Текст книги "Медиа-пиратство в развивающихся экономиках"

Автор книги: Джо Караганис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 41 страниц)

Воспроизводство интеллигенции

Через десять лет после перехода от коммунизма, Герман Греф, министр экономического развития, предложил жесткую оценку российских культурных институтов: материальные позиции театров, музеев и другой культурной инфраструктуры находились в серьезном спаде; культурная и информационная изоляция большинства регионов России повышалась; зарплаты среди работников сферы просвещения падали. Как результат, он подчеркивал, Россия играет все меньшую и меньшую роль в мировой культуре (Греф, 2000). Группы, наиболее пострадавшие от этого спада, были работники школ, университетов, оркестров, музеев и других культурных и образовательных институтов – ядра российской интеллигенции. Резко падающие доходы и растущие цены культурных и образовательных товаров сделали этот класс образованных горожан естественными потребителями пиратской продукции. Превосходное разнообразие на пиратском рынке, особенно для узко распространенного и зарубежного импорта, усилило эту связь.

В интервью, члены этого класса показывали удивительно доброжелательное отношение к пиратской продукции. Некоторые называли пиратство своим спасением или избавлением. Они имели в виду, что пиратство предоставляет единственный доступ к миру неблокбастерных товаров – независимой музыке, фильмам в стиле арт-хаус и множеству западных произведений. Такой доступ не является роскошью для членов этой группы, просто в большинстве случаев им это необходимо в силу их профессиональной деятельности в качестве музыкантов, писателей, редакторов и продюсеров. Пиратство, а не легальный рынок, позволяет им участвовать на международной культурной арене. Следовательно, это также условие их выживания и возрождения как профессионального класса. Один санкт-петербургский критик и учитель колледжа объяснял:

«Библиотеки сильно истощены. Я не могу найти ничего современного – ничего, чтобы вышло после 1985 года. И если я только смотрю фильмы в наших кинотеатрах, мне придется уволиться с работы. Я не буду знать, о чем писать! Благодаря пиратам, я могу скачивать нужные мне книги. И что будут писать в журналах, если люди, которые любят меня, не могут посмотреть фильмы, которые я знаю, будут описаны в этих журналах?»

Такие взгляды – обычное явление для России и подкрепляют основные находки этой работы: пиратское распространение играет важную роль не только в отношении доступа и потребления в медийной экономике, но также и в производстве. Ниже уровня самой высокодоходной страты на российском рынке и других развивающихся рынках глобализация медиа культуры в основном проходит за счет пиратской продукции.

Законы и принуждение к их исполнению

На протяжении нескольких лет после развала СССР в 1991 году, власти работали над созданием правовых институтов, необходимых для современной рыночной экономики, включая первые прозападные законы об интеллектуальной собственности. Принятием законов «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных» (1992) и «Об авторском праве и смежных правах» (1993) завершились несколько лет работы, провозгласив приоритет адаптации и переноса европейских норм интеллектуальной собственности на российский контекст. Согласующееся с большинством интерпретаций в Бернской конвенции, авторское право в новом законе описывалось как частное право с ограничением уголовных наказаний только случаями коммерческого нарушения. Уголовное преследование также было прописано в законе об охране программ, распространившись на нелегальное коммерческое копирование программного обеспечения. Вплоть до 1997 года, старый Уголовный Кодекс давал в таких случаях до двух лет принудительных работ и/или штраф, но этот закон очень редко применялся (Голованов, 2008).

После 1992 года ответственность за соблюдение законов об интеллектуальной собственности была приписана к новым российским полицейским агентствам, включая МВД и ФСБ. Скоро также появилось множество негосударственных антипиратских организаций с целью гарантировать, что интересы зарубежных (а со временем и отечественных) обладателей авторских прав будут учитываться при улучшении законов.

