Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 41 страниц)

Отношения респондентов к пиратству вообще объединили этот уклон к доступу с более широким цинизмом в практике деловых отношений и культуре бизнеса – как законной, так и незаконной. Хотя все участники знали, что продажа пиратских оптических дисков была незаконна, эта важная моральная дилемма мало кого остановила, и ни один не осудил эту практику. Некоторые выразили одобрение продавцам пиратской продукции. Некоторые описали пиратство как занятие пустой ниши на Российском рынке в сфере культуры, а самих пиратов как бизнесменов, вошедших в него, чтобы заполнить эту нишу. Некоторые приберегли осуждение для «контрафакторов», которые выдают фальшивки по полной законной цене в отличие от «медиа пиратов», открыто связанных с пиратским материалом, или тех, кто отбирает контент на р2р сайтах.

К пиратам я отношусь нейтрально. Если я нахожу пиратскую копию того, что я искал в течение долгого времени, я чувствую себя счастливым, что есть люди в этом бизнесе, помогающие мне удовлетворять мои потребности. Скорее, я отношусь к ним положительно.

(24-летний мужчина, санкт-петербургская фокус-группа – студент)

Любые беспокойства, связанные с черным рынком исчезли, когда предмет разговора перешел на тему доступа в интернет. Бесплатные скачивания в интернете, и обмен файлами р2р в частности получили одобрение со стороны большинства респондентов. Центральное место в этом одобрении занимали отсутствие мотива к прибыли и отсутствия у потребителей причастности к коррупции и, шире, к коррумпированной бизнес культуре. В нашем исследовании, оказалось, что в р2р сфокусировалось российское отношение к пиратству, объединяя в себе корыстную экономическую подоплеку с моральной стороной, которая почти всегда стояла над требованиями правообладателей.

Контрафакт

Термины «пиратство» и «контрафакт» используются в России попеременно в отраслевых и медийных заявлениях о нарушении авторского права (термин, который, напротив, почти никогда не используется). Традиционно, однако, пиратство и контрафакт относятся к разным явлениям: пиратство – к копированию произведения без разрешения автора; контрафакт – к несанкционированному использованию товарного знака на дешевых копиях товаров часто означающего потребительское мошенничество. Первое нарушает авторское право, а последнее – товарный знак.

Обычно потребители рассматривают пиратство как нейтральное явление, заслуживающее лишь ограниченного морального осуждения, у термина «контрафакт» есть более сильные отрицательные ассоциации со здоровьем и рисками особенно опасными в связи с мошеннической фармацевтической продукцией и алкогольными продуктами. Как мы обсуждаем в главе 1 этого сообщения, наша коллективная работа обнаруживает, что пиратство и контрафакт в значительной степени разные явления на глобальном уровне. Усилия точно копировать компоновку и представление легальных дисков – редкость, а в Интернете этого просто нет. Международная контрабанда – основа торговли контрафактными товарами – в значительной степени заменена смесью местного производства и распространения через Интернет.

Однако в России, центральная роль производства сверх квоты на имеющих лицензию фабриках создает зону перекрытия между этими двумя явлениями, но способами, стирающими понятия кустарного качества. Место, занимаемое в данном отчете этим типом контрафакта в России, уникально. И все же мы оказываемся в затруднении, пытаясь найти свидетельство широко распространенного мошенничества. В наших результатах российские потребители показывают примечательно мало заблуждения о том, за что они платят – действительно, сложное согласование цены и воспринятого качества обычно понималось как российская специфика, основанная в давнишней роли черных рынков при сбыте предметов роскоши (Dolgin 2006).

В случаях, когда копия выпущена сверх квоты или точна по иной причине, мало смысла говорить о мошенничестве: потребитель получает точно то, что он или она ожидает. Чаще, выбор в пользу покупки нелицензионных товаров отражает преднамеренный компромисс. Потребители взвешивают цену против воспринятого качества, а не против воспринятого происхождения. Недовольство пиратскими товарами, в этом контексте, возникает, когда заплаченная цена видится как превышающая полученное качество. Такие согласования формируют спектр пиратских товаров, доступных на российских рынках. Есть, например, большой рынок для низкокачественных пиратских продуктов, предлагаемых в низких ценах, с соответствующим риском, принятым на себя покупателем.

