Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 41 страниц)

• Зона перекрытия с потребностями изучения рыночной конъюнктуры корпоративными спонсорами, которые во многих случаях больше интересуются анализом поведения людей с точки зрения их покупательских мотивов, чем укреплением моральных устоев против пиратства. Несмотря на очень высокие характеристики RIAA в предъявлении претензий к совместному использованию файлов, например, его местное американское исследование фокусируется, прежде всего, на понимании поведенческих изменений в потреблении музыки. Ни одно из его местных исследований, согласно утверждениям штатных сотрудников исследовательского сектора RIAA, не сосредотачивается на том, чтобы измерять потери в деньгах.

• Давление изнутри исследовательских подразделений с целью улучшить методы и качество результатов. Профессионализация исследовательского персонала за более чем, в некоторых случаях, двадцать лет исследований пиратства и проблемы анализа цифрового перехода в медиа пиратстве, в частности установившая премию за методологические новшества и вызвавшая реконструкцию стратегий отраслевого исследования за прошлую половину десятилетия.[9]9
  Например, в 2008 году MPAA раскрыл тройное завышение сметы в своих требованиях о падении пиратства в университетских городках колледжа. Первоначальное сообщение, основанное на результатах обзора, приписывало 44 % местного пиратства студентам колледжа. При повторном рассмотрении оно было пересчитано в 15 %. Критики отметили, что 80 % студентов колледжа живут за счет университетского городка, возлагая на сети университетского городка ответственность, возможно, за что-то ближе к 3 %. Тем не менее, начальный показатель использовался для оправдания включения условий против пиратства в Акт о Возможности и Допустимости Колледжа 2008, в результате чего, среди прочего, поставщиками услуг Интернет университетского городка введена программа – шпион для прерывания срока службы по получении уведомлений нарушения от правообладателей.


[Закрыть]

• Уменьшающаяся отдача от превышающих обычный размер претензий к пиратству. Повышение основанной на Интернете общественной сферы разрушило способность отрасли сформировать представление и приемы его исследования. Отраслевые исследования теперь часть широких и, во многих контекстах, чрезвычайно скептических дебатов о видимой области и воздействии пиратства и, более широко, будущих моделях медиа бизнеса. По нашему мнению, нехватка прозрачности отрасли и управляемое защитной реакцией представление результатов значительно девальвировали бренд отраслевого исследования вплоть до точки, в которой интересам отрасли соответствуют большая независимость, прозрачность и диалог.

В этом контексте основа доверия – прозрачность. Главные отраслевые ассоциации издают общие описания своих методов, но мало пишут о предположениях, методах или данных, лежащих в основе их работы. Например, невозможно оценить результаты BSA по уровням пиратства, не понимая ключевые входные параметры модели, такие как их оценки числа компьютеров в стране, средние цены на программное обеспечение или «средняя загрузка программного обеспечения» для машины. Невозможно оценить претензии MPAA, не зная, какие вопросы они включают в опросы и как вычисляют ключевые переменные, такие критические факторы в дебатах о чистом воздействии пиратства как эффект замещения законных продаж пиратскими. Потребительские опросы своих местных филиалов IFPI агрегирует, но указывает, что каждый филиал делает свой собственный выбор того, как вести свое исследование. Нет никакого общего шаблона для опросов, как нет ясности для посторонних, как IFPI справляется с очевидными проблемами объединения исследований.

У каждого отчета есть своя собственная секретная изюминка, включая основные данные и часто предположения, соединяющая методологию и сообщаемые результаты. Типичное объяснение отказа в такой информации – собственная коммерческая чувствительность. Разумеется, это возможно в некоторых случаях, особенно, когда дело касается данных о продаже товаров, которые в некоторых секторах рассматриваются как коммерческая тайна. Но этим вряд ли можно объяснить всестороннее нежелание отраслевых групп показать свою работу.[10]10
  Стоит упомянуть горстку исследований, с которыми мы столкнулись, всерьез раскрывающими и данные, и описание методологии – даже если они полагаются частично на данные или методы других исследований, которые не могут быть соответственно проверены на достоверность. Работы Ernst & Young (USIBC/Ernst & Young 2008), StrategyOne (BASCAP/StrategyOne 2009) и TERA Consultants (BASCAP/TERA Consultants 2010) – все финансируемые Международной торговой палатой – хорошо проходят по этому стандарту. Ни одна из работ, представленных группами отраслей авторского права, не предпринимает сопоставимых усилий.