Новые правовые институты – и исполнение законов в целом – в тот период были, тем не менее, очень слабы. Урезание финансирования и сокращение штата сделали полицию внутренне неорганизованной и недостаточно обеспеченной необходимыми ресурсами. Социальный и экономический беспорядок, произошедший вслед за стремительным разрушительным переходом от коммунизма, поднял уровень преступности на небывалую высоту и способствовал появлению мощных криминальных структур, подменивших правовое принуждение и действующих безнаказанно, особенно в отношении ненасильственных «захватов собственности». Хотя IIPA и другие группы громко жаловались о пиратстве на протяжении 1990-х годов и, в частности, о неэффективности российского законодательства, эти жалобы привлекли мало политических усилий в контексте более широких проблем публичного порядка и слабости норм права.[162]162
  Судебная статистика показывает, что в тот период обвинения против распространителей и продавцов пиратской продукции, тем не менее, имели место с некоторой периодичностью, часто за нарушение честной конкуренции, а не за пиратство. Несколько дел дошли до суда и, в общем, истцы медлили и не пользовались гражданскими способами, доступными в российском законодательстве. Первый гражданский иск за софтверное пиратство, поданный компанией 1С против другой компании Наис, попал в суд в 1995 году и привел к первому успешному приговору против софтверного пиратства. Болгарское дело, описанное ранее в этой главе, попало в суд в 1997 году.


[Закрыть]

Консолидация нового правового, гражданского и экономического порядка не произошла мгновенно и терпели сокрушительные неудачи, включая сильный экономический кризис в 1998 году. Процесс пересмотра правовых основ нового российского государства продолжался вплоть до начала 2000-х годов. Согласно политике в области интеллектуальной собственности, новым важным фактором стало появление отечественного лобби интеллектуальной собственности, построенное на восстановлении индустрии кино и появляющейся индустрии программного обеспечения, а также на близкой интеграции и поддержке со стороны западных компаний. Лоббирование дало толчок к более жестким попыткам соблюдения законов и привело к концу безнаказанности пиратской деятельности.

Новые защитники принуждения к соблюдению прав продвигают изменения в законе, принуждении к праву и судебной процедуре. Адвокаты, представлявшие интересы истцов в делах о пиратстве в период с 1995 по 2000 годы, в частности, имели чрезвычайно отрицательный опыт с судом и строго предпочитали усилия упростить полицейскую и судебную процедуры. Отсутствие взаимодействия среди агентств по соблюдению законов также было большим препятствием. Дела, часто разделенные между несколькими агентствами, замедлялись или прекращались, когда эти самые агентства не могли эффективно сотрудничать на различных этапах расследования. Наказания в конце процесса редко были переубеждающими и, в общем, считались бесполезными. Ходившая в то время фраза среди адвокатов и прокуроров звучала как «одно пиратское дело равно трем нераскрытым убийствам» – ссылка на пустую трату материалов и административных ресурсов, связанных с делами по нарушению авторских прав. Для большинства юридических сообществ усиление законов против пиратства было прагматическим решением более широкого набора неэффективности, порождаемой законами об интеллектуальной собственности. Для исполнителей законов, которые редко рассматривали дела об интеллектуальной собственности как дела особой важности, упрощение процедуры давало им возможность заняться более важными с их точки зрения делами.

Встречи на высоком уровне между правительством и отраслью имели место в 2001, 2002 годах и привели к созданию Правительственной комиссии по противодействию нарушениям в сфере интеллектуальной собственности, ее правовой охране и использованию. Задачей комиссии стала координация политики в области интеллектуальной собственности и улучшение мер принуждения к соблюдению законодательства.[163]163
  Сначала эту комиссию возглавляли премьер-министры Касьянов и Фрадков, позже будущий президент Медведев, чьим главным интересом было развитие российского сектора IT технологий.


[Закрыть] Первая большая законодательная реформа произошла в 2003 году и была отмечена поправкой к статье 146 Уголовного Кодекса. Измененная статья 146 давала полиции должностные полномочия для расследований и арестов, ужесточения уголовных наказаний и повышения штрафов, а также использование других средств, предусмотренных законом. Эта попытка, в свою очередь, наметила путь для развития нового законодательства по интеллектуальной собственности, известного как часть 4 Гражданского Кодекса.

