Текст книги "Разорванные Узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Дело не в том, что я вдруг полюбил ложь: меня по‑прежнему может стошнить от горького пепельного привкуса на языке. Но без какого‑либо сознательного решения с моей стороны всё отвращение, которым обычно наполняет меня мой побочный Дар, направляется на того, с кем она говорит.

Это не имеет для меня никакого смысла.

Хуже того, я уверен: Норт согласился с моим решением лично следить за ней на кампусе лишь потому, что надеялся – я подмечу что‑то, что объяснит хоть какие‑то загадки, окружающие нашу Связанную. Но его план не просто провалился.

Он обернулся грандиозным провалом.

Наблюдать, как каждый одарённый на первом курсе таращится на неё, хихикает и перешёптывается, а потом хихикает над спектаклем, который Нокс устроил с моей Связанной, – всё это доводит меня до абсолютного предела. Чёрт, это выводит меня за пределы тех границ, которые я считал своими. Я быстро понимаю, что недооценивал себя, но, как бы то ни было, моё терпение истончается ещё до конца недели.

Мы с Нортом уже были друзьями, когда он привёл домой своего давно потерянного брата после смерти отца. Группа Связанных моих родителей состоит из семей Высшего Уровня, а положение моего отца в Тактических командах сделало меня естественным выбором для дружбы с сыном Нолана Дрейвена. Как бы холодно и расчётливо это ни звучало, именно так семьи в Совете выстраивают дружеские связи и детские игры своих детей с самого рождения.

Это также означает, что я вхожу в очень небольшое число людей, которые прекрасно осознают, какая травма всё ещё живёт и дышит внутри Нокса Дрейвена. Сейчас это единственное, что его спасает, – но даже это долго не продержится.

После недели, в течение которой я пропускаю все наши обычные встречи, включая поход в бар после заседания Совета (а я никогда раньше его не пропускал), я пишу Ноксу, чтобы встретиться со мной в спортзале для спарринга. Его ответ приходит мгновенно:

> Не думал, что в твоём жалком расписании сталкера найдётся время и на меня.

Несмотря на отчаянное желание пристыдить его за детские игры, я жду, пока он появится, прежде чем высказать ему всё. Он опаздывает на час, на лице уже прочно застыла насмешка, и он не произносит ни слова, раздеваясь до тренировочной формы, – только заматывает руки, потому что их изувеченное состояние этого требует.

Его отвратительное настроение и безрассудное поведение становятся ещё очевиднее, когда он едва сопротивляется. Он – свирепый противник, даже когда не стремится убить, так что легко понять, когда он сдерживает удары.

Нет сомнений: он здесь только ради отвлечения, ради боли, достаточно ослепляющей, чтобы занять его разум и позволить ему хоть немного поспать.

Было бы так легко вырубить этого урода прямо сейчас за то, что он делает с моей Связанной – независимо от её собственных поступков, – но я отказываюсь доставлять ему такое удовольствие.

Он это видит, видит всё и ухмыляется мне, когда наконец нарушает напряжённое молчание:

– Скажи мне, в чём она лжёт. Если хочешь, чтобы это закончилось, расскажи мне все её секреты.

От этих слов я едва не замахиваюсь на него, но делаю долгий глубокий вдох, прежде чем покачать головой:

– Мы в этом вместе надолго, в этой неразберихе с Группой Связанных, от которой я не собираюсь отказываться, несмотря на гору дерьма на нашем пути. Я не могу её так предать.

Нокс усмехается:

– Она не заслуживает твоей верности, Гриф. Я же говорил: все они так поступают.

Я никогда не говорю с Ноксом или Нортом об их семье. Я один из немногих, кому не пришлось узнать это на горьком опыте, но прямо сейчас я бы хотел пробраться в голову Нокса, найти все моменты, когда его мать сломала своего сына, и выжечь их из него. Чёрт, вероятно, это не сработает, но я бы сделал что угодно, чтобы стереть с лица Земли след этой женщины.