[Закрыть]

В этом состоит основное различие между культурой апологетического исследования, основанного на частной консультации, и культурой науки или научного исследования, достоверность которого зависит от прозрачности и воспроизводимости. Мы отмечаем также зависимость от того, насколько правительства требуют все больше и больше в стандартах доказательности для поддержки формирования политики. Мы исследуем этот вопрос в следующей главе относительно требований доказательности USTR и его Специального 301 процесса, более двадцати лет бывшего основной аудиторией для отраслевого исследования.

По нашему мнению, эта тайна стала контр продуктивной в среде, где гиперболические претензии подорвали доверие к отраслевым исследованиям. Отрасли на основе авторского права больше не обладают презумпцией невиновности. Открытость и раскрытие лежащего в основе претензий отрасли исследования – очевидный ответ, поддержанный каждым опрошенным нами отраслевым исследователем. Все были готовы поддержать свою работу. Все были откровенны относительно трудности изучения пиратства, ограничениях своих методов и желательности их улучшения. По нашему мнению настало время позволить этому импульсу формировать культуру отраслевого исследования и процесс формирования политики.

Что правит играми цифр?

Инвестиции отрасли в исследование пиратства появились в контексте роста корпоративной активности по IP проблемам в период конца 1980-ых и 1990-ых, отмеченного учреждением Специального 301 процесса USTR в 1988 и ВТО (Всемирная торговая организация) в 1994. Создание специального 301 процесса – средство для отраслевых групп формально жаловаться на воспринятые ими недостатки в IP законодательствах и методах принуждения к праву других стран. Главным посредником между отраслевым исследованием и Специальным 301 процессом стал IIPA – международный альянс интеллектуальной собственности, основанный в 1984 году для проведения более сильной глобальной IP политики. К началу 1990-ых годов ежегодное Специальное 301 сообщение стало (по крайней мере, относительно авторского права) сосудом для собранных IIPA результатов и политических рекомендаций, а также основным средством преобразования представлений отрасли в официальные позиции США по торговле. В течение почти двух десятилетий IIPA и USTR были, в ключевых отношениях, симбиотическими организациями – исследовательским и политическим крыльями большего предприятия.

На волне 301 специального процесса отраслевое исследование стало глобальным. Специальный 301 процесс создал спрос на исследования, способные обосновать рекомендации USTR, для их поставки мобилизованы отраслевые группы. Эти усилия по исследованию положились в большой степени на деловые сети и местные филиалы, поддержанные отраслевыми ассоциациями. У представляющего студии Голливуда MPAA и находящейся в Лондоне ассоциации лейблов звукозаписи IFPI были самые разветвленные международные сети с местными филиалами или партнерами на большинстве национальных рынков. В 1988 был основан BSA и быстро развил свою собственную разветвленную сеть филиалов. Основанный в 1994 году ESA имеет сравнительно маленькое международное присутствие, тем не менее, он поставил между концом 1990-ых и серединой 2000-ых ежегодные исследования в десяти – двенадцати странах.

Сообщения IIPA имеют тенденцию сосредотачиваться на качественном учете правоприменительных полицейских акций и на предписаниях для законодательной и административной реформы. В них детализируются успехи и отказы с предыдущего года и оцениваются как символы продвижения, честных намерений или отступлений от веры в борьбе против пиратства. Сначала в них также были представлены два количественных показателя пиратства, которые приобретали огромную важность в политических дебатах: (1) оценка нормы пиратства на различных национальных рынках и (2) оценка финансовых потерь, понесенных американскими отраслями на этих рынках. Впоследствии эти числа озаглавили Специальное 301 представление и расширенное обсуждение авторского права и его принудительного применения. Они также сыграли роль универсального решения для широко отличающихся вкладов отраслевых исследований и методов, создавая восприятие последовательности и уверенности в данных о потерях, включая те, которые основное исследование обычно не поддерживало. Там, например, где IFPI опасался делать выводы о потерях, RIAA с привлечением тех же самых данных, обеспеченных местными филиалами, реально вычислял потери для стран, рассматривая первоочередные цели для принуждения к соблюдению права. Хотя ESA избегает языка потерь в своих сообщениях,[11]11
  Их нет сейчас и его сайте.