Основной задачей части 4 было создание единого российского закона по интеллектуальной собственности в соответствие с международными соглашениями по интеллектуальной собственности, включая Бернскую Конвенцию (для вступления в ВТО) и интернет договоры Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO). Также он должен решить ряд долгосрочных проблем в области прав интеллектуальной собственности, такие как хаотичная ситуация в управлении коллективными правами. Хотя большинство поставленных целей, в конечном счете, было достигнуто, не все шло, как было запланировано. Когда законопроект появился в 2006 году, он был повсеместно раскритикован как по форме, так и по содержанию заинтересованными сторонами, местными практиками по интеллектуальной собственности и представителями зарубежных правительств. Всеобъемлющий подход был противоречив – он представлялся тяжелым как для применения, так и для изменения. Заинтересованные стороны также сопротивлялись этому закону, считая его шагом назад от стандартов TRIPS (соглашение об торговых аспектах прав интеллектуальной собственности) и TRIPS+, в частности, в отношении частного копирования, вторичной ответственности и технической защиты в цифровой среде, о которых в законопроекте не было сказано ни слова.[164]164
  Об этих изменениях и широкой реформе законодательства об интеллектуальной собственности в России смотри (Мамлюк 2010), Будилин и Осипова (2007), и Голованов (2008)


[Закрыть]

Когда стало очевидным, что обладатели прав не могут «убить» закон, они попытались его переделать. За этим последовало несколько раундов дебатов и пересмотров, пока окончательный компромисс в большей степени ратифицирующий четкую интерпретацию TRIPS, продвигаемую группой обладателей авторских прав. Часть 4 вступила в силу 1 января 2008 года, заменяя все предыдущие законы по охране интеллектуальной собственности. Сохранились элементы законопроекта, включая сбор в 1 %, начиная с 2010 года, с пустых носителей и аудиовизуального оборудования как средство противовеса относительно широкому допущению законом частного копирования.[165]165
  Среди прочего, по самым скромным оценка $100 миллионов в год в еще одну организацию по коллективному управлению авторскими правами, называемую Российским Союзом Правообладателей, во главе с известным кинорежиссером Никитой Михалковым (Russian Law Online).


[Закрыть]

Попытки России присоединиться к ВТО играли важную роль в проведении реформ по интеллектуальной собственности. Правила ВТО требуют, чтобы предполагаемые члены гарантировали соглашения с основными торговыми партнерами вплоть до вступления – требование, которое давало США право вето на принятие России.[166]166
  Вполне ожидаемо, что страна – член ВТО – Грузия будет той ширмой для реального вето при поддержке Соединенных Штатов и, возможно, Европейского Союза.


[Закрыть] По мере того как экономическая и политическая стабильность дают перспективы для вступления, увеличивается давление на усиление кооперации в исполнении законов.

В 2006 году после нескольких раундов переговоров о торговле и защите интеллектуальной собственности, США и Россия подписали двухстороннее соглашение по доступу к рынку, главной задачей которого было улучшение исполнения законодательства. В результате соглашения, правительство запустило сильные карательные меры по борьбе с пиратством, описанные ранее в этой главе. Государственная Дума также повысила наказания за пиратство, наказание за ущерб, превышающий 250000 рублей ($10000) – до 6 лет лишения свободы. Хотя часть 4 ничего не говорит о том, как этот ущерб оценивать, российские суды следовали отраслевой практике, используя розничные цены для оценки пиратской продукции, таким образом, расширяя диапазон правонарушений, подвергающихся высшим мерам наказаний.