Мне требуется сила, о наличии которой я даже не подозревал, но я сохраняю хладнокровие:

– Ты бы мне не поверил, даже если бы я рассказал, Нокс, так зачем играть в эти игры? Я мог бы рассказать тебе каждую мысль, которая есть у этой девушки, а ты всё равно сказал бы, что она что‑то скрывает.

Его глаза опасно вспыхивают, черничное кольцо появляется вокруг радужек, и я инстинктивно расширяю стойку. Он не терял контроль так быстро уже много лет – что‑то его напугало. Не так сложно догадаться, что всё это связано с нашей Связанной и травмой, которую её появление принесло в наши жизни.

Он был единственным, кто отчаянно хотел, чтобы она держалась подальше.

– Если ты веришь её лжи о том, что она лишена Дара, тогда ты такой же глупый, как и все остальные, и я потратил пятнадцать лет на дружбу. Мы оба знаем, что я не терплю идиотов.

День был слишком долгим, и, хотя я понимаю, что это ужасная идея, я пожимаю плечами с таким же холодным взглядом:

– Ты ничего не терпишь, Дрейвен, если только сам этого не захочешь. Так каковы твои оправдание сейчас? Ты даже не можешь сказать, что Норт заставляет тебя оставаться, – я видел, как ты не раз говорил брату «нет» из‑за куда более мелких вещей. Нравится тебе это или нет, наша Связанная уже под твоей кожей.

Осознание того, что это произойдёт, не сильно помогает смягчить боль от удара его кулака в скулу – первого удара, который он нанёс. И первого, который он действительно намеревался нанести.

Когда я не наношу ответный удар сразу, из его горла вырывается рык, и он бьёт меня снова.

И снова, и снова, и снова.

Он продолжает бить, пока я не вынужден отключить его сознание, чтобы остановить его от избиения меня до смерти за то, что я указал на очевидную правду.

Это последний раз, когда мы спаррингуемся вместе.

***

Аарав хорошо справляется с тем, чтобы привести меня в порядок, не донимая при этом нравоучениями, – и если бы я и так не знал, насколько надёжна моя Тактическая команда, то прибытие в Тренировочный центр Дрейвенов и обнаружение, что все они уже там, ждут меня, окончательно это подтверждает.

Как только я открываю рот, чтобы сказать им всем найти какую‑нибудь более важную работу, Киеран качает головой:

– Весь кампус кипит страхом и возбуждением из‑за твоей дикой Связанной, и если где‑то какой‑то урод и попытается испытать удачу, чтобы её убрать, то это будет здесь. Просто заткнись и смирись с этим – уважительно.

Я фыркаю в ответ, но делаю именно это: открываю здание и впускаю их всех внутрь. Они переговариваются между собой, расходясь по помещению и устраиваясь тут и там, – устраивают настоящее шоу солидарности. Не то чтобы они обычно так тут околачивались, и есть с десяток срочных задач, которым следовало бы отдать приоритет, – но я не могу оторвать взгляд от расписания, распечатанного и спрятанного в моём кармане.

Я уже выучил его наизусть, на самом деле не стоило таскать его с собой, как влюблённый идиот.

Вивиан Уэнтли прибывает через десять минут после нас, едва приподнимая бровь при виде всей нашей компании, но тут же отдаёт приказы моей команде подключиться к подготовке здания к его занятию. Все они по‑прежнему напуганы этим человеком – как и должно быть, – но я обмениваюсь с ним взглядом, пока Харрисон суетится, стараясь произвести впечатление на нашего старого тренера.

Я бы забеспокоился о его способностях в полевых условиях, если бы уже не осознавал в полной мере, какое влияние Вивиан оказывает на всех молодых и впечатлительных одарённых, которых он так умело формирует. Даже Гейб с трудом скрывает нервозность, несмотря на то, что родился в семье Высшего Уровня и последние пять лет провёл в нашей Группе Связанных.

Студенты начинают стекаться в течение часа. Когда моя Связанная наконец входит в Тренировочный центр, её лицо тщательно бесстрастно, несмотря на ужас, исходящий от всего её тела. В резком контрасте с ней Гейб, стоящий рядом, выглядит так, будто удерживает своё Обращение на волоске, а шёпоты, следующие за ними обоими, служат достаточным объяснением.