[Закрыть] его оценка пиратских уличных продаж в сумме примерно $3 миллиарда в 2007 нашла путь в колонку потерь отрасли в сообщениях IIPA.

Каковы масштабы пиратства?

Мы не делали своих собственных оценок уровней пиратства. Очевидно, в развивающихся странах пиратство вездесуще, и мы не видим больших перспектив (или выгод) от установления более точных данных. Хотя у нас есть сомнения относительно надежности отраслевых методов и – во многих случаях – четкости используемого понятия пикак, по крайней мере, вероятные и вполне возможно как преуменьшение фактической распространенности пиратских товаров. Подчеркиваем, мы находим, что зачастую эти оценки – непосредственное видение представителей отрасли.

По нашим представлениям, преуменьшение показателей особенно вероятно в развитых странах, где в последние годы имел место взрывной рост мощностей для цифрового сбыта, хранения и совместного использования медиа файлов. Мы не видим очевидной стратегии для измерения этой более широкой культуры копирования в большинстве секторов рынка медиа (с частичным исключением для программного обеспечения). Хотя все отраслевые группы вложили капитал в основном в масштабирование онлайн и наблюдение, включая P2P (пиринговые) сети, но, не ограничиваясь ими, этим далеко не исчерпывается множество современных способов совместного использования цифровых файлов. Наиболее распространенные сейчас сервисы P2P представляют уменьшающуюся долю доступных каналов. Все более и более P2P дополняются устройствами синхронизации файлов как RapidShare или Megaupload, несанкционированными потоковыми (streaming) сервисами и растущей простотой совместного использования медиа файлов с прямым персональным доступом, занимающих в настоящее время терабайты памяти на портативных жестких дисках. Мы не видели исследований, которые изучают эту развивающуюся высококачественную среду личных медиа во всех подробностях. Опросы потребителей, используемые MPAA и IFPI для отслеживания многоканальной торгово-распределительной сети, затрагивающей их продукты, начали сталкиваться с проблемой настолько больших коллекций медиа, что ими либо вообще активно не управляют, либо управляют потребители. Появление облачных медиа сервисов и их слияния с местным хранением обещает ускорить уменьшение персональных коллекций.

В течение прошлых четырех – пяти лет отраслевые исследования боролись с этим меняющимся ландшафтом. Смещение наблюдений с точки продажи или производства к методам потребительских опросов было реакцией на переход от пиратства оптических дисков к смешанной экономике дисков и загрузок. В частности в случае фильмов это была попытка развить лучшие модели того, как потребители отвечают на сложную отраслевую стратегию окон в виде прохода фильмов от показа фильмов в кинотеатрах, к платному просмотру в сети, к выпуску DVD, к коммерческой радиопередаче, и так далее, в конечном счете. В свою очередь сдвиг к онлайн мониторингу отражает растущее несоответствие пиратства оптического диска на рынках высокой стоимости, таких как Соединенные Штаты и Западная Европа, где пиратство розничного уровня почти исчезло, а неофициальная уличная торговля значительно уменьшилась. В 2007 году ESA стал первой организацией отрасли, которая решила, что больше не стоит отслеживать канал оптических дисков. Его новые инструменты контроля онлайн дебютировали в 2009 Специальном 301 представлении IIPA.

Несмотря на уверенный тон, сопутствующий отраслевым пресс-релизам о пиратстве, большинство исследователей отрасли, с которыми мы говорили, демонстрировали значительную осмотрительность относительно своей способности точно измерить хоть уровни, хоть потери. Исследователи и представители отрасли все чаще говорят в более общих чертах о величине пиратства, а не о точных числах. Со своей стороны USTR, кажется, разделяет это умалчивание и больше не выдает известные оценки за уровни или потери в своем Специальном сообщении.