Намеренный обман потребителей, разумеется, тоже не исключен. Есть множество путей, которыми компоновка может ввести в заблуждение относительно качества или контента, и не трудно найти такие продукты на розничных рынках Санкт-Петербурга или Москвы. Но методы обмана на пиратском рынке смягчены важной ролью привязки клиентов во многих обстоятельствах продажи, имеющих важным результатом доверие. У пиратских продавцов часто есть сильный идеал обслуживания покупателя, который включает обмен или возврат дефектных или ложных дисков. Такие услуги часто предоставляются сверх того, что доступно на легальном рынке. Как ясно дает понять один из главных музыкальных магазинов Санкт-Петербурга: «Имеющие лицензию диски не подлежат обмену или возврату».

Нам представляется правдоподобным, что деформализация пиратской розничной торговли в России окажет давление на эту модель обслуживания широкого круга запросов. Поскольку пиратский сбыт оставляет сферу (однако неофициально) отрегулированного рынка, связи между продавцами и клиентами становятся более слабыми, и возникает больше возможностей прямого мошенничества.

Локальные эффекты

Моральная оценка пиратства часто имеет сильный патриотический подтекст. Давление со стороны США на Российское правительство, связанное с интеллектуальной собственностью и вопросами торговли, рассматривается покупателями как коммерческий империализм – форма агрессии, а не отстаивание повсеместно принятых прав.

Большинство наших источников, в данном контексте, верят, что музыка и фильмы, произведенные на территории России, подвергаются пиратству в куда меньшей степени, чем зарубежные материалы. Хотя эмпирические доказательства малы, мы видим как социальные, так и экономические факторы, поддерживающие это утверждение. Первый и самый главный фактор – это вопрос издержек: экономика лицензирования в России создает сильно раздвоенный рынок для русской и зарубежной музыки. Издержки лицензирования и производства российской музыки значительно ниже, чем зарубежной, и поэтому такие диски продаются по цене намного более близкой к их пиратскому аналогу. Для покупателя намного проще сделать «правильный» выбор, когда легальные CD-диски стоят $6–8, в то время как пиратские копии – $4–5. Для сравнения, цена зарубежного лицензионного диска в среднем $12 и может доходить до $30. Таким образом, рынок таких товаров узок, а выбор доступных товаров сильно ограничен.

Наши исследования также указывают на более неопределенное различие между местными, и, назовем их так, неместными артистами внутри России. Розничные торговцы музыкой (ритейлеры) Санкт-Петербурга описали нечеткую систему обязанностей, в которой общественные связи среди музыкантов, продюсеров, звукозаписывающих компаний и ритейлеров, закрепляют нормы предпочтительного отношения к местным коммерческим продуктам. «Никто не хочет нанести ущерб чьей-нибудь собственности», – говорит один из ритейлеров. Наши источники описывали несколько судебных дел, в которых представители санкт-петербургских записывающих лейблов упрекали владельцев музыкальных магазинов за продажу пиратской продукции местных групп, и некоторые другие иски, в которых музыкальные продюсеры и лидеры групп проходили по всем магазинам до релиза альбома, убеждая владельцев музыкальных магазинов отказаться от пиратской продукции.

Точка зрения, что местные музыканты защищены от нелегального копирования, разделяется все же далеко не всеми. Как выдал один представитель антипиратской организации: «Они пишут в интернете, что не грабят русских, да пошли они, всех грабят!»

Экономическая функция пиратства

По понятным причинам, отраслевые исследования и лоббирование рисуют пиратство как канализацию российской экономики и акцентируют внимание на потерях владельцев авторских прав. По оценкам BSA (Business Software Alliance) суммарные потери от пиратства в софтверной области достигли $4,2 млрд. в 2008 году (BSA/IDC 2009). Теперь BSA ежегодно производит расчеты числа рабочих мест, которые были бы созданы в обмен на небольшое уменьшение софтверного пиратства. Однако, расценивание пиратства как чистой потери экономики ошибочно. Пиратство – это не только канализация для экономики медиа в России, это фундаментальная часть такой экономики, глубоко переплетенная с широким спектром законных практик и форм представления. Направление заявленных потерь также играет важную роль. С точки зрения российской экономики, потери со стороны зарубежных обладателей авторских прав, строго говоря, являются выигрышем для российских бизнеса и покупателей. Потери российских обладателей авторских прав, наоборот, отражают более сложное перераспределение внутри российской экономики, в которой деньги не «потеряны», а просто потрачены другим способом. Для стран, которые импортируют интеллектуальных прав больше, чем экспортируют как в случае с Россией, баланс такого размена может быть сильно положительным.[158]158
  Смотри анализ экономических выгод и потерь, включая оценки создания рабочих мест по BSA/IDC в главе 1.