«Скажи слово – и я тут же прикрою это дерьмо. Я вырублю весь класс, если нужно».

Глаза Гейба расширяются, когда он ловит мой взгляд через зал, но я смотрю на него в ответ без малейшего движения брови. В этом помещении много потенциала – много одарённых Высшего Уровня, которые могли бы стать ценными оперативниками, – но если они распускают языки о нашей Группе Связанных, то для меня они бесполезны.

Норт Дрейвен тоже никогда не примет таких сотрудников. Он взял под контроль безопасность одарённого сообщества Западного побережья много лет назад, умело манипулируя ситуациями, пока не стал единственным, кто принимает решения, – и мы никогда не были в большей безопасности, несмотря на всё ещё витающие слухи о том, что он «монстр», которые он никак не может развеять.

Моя Связанная скрывается в раздевалке, и я наконец чувствую, что могу вздохнуть свободно, хотя мои Узы требуют, чтобы я последовал за ней туда, а не терял её из виду. Она никогда так не бушевала, и, хотя я понимаю, что это просто глупость, мне всё равно приходится потратить те несколько минут, пока она вне поля зрения, чтобы её утихомирить.

Когда она выходит в одежде, которую я оставил для неё, я проклинаю себя за то, что не выбрал шорты подлиннее. Уверен, всё было бы нормально, если бы я не отдал ей одну из своих старых футболок в дополнение, – но теперь она выглядит так, будто на ней только моя футболка. Я бросаю на неё один взгляд – и мои мысли опасно уносятся прочь.

Она – живое, дышащее искушение, словно вылепленное из моих самых сокровенных фантазий, и я снова в ярости из‑за всей этой ситуации.

Гейб вздрагивает при виде неё, и то, как он тут же язвит в её адрес, чтобы это скрыть, красноречиво говорит о том, насколько тяжёлой была для него эта неделя:

– Я уже собирался зайти за тобой. Ты не можешь спрятаться от Вивиана, знаешь. Он бы просто зашёл за тобой сам.

Она пожимает плечами, оглядывая зал так, будто её это не волнует, и Гейб закатывает глаза. Мне не нужно использовать свой Дар, чтобы понять, о чём он думает, – и я полностью с ним согласен.

Никакое равнодушие не спасёт её от Вивиана Уэнтли.

Окружающие его уроды начинают отпускать шутки про них обоих, вставая на сторону Гейба в этом обмене репликами, но взгляды, которые они бросают на него, ясно показывают: они просто пытаются спасти свои шкуры. Он уничтожает их всех на ринге, побеждая без малейших усилий, и ни один из этих бесхребетных типов не хочет рисковать получить дополнительные увечья, если Вивиан решит сегодня бросить их на ринг.

– Ты не хочешь объяснить мне, почему мне дали досье на эту твою Связанную, где не указан Дар? Я знаю, что Норт спрятал её в своём сверхсекретном архиве, но мне нужно знать, с чем я работаю, если ты хочешь, чтобы она чему‑то здесь научилась.

Пожав плечами, я мысленно передаю ему ответ:

– Твои догадки так же хороши, как и наши. Она утверждает, что лишена Дара, и все попытки её проверить ничего не дали. Если ты сможешь её разгадать, Дрейвен, вероятно, воздвигнет тебе алтарь на главном дворе. А если ты убедишь её сбросить этот свой настрой, он, наверное, отлит его из золота.

Когда Оли подходит к нам, я невольно бросаю взгляд на неё – и тут же жалею об этом. Я не могу смотреть на неё дольше секунды в присутствии Вивиана, иначе он уловит от меня всевозможные сигналы, о которых я совсем не хочу, чтобы мой старый сержант‑инструктор знал, – так что я фиксирую взгляд на нём, наблюдая, как он оценивает её.

Его единственная реакция – нахмуриться, глядя на неё, а моя Связанная бесстрастно смотрит в ответ, пока он наконец не одаривает её долей своего знаменитого презрительного остроумия:

– Так это и есть Связанная? Ты выглядишь лет на двенадцать – ты уверена, что достаточно взрослая, чтобы здесь находиться?

