

Вещательные компании тоже стали широко практиковать пиратские показы. Вслед за приватизацией государственных телеканалов новые владельцы регулярно стали показывать заграничные фильмы без разрешения. Это вызвало гнев МРАА, но не возымело должного действия: хотя зарубежные права юридически признавались, не было инфраструктуры для принуждения к их соблюдению. Киностудии США ответили на это бойкотом России в 1992–1993 гг., что привело к принятию нового закона об авторском праве.

Это положило начало новому периоду быстрого спада на внутреннем рынке кино, так как государственное финансирование российских производителей кино и кинотеатров прекратилось. Ежегодный выпуск художественных фильмов сократился приблизительно с 300 фильмов в начале 1990-х годов до всего лишь 50 к 1995 году. Только во второй половине 1990-х годов в обеих столицах наметились признаки поступления новых инвестиций в производство и кинопрокат. Так, в 1996 году в Москве открылся первый многозальный кинотеатр западного образца. К 1998 году компании кинопроката принялись за восстановление обветшалых кинотеатров.

К началу 2000-х много российских зрителей вернулось в кинотеатры, и кинопрокат начал набирать темпы. Русский хит «Ночной дозор» стал самым кассовым в 2006 году, получив доход в 30 миллионов долларов. Фильм «Пираты Карибского моря: На краю света» заработал 31 миллион долларов в 2007 году. 2008 год поставил новые рекорды по посещению постсоветских фильмов, было продано более 120 миллионов билетов, прибыль составила 830 миллионов долларов. «Аватар» преодолел планку в 100 миллионов долларов спустя пять недель после выхода на экран, это произошло в 2009 году. Несмотря на возрождение отечественной кинопромышленности, голливудские фильмы продолжают доминировать в кассовых сборах российских кинотеатров, принося более 80 % дохода в течение последнего десятилетия.

Музыка

На протяжении всех 1990-х годов и даже вначале 2000-х подавляющее большинство россиян для прослушивания музыки пользовались проигрывателями и кассетными плеерами, причем пиратство, главным образом, ограничивалось рынком плееров. И хотя IFPI и IIPA неоднократно выражали озабоченность по поводу кассетного пиратства в России в середине 1990-х – приводя очень приблизительные данные экономических потерь – рынок по размеру был несущественным и, по западным стандартам, технически устарелым. В 1997 году только 2 % россиян имели CD-плееры, и основные компании звукозаписи не спешили изменить ситуацию. Компании звукозаписи, работающие в то время в России – EMI, Sony, BMG, Polygram и Warner – предоставляли лицензии российским партнерам только на кассеты, а не на CD, и вообще считали русский рынок неприбыльным.

Тем не менее, вначале 2000-х рынок музыкальной продукции начал быстро расти вследствие роста среднего класса среди городского населения и широкого распространения CD-дисков. По данным IFPI, оптовый рынок достиг максимального роста в 342 миллиона долларов в 2004 году (это высокий показатель для продаж CD-дисков в большинстве стран). С тех пор продажи незначительно колебались на более низких годовых уровнях, составлявших примерно 220 миллионов долларов – притом главным образом за счет продаж CD-дисков, тогда как развивающийся (но пока небольшой) легальный цифровой сектор России, ориентированный на рынок мобильных телефонов, его только дополняет. Хотя музыкальный рынок России очень незначительный по сравнению с Соединенными Штатами, Японией и Великобританией, он, тем не менее, является двенадцатым по значению национальным рынком в мире.

Большая часть музыкальной продукции, покупаемой в России, – это местный репертуар: более 70 %, по большинству оценок, и этот показатель выше в провинции. В отличие от большинства государств, где четыре ведущие компании звукозаписи (EMI, Sony Music Entertainment, Universal Music Group и Warner Music Group), как правило, контролируют 80–85 % рынка, на российском рынке доминируют от 40 до 50 независимых местных компаний. По мере того, как возник относительно организованный концертный рынок на базе черного рынка в последние несколько лет, местные компании звукозаписи также взяли на себя важную роль промоутеров (Алексеева, 2008).