Усилия по поощрению более независимых исследовательских организаций утверждать результаты отрасли также оказались проблематичны. Когда Международная торговая палата (ICC) поддержала OECD (Организация по Экономическому Сотрудничеству и Развитию) в изучении «Воздейст вия пират ст ва и подделывания на экономику», в результирующем сообщении 2007 года она утвердила главное понятие экономического вреда и процитировала оценки потерь отрасли. Но завершила она тем, что «полная степень ограбления (пиратства) и подделывания результатов не известна, и там, видимо, отсутствует методология, которую можно использовать для получения достаточно полной оценки». Когда OECD в 2009 году продолжала свой отчет Пират ст во Цифрового Конт ент а, она полагалось на узкие исследования конкретных результатов или каналов и качественные заявления о наблюдаемой области пиратства. Когда в марте 2010 счетная палата США (GAO) выпустила свое сообщение относительно потерь от пиратства, она во многом следовала за OECD с повторением линии на «консенсус» относительно потерь, но без одобрения конкретных расчетов или метода для их определения. Когда Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) в ноябре 2009 открыла свой Консультативный комитет на встрече по принудительному применению права, она потратила три дня, обсуждая потребность в большем количестве исследований.

Согласно нашим представлениям, осторожность OECD и GAO – символ того, что «золотой век» больших чисел пиратства проходит. Отраслевые группы не имели большого успеха, экспортируя свои заявления в более независимые исследовательские организации. И все же они не проявляют намерения снять завесу над их собственными методами исследования, и встать на путь, который позволил бы им нанимать критиков. Это – рецепт для того, чтобы уменьшить политическую отдачу. Но отдача на данный момент, по всем счетам, была значительной. В широком диапазоне интервью представители отрасли и ее исследователи показали относительную комфортность такой неопределенности в подтверждении результатов их исследования, как нам представляется, потому что они все еще наслаждаются преимуществами более ранней, неоспоримой власти, основанной на предшествующем опыте. Как указали несколько представителей, был создан прецедент для больших потерь.

При отсутствии новых данных менее ясно, что случается за длительный период, чтобы предсказать прогресс и отступление от веры в пиратство, упоминавшиеся в беседах о принуждении к праву за пределами США. Обычная мудрость, поддержанная рядом исследований (Thallam 2008; Varian 2004), состоит в том, что уровни пиратства в разных странах обратно пропорционально (и небрежно) следуют за более широкими показателями социальноэкономического развития, такими как ВВП (валовой внутренний продукт) на душу населения.

Таблица 1.1. Наиболее свежие уровни пиратства (% рынка) по данным отраслей

	Software *	Film	Music	Games **
Russia	67	81	58	79
Brazil	56	22	48	91
India	65	29 (90)***	55	89
United States	20	7	—	—
United Kingdom	27	19	8	—

*Пиратство игр для ПК смоделировано в уровнях нарушения авторских прав на программное обеспечение BSA.

** Уровни ESA для пират ст ва игр включают консольные игры и другие форматы.

***Данные MPAA (свежая оценка от Moser Baer)Ист очник: Автор, на основе данных от BSA/IDC (2010b) IIPA (2010а), MPAA (2005) и интервью.

Учитывая относительную однородность глобального ценообразования для большинства медиа товаров, не стоит удивляться небрежной корреляции: первый детерминант доступа на рынки медиа – доход. Но есть общее предположение, что страны сами «вырастают» из высоких уровней пиратства по мере увеличения числа потребителей с высоким уровнем дохода (и, соответственно, по мере вытеснения неофициальных рынков организованными). Однако вне этой общей тенденции мы сомневаемся в усилиях прочертить более точные тенденции из года в год или установить отношения причины и следствия с правоприменительными полицейскими акциями. Мы думаем, что методы отраслевого исследования просто не позволяют надежные оценки изменения в такой степени детализации. Наша работа предполагает, что масштаб пиратства был определен, прежде всего, быстрыми изменениями в технологии и связанными с ним культурными практиками, от взлета компакт-дисков и VCD (видео компакт-диски) в 1990-ых, к взрывному росту DVD вначале 2000-ых, к более недавнему росту широкополосных подключений к интернету. Пиратский бизнес в сфере кино, например, был преобразован волной дешевых китайских проигрывателей DVD и устройств прожига, поступивших в продажу в 2003–2004,[12]12
  «В 2000 были поставлены приблизительно 3.5 миллиона проигрывателей [в Китае], из которых почти 2 миллиона на экспорт. К 2003, производство проигрывателей DVD в Китае взлетело до 70 миллионов штук – до трех четвертых мирового производства, из которых приблизительно 5 миллионов были проданы внутри страны» (Linden 2004). В 2006 году общее производство достигло максимума в 172 миллионах проигрывателей, из которых немногим более чем 19 миллионов были проданы внутри страны (CCID Consulting 2008).