Она скрещивает руки на груди, и моя старая тренировочная футболка задирается, позволяя мне убедиться, что под ней на ней действительно шорты.

– Нет. Могу я теперь уйти?

На другом конце зала Гейб почти теряет сознание от того, что она так дерзко отвечает Вивиану, и я перевожу внимание обратно на свою Связанную в качестве предупреждения, надеясь удержать её от того, чтобы зайти слишком далеко и вынудить меня вмешаться.

Неуважение к Вивиану также уничтожит любые шансы на то, что моё мнение изменится в её пользу, – но прежде чем я успеваю слишком сильно об этом беспокоиться, становится ясно, что у неё всё‑таки есть доля житейской смекалки. Несмотря на ответ ему, она аккуратно балансирует на грани отстаивания себя, не срываясь на него так, как на всех остальных.

Окидывая её взглядом, Вивиан явно не может ничего с неё «считать».

– Я ожидал большего. Какой у тебя Дар? Лучше бы он был чем‑то стоящим для меня.

Она пожимает плечами:

– Никакого. У меня для тебя ничего нет.

Ложь.

Большая, настолько большая, что мой рот и горло наполняются мерзким привкусом, но это ещё не всё, что я получаю. Нет, мой Дар гудит, улавливая крошечные обрывки подсказок, сочащиеся из слов, которые она отказывается произнести.

Она одарённая Высшего Уровня.

Что бы у неё ни было, это что‑то мощное – и оно крайне недовольно тем, как мы все с ней обращаемся. Я не могу сдержать хмурого выражения на лице, когда бросаю на неё взгляд, но реакция моих собственных Уз на её очередную ложь настолько неожиданна, что практически выходит из‑под контроля.

Она требует, чтобы я убил Вивиана за то, что он её допрашивает.

Этот человек – высокоуважаемый член моего сообщества, а лично для меня – один из ближайших доверенных лиц. Я обращаюсь к нему за советом, его одобрение значит для меня больше, чем чьё‑либо ещё, – и прямо сейчас я изо всех сил стараюсь не расколоть его разум, как чёртово яйцо.

Что, чёрт возьми, происходит с этой моей Связанной?

Не замечая той внутренней борьбы, что терзает меня, Вивиан сужает глаза, глядя на мою Связанную, и хмуро взирает на неё, явно пытаясь что‑то из неё вытянуть. Когда он снова остаётся ни с чем, он бормочет:

– Я выбью из тебя этот настрой, знаешь ли. Ты сломаешься ещё до конца дня, я уверен.

Я бы поставил последний доллар из состояния Дрейвенов на то, что она не сломается.

Она неплохо держит себя в руках, но мы наблюдаем целый час, как она практически уничтожает себя на тренажёрах, которые дал ей Вивиан. Каждый раз, закончив круг упражнений, она просто начинает заново – ни разу не спрашивает нас, сколько ей ещё делать или когда эта пытка закончится.

Один только эллиптический тренажёр сломал уже половину студентов, а она уже на четвёртом круге и стискивает зубы, будто это обычный будний день. Вокруг полно мнений других студентов, которые мне приходится отсеивать, но ничего подозрительного не всплывает.

Когда голос Вивиана прорезает остальной шум мыслей, нет сомнений, что он обращается напрямую ко мне – учитывая, что этот человек владеет контролем над ментальными барьерами лучше, чем половина Нейро в Дрейвене:

– Она умрёт, если мы оставим всё на её усмотрение.

Он не ошибается. И только после того, как я нахожу свисток и даю сигнал, она замечает, что единственная ещё не прекратила разминку. Все взгляды в зале прикованы к ней, но даже с раскрасневшимися щеками и покрытая испариной, её вызывающий взгляд стал только более стальным.

Чёрт, может, я провёл слишком много времени с Дрейвенами, потому что идея проверить её решимость слишком соблазнительна. Подталкивать и поддразнивать её, пока она не сорвётся, – раньше это никогда не было моим стилем, но, чёрт возьми, с ней мне этого хочется.