По общему мнению, легальный рынок музыкальной продукции меньше, чем пиратский рынок и, скорее всего, даже гораздо меньше. В 2006 году IFPI подсчитала, что коэффициент фактического пиратства составляет 67 % от всего рынка России (IFPI, 2006). Обычная оценка цифрового пиратства, тоже за 2006 год, дает 95 %. Поскольку IFPI не делится подробностями своих методов исследования, мы не можем особенно доверять этим цифрам. Но мы считаем их правдоподобными, и действительно за прошедшие годы баланс, все-таки, сдвинулся в сторону верхнего предела, когда цифровые технологии начали распространяться еще быстрее.

Программное обеспечение

Высокообразованное и квалифицированное российское IT-сообщество зарождалось еще в советское время и возлагало большие надежды на переход к капитализму. Эти надежды разделяли многие: одним из первых Государственная Дума приняла закон, гарантирующий правовую охрану программного обеспечения и баз данных (1992 г.).

Вначале 1990-х на российском рынке программной продукции конкурировали несколько разных операционных систем, но, как и везде, пиратские копии MS-DOS и – вскоре – Microsoft Windows – одержали победу. По мере того, как выпускались новые версии Windows, появлялись новые пиратские версии, и Microsoft продолжал занимать доминантные позиции на рынке операционных систем России. Внедрение программного обеспечения в бизнесе следовало по той же модели, и командные позиции на рынке программных средств, основательно заполненном пиратской продукцией, занимали до середины 1990-х годов Microsoft, Adobe, Corel, Autodesk и другие компании. В 1995 году, по данным BSA, 94 % коммерческого программного обеспечения в России было пиратским.

На протяжении всех 1990-х годов, тем не менее, рынок программного обеспечения, как легальный, так и нелегальный, был слишком мал. Использование компьютеров в российском бизнесе и в домах жителей было очень несущественным. К 2000 году только 6 % семей имели персональные компьютеры, причем их подавляющее большинство было сконцентрировано в нескольких крупных городах (Абрахам и Вершинская, 2001). Но экономическая стабильность и снижение цен в период после 1999 года способствовали очень стремительному изменению ситуации. К 2004 году уже 20 % семей имели дома компьютеры (Тапалина, 2006); к 2009 году – 49 % (Министерство связи, 2009).[140]140
  Мы стали свидетелями самых разных оценок ситуации с компьютерами в России, что привело нас к выводу с осторожностью подходить к данной теме. Почти повсеместно принятый коэффициент замещения одной трети систем в год наверняка неприемлем для ситуации в России. Многие компьютеры, приобретенные для деловых целей, оседают в российских семьях сразу или после того, как их списывают в офисах. Не так давно Boston Consulting Group назвала цифру в 45 миллионов персональных компьютеров в России всего, причем общий «коэффициент оседания» составил 32 % (Boston Consulting Group, 2010 г.).


[Закрыть]

Несмотря на доступность привезенной из-за рубежа пиратской программной продукции, продажи программ резко возросли, достигнув уровня в 2,6 миллиарда долларов в 2006 году и 10 миллиардов долларов в 2007. Эта экспансия была очень выгодна компаниям, специализирующимся на программном обеспечении. В данном секторе был зарегистрирован ежегодный прирост в 30–40 %, и Россия стала третьей крупнейшей страной для оффшорных услуг программирования после Китая и Индии. На сегодняшний день лидерами на рынке являются российские фирмы, такие, как компания 1С, Лаборатория Касперского и Центр Финансовых Технологий: все они специализируются на программных средствах для российского бизнеса. В 2007 – год самой высокой конъюнктуры – продажи компании 1С выросли более чем на 90 %, что было следствием популярности ее пакета программ бухгалтерского учета, игры «Вторая мировая», которая стала мировым хитом, и других иностранных лицензионных игр, попавших на российский рынок. В целом, однако, позиции российских поставщиков пошатнулись по мере того, как транснациональные компании, такие как Microsoft и Adobe усилили свое присутствие на российском рынке (Росбизнесконсалтинг, 2008).

