Текст книги "Разорванные Узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Она не запаниковала, пока не увидела, как изменились его глаза.

Монстр, живущий внутри него, сделал это с ними обоими.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ГЕЙБ

Норт пишет мне задолго до рассвета: сообщает, что Оли осталась на ночь в особняке Дрейвенов и мне стоит забрать её оттуда. Его сообщение короткое и чересчур формальное – оба признака плохо говорят о его настроении. Когда я приезжаю рано утром, у меня уже есть обоснованное предположение, почему так.

Его забор, подъездная дорожка и сад полностью разрушены. Выглядит так, будто по ним прошёлся метеоритный дождь или что‑то в этом роде. Мне приходится слезать с мотоцикла и вести его пешком к дому, чтобы обойти самые серьёзные повреждения. К тому моменту, как Киеран открывает мне входную дверь, у меня всё сжимается в животе.

Он с ног до головы одет в тактическое снаряжение – тяжёлые доспехи, которые персонал надевает только на самые самоубийственные миссии.

Он кривится и качает головой:

– Это мера предосторожности, Ардерн, не переживай. Мы идём за тем Одарённым, который пытался убрать Шора.

Господи…

День становится всё хуже и хуже.

Я ожидал, что будет проводиться разбор операции, но вместо этого обнаруживаю, что Норт отсутствует, Гриф готовит свою команду, а Нокс вот‑вот отправится в путь. Киеран хлопает меня по плечу, прежде чем подойти к группе Нокса, окликает их – и в следующую минуту все хватаются за его руку, после чего исчезают.

Возможно, я больше никогда их не увижу.

Через холл Гриф встречается со мной взглядом и давит на мои ментальные барьеры, пока не получает возможность говорить прямо в моём сознании:

> Норт получил прошлой ночью разведданные, которые нельзя было игнорировать или отложить. Я знаю, что это кажется поспешным, но именно к этому мы и тренировались, Гейб. Всё будет хорошо.

Я медленно киваю. Понимаю, что даже мысленно не смогу скрыть свои страхи в ответе, поэтому меняю тему:

> Что случилось с подъездной дорожкой?

Губы Грифа сжимаются в твёрдую линию – это не тот отвлекающий манёвр, на который я рассчитывал:

> Я не стану тебе лгать, Гейб. Нокс перешёл границы с нашей Связанной, и Бэссинджер пришёл к ней на помощь. Я уже поговорил с ним, но пока не узнал всей истории. Ясно лишь, что это произошло из‑за того, что Нокс отвергал их связь. Я разберусь в этом и прослежу, чтобы подобное больше не повторилось. Если я поговорю с Оли и выясню, что произошло что‑то ещё или что Нокс что‑то скрыл, я с ним разберусь. Клянусь тебе, в этом вопросе я не поставлю его выше неё.

Мне это не до конца понятно, но я всё равно киваю. Я доверяю Грифу – возможно, больше всех остальных Связанных. Его Дар значительно облегчает ему поиск верного пути и позволяет указывать другим, если это необходимо.

У меня едва ли есть шанс попрощаться, как возвращается Киеран – выкрикивает новые приказы и выглядит напряжённым, пока команда Грифа собирается вокруг него.

В тот момент, когда они исчезают из виду, появляется моя Связанная – Бэссинджер, кипя от злости, идёт следом за ней.

Его губа буквально кривится, когда он резко бросает мне:

– Если ты надеялся заполучить Оли себе, то тебе не повезло, потому что я не доверю её ни одному из вас после прошлой ночи. Чёрт возьми, нет.

Он понятия не имеет, куда отправились остальные, какие опасности им грозят. Если всё пойдёт прахом, Оли потенциально может потерять трёх своих Связанностей за один раз.

Мой живот судорожно сжимается. Вместо того чтобы спорить с ним или хотя бы осадить его, я направляюсь обратно к своему мотоциклу – пока у нас не закончилось время на тренировку и не начались утренние занятия в Дрейвене.