Вивиан жестом предлагает мне взять на себя руководство, по‑прежнему внимательно наблюдая за моей Связанной, хотя пока и не слишком явно:

– Разминка окончена, тащите свои задницы в диспетчерскую, чтобы мы могли обсудить план сегодняшнего занятия.

Мои Узы реагируют.

На что – понятия не имею, но внезапная ярость, с которой она вспыхивает, застаёт меня врасплох и почти сбивает с ног. Только десятилетия практики и самоконтроля не дают мне сорваться, хотя никаких причин для такой реакции нет. Краем глаза я замечаю, как вспыхивают глаза Гейба – он стоит в другом конце зала, – знак того, что его Узы тоже отозвались.

Пока студенты переходят в диспетчерскую, я сканирую помещение, чтобы убедиться, что нет никаких признаков опасности, – но ничего нет, абсолютно ничего. Студенты – либо из семей Высшего Уровня, либо здесь по стипендиям, и хотя многие из них имеют нелестное мнение о нашей Группе Связанных и ситуации, в которой мы оказались, никто из них не желает нам прямого вреда.

Я бы вообще не допустил их в зал с Оли, если бы это было не так.

Когда больше нечего проверять, я пробую пробить ментальный барьер Гейба, чтобы снова поговорить с ним, не рискуя, что нас подслушают:

– Ты это почувствовал, да? Скажи мне, что я не схожу с ума, там точно была угроза, верно? Сейчас ты что‑нибудь ощущаешь?

Он хорошо скрывает эмоции на лице:

– Я это почувствовал, но у меня ничего нет для тебя. Кроме… ну, мои Узы весь день ведут себя странно рядом с ней. Моё Обращение тоже. Я думал, это только у меня. Думал, я просто плохо справляюсь с тем, чтобы находиться рядом с ней.

Я хмурюсь и незаметно качаю головой:

– Ты справляешься вовсе не «плохо», Гейб. Если уж на то пошло, ты слишком многое сдерживаешь, просто чтобы доказать что‑то, в чём нет необходимости. Мои Узы тоже доставляют мне неприятности рядом с ней – реагирует на людей так, как не должна, и воспринимает обычные ситуации как угрозу для неё. Если твоя делает то же самое, нам нужно обсудить это с остальными.

Когда наша Связанная наконец отворачивается от него, Гейб кивает мне в ответ:

– Да, она так и делает. Моя Узы хотят уничтожить весь зал просто за то, что они дышат рядом с ней… она не особо разбирается. Это… чёрт, я бы никогда так не подумал, но…

Озарение настигает меня разом, и я перебиваю его, прежде чем он начнёт корить себя за то, в чём вовсе не виноват:

– Твои Узы хотели убить Нокса за то, что он сделал с ней, когда при всех её отчитал, верно? Моя тоже. В этом нет ничего постыдного, Гейб, особенно между нами. Я понимаю, что ты, возможно, сомневаешься, стоит ли говорить Норту и какой будет его реакция. Меня это тоже расстраивает, и есть многое, о чём я не могу тебе рассказать – почему он защищает своего брата, – но ты всегда можешь прийти ко мне, и я поговорю с Дрейвенами вместо тебя. Что бы ты ни сказал мне, каким бы странным, жестоким или плохим это ни было, я никогда не стану тебя осуждать или думать о тебе хуже.

Он нервно сглатывает и подносит бутылку с водой, чтобы скрыть это движение. Одарённые вокруг него затихают, словно чувствуют, как Обращение извивается прямо под его кожей. Наша Связанная – единственная, кто выглядит совершенно спокойно рядом с ним, и разве это не добавляет ещё один странный, нескладный кусочек к головоломке, стоящей перед нами?

Если она сбежала от своих так называемых «монстров‑Связанных», почему она на самом деле не боится нас?

Конечно, она боялась рядом с нами. От неё исходили волны страха, такие густые, что я задыхался, но они никогда не были направлены на кого‑то из нас. Ни разу она не показывала дискомфорта именно от нашего присутствия – кроме тех случаев, когда ей говорили, что она не может уйти.