Это дало российским софтверным компаниям право голоса в вопросах политики принуждения и привело к некоторым исследованиям на местном уровне, вышедшим за пределы своего уровня и в некоторых случаях бросившим вызов BSA относительно «незначительных улучшений» в соблюдении требований закона российским программным обеспечением для бизнеса. Росбизнесконсалтинг предполагает, что в 2006 году программное пиратство составляло только 25–30 % в корпоративном секторе, что резко отличается от данных BSA: 80 % для рынка в целом. Мы не можем настаивать на точности этой цифры и отметили скептицизм, по крайней мере, одного из опрошенных экспертов. Но существенно более низкие показатели для корпоративного сектора могут совпадать с данными BSA. Крупные предприятия обычно наиболее законопослушны благодаря рычагам ценообразования для поставщиков, как правило, высокому уровню IT-менеджмента и уязвимости для принудительного применения права, если пиратство становится вопиющим. Данные факторы позволяют проводить дифференцированный подход к малому и крупному бизнесу, о чем пойдет речь далее в этой главе.

Вход в Интернет

Пиратские медиа рынки неизменно формируются под влиянием имеющейся в наличии инфраструктуры, предназначенной для аудио– и видео-потребления. Сегодня DVD-плееры – основные воспроизводящие устройства в России, совместимые с предыдущими CD-системами, а также с более передовыми форматами MP3 и MP4. Как и в других странах со средним уровнем доходов, это – последнее достижение: в 2004 году только 6 % российских семей имели DVD-плееры. К 2007 году этот показатель возрос до 51 %. По данным исследовательской компании Screen Digest, в 2008 году 28 миллионов российских семей имели DVD-плееры, что подтверждает факт наличия в России самой большой базы установленного программного оборудования в Европе. Рост DVD-пиратства за последние пять лет свидетельствует как о реакции на этот процесс, так и о факторе роста.

Музыка в меньшей степени, чем фильмы, связана с такими носителями информации, как оптические диски, из-за наличия широкого набора устройств ее хранения и воспроизведения. Продажа цифровых аудио-плееров, например, за последние пять лет ежегодно удваивалась. Небольшой размер цифровых аудио-файлов облегчает загрузку, распределение объема и накопление больших музыкальных коллекций при умеренных затратах. Наш опрос о привычках к определенным медиа[141]141
  Обзор «Потребители DVD дисков» проведен для данного доклада Центром Эволюционного Маркетинга в Иркутске в ноябре-декабре 2008 года. Координатор проекта К. Титаев.


[Закрыть] показал, что мало кто из российских слушателей воспринимает CD-диски как элемент личной музыкальной коллекции. Напротив, прослушивание и коллекционирование сводится к цифровым файлам, загруженным или полученным от друзей при обмене. При этом CD-диск сохраняет роль, скорее, статусного объекта для определенных целей, например, как подарок.

География распределения благ и услуг тоже формирует модели потребления. Доступ к широкополосному интернету остается в России очень неравномерным, причемМосква и Санкт-Петербург намного опережают другие российские города. Неограниченные, относительно доступные услуги широкополосной связи появились в Санкт-Петербурге только в 2007 году. Семьи офисных сотрудников, особенно имеющие детей старшего школьного возраста, – основные и первые потребители, тиражирующие тенденции потребления и для других видов технологий. Во время интервью участники этой группы ясно показали, что уходят от DVD – пиратских или иных – при выборе кино/видео продукции. В ходе интервью также стало ясно, что доступность пиратских медиа не просто следствие перехода на широкополосный формат, а его движущий фактор. Учитывая высокие издержки медиа, низкие доходы на местах и плохо развитую систему других цифровых услуг в России, сети Р2Р наиболее привлекательны по затратам и поэтому стали лидером среди широкополосных ресурсов.

Как и в других странах с быстро развивающейся широкополосной инфраструктурой, российские сети Р2Р ориентируется на лидирующие международные ресурсы – в 2009 году этот список включал The Pirate Bay, Demonoid.com и Mininova. Но за последние несколько лет на местном уровне сформировалось большое сообщество P2P, куда входят около 50 BitTorrent трекеров, специализирующихся на русскоязычном контенте и широком разнообразии узкоспециализированных жанров. В конце 2009 года восемь самых крупных BitTorrent трекеров в России насчитывали почти восемь миллионов зарегистрированных пользователей (не учитывая того, что одни и те же клиенты пользуются одновременно разными сервисами). Эти более крупные сайты обычно индексируют широкий диапазон материалов – от кинофильмов до местных каналов телевидения, игры, музыку, книги, обучающие программы, порнографию и зарубежные медиа тех же категорий, снабженные субтитрами.