Поездка ничуть не помогает прояснить мысли.

Движение на дорогах лишь немного лучше в такую рань, и я жду свою Связанную и Бэссинджера, пока не убеждаюсь, что они тоже меня обогнали. Чёрт…

Мои мысли становятся довольно жалкими к тому моменту, когда они наконец появляются. Я без слов веду нас в спортзал.

Оли сразу приступает к своим тренировочным упражнениям, но Бэссинджер одержим идеей провести со мной спарринг, так что я направляюсь прямиком к матам. Я пожалею, что пропустил разминку, но это проблема на потом. Сейчас у меня другой Связанный пытается меня убить и почти не скрывает этого.

Бэссинджер хочет что‑то доказать, но мо ни на секунду не поддаётся его выходкам. Когда становится ясно, что он не может победить меня без использования своего Дара, а проигрывать он отказывается, я позволяю ему продолжать свои маленькие игры. Он просто красуется перед нашей Связанной, пытается произвести на неё впечатление, но он здесь недостаточно долго, чтобы понять: её почти невозможно впечатлить.

Так что я смеюсь ему в лицо.

В отместку он бьёт меня в челюсть.

Обычно Оли сидит в телефоне и либо не замечает нас, либо просто игнорирует. Честно говоря, ей, вероятно, всё равно, дерёмся мы или нет, – но я получу кучу неприятностей от других Связанных из‑за этого, так что мой гнев вспыхивает.

Я рычу на него:

– В чём твоя проблема, подонок?

Он усмехается в ответ:

– Я не собираюсь мириться с каким‑то бесхребетным придурком, который будет таскаться за нами весь день только потому, что чёртов Дрейвен ему так сказал. Либо будь предан своей Связанной и держи рот на замке, либо проваливай. Нам не нужен какой‑то мелкий ябеда, плетущийся следом.

Оли издаёт тихий звук, и мы оба резко поворачиваем головы к ней, словно по команде. Она улыбается в телефон, пальцы летают по экрану минуту, прежде чем она замечает наше внимание. Мы заворожённо смотрим на неё, полностью забыв, что только что были готовы вцепиться друг другу в глотки.

Буквально.

Бэссинджер держит руку на моём горле, нависая надо мной.

Наша Связанная фыркает на нас так, будто мы старые друзья и такое поведение – обычное дело. Это выбивает из колеи, но главным образом потому, насколько это кажется правильным. Нет ничего в Бэссинджер, к чему я хотел бы привыкнуть, и когда его пальцы инстинктивно сжимаются на моём горле, я уверен, что он чувствует то же самое.

– Сейдж собирается встретиться с нами на завтрак. Я умираю с голоду, нам стоит поторопиться, чтобы найти приличный столик.

Еда в столовой отвратительная, но моя Связанная голодна, так что я практически сбрасываю с себя Бэссинджер, чтобы отвести её туда. Я хватаю её спортивную сумку и вешаю на плечо, по‑прежнему молча идём вместе. Бэссинджер молчит недолго: он открыто флиртует с нашей Связанной, попутно бросая в мою сторону оскорбления и колкости.

Я твёрдо намерен его игнорировать, когда мои Узы переходят в режим повышенной готовности.

Я хватаю Оли в тот же момент, что и Бэссинджер, но достаточно одного взгляда на него, чтобы понять: он также не в курсе, в чём именно угроза, как и я. Я выжидаю ещё секунду, прежде чем задействовать свой Дар.

Сопротивление здесь.

Разведчики и солдаты – на кампус идёт полномасштабная атака, а мы – просто лёгкая мишень прямо в её центре.

Я злобно ругаюсь, выхватываю телефон и начинаю экстренно обзванивать всех, следуя протоколу, который вбивали в меня дольше, чем я вообще знал, что состою в Группе Связанностей Дрейвенов. Затем я оборачиваюсь к своей Связанной, молясь, что смогу её защитить.