Что потребуется, чтобы её напугать? На какие крайности нам придётся пойти, чтобы её Узы вышли на защиту?

Вивиан бросает на меня взгляд и снова берёт управление в свои руки, разделяя класс на группы для тренировочного упражнения. Он выбирает самый лёгкий курс – всё равно кошмар для новичков, – и никто из студентов не выглядит довольным тем, как пройдёт их день.

Когда Гейб переходит в следующее помещение вместе с нашей кипящей от гнева Связанной, он отправляет мне последнее сообщение, даже не глядя в мою сторону:

– Я буду следить за ней и отмечать всё… даже мелочи, за которые мне стыдно. Я дам тебе знать, Гриф, обещаю.

Он хороший парень и становится ещё лучшим мужчиной, и, какими бы трудными ни были предстоящие месяцы, я рад, что могу на него положиться. Мой ответ ему прост и искренен, как я всегда обещал быть в нашей Группе Связанных:

– Всё это для нас неизведанная территория, и я буду честен с тобой тоже, как бы тяжело это ни было. Это единственный способ… разобраться в ситуации, не подвергая её риску.

Когда последние студенты выходят за дверь, я остаюсь со своей Тактической командой – они все хмурятся и переговариваются перед экранами – и с Вивианом, вокруг которого держится приличный периметр, исключительно благодаря нахмуренному взгляду, которым он смотрит на изображение моей Связанной на экране.

Я подхожу к нему и тихо говорю, стараясь, чтобы это осталось между нами:

– Ну?

Вивиан ещё секунду смотрит на экран, прежде чем выдохнуть:

– Тебе это не понравится.

Я пожимаю плечами:

– Мне многое тут не нравится, что ещё одно?

Он усмехается в ответ:

– Да, ну, Норт это тоже возненавидит, так что можешь утешить себя этой мыслью. У меня ничего нет.

Ожидаемо, но всё равно досадно. Я киваю, но тут он бросает на меня взгляд:

– Ничего «конкретного», по крайней мере. Ничего, что я мог бы положить в аккуратную папку для Норта, потому что это не мой Дар говорит.

Я сужаю глаза, поворачиваясь спиной к мониторам:

– Твоё чутье? Что оно говорит о ней?

– Полностью неофициально, Шор. Я не хочу, чтобы Дрейвен дышал мне в затылок… У неё определённо есть Дар, она точно знает, что это такое, и она абсолютно намерена сделать так, чтобы никто из вас об этом не узнал… почему так – понятия не имею, но в этом я уверен.

ШЕСТЬ

ГЕЙБ

Держать Обращение под контролем рядом с моей Связанной граничит с невозможным, и эти усилия почти убивают меня.

Если бы ситуация была хоть немного другой, думаю, я всё равно испытывал бы трудности – хотя бы немного, учитывая, сколько внимания привлекает Оли. Но то, как она огрызается на меня в ту же секунду, когда я оказываюсь рядом, только доводит это напряжение до невыносимого уровня.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Вивиан начинает раздавать указания по полосе препятствий, и я испытываю облегчение: моя Связанная пройдёт самый лёгкий маршрут. Думаю, я бы потерял сознание от страха, если бы сейчас пришлось беспокоиться из‑за «суки из пруда».

Мартинес толкает меня, когда мы подходим за нарукавными повязками, и хватает синюю в тот момент, когда я беру красную. Он законченный мерзавец – ненавидел меня с того момента, как наши мамы запихнули нас в одну игровую группу вместе с остальными детьми Высшего Уровня, – и его настойчивое желание спровоцировать меня на Обращение, честно говоря, даже немного впечатляет.

Прошло пять лет с тех пор, как я впервые потерял контроль и совершил Обращение, но он всё ещё не сдался.

Я слишком занят, разглядывая этого урода и отказываясь отступать, чтобы заметить, какой цвет выбрала Оли, пока Вивиан не задаёт ей вопрос об этом. Он либо не осознаёт, сколько внимания она привлекает у остальных студентов, либо, что более вероятно, ему наплевать на такие мелочи, потому что он вовсе не пытается понизить голос, когда отчитывает её перед всем классом:

– Ты в невыгодном положении, потому что все остальные уже проходили эту полосу и знают, как здесь ориентироваться. Только на этот раз я поставлю тебя в пару с твоим Связанным – пусть он проведёт тебя через неё.