[Закрыть]

Даже внутри органов принуждения к соблюдению прав и антипиратских организаций взгляды на влияние медиа пиратства на российское общество различаются. Сильно отрицательные суждения, приравнивающие пиратство к воровству, конечно же, преобладают. Но так же есть альтернативные расчеты, предлагающие скорее разъяснение, нежели поддержку пиратства. Важную роль в этих альтернативных суждениях играет функция теневой экономики в России как источника дополнительных рабочих мест и «тринадцатых» зарплат, и культурных аспектов, таких как поддерживающая инфраструктура культурного разнообразия. Эти функции особенно сильны за пределами Москвы и Санкт-Петербурга, где коммерческая инфраструктура медиа все еще сильно отстает.

Выживание в теневой экономике

Медиа пиратство привлекательно для рабочих в экономике низкокачественных розничных продаж, потому что оно дает относительно высокий доход по сравнению с другими типами торговли. Согласно нашим интервью с продавцами и владельцами магазинов, торговая надбавка для лицензионных медиа товаров достигает примерно 80-150 % для CD-дисков, 80-200 % для DVD-дисков и 40–60 % для увядающего рынка кассет на магнитной ленте. Для сравнения, нелицензионные товары обычно идут с надбавкой в 200300 % (над значительно меньшей оптовой ценой). Для уличных продавцов, едущих на ещё более низкой ступеньке экономической структуры, другие аспекты играют роль: теневой сектор предоставляет работу для социальных групп с малой возможностью доступа к легальному трудоустройству – особенно для городской бедноты, гастарбайтеров и студентов. В остальном, уличные продажи CD– и DVD-дисков сравнимы с продажей других товаров, таких как еда и одежда, но дают большие доходы.

Теневой рынок Санкт-Петербурга организован вокруг нескольких различных типов коммерции, варьирующихся от временной торговли на станциях метро до более организованных продаж на открытых рынках или создания магазинов розничных продаж. По нашим оценкам, в 2008–2009 годах в Санкт-Петербурге насчитывалось от 150 до 200 точек продаж в метро. Большинство из них осуществлялось на раскладных столах, которые можно быстро собрать и свернуть точку. Продавцы на различных станциях почти всегда – часть большой распределительной сети, которой владеет один человек, получающий большую часть прибыли. Продавец обычно получают в качестве зарплаты 10 % от продаж. Наши исследования показали, что нанятый продавец обычно зарабатывает от 500 до 1000 рублей в день ($20–40), или приблизительно $450–900 в месяц. Эти цифры лежат в диапазоне от 78 % до 157 % медианного дохода в Санкт-Петербурге (по данным Regnum News 2008). Это также значительно выше, чем в других сегментах уличной торговли. Для сравнения, продавцы обуви, работающие на рыках около станций метро, зарабатывают в среднем 500 рублей ($20) за тот же рабочий день с 9 утра до 10 вечера. С оцененной прибылью в $10–15 миллионов в год в городе от уличной торговли пиратской продукцией, где-то $1–1,5 миллиона идут как доход тех, кто занят в секторе.

Таким образом, продажа пиратской продукции – это своего рода привилегия для людей, которые иначе были бы в лучшем случае работающей на хлеб частью Санкт-Петербурга. По грубой оценке 10 % населения города по российским стандартам считаются бедняками. Медианный месячный доход в 2008 года был 19000 рублей или $770, в то время как прожиточный минимум – 4900 рублей или $200 (Бюро Городской Статистики, 2008). Для большинства семей из этой категории, дополнительный доход от пиратства – это часто разница между простой бедностью и нищетой, так как обычно на одного работающего члена семьи приходится от двух до четырех неработающих. Торговля пиратскими товарами имеет ещё одно преимущество: она относительно социально приемлема и не несет в себе ничего предосудительного по сравнению с продажей наркотиков, проституцией и других форм криминала (Овчаркова, Попова, 2005: 15,28,35).