Но в большинстве докладов, этот импульс не был поддержан. С 2008 года, энтузиазм России по вступлению в ВТО упал, а с ним и множество стимулов для внедрения дополнительных требований США. С точки зрения российского правительства, диалог с США приводил к непрерывно сдвигающемуся набору требований – соглашение по одному набору вопросов только приводило к выдвижению нового набора более строгих требований. Отсутствие прогресса по вопросам, не связанным с авторским правом, таких как запросы России к Соединенным Штатам по аннулированию поправки Джексона-Вэника (положение времен Холодной Войны, связывающее тарифы на товары, произведенные в СССР, с эмиграционной политикой), создавали дополнительные источники трения.

Планы по дальнейшим изменениям части 4 Гражданского Кодекса значительно замедлились в данном контексте наряду с незначительными подвижками в стандартах TRIPS+, требуемых Торговым Представительством США и международными группами обладателей авторских прав. Отсутствие четкого представления о вторичной ответственности за предоставление интернет сервисов (и других сервисов на базе web) в случаях онлайн нарушений было одним из критериев этих дебатов. Хотя Россия официально присоединилась в 2009 году к интернет договорам WIPO, появление сильного русского лоббирования предоставления интернет сервисов за последние несколько лет и очевидное нежелание администрации брать на себя ответственность за различные законы по регулированию интернет задержали этот вопрос от повестки законодательного органа. Приспособление американской процедуры «извещения и уничтожения» для нарушений онлайн контента, в частности, остается маловероятным в ближайшем будущем.

Правительственные деятели

В исполнительной ветви власти выделяют 4 организации, несущие ответственность в отношении соблюдения прав ИС, а именно: Министерство Внутренних дел (МВД), Прокуратура,[167]167
  Грубо говоря, прокуратура в России сочетает функции, которые в США принадлежат Office of the Attorney General, Congressional investigating committees, grand juries, and public prosecutors


[Закрыть] Федеральное Служба безопасности (ФСБ) и Федеральная Таможенная служба. Каждая из них имеет собственные следственные функции и право начинать уголовные дела по нарушению авторского права, а также на данный момент, каждая имеет право проводить расследования «по должности» – без необходимости участия традиционных жалоб со стороны правообладателей. До 2006 года МВД играло относительно малую роль в расследовании такого рода преступлений, считаясь слабой и коррумпированной организацией, с ограниченным опытом расследования преступлений в сфере интеллектуальной собственности. С момента внесения поправки в Статью 151 Уголовного кодекса в 2006 году, МВД и Прокуратура стали более сосредоточенными и активными в вопросе попыток контроля. По большинству оценок, слабая роль МВД в обеспечении выполнения правил была направлена и хотя бы минимизирована благодаря сотрудничеству с антипиратскими организациями, которые сейчас направляют его работу.

МВД состоит из множества отдельных подразделений со специализацией на различных криминальных сферах и типах контроля. Отдел борьбы с экономическими преступлениями (ОБЭП) нацелен на сети производства и реализации пиратской продукции. Отдел К – единица МВД по компьютерным преступлениям – специализируется на преступлениях в интернет и, в теории, несет ответственность за уголовное преследование нарушений авторского права в интернете (на практике данная деятельность малозаметна). В сферу полномочий Отдела общественной безопасности (уличная полиция) входят уличные продавцы, имеющие, в том числе, и пиратские диски.

Федеральная Служба безопасности (ФСБ) выполняет разнообразные функции в попытках контроля защиты ИС, первоначально ввиду своей деятельности в сфере случаев контрабандных товаров, но в последнее время она связанна с пиратством под предлогом наличия нерегулируемых финансовых потоков, представляющих угрозу национальной безопасности. На практике ФСБ также работает как внезапная проверка других служб и учреждений, выявляя случаи коррупции (нарушения) в МВД.

Роль Федеральной Таможенной службы в отношении соблюдения авторского права в значительной мере уменьшилась, начиная с 90-х гг., когда контрабандный провоз пиратских оптических дисков в Россию был широко распространённым явлением. Пиратские диски в этот ранний период в основном приходили из стран бывшего блока СССР: особенно из Болгарии и Украины. С того момента, как технология производства оптических дисков стала менее затратной (капиталоёмкой) и более мобильной, местная пиратская база производства развивалась, что устранило необходимость в действиях, связанных с высоким риском контрабандной деятельности. С уменьшением доли такого физического распространения пиратской продукции, Таможенная служба на данный момент закреплена за иного рода нелегальных и контрафактных контрабандных товаров, включая фармацевтическую продукцию, текстиль, электронику и промышленную продукцию.