[Закрыть] что увеличило и поставку, и спрос на пиратские DVD.

Те проигрыватели DVD, в свою очередь, часто были в состоянии играть в MP3, MP4, и других цифровых форматах, создавая инфраструктуру для следующей волны цифрового сбыта. Принуждение, по нашему представлению, играло только незначительную роль по сравнению с этими большими структурными факторами.

Наши оговорки об измерении простираются на сравнительно здравую модель «уровней» пиратства от BSA, которая подкреплена очень точными требованиями организации изменений в уровнях пиратства от одного года к следующему. Исследования BSA полагаются на относительно небольшое и устойчивое (и поэтому предсказуемое) число упакованных прикладных программ, установленных на среднем компьютере, которое они называют «средней загрузкой программного обеспечения» или ASL. Средняя загрузка позволяет BSA оценивать общую установленную базу программного обеспечения в стране и сравнивать это число с легальными продажами. Различие между этими двумя показателями приписывается пиратству. У модели нет никакого аналога в музыке или кино, где размер библиотек пользователя подчинен огромному и растущему разнообразию. Однако, будучи крепкой в принципе, модель все еще очень зависит от сложного вклада, который не разделяет поставщик исследования BSA – IDC (International Data Corporation). Вне США и Европы относительно распространены противоречивые оценки размера розничных рынков, например, трудность в установлении, сколько компьютеров используется в различных странах. В случае России, например, где BSA уверенно называет 16 %-ое уменьшение в норме пиратства между 2005 и 2009 годами как свидетельство эффективности принудительного применения, мы оказались неспособны независимо воспроизвести такой вклад.

Что такое потери?

Поскольку основной аудиторией для исследования пиратства были USTR и американский Конгресс, большинство отраслевых исследований сосредоточено на установлении масштаба американских потерь, а не потерь других (неамериканских) фирм или ущерба другим национальным экономикам. Хотя почти все эти усилия осуществляются посредством использования глобальных сетей из филиалов отрасли, в независимо выпущенных исследованиях местного воздействия данные поднимают, но только иногда доводят до результата. За немногими исключениями местные группы правообладателей провели очень небольшое исследование вне этой структуры.

Однако за прошлые три – четыре года международные ассоциации начали предпринимать более существенные усилия по локализации пропаганды против пиратства, устанавливая данные потерь для отечественных экономик. В частности BSA работал над тем, чтобы представить понятие местных потерь, связанных с пиратством программного обеспечения инвариантно тому, что поставляется оно главным образом из США. К тому же, в странах, где появились отдельные местные совладельцы, правительственные и отраслевые группы начали развивать свои собственные исследовательские силы, утверждать больше контроля над доказательным основанием обсуждений принудительного применения права. Недавние исследования в России, Индии, Мексике и Китае отмечены в этой постановке и периодически их пути расходятся с историями[13]13
  Смотри, например, Опрос 2008 года об уровне пиратства программного обеспечения в Китае, где сделана попытка сместить акцент с полных норм пиратства к стоимости пиратского программного обеспечения на улице в пределах большого рынка – вычисление дает 15 %-ую долю доходов, а не 80 %-ую долю рынка, заявленную BSA в 2009. Обзор также утверждает, что пиратство операционной системы сократилось с 68 % в 2006 до 29 % в 2008 (Офис по интеллектуальной собственности Китая 2009).


[Закрыть] американской отрасли.

Часть полученной нами помощи от местной отрасли и правительственных источников, отражает растущее признание важности исследования в устанавливании терминов диалога о принуждении. Неизбежно, сила в торговых переговорах – отчасти содержание того, кто формирует доказательную базу, на которой построены претензии и встречные требования.