Хорошо известные рынки, такие как Горбушка в Москве и Юнона в Санкт-Петербурге, играют значительную роль в расширении экономики подержанных товаров, «серых» полулегальных рынков, подделок и пиратской продукции. Но они не исключение. Почти все рынки в России включают торговлю программным обеспечением, музыкальными и видео CD– и DVD-дисками, с большой вероятностью пиратские. Большинство продаваемой продукции – это самые дешевые варианты пиратской продукции – продукция кустарной промышленности. Использованные CD, DVD-диски и видеокассеты также распространены. Некоторые продавцы держат обыкновенные пиратскую продукцию высокого качества, купленную у больших поставщиков. Цены дисков на таких рынках значительно ниже, чем в киосках метро: 50 рублей ($2), в отличие от 100–150 рублей ($2–4), за DVD. При этих обстоятельствах, один продавец обычно продает от ста до двухсот дискет за выходные, когда такие рынки работают, делая от 5 до 10 рублей прибыли ($0,2–0,4) за каждый диск. Суммарная прибыль может колебаться от 1000 до 2000 рублей ($40–80) за выходные. Менее организованная структура работы с частичной занятостью означает, что большинство продавцов заняты в промышленности и сфере обслуживания, пытающиеся увеличить свой доход. Один из наших информаторов был туристическим агентом, который организовывал поездки за рубеж для русских туристов.

Дилемма малого бизнеса

Программное обеспечение – важный элемент инфраструктуры большинства бизнесов, от базовых элементов производства до узкоспециализированных программных пакетов, необходимых по мере того как бизнесы улучшают стоимостную цепочку.[159]159
  Стоимостная цепочка – последовательность операций по созданию стоимости: исследования и разработки, дизайн продукта, производство, маркетинг, сбыт, послепродажное обслуживание; понятие введено М. Портером в 1985 г.


[Закрыть] Однако, как и в секторе розничной торговли, эксплуатация полностью лицензионного программного обеспечения в России – это часто привилегия для больших компаний. Так как программы обычно продаются по цене на уровне или около западного, они представляют собой несоразмерные и часто непомерно высокие инвестиции для малого бизнеса и стартапов. Хотя программы с открытых кодом могут предоставить большую часть функционала бесплатно, издержки на использования накладывают незначительная распространенность таких программ и – в некоторых областях – отсутствие качественных альтернатив, особенно когда коммерческое программное обеспечение разрабатывается как фактический стандарт.

Имея выбор между бесплатными опциями открытого кода и бесплатным пиратским коммерческим программным обеспечением, российский бизнес почти всегда выбирает последнее. Последствия для российской экономики или для любой другой экономики, в меру наших возможностей, никогда не были должным образом оценены. Но мало кто сомневается, что пиратский софт является как двигателем экономической активности, так и преградой для более широкого использования открытого кода.

Роль пиратского софта в качестве инфраструктуры для развивающихся софтверных компаний – это секрет полишинеля в международной софтверной индустрии – например Траян Бэсеску, румынский президент, публично поблагодарил Билла Гейтса в 2007 году за ту роль, которую играет пиратское программное обеспечение компании Майкрософт в развитии IT технологий в Румынии. Хотя русские фирмы предпочитают 1С и Лабораторию Касперского, они сейчас достаточно велики и хорошо интегрированы в мировую экономику программного обеспечения для того, чтобы сделать их отечественными защитниками интеллектуальной собственности, экономика малых фирм программного обеспечения все ещё фактически диктует использование пиратского софта.

Цена лицензионных программ для фирм, работающих с профессиональным мультимедийным оборудованием, например Flash, может начинаться с $2000 на одного работника и быстро расти сверх этой цифры.[160]160
  Стандартный профессиональный пакет может включать Adobe Creative Suite 5 Master Collection ($2500) и более базовые MS Windows, MS Office и утилиты (инструменты) для повышения производительности труда, например, программы делового календаря, калькулятора, автоматического набора телефонного номера, цена которых находится в районе $1000


[Закрыть] Издержки лицензирования программного обеспечения, бесспорно, могут составлять наибольшую часть инвестиций в новый Web-бизнес или дизайн. Немногие стартапы имеют достаточно капитала или перспектив, чтобы гарантировать возврат таких инвестиций, особенно в свете того, что «бесплатные» пиратские альтернативы повсеместно доступны. Владелец стартапа медиа продукции в Санкт-Петербурге говорит следующее: «Мы можем покрыть офисные издержки за четыре месяца за такую сумму – аренду, телефон, обслуживание банком, налоги…. Какую часть товарооборота это составляет? Сложно сказать, товарооборот совершенно нестабилен, что типично для малых предприятий. У нас просто нет свободных денег, которые мы можем вывести из бизнеса и инвестировать в софт».