Другие органы исполняют более специализированные или редкие функции. Министерство культуры и (до недавнего времени) подведомственная ему служба – Россохранкультура выдают лицензии на некоторые виды деятельности и осуществляют аккредитацию организаций по коллективному управлению правами (ОКУП), а также были вовлечены в споры вокруг AllofMP3, а теперь ещё и вокруг РАО. Федеральная Антимонопольная Служба выполняет периодическую (регулярную) функцию контроля, когда дело касается «недобросовестной конкуренции» либо связано с неконкурентной практикой в бизнесе. Министерство Массовых коммуникаций несет ответственность за регулирование сферы интернета, включая законы, регулирующие электронную коммерцию (реализацию товаров через интернет) и обязательства поставщиков услуг (ISPs), хостинговых служб и других служб, подверженных нарушениям. Другие министерства и организации участвуют в регулировании более специфических вопросов, как, например, Министерство Экономического Развития, которое ведет переговоры о вхождении России в ВТО и несет ответственность за соблюдение Россией международных норм в сфере интеллектуальной собственности.

Неправительственные деятели

Ряд неправительственных организаций также принимает участие в попытках контроля за соблюдением прав, шесть из них являются важнейшими в этой области: Российская анти-пиратская организация (РАПО), Некоммерческое партнерство дистрибьюторов (НПД), Некоммерческое партнерство поставщиков программных продуктов (НП ППП), Национальная федерация производителей фонограмм (НФПФ), локальное отделение BSA и локальная ветвь IFPI. Эти организации специализируются в различных сферах принуждения к соблюдению прав: РАПО надзирает за соблюдением норм в области кино и видео; НФПФ, НПД и IFPI регулируют звукозапись и музыку; НП ППП и BSA занимаются мониторингом распространения и использования программного обеспечения.

РАПО была создана в 1997 году студиями США и дистрибуторами фильмов с целью поиска лучшего представительства своих интересов в России. Американские студии продолжают обеспечивать финансирование РАПО, расходы на охрану российских фильмов, снятых совместно с американскими студиями, также покрываются за счет организации. Кроме Москвы и Санкт-Петербурга у РАПО есть офисы и представительства в ряде небольших городов, в равной степени, как и сотрудники, занимающиеся собственными расследованиями, тесно сотрудничая с милицией. До 2004 г., такие исследовательские сети обеспечивали основу для «побочных» подсчетов (оценок) МРАА продажи пиратских дисков в России, которые колебались между 80-ю и 90 процентами от общего рынка конца 90-х и начала 2000-х.[168]168
  В 2005 году МРАА переключилась на метод опроса потребителей, который оценивал уровень пиратства в 81 % (МЗАА 2005). МРАА не ведет дополнительных исследований.


[Закрыть] В последние годы РАПО сосредоточилась на расследованиях, имеющих целью крупные склады и производства оптических дисков, но некоторые из осведомителей упомянули о перемене в сфере реализации дисков, и таким образом, неизбежно включили и мониторинг Интернет.

Наиболее влиятельная отраслевая группа – Некоммерческое партнерство поставщиков программных продуктов (НП ППП), представляющая основные местные и международные компании, занимающиеся программным обеспечением, включая Microsoft, Adobe, Borland, Symantec и Autodesk. Такое международное представительство существенно перекрывается с представительством в BSA, приводя ко многим общим интересам. В отличие от BSA, НП ППП также представляет и интересы местных поставщиков программного обеспечения, что открывает ей доступ к правительственному чиновничьему аппарату. Как результат, НП ППП воспринимается не только как представитель интересов иностранных технологий, но в том числе и как представитель растущей отечественной индустрии программирования и, следовательно, заслуживающий доверия голос в защиты интересов отечественного бизнеса.