В настоящее время, эти местные усилия были, самое большее, перестрелками вокруг главного сюжета – быстро возрастающих глобальных потерь. И на протяжении большей части прошлого десятилетия, этот сюжет принадлежал BSA. До 2010 года потери, о которых сообщает BSA, были на порядок большими величинами, чем аналогичные показатели из любой другой отрасли авторского права, и они соответственно доминировали в обсуждениях воздействия пиратства на экономику. В 2003 году BSA заявил в своих претензиях о $29 миллиардах глобальных потерь.[14]14
  Согласно выдаваемым BSA сведениям ущерб оставался примерно устойчивым в период конца 1990ых и начал 2000-ых годов и достиг $11 миллиардов в 2002. В 2003 году BSA пересмотрел сой список отслеженного программного обеспечения, включив туда Windows Microsoft и много потребительских приложений, удвоивших размер его рынка программного обеспечения и затрудняющих сравнение с более ранними исследованиями. Ущерб, о котором дают сведения, сразу скачкообразно увеличился, а затем начал увеличиваться примерно по 30 % ежегодно, аппроксимируя темп прироста глобального рынка программного обеспечения. В 2009, в контексте глобального спада, озвученная стоимость пиратского программного обеспечения немного уменьшилась к $51,4 миллиардам (BSA/IDC 2010b).


[Закрыть] К 2008, он требовал $53 миллиарда. Большая часть этого роста была приписана быстрому освоению компьютеров в развивающихся экономиках. Темпы освоения в России, например, составляли в среднем 50 % ежегодно в период между 2003 и 2008 годами, обеспечивая некоторые обстоятельства для заявлений, что российские потери от пиратства повысились с $1,1 миллиардов в 2003 до $4,2 миллиардов в 2008. Полные уровни пиратства, тем не менее, колебались приблизительно на 40 % с того момента, когда этот раунд исследований начался в 2003 – стабильно относимый BSA к смещению уменьшений в нарушении авторских прав на программное обеспечение в развитых странах.

Со своей стороны MPAA заявлял о $6,1 миллиардов потерь американских студий в 2005 году – последнем году, когда он отчитывался. Затем подоспел RIAA с заявлением о $5 миллиардах общих потерь компаний грамзаписи, манипулируя законами США. Отрасль развлекательного программного обеспечения заявила менее прямую претензию, а именно, что стоимость на улице пиратских игр в 2007 насчитывала $3 миллиарда (без учета интернет загрузок, при использовании розничных цен она могла бы приблизиться к уровню BSA).

Большие промышленно развитые страны со средним доходом почти всегда широко представлены в этих списках. Российские потери нарушения авторских прав на программное обеспечение в 2008 ($4,2 миллиарда) были превзойдены только Китаем ($6,6 миллиардов) и самими Соединенными Штатами ($9,1 миллиардов); бразильские потери тянут примерно на два с половиной миллиарда долларов ($1,64 миллиарда).[15]15
  Неравное воздействие глобального спада и изменения в определении потерь по BSA (обсуждаемые позже) делают 2008 лучшим представителем тенденций прошлого десятилетия, чем 2009. Например, в 2009 согласно поданным сведениям в России ущерб упал с $4,2 миллиардов до $2,6 миллиардов, потери в Индии от $2,7 миллиардов до $2,0 миллиардов, в то время как в Бразилии потери поднялись от $1,6 миллиардов до $2,2 миллиардов, а в Мексике – от $820 миллионов до$1 миллиарда.


[Закрыть] Соединенные Штаты также следовали впереди в потерях от пиратства фильмов в сумме приблизительно $1,2 миллиарда (согласно сообщению 2005 MPAA), сопровождаемые Мексикой с суммой $480 миллионах (места 3–6 заняли Соединенное Королевство, Франция, Россия и Испания). Появление стран высокого дохода в этом ранжировании потерь отражает, в общем, их намного более крупные внутренние рынки, в которых сравнительно низкие проценты пиратства могут все еще сгенерировать высокие потери в деньгах.