– Беги. Нам нужно немедленно укрыться, чёрт возьми.

Говорите что хотите о моей Связанной, но Олеандр Фэллоуз не нужно повторять дважды. Наши ноги куда длиннее её, но она держит невероятный темп – даже после тренировки. Когда мой телефон начинает вибрировать от ответов, я хватаю его на бегу, и облегчение накрывает меня, когда я вижу сообщение от Норта:

> Это возмездие и попытка восполнить потери. Шор и его команда уже на месте, я в пути, Нокс заканчивает здесь и потом присоединится к нам. Доставь Олеандр до точки эвакуации, а Киеран вывезет вас всех. Захватывай всех студентов поблизости, но держи нашу Связанную рядом.

Одарённый, за которым они охотились, должно быть, мёртв – или его предупредили, и он сбежал. В любом случае Сопротивление, видимо, потеряло много солдат, раз явилось сюда в поисках сильных Даров для восполнения потерь.

Я засовываю телефон обратно в карман:

– Норт уже в пути, а Гриф уже на кампусе. Нам просто нужно доставить тебя до точки эвакуации.

Бэссинджер кивает в ответ, на удивление легко следуя моему плану.

То, как он прикрывает нашу Связанную, при этом не мешая ей бежать, впечатляет.

В тот момент, когда столовая появляется в поле зрения и мы почти на финишной прямой, раздаётся взрыв на восточной стороне кампуса. С моим Даром, гудящим в крови, звук почти разрывает мои барабанные перепонки, и я на мгновение теряю ориентацию. Атлам подхватывает нашу Связанную на руки и закрывает своим телом настолько, насколько может, физически защищая её.

План отличный, но мне бы хотелось побольше защиты. И тут я вижу, что одно из зданий кампуса пропало.

Не разрушено – пропало. А значит, здесь Дара, и именно под таким Щитом моя Связанная должна оказаться прямо сейчас, чёрт возьми.

Атлас начинает спорить со мной в ту же секунду, как я отклоняюсь от изначального маршрута – его беспрекословное послушание явно закончилось. Но я слишком занят, чтобы его слушать, и обращаюсь к стенам:

– Дара? Чёрт, я ничего не вижу, ты должна быть где‑то здесь.

В тот миг, когда воздух вокруг нас мерцает, мне хочется ударить воздух от радости – но это было бы чертовски неловко на глазах у студентов, пристально за нами наблюдающих. Точнее, они смотрят на Бэссинджер так, будто это он из Сопротивления и пришёл их всех убить. Его губа кривится при виде них, и, как ни странно, мне тоже хочется так сделать.

Звери начинают корчиться под моей кожей.

– Слава богу! Ардерн, где Шор и Дрейвены? Мы видели по меньшей мере восемь групп Сопротивления, их тут должно быть пятьдесят‑шестьдесят человек!

Чёрт.

Это Мартинес.

Мне нужно отвлечься от этого подонка, пока звери не разделались с ним вместо Сопротивления – хотя в любом случае это защитит мою Связанную.

Расправив плечи, я демонстрирую уверенность и молюсь, чтобы не оказаться идиотом из‑за этого чувства:

– Тактические группы уже нейтрализуют их, нам просто нужно держаться незаметно и переждать.

И это не просто слова – я действительно готов ждать, пока не появятся остальные, даже когда отряд за отрядом солдаты Сопротивления пробегают мимо нас, охотясь за заложниками.

Затем студенты начинают выбегать из зданий – их выгоняет Пламя, который слишком уж наслаждается запахом горящей плоти. Солдаты начинают их отстреливать, и я больше не могу этого выносить – особенно когда моя Связанная в безопасности за Щитом.

Бэссинджер опережает меня:

– Ардерн, не оставляй Оли, – резко бросает он и тут же срывается с места, пробегает сквозь Щит и устремляется прямо к Пламени – как раз когда раздаются крики его следующих жертв. На этот раз они достаточно близко, чтобы моя Связанная их услышала.