Моя Связанная окидывает зал скучающим взглядом, даже не удосуживаясь посмотреть в мою сторону:

– Сомневаюсь, что он этого хочет. Всё в порядке. Если я умру, по крайней мере, мне не придётся делать это снова.

Мои Узы извиваются под кожей от одного лишь намёка на её смерть, отвлекая меня от её явного отказа на полсекунды, прежде чем унижение до конца проникает в сознание. Грудь сжимается, кожа покалывает так неприятно, будто отчаянно хочет разорваться и обнажить шкуру хищника. Когда вокруг снова начинают шептаться, я начинаю фантазировать о том, чтобы сломать Мартинесу челюсть.

Вивиан бросает взгляд на меня через плечо Оли, но я не могу возразить, не выставив себя полным идиотом перед всем классом.

Наконец он пожимает плечами:

– Как хочешь, я не вмешиваюсь в эту ерунду со Связанными. В классе есть ещё три человека с Дарами низкого уровня, они справляются, но у всех них есть Связанный рядом, и они в лучшей форме, чем ты.

Она кивает и возвращается ко мне, совершенно безразличная ко всему, что только что устроила перед всем сообществом. Я фиксирую взгляд на потрёпанных носках своих кроссовок и бормочу себе под нос:

– Чёрт, лучше бы ты никогда не возвращалась.

Это не первый раз, когда я говорю ей что‑то настолько мерзкое – слова, которые сломали бы любую нормальную Центральную Связанную, – но она делает вид, что не слышит или, по крайней мере, что ей всё равно. Тем не менее меня тошнит от вины, и я сглатываю ком в горле, когда открываются двери и нас запускают на полосу препятствий.

Красная команда всегда идёт по правой стороне, и, когда мы входим в зону ожидания, я остаюсь в задней части группы, чтобы следить за своей Связанной. Она держится позади меня, но я достаточно близко, чтобы слышать всё, что происходит вокруг нас обоих, – так что этого должно хватить.

Зои и одна из её подруг, Меган, фыркают, проходя мимо, и бормочут оскорбления о том, что я расслабился из‑за Связанной, которая только что объявила меня бесполезным. Нравится мне это или нет, я застрял в этом мучительном, унизительном опыте и не могу заставить себя оставить её позади, независимо от того, что она сама обо мне думает.

Впереди группы Мартинес и двое его друзей толкаются, язвят и подкалывают остальных парней насчёт их достижений на полосе. Я сдерживаю стон, осознавая, что все трое носят синие нарукавные повязки. Они печально известны своим соревновательным духом, и если Оли станет причиной, по которой их команда не победит, она станет мишенью для их нападок в ТТ на ближайшие недели. Сейчас, когда мы в разных командах, я мало что могу с этим сделать – разве что держаться рядом с ней и не позволять никому её трогать, но я и так уже это делаю.

Девушки прямо за мной начинают сплетничать о том, какие накачанные парни из футбольной команды по сравнению со всеми остальными – спасибо нашему тренировочному графику. Я закатываю глаза от их самолюбования, но, когда бросаю взгляд на Оли, она на самом деле обращает на них внимание. Обычно их разговоры её не интересуют, но в этот момент мне кажется, что на её лице мелькает вспышка раздражения.

Испытывая её терпение, я подмигиваю Тэмми, но даже когда другая девушка раздражающе хихикает над моей очевидной провокацией, моя Связанная игнорирует меня. Я возвращаюсь к полосе препятствий, ненавидя себя ещё сильнее за то, что обманываю себя надеждами. Вероятно, она раздражена тем, что мы находимся в такой тесной близости или что ей приходится вообще что‑то слышать обо мне, когда она меня так ненавидит.

Мне действительно нужно начать верить своей Связанной, когда она говорит, что ненавидит меня – это единственный способ выжить в этой ситуации.