Все в большей степени прямые убытки оказываются только отправной точкой этого разговора. В недавних исследованиях также начали оценивать более широкое воздействие пиратства на национальные экономики, основываясь на потерях вторых и третьих фирм, зависящих от авторского права, начиная от музыкальных магазинов вплоть до служб безопасности при постановке фильма. Этот подход был объединен в серии исследований, проведенных Стивеном Сивеком в 2006–2007 от имени нескольких главных отраслевых ассоциаций. Используя официальные экономические мультипликаторы США (RIMS II) для различных отраслевых секторов, Сивек утверждал, что $5 миллиардов потерь индустрии звукозаписи США фактически представляли потерю $12,5 миллиардов в экономике США (Siwek 2007a). Прямые убытки $6 миллиардов в индустрии кино означали полную экономическую потерю $20,5 миллиардов (Siwek 2006). Общая потерянная продукция экономики США от пиратства в аргументации Сивека составляла приблизительно $58 миллиардов в 2007 (Siwek 2007b).[16]16
  В достижении этого числа, Siwek обошел фактическое взаимно-однозначное отношение замены BSA между пиратским программным обеспечением и потерянными продажами и вместо этого, кажется, обесценил оценки потерь BSA на 50 %-60 %. То же сделали консультанты TERA в подобном исследовании для Европы в 2010.


[Закрыть]

Теперь в большинстве исследований также принято преобразовывать такие числа в потери рабочих мест. Эта практика велась BSA в 2007, когда он развивал формулу для преобразования будущего уменьшения нормы пиратства в ожидаемые числа роста рабочих мест, которые он вычислил для каждой страны в попытке продвинуть более сильные местные обязательства по принудительному применению. Используя свою собственную версию этого подхода, Сивек вычислял глобальные издержки Соединенных Штатов от пиратства приблизительно в 373 000 рабочих мест в одном только 2005 году. Использование метода Сивека для применения в Европейском союзе в 2010 году, финансируемое ICC исследование продемонстрировало совокупную потерю из-за пиратства между 611 000 и 1 217 000 рабочих мест в Европе за период между 2008 и2015 (Консультанты BASCAP/TERA 2010).

Исследования экономических эффектов важны, но поднимают серьезные методологические проблемы, из которых мы выдвинем на первый план два:

• трудность определения эффект ов замещения связываемых с пиратством, то есть вероятность, что пиратская копия заменяет легальную продажу – и важность эффектов цены/дохода при определении этого эффекта; и

• важность компенсирующих выгод пиратства и для отрасли, и для потребителя в любой модели общего воздействия на экономику и, следовательно, важность рассмотрения пиратства как части экономики, а не просто как ее сток.

При множестве разнообразных исследований по моделям с эффектом замещения[17]17
  Для более детального знакомства с литературой об эффектах замещения, см. Huygen и др. (2009) и Oberholzer – Gree and Strumpf (2009).


[Закрыть] мы знаем только об одной попытке моделировать компенсирующие выгоды: «Подъёмы и спады: Экономические и культурные эффекты совместного использования файлов с музыкой, фильмами и играми» (Huygen и др. 2009), одобренной голландским правительством. Среди отраслевых исследований всюду теперь признают, что нормы замещения – числа меньше единицы, однако ни в одном из них не предлагается учет или случай признания компенсирующих выгод. Следовательно, они моделируют только одну сторону рынка – потери отрасли, но не соответствующий излишек для потребителя.

Эффекты замещения

Требования взаимно-однозначного соответствия между пиратскими товарами и потерянными продажами все более и более редки и больше не являются частью официальных методологий любой из крупнейших отраслевых групп. В лучшем случае они – экспонат периода, когда отраслевое исследование базировалось главным образом на наблюдениях за розничной поставкой, а не за поведением людей с точки зрения их покупательских мотивов. Как бы то ни было, у таких предположений были свои политические применения. Взаимнооднозначное соответствие, сделано для самых высоких оценок возможных потерь и против простых случаев несанкционированного использования во всех его формах. Проблемы с этим предположением устарели уже в 1992, когда итальянское правительство возразило против усилий MPAA поместить его в «Список приоритетного наблюдение» Специального 301 отчета за предполагаемую ежегодную потерю в размере $250 миллионов в кинотеатральных доходах из-за пиратства видеокассет (Drahos и 2007 Braithwaite). Но такие возражения были изолированными и, в общем, проигнорированы.