Основанное в 2003 году НПД по своей структуре подобно НП ППП, но фокусируется на музыкальном рынке. Оно координирует лоббирование и усилия по контролю восьми крупнейших дистрибуторов музыки в России. НФПФ – спонсируемый IFPI конкурент и поддерживает близкую связь с международными организациями и лейблами.

Несмотря на попытки в последнее десятилетие упростить координацию и сотрудничество, отношения между принуждением к праву и отраслью остаются сложными. Интересы в сфере принуждения к праву стали слишком сложными и разнообразными, чтоб с легкостью можно было выполнить указания отрасли, удовлетворяющие и IIPA, и BSA. В нашем исследовании, представители обоих сторон данного партнерства, охарактеризовали эти отношения как «опасливо предусмотрительные». Отраслевые группы обычно не удовлетворены уровнем и эффективностью усилий милиции. РАПО опубликовало ряд жалоб относительно нежелания местной полиции совершать рейды на предприятия, идентифицированные как пиратские. НПД описывает, как региональные органы обещают защиту – или «крышу» на русском жаргоне – рынкам и розничным продавцам за скромную плату (300–500$), а также как региональные представители в Думе блокируют попытки НПД мобилизовать милицию на рейды по рынкам, где были обнаружены незаконные продажи. По аналогичному признаку, когда местные бизнесы чувствуют обеспокоенность агрессивной тактикой принуждения к праву, они становятся много быстрее, чтобы вовлечь местную политическую власть и рассмотреть просьбу внутри отраслевой группы.

Эффективность принуждения к соблюдению прав

Существует немало споров об эффективности попыток России контролировать выполнение норм ИС, особенно в результате применения суровых мер в 2006-7 годах. Несомненно, применение суровых мер ударило больнее всего по самым незащищённым категориям производства, дистрибьюторов и розничных продавцов, вызвав реконфигурацию производства и распространения: централизация первого и разделение второго на менее формальные каналы. В июле 2007 года отрасль сообщила об измеримых уменьшениях доли пиратской продукции в категориях музыки и программного обеспечения. РАПО, в частности, заявила о снижении на 40 % в области реализации пиратских DVD в основном на уличных рынках Санкт-Петербурга и Москвы, где были проведены мероприятия по принуждению к соблюдению прав.[169]169
  Интервью с персоналом РАПО


[Закрыть]

Иллюстрация 4.1. Оцениваемая доля пиратских продуктов на российских рынках, 2008-9

Источник: авторы на основе данных IIPA (2001–2010)

Данные цифры соответствуют более широким подсчетам отраслями умеренного уменьшения уровня пиратства на Российском рынке (иллюстрация 4.1). Изменение курса на активизацию полиции занимают центральное положение в этих подсчетах, но изменение затронули также и закон, поддержку получило принуждение к праву, что также обычно берется в расчет. Несмотря на продолжающиеся трения, многие из интервьюированных нами представителей аппарата по принуждению к соблюдению прав отмечали улучшение сотрудничества между отраслью и принуждением к закону, в частности отмечали рост квалификации следователей и органов принуждения. Как заметил представитель НП ППП: «Мы научились успешно бороться с пиратством в его традиционной форме», – где «традиционный» относится к розничной продаже оптических дисков.

В России, как и в других странах, эффективность принуждения к соблюдению интеллектуальных прав, как правило, может быть измерена по шкале уличных операций, изъятий (арестов продукции), выражаясь в штрафах и назначении наказаний. Как и в других странах, эта практика была односторонней, с огромным количеством рейдов и изъятий, обеспечивая гораздо меньшее число условных приговоров, штрафов и случайных тюремных сроков. Хотя IIPA и другие группы-правообладатели выдвигали серьёзные (громогласные) жалобы о малочисленности приговоров из российских судов, в данном докладе мы приводим доводы в пользу того, что такая ситуация является не результатом дефекта национального режима принуждения, грубо говоря, а в большей степени общей нормой. В частности, масштабировать рейды гораздо проще, чем соответствующие процессы, тогда как система судов осталась относительно нейтральной к той точке зрения, что уличное пиратство, в частности, можно считать серьёзным экономическим преступлением.