Раздаётся сигнал, и двери перед нами открываются – ничего необычного, за исключением того, что меня вот‑вот вырвет, и это никак не связано с разминкой или предстоящим заданием. Если я не выберусь из её присутствия, я либо потеряю завтрак, либо совершу Обращение. Так что, несмотря на мой план держаться рядом с ней, я бросаюсь вперёд, чтобы сжечь часть стыда, прилипшего к моей коже. Я уже должен был бы это знать: никакое количество пота не смоет его.

Пересечение реки впереди поможет. Возможно, это ничего не изменит в моей ситуации, но ледяная вода хотя бы послужит отвлечением. Я проходил эту полосу столько раз, что мог бы сделать это во сне.

Хотя формально она доступна только студентам Дрейвена и преподавателям, Гриффон начал тренировать меня в тот момент, когда мы узнали, что входим в одну Группу Связанных. Я был первокурсником старшей школы, в три раза меньше, чем сейчас, и у меня не было контроля над своим Обращение. Через шесть месяцев я мог пройти любую полосу, не используя свой Дар. К концу первого года я мог противостоять «суке из пруда», не впадая в дрожь или не теряя завтрак из‑за её воздействия.

Я начал первый год в Дрейвене на вершине класса, и Мартинес, чёрт возьми, ненавидит меня за это.

Он всегда был высокомерным мерзавцем – большинство семей Высшего Уровня полны таких, – но его Дар и годы тренировок в спортзале означают, что его ещё не выгнали из ТТ. Это не мешает ему балансировать на опасной грани безрассудства. Пока я пробираюсь через ледяные пороги, держась левой стороны и избегая опасностей, скрытых быстрым течением, он несётся прямо посередине. Этот идиот чуть не тонет в воронке, лишь бы обогнать меня.

Отодвигая неприятное ощущение промокших ног на задворки сознания, я бегу к линии деревьев вместе с остальными в передней части группы, но едва достигаю их, как замедляюсь и останавливаюсь. Я ненавижу себя и её за то, что она со мной делает, но я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы подождать свою Связанную.

Вокруг меня раздаются стоны и бормотание моих товарищей по команде, и Райан злобно огрызается на моё так называемое жалкое выступление, но я не отрываю взгляда от другого берега реки, где моя Связанная внимательно наблюдает за переправой. Никто не пытается остановиться, поговорить с ней или предложить помощь – она так же слепа к ним, как и я.

Оли ждёт, пока последний из студентов не переберётся на другую сторону, прежде чем сделать шаг. Запрокинув голову, она испускает такой глубокий вздох, что я вижу, как опускаются её плечи, – но, ступив в воду, она без колебаний уверенно бредёт вперёд по тому же безопасному пути, что и я. Я должен был бы двинуться с места, увидев, что она идёт той же дорогой, но моя Узы ни за что не позволит мне теперь оставить её.

Когда Оли достигает берега и останавливается, чтобы вытряхнуть грязь и слизь из обуви, Мэтт и Ханна, пробегая мимо меня, бросают на меня печальные улыбки и понимающие взгляды. Мне становится немного стыдно за то, что я мысленно записал их в мерзавцев вместе с остальными студентами. Они Связанная пара, оба носят повязку того же цвета, что и я, и я всегда с ними ладил. Сделав глубокий вдох, я разворачиваюсь и бегу догонять товарищей – теперь, когда я уверен, что моя Связанная в безопасности.

Ещё четверть мили – и мы достигаем участка с колючей проволокой. Это, безусловно, моё самое ненавистное препятствие – в основном потому, что Мартинес перекатывается через него так, будто это пустяк, в то время как мне приходится рассекать руки и колени, проползая по камням и грязи.

– Однажды я всё‑таки выясню, как перекатываться так же, как Мартинес, – бормочет Мэтт рядом со мной, качая головой при виде пыхтения перед нами.

Ханна фыркает:

– Я бы закружилась и тут же проблевалась, будь я на его месте. К тому же ему наплевать на всех остальных. Посмотри на него – он только что ударил Абигейл по зубам! Не могу поверить, что эта бедная девушка связана с ним как Связанная.