В своих исследованиях MPAA придерживался взаимно-однозначной эквивалентности до 2004 года, когда он переходил от методологии на основе розничного наблюдения к потребительским опросам. Практика RIAA не публична, но исследовательский персонал показал в 2009, что они принимают во внимание нормы замещения, оценивая потери для Специального 301 отчета (они не показывают какие нормы). Зато ESA и IFPI никогда не полагались на взаимно-однозначное соответствие.

Позицию BSA часто описывают как утверждение взаимно-однозначного соответствия, поскольку он вычисляет потери (с 2010 года это называется «продажной ценой нелицензионного программного обеспечения»), умножая предполагаемое число пиратских копий отслеженных продуктов на «взвешенную среднюю стоимость» тех продуктов, поступающих через различные каналы распределения (розничная продажа, лицензирование, «свободный» сбыт открытого кода и так далее). Несмотря на функциональную взаимную однозначность, BSA настаивает, что его доказательство более сложно и отражает предположение о компенсации, а именно, снижение пиратства непосредственно не привело бы к эквивалентному увеличению продаж, но делает это косвенно, расширяя деловую активность, которая привела бы к увеличенным объемам сбыта. Согласно BSA, «две силы компенсации, как кажется, взаимно уничтожают друг друга» (BSA/IDC 2003).[18]18
  В письме к нам в 2010 году BSA описала это более широко как «линейные отношения» между более низкими нормами пиратства и большими рынками программного обеспечения – подход, который мог, по крайней мере, допустить отношения меньше, чем взаимно-однозначное соответствие, но который практически этого не делает.


[Закрыть] В 2009 году IDC утверждал, что этот эффект «возможно даже недостаточно представляет» истинные потери отрасли (BSA/IDC 2009). Практически, они не предлагают учета эффектов замещения и, следовательно, не учитывают поведения людей с точки зрения их покупательских мотивов.

На рынках музыки и кино, напротив, эффекты замещения стали центром дебатов о потерях и изменяющейся рыночной структуре. В этих исследованиях сделана попытка взвесить эффекты замещения против возможных эффектов выборки, описывающих дополнительные покупки, следующие из большего охвата аудитории новым товарам. Относительно музыки почти все независимые исследования признают присутствие обоих эффектов, хотя с существенной вариацией в результатах, от предполагаемых положительных результирующих влияний пиратства на продажи (Андерсон и 2008 Frenz), к незначительному воздействию (Huygen и др. 2009; Oberholzer-Gee and Strumpf 2007), к оценкам 30 %-ого смещения легальных цифровых загрузок (Zentner 2006). Несколько исследований также идентифицируют корреспонденцию между пиратством и увеличенным потреблением медиа вообще, предполагая, что пиратство больше всего распространено среди энергичных потребителей медиа и укрепляет или служит дополнением этим привычкам. Несколько меньше исследований эффектов замещения для фильмов, но многие из них показывают более сильное негативное воздействие на посещения кинотеатров и продажи DVD (Peitz and Waelbroeck 2006; Bounie, Wael-broeck and Bourreau 2006). Поскольку исследования Сивека сыграло роль вожака стада в том, что отрасль была подготовлена думать об этом вопросе приблизительно с 2007, стоит отметить, что он принимает норму замещения 65 % для физического пиратства музыки (замещения легальных продаж пиратскими компакт-дисками) и норму 20 % для загрузок – оба в пределах футбольного поля существующих исследований.

Мы не имеем никакого специфического вклада в эти дебаты и склонны рассматривать замещение и частоты выборки как движущиеся цели, привязанные к изменяющимся рабочим зазорам в удобстве, качестве и цене между законными и незаконными сервисами. Более того, с появлением дешевых, высококачественных, основанных на Интернете музыкальных и видео сервисов направленность замещения становится все более и более неясной. Компакт-диск или покупки DVD конкурируют с загрузками P2P или с легальными потоковыми службами? Или с арендными платами, как попытались смоделировать Smith and Telang (2009)? Совместное использование файлов также перемещает вторичные службы вокруг музыки и фильмов, такие как специализированные магазины или объединения фанатов, организованные вокруг сетевых журналов и копии кинофильма? Проблема совсем не нова и была в центре давнишних напряженных отношений между компаниями грамзаписи и радиостанциями по направлению льгот радиотрансляции (Liebowitz 2004). Поскольку каналы распределения множатся, это все станет еще более сложным.