Вполне очевидно, что в России с 2005 года применение суровых мер в 2006-7 годах ознаменовалось расширением мер принуждения к соблюдению прав интеллектуальной собственности и повышением судебной активности. Впечатляюще возросло число рейдов, арестов и уголовных обвинений, а судебные процедуры упростились еще в 2003 году. Российский Верховный суд, учитывающий осуждения по разным статьям, сообщил о резком возрастании уголовных дел по вопросам нарушения авторских прав по статье 146: от 429 в 2004 году до 2,740 к 2007 году, с последующим устойчивым поддержанием цифр. Стоит отметить, что IIPA использует ошибочные данные, объединяя несколько разнородных наборов данных относительно выявленных преступлений и об обвиненных лицах, а не о реальных наказаниях (иллюстрация 4.2). Это смешение данных приводит к видимости небывалого всплеска и последующего падения активности в принуждении к соблюдению прав в России после 2007 года – аргумент для утверждения о снижении активности в принуждении к соблюдению прав (IIPA 2010).

Иллюстрация 4.2. Уголовные наказания за нарушения авторских прав в России 2004-9

Источник: авторы на основе данных IIPA (2004–2010) и Верховного Суда РФ

Тем не менее, применение суровых мер в 2006-7 годах было достаточно сильным. Предпринятая в 2007 году кампания, длившаяся семь месяцев, выявила 4,300 нарушений авторских прав, обнаруженных благодаря рейдам, и, по материалам докладов, 2,000 человек были обвинены, 2 млрд. рублей (80 миллионов американских долларов) возвращены через штрафы и иные формы компенсации (Левашов 2007). В ходе однонедельной «чистки» милиция в течение данной кампании, МВД доложило о 29,670 «действий» – совершенно удивительная цифра, которая дала ход только 73-м уголовных дел. Несмотря на новый статус большинства актов относительно уличного и розничного пиратства, как «серьёзного преступления», практически все из этих уголовных разбирательств выразились в условных приговорах либо малых штрафах (иллюстрация 4.3).

Иллюстрация 4.3. Россия: Количество и типы приговоров 2004-9

Источник: авторы на основе данных Верховного Суда РФ

Менее очевидно то, что ознаменовало применение суровых мер для широко распространенной пиратской продукции. До 2007 года подсчеты убытков в сфере кино и развлекательного программного обеспечения показывали примечательную – и даже удивительную – стабильность при драматическом росте установленной базы проигрывателей DVD и компьютеров. Потери МРАА составили $250 миллионов с 1999 по 2002 год и лишь незначительно возросли до $266 миллионов к 2005 году. В сфере развлекательного программного обеспечения ESA сообщила о потере $244 миллионов в 1998 году и о $282 миллионов в 2006 году.[170]170
  Для детального учета отраслевых сообщений смотри главу 1.


[Закрыть]

Только RIAA и BSA в этот период показали направленность убытков как резкий подъём. Согласно RIAA, музыкальные и звукозаписывающие потери американских правообладателей утроились, от 170 млн. долларов 1998 году до 475 млн. в 2005 г. Особый случай имеет место с BSA: по оценкам BSA потери в программном обеспечении упали в конце 90-х и начале 2000-х от 196 млн в 1998 до 93 млн в 2002. Однако в 2003 году BSA расширило ряд программных продуктов, который они включили в свои исследования, распространив его на Microsoft Windows и разнообразную потребительскую продукцию, а также игры. Все это изменило основу подсчета потерь, после чего они составили 1.1 млрд. долларов на 2004 год. Далее оценка потерь неуклонно росла, достигнув к 2008 году 4.2 млрд. долларов.