Самый крупный сайт – Torrents.ru – специализируется на фильмах и ТВ. На основе проведенного нами анализа географического распределения клиентов сайта Torrents.ru можно предположить, что им пользуются большие региональные группы, русскоязычные диаспоры. При этом около половины пользователей с различимыми IP-адресами расположены за пределами России.[142]142
  На основе сканирования данных индекса пользователей Torrents.ru мы определили, что 156487 зарегистрированных пользователя живут в России, а 70087 (в порядке убывания) живут на Украине, в Германии, Латвии, Молдове, Литве, Эстонии, Израиле, Соединенных Штатах, Казахстане и Беларуси. IP-адреса 98168 зарегистрированных пользователей не были различимы на этом уровне.


[Закрыть] Помимо предоставления доступа к гораздо большему количеству медиа для российских пользователей широкополосного интернета, сайты типа Torrents.ru определенно обеспечивают живущих за границей русских русскоязычными медиа. В начале 2010 года доменное имя Torrents.ru было временно приостановлено уполномоченными органами якобы по заказу софтверных компаний Autodesk и 1C. Как и во многих других случаях принуждения к соблюдению прав, попытки закрыть сайт привели к его передислокации за пределы России – в данном случае это сервис-провайдер, зарегистрированный на Багамах (enigmax 2010a).

Как действует пиратство

Медиа пиратство в России зависит от многих факторов. Это и высокие цены (относительно доходов) легальной продукции, и жесткие меры полиции в отношении розничных торговцев, и изъяны режима лицензирования, не позволяющие обеспечить российский рынок разнообразной музыкальной, кино– и программной продукцией. Среди этих факторов цена и доходы – основные. Хотя Россию обычно описывают как страну со средним уровнем доходов, ВВП (валовой внутренний продукт) на душу населения составляет около $9000, а среднегодовой доход остается ниже $5000.[143]143
  Это данные по номинальному ВВП на душу населения, подходящие для сравнения товаров с фиксированной ценой таких, как DVD. ВВП часто приводят на основании ППС «паритета покупательной способности», учитывающего более низкие цены на товары и услуги во многих странах. Российский ВВП на душу населения по ППС колеблется между $15000 и $16000.


[Закрыть] Легально производимые и продаваемые по максимально возможной цене CD и DVD-диски, особенно с иностранной музыкой и фильмами, стоят от 10 до 25 долларов, и поэтому на них приходится небольшая доля рынка (по данным IFPI, CD за полную стоимость – это только 10–12%рынка). Без учёта дисбаланса цен и доходов невозможно объяснить существование огромного рынка пиратских оптических дисков и приобретающего всё большие масштабы онлайнового и цифрового пиратства.

Ограниченный выбор товаров легального медиа рынка – другой определяющий фактор. Большая часть западной музыки и фильмов, например, просто не поступают по легальным розничным каналам, а в провинции ассортимент товаров ещё хуже. Эта ситуация ни в коем случае не уникальна для России, а, скорее, отражает глобальные бизнес модели, где стимулы для конкуренции в сфере цен и услуг в странах с переходной экономикой остаются низкими. В России эта проблема стоит ещё более остро в связи с двумя дополнительными факторами: (1) чрезвычайно сложным процессом лицензирования и (2) риском для розничных торговцев – звена в цепочке распространения медиа.

Издержки, связанные с непроданным товаром, в России несет розничный торговец, а не дистрибутор. Такой риск может приводить к отсутствию медиа продукции на розничном уровне: розничный торговец вынужден идти на меньший риск, приобретая признанную, хорошо продаваемую продукцию, не залеживающуюся на складе, а поэтому он не очень стремится приобретать специализированную или малоизвестную музыку или кино-продукцию. Это создает стимулы для складирования более дешевых нелицензированных товаров, которые часто можно купить оптом по цене от $0,30 до $1.