Схожая логика применима для других зависимых от программного обеспечения бизнесов, таких как, например, печать. Прибыль здесь неизменно мала, и такие бизнесы редко начинают, крепко стоя на финансовых ногах. Софтверные издержки на работника или одно место могут легко доходить до $3000,[161]161
  Издатель требует покупки трех-четырех программ на место: обычно минимально требуется набор Adobe Creative Suite 5 ($1800) и стандартный пакет Microsoft, а также различные утилиты.


[Закрыть] а бизнес с любым более-менее значимым объемом производства требует множества рабочих мест.

В то время как реалии подталкивают малый бизнес к использованию пиратского программного обеспечения, такой выбор сопряжен с риском. Малый бизнес часто виден и потенциально уязвим к полицейским проверкам и частным расследованиям. Возможность эффективно управлять софтверными лицензиями сама по себе роскошь, получаемая от размера. Поддержание в должном состоянии документов о лицензионных договорах для многопользовательских версий различных компьютерных программ годами и между компьютерами – это своего рода вызов для компаний, у которых нет профессионального IT отдела, что в свою очередь ставит под удар добросовестных покупателей софта. Большим корпорациям, наоборот, лучше удается поглощать издержки лицензирования и, что важно, разрывать сделки с продавцами программного обеспечения и защищать себя от обвинений в нарушении авторских прав – факторы, которые, в свою очередь, делают маловероятными шансы, что они будут пойманы. Следовательно, законы обрушиваются со всей силой на малый бизнес, где проверки и наказания могут оказаться фатальными.

Следовательно, как и в розничной торговле, разность цен между официальной и пиратской медиа продукцией формирует огромную структуру возможностей для бизнеса в России. Так как только большие компании с большой капитализацией могут позволить себе работать в соответствие с законами, кампании по пресечению нарушений дают фактически коммерческие преимущества этим фирмам, делая конкурентоспособность и восприимчивость к инновациям более затратными и безнадежными. Хотя большой бизнес будет описывать это давление для сохранения легальности как дополнительные издержки, история последних пятнадцати лет в России – это однозначно олигополистическая история самосохранения коммерческого преимущества больших игроков. Возможно, требование о соблюдении прав интеллектуальной собственности, неизбежно, стало частью этой динамики.

Культурная функция пиратства

Бедность легального предложения – ключ к пониманию культурной составляющей пиратского рынка. Не беря в расчет альбомы – международные хиты, большинство зарубежной музыки нельзя приобрести легально в России, даже в Санкт-Петербурге, втором по размеру медиа рынке в стране. На провинциальных рынках выбор ещё меньше. Официальные дистрибуторы обычно не распространяют те жанры или артистов, которые упали ниже воспринимаемой границы международной популярности. Производители делают такой же выбор из-за высоких издержек лицензирования зарубежных работ.

Рост сетевых магазинов, централизованного производства и распространения, давление полиции на маленькие розничные точки являются как способствующими причинами, так и симптомами этой проблемы. Все работает на то, чтобы уменьшить роль отношений с клиентами в розничной торговле. Местные взаимосвязи от покупателей к розничным торговцам, дистрибуторам и производителям стали намного менее частыми в новую эру диверсифицированных сетей – и, в конечном счете, стали характерной чертой «нелицензионных» розничных продаж и производства. Рыночное преимущество пиратских продавцов заключается не только в цене, но также и в близости к спросу покупателя и большей свободе для внедрения компиляций, мэшапов (интернет приложение, объединяющее данные из нескольких интерактивных источников) и других альтернативных форматов для удовлетворения спроса. Большее разнообразие контента на пиратских рынках, в частности, важно для групп, считающих себя тесно связанными с международной культурной средой – особенно образованных, чаще это городская российская интеллигенция, для которой доступ к широкому выбору культурных товаров – условие культурного соучастия.