На момент применения суровых мер в 2006-7 годах, только BSA и RIAA компилировали новые ежегодные цифры случаев пиратства на территории России.[171]171
  Свое более раннее исследование MPAA провел в 2005, ESA 2006.


[Закрыть] В 2007-м году оба сообщили о падении абсолютных потерь и оценили скорость роста пиратства. Выводы RIAA были в основном сделаны на большом и статичном рынке CD-дисков, и потери здесь составили 220–230 млн за год в оптовой торговле с 2003 года (IFPI). Оценки BSA были сделаны вопреки фону быстрого 30–40 % ежегодного роста на российском рынке программного обеспечения.

Давление на розничных торговцев и сосредоточенность на институциональном соблюдении привели к очевидному снижению пиратства в некоторых секторах рынка программного обеспечения. Доклады BSA (в этой части) легко подтверждаемы, например, исследование продаж программ от Microsoft показало, что в 2010 году только 25 % программного обеспечения было пиратским. Когда в 2008 году НП ППП провело опрос своих 281 институциональных членов, 40 процентов из них указали на снижение в секторе незаконной розничной торговли, представленном малым бизнесом, уличными продавцами и продавцами в метро. Уменьшение числа «переустановленных» или пиратских операционных систем наблюдали 45 %, остальными было отмечено «без изменений». Когда же был произведен опрос о пиратстве в интернет, 44 % субъекта сигнализировали «без изменений» – удивительная цифра докладов, сообщавших о росте пиратства в интернет.[172]172
  Напоминание было примерно эквивалентно разделено между «возросло» и «убышо» и «нет оснований для суждения». Из неопубликованного исследования НП ППП, предоставленного исследователям.


[Закрыть] На наш взгляд, падающие цифры, предоставленные BSA, описывают разветвленный рынок, на котором обсуждаемые значительные количества лицензий влияют на ускорение условий выполнения среди крупных институциональных субъектов, в то время как потребители и малый бизнес продолжают нарушать авторское право ввиду недостатка низких по цене розничных альтернатив.

Очевидность перемен на других типах рынков более сомнительна. Российская Гильдия Развития Торговли Аудио и Видео продукцией – организация, включающая уличных торговцев и, несомненно, «пиратских» продавцов, говорит о том, что оборот пиратской продукции на российском медийном рынке был стабильным с 2006 по 2009 год. Несмотря на недавний экономический кризис, средняя цена при постоянных поставках на нелицензионный CD или DVD диск остаётся приблизительно одинаковой – порядка 100–150 рублей.

Некоторые сектора также имеют стимул переоценивать пиратство, усложняя оценивание принуждения к праву. Согласно одному информатору, завышение кассовых сборов и оценок пиратства – обычная российская стратегия для увеличения популярности фильмов. Такие оценки, согласно информатору, легко достигаемые 1–1,5 миллионов долларов кассовых сборов, создают противодействие студиям, которые ведут переговоры о последующем получении прав на DVD и фильмы, так же, как и о дальнейшем инвестировании. Когда ответственные органы говорят про влияние пиратства на новые фильмы, приближенный подсчет дает оценку в 20–25 % потерь в кассовых сборах. Так, генеральный директор РАПО Константин Замченков, подсчитал, что потери русского блокбастера «Ирония судьбы 2» порядка 10 миллионов долларов после того, как были выпущены высококачественные копии (в целом фильм собрал 50 миллионов). 20ый Век Фокс приписывает этому же фильму потери в 12 миллионов долларов (Вершинин 2008). Основа этих оценок не ясна. В бизнесе с прибылью, в 10 раз превышающей потери, никто, включая студии, не понимает суть проблемы и не может правильно предсказать результаты. В течение, приблизительно, декады все новые фильмы копировались в течение нескольких дней после официального показа, если не раньше. Чтобы ни влияло на некоторые фильмы, это явление не помешало росту кассовых сборов более чем на 300 % с 2004 по 2008.