Полицейские мероприятия 2006 года изменили эту ситуацию. Прежде всего, стало небезопасно хранить пиратский товар, что вынудило многих продавцов выйти из бизнеса. Дистрибуция переместилась в более безопасные розничные сети, включающие анонимные цепочки поставщиков и мобильную уличную торговлю. Выше по ходу дистрибьюторской цепочки возникли сложные сети складов, разделившие производство и сбыт, делая минимальным риск для дистрибуторов.

В свою очередь такая менее формализованная торговля попала под удар сбыта товара в интернете как в форме сетей обмена файлами, так и хорошо известных номинально «лицензированных» российских сайтов, таких как AllofMP3 и его последователей, где можно скачать продукцию. Хотя относительно мало россиян имеют у себя дома широкополосный Интернет в сочетании с современным компьютером, цифровым воспроизведением и запоминающим устройством, дающим возможность полноценного участия в цифровой медиа экономике, такая инфраструктура быстро разрастается и представляет вызов для современного как легального, так и пиратского медиа рынка.

Повсеместное лицензирование

Основные споры о пиратстве и принуждении к праву предполагают существование чётких различий между легальными и нелегальными товарами. Утверждения IIPA, что ежегодные потери России в 2–3 миллиарда долларов или даже больше за 2003 год подводят жирную черту под этими спорами. Но различия могут стать более сложными на практике, и они чрезвычайно сложны в России, где экономика авторских прав всегда находилась и в значительной степени продолжает занимать промежуточное положение между режимом лицензирования, регулирующим отношения с авторами, издательствами, дистрибуторами, продавцами медиа продукции, а также с создателями аудиовизуального оборудования. В течение последних десяти лет делались попытки усовершенствовать процедуру лицензирования, но результаты были или очень скромными, или негативными. По мнению большинства, ситуация остается плачевной.

Как и везде ответственность за лицензирование работ по производству и распределению возложена, в первую очередь, на правообладателей и уже потом, в силу определенных обстоятельств, на организации коллективного управления авторскими правами (ОКУП). Они собирают роялти за трансляцию музыкальных программ, исполнение и другие виды использования произведений; выделяют деньги для правообладателей; и действуют в защиту интересов артистов. В России данный сценарий осложнялся тремя положениями Закона об авторском праве от 1993 года: (1) закон разрешал иметь неограниченное количество обществ коллективного управления авторскими правами; (2) эти общества могли заочно представлять авторов, без заключения с ними договора; и (3) им разрешалось управлять широким спектром не предусмотренных заранее смежных прав.

Такая ситуация создавала почву для уловок и злоупотреблений. В некоторых случаях издатели и дистрибуторы регистрировались как общества ОКУП и начинали издавать и распространять произведения – часто без разрешения правообладателей. Невыплата вознаграждений и роялти было частым явлением в этой связи, что привело к мобилизации усилий и лоббированию со стороны IFPI и Американской ассоциации компаний звукозаписи (RIAA).

В AllofMP3 наиболее ловко использовал эти недостатки. Этот российский портал продавал музыку онлайн для международной аудитории по ценам гораздо ниже международного уровня, выручая скромный доход в 11–14 миллионов долларов ежегодно (Голованов, 2008:2). Головная компания Mediaservice получила лицензию у двух ОКУП в России, имеющих легальные лицензии. Законность этих лицензий подверглась сомнению в 2004 году со стороны IFPI и RIAA по статье 146 Уголовного кодекса. Владельцу AllofMP3 Денису Квасову было предъявлено обвинение в преступных посягательствах, но позднее, в 2007 году он был оправдан за недостатком свидетельств о фактах незаконной деятельности. Под непрекращающимся давлением со стороны IFPI и других американских структур российское правительство закрыло портал AllofMP3 в 2007 году, но вскоре появились клоны этого сайта, которые продолжают функционировать (хотя и в меньших масштабах).

Реформа 2008 года ввела процесс государственной аккредитации ОКУП, это было сделано с целью укрепления власти какого-то одного общества в каждом из главных секторов культуры и развлечений. С тех пор только аккредитованные общества могут представлять интересы авторов и правообладателей без официальных контрактов. Однако этот закон не имел обратной силы, и несколько ОКУП, существовавших до 2008 года, работают до сих пор.