Беседы со старыми жителями Санкт-Петербурга дают полную картину роли пиратства в переходе от коммунизма. Социальная сознательность большинства образованных россиян в коммунистическую эру была сформирована через потребление цензурированных товаров западной культуры – обычно доступной через черный рынок и другие нелегальные сети (Baker 1999). Окончание коммунистической цензуры высвободило огромный сдерживаемый спрос на такие произведения. Огромный выбор книг, фильмов и музыки стал доступен на рынке, но по ценам, которые были доступны лишь для немногих россиян. Пиратство – сначала книжное и кассетное, а в более недавнем времени дисковое и цифровое – стало основным средством решения этой проблемы.

Специализированные магазины

В большей степени, ниша культурного разнообразия в российских городах была заполнена специализированными музыкальными/видео магазинами, обычно работавших в нише кино и музыкальных субкультур. Так как официальные производители и дистрибуторы в России не могли эффективно лицензировать и производить для малых рынков, специализированные магазины главным образом работали с пиратской продукцией. Часто они были единственными поставщиками целых категорий музыки и фильмов.

Менеджмент таких магазинов часто включал в себя смесь бизнеса и профессии. В нашем исследовании, владельцы магазинов постоянно подчеркивали свой вклад в образование российской аудитории. Такие размышления не избавляют от морального аспекта пиратства, но в целом превалируют над ним.

«Что касается моральной стороны вопроса, то бесспорно нет ничего хорошего в нарушении чьих-либо прав. Здесь нечем гордиться. Но я делаю это не для того, чтобы сделать гигантскую прибыль; Я делаю это, поскольку считаю, что люди в этой стране, в этом городе должны иметь доступ к хорошей музыке и хорошим фильмам. Делая это, я не стану богатым, это я могу сказать наверняка. Но люди получат доступ к этим вещам».

(Владелец одного известного в Санкт-Петербурге специализированного музыкального/видео магазина)

В 2009 году в Санкт-Петербурге было всего лишь несколько специализированных магазинов, продающих музыку и фильмы, и плюс два или три, специализирующиеся только на продажах видео. Социальная роль этих магазинов выходит далеко за пределы традиционных функций розничной торговли медиа бизнеса. Они объединяют местные сообщества коллекционеров музыки и фильмов и служат более широкой культурой энтузиазма, продавая виниловые пластинки и вторичную литературу, организовывая просмотры фильмов, и, возможно, что наиболее важно – продвигая местных малоизвестных артистов. Несколько магазинов имеют библиотеки MP3 и MP4 файлов, которые могут быть скомпилированы и записаны по заказу. Диалог между покупателями и розничными торговцами формирует как рынок товаров, так и предлагаемые услуги.

Новые рыночные ниши могут – и часто будут – создаваться через такие отношения с покупателями, и владельцы магазинов, и персонал иногда играют важную роль в формировании зрителя:

«Да, я понимаю, что они пираты. Но я также понимаю, что если я не сделаю шаг навстречу им, слушатели, заинтересованные в электронике (стиль музыки) никогда не узнают о лейбле Франса или существовании проекта Виолетта, который объединяет электронику с психоделией. Ни один русский журнал не напишет об этом проекте. И если когда-нибудь кто-нибудь захочет организовать концерт по Виолетте, никто не придет или придут те несколько человек, которые либо загрузили её из интернета, либо купили у меня». (Менеджер специализированного музыкального магазина в Санкт-Петербурге)

Этот же менеджер также видит себя как один из тех, кто интегрирует Россию в широкий мировой рынок живых представлений:

«Я думаю о дне, когда группа Sunn приедет в Россию. Для того чтобы они приехали, мне нужно подготовить почву, то бишь аудиторию. Поэтому когда я пришел к промоутеру и сказал: «Давай привезем Грега Андерсона в Россию», – у меня был ответ, когда он спросил: «Заплатят?». Каждый промоутер должен знать заплатят ли за приезд. И для этого я готовлю мою аудиторию».

Так как большинство официальных дистрибуторов редко выходят за рамки узкого распространения международных хитов, международная музыка в России была построена в основном вокруг пиратских сетей.

Для персонала специализированных магазинов, поддержание цепочки между формированием вкусов, продвижением и потребительским спросом в России является нелегкой задачей. Один популярный музыкальный магазин в Санкт-Петербурге работает на регулярной основе с тремя товарными складами, каждый из которых содержит как легальные, так и нелегальные CD– и DVD-диски. Важное дифференцирующее звено для владельцев магазинов – это не наличие лицензии, а качество услуг: разнообразие доступной продукции, частота с которой она обновляется, и скорость с которой товары доставляются в магазин. Работа персонала магазина заключается в том, чтобы убедиться, что они предлагают товары, рецензированные в международных музыкальных изданиях, таких как, например, the Wire, которые все больше и больше доступны онлайн. Поставщики, со своей стороны, регулярно обманывают розничных торговцев, не обновляя свои предложения с должной частотой. Все тот же менеджер специализированного магазина подчеркивает: «Я сказал им, что вы, ребята, пираты, по крайней мере, убедитесь, что вы предоставляете новую музыку!».

В наших интервью, музыкальные продюсеры и музыканты выражали двойственные чувства в отношении такого рода продвижения произведений. Хотя многие считают пиратство «воровством», большинство также понимает, что пираты помогают сформировать публику для живых выступлений и может отражать показатель популярности. Один записывающий промоутер аргументирует:

«Сегодня пираты не подделывают всё и вся, слава богу. Им надо делать деньги. Поэтому, когда я вижу один из моих проектов у пиратов, это хороший знак. Я стал популярным. Мое промоутерство было удачным в этом проекте. Погудин, Король и Шут, Пилот и Ночные Снайперы стали популярными, да. Пираты занимаются ими, и я очень этим горжусь».

Расширение рынка

Рынок товаров культуры простирается далеко за пределы доступного лицензионного материала. Пиратская и иногда некоммерческая продукции заполняют пробелы. Документальные и образовательные программы, возьмем два популярных жанра, почти никогда не появляются в лицензионной форме, однако пиратские документальные британские и американские фильмы и военные истории о Второй Мировой войне распространены на рынке пиратов. Видео о медитации и йоге, аудиокниги-самоучители, языковые курсы, религиозные проповеди от христианства до буддизма также повсеместно распространены. Хотя коммерческая составляющая в этих контекстах четко пиратская, остальной материал – особенно религиозный материал – производится без преследования каких-либо коммерческих целей. Циркуляция, а не продажи, является основной целью, со свободным рынком, предоставляющим должную инфраструктуру.

Близость пиратского рынка к потребителю иногда вызывает инновационные улучшения продукта, иногда до такой степени, что производится оригинальная и ценная новая продукция. Хорошими примерами могут служить неразрешенные субтитры, а также даже дубляж зарубежного произведения. Продавец на санкт-петербургском открытом рынке «Удельная» описывает это явление так:

«Они записали видео в кинотеатре и потом перевели диалоги. Есть специальный сайт – Квадрат Малевича – где вы можете найти все западные сериалы, например, Остаться в живых (Lost) и тому подобные. Они предлагают все популярные западные сериалы, которые не показывают в нашей стране совсем или показывают с большой задержкой. Сайт переводит эпизоды на русский на их собственной студии – да, они имеют свою собственную студию для перевода».

Пересечение традиции дублирования фильмов на русский и дешевизна технологий смешивания звука также привели к популярному жанру альтернативной озвучивания, в котором пионером выступил Дмитрий Пучков более известный как «Гоблин». Большинство этих альтернативных дубляжей – серьезные попытки улучшить перевод разговорного языка. Другие являются просто «смешными переводами», которые создают иронию из оригинального сериала. Гоблинские работы над тремя фильмами Властелин колец, Матрица и Звездные Войны: Эпизод I были очень популярны и привели к неизбежному двухдорожечному DVD. Тот же продавец отмечает:

«За последнее время пираты начали выпускать фильмы, где можно переключаться от «нормального» перевода на «смешной гоблинский» и обратно. Фильмы имеют две звуковые дорожки. Теперь это очень популярный формат на рынке».

Компиляция фильмов лучших музыкальных хитов заполняет большую часть среднего и нижнего уровня пиратского рынка. Хотя некоторые из них – это пиратские версии легальных альбомов лучших песен, большинство являются компиляциями с оригиналов, выпущенных пиратами. Большинство имеет дополнительные треки или песни, которые стали популярными на российском рынке. Общее уменьшение формата альбома также играет роль, так как пираты отвечают на потребительские предпочтения к отбору «лакомых кусочков» и отбросу наполнения. Компиляция фильмов на DVD, часто сгруппированная по жанру, актеру или тематике, почти всегда является оригинальным продуктом пиратства.