Бормоча проклятия себе под нос, я оглядываюсь в поисках кого‑нибудь полезного, но Мартинес, конечно, не собирается идти помогать. Он тот самый бесхребетный Одарённый, в чём Бэссинджер обвинял меня. Но когда я бросаю взгляд на свою Связанную, она уже кивает:

– Делай это. Иди помоги ему, я буду в порядке.

Чёрт.

Это всё, что мне нужно услышать – за исключением одного.

Я беру её за руки и, чёрт с ним, умоляю:

– Дара – лучший Щит, которого я когда‑либо видел. Никто даже не поймёт, что ты здесь, пока она с тобой. Не сдвигайся с этого места, Оли. Пообещай мне.

Она открывает рот, чтобы ответить, но раздаётся ещё один взрыв где‑то дальше по кампусу, крики разрывают воздух, и я срываю с себя одежду – моё Превращение почти не ждёт, полностью захватывая меня. Я выбираю волчью форму – старый фаворит с множеством острых зубов.

Прямо перед тем, как уйти, я бросаю последний взгляд на свою Связанную – и, боже, я рад, что сделал это. Это лицо навсегда выжжется в моей памяти, что бы ни случилось сегодня. Она смотрит на моего волка с таким восхищением, что сердце замирает в груди, а потом бьётся так сильно, что я чувствую, будто могу потерять сознание. Я фокусируюсь и на её сердцебиении, запечатлевая его в памяти вместе с её образом. Затем я разворачиваюсь и бросаюсь в бой.

Один солдат, два солдата, три – их тела разрываются на части, прежде чем они успевают задействовать свои Дары против меня. Бэссинджер держится достойно: пули отскакивают от него, как от пустого места, а несколько солдат даже бросают в него огненные шары. Он не горит, он даже не вздрагивает от жара. И пока я разрываю солдат на куски, он так же быстро крушит черепа и ломает шеи. Ясно, что он выбирает самые быстрые смерти, какие может им дать. Когда Телекинетик бросает в него машину, он ловит её и использует, чтобы раздавить сразу группу врагов.

Когда солдат не остаётся, я ныряю обратно за Щит, чтобы проверить свою Связанную. Группа студентов выросла в десять раз и сбилась в кучу, уставившись на Бэссинджер. Они едва замечают меня – с открытыми ртами, потрясённые демонстрацией Дара, которого они никогда раньше не видели.

Я подбираю одежду, чтобы вернуться в человеческую форму, и вдруг замираю на месте… сердцебиение Оли исчезло. Нет, не совсем – её просто больше нет за Щитом.

Напрягая слух, я ищу направление, куда она движется. Как только я его нахожу, я срываюсь с места.

Всё просто: я отказываюсь снова остаться позади. Сопротивление утащит её обратно в свои сортировочные лагеря, и когда они поймут, что моя Связанная без Дара, они её убьют. Им нет дела до Одарённых Низшего Уровня – с какой стати им оставлять в живых аномалию вроде Оли?

– Ардерн! Вернись, чёрт возьми! – я игнорирую Бэссинджер и ускоряюсь, прислушиваясь к звуку сердцебиения Оли. Даже в этой форме я знаю её так же хорошо, как самого себя. Я вижу кошмарных существ Дрейвенов – достаточно, чтобы понять: они оба здесь. Но я всё равно ускоряюсь, пробираясь сквозь толпу, следуя за звуком её сердцебиения, пока не добираюсь до края кампуса.

Звук почти полностью исчезает – не из‑за смерти, а потому что её уводят. Мой инстинкт ведёт меня. Я замедляюсь, пока не замечаю солдата Сопротивления с достаточным количеством оружия и подготовки, чтобы представлять ценность, и целенаправленно иду к нему, чтобы Одарённый это заметил. Затем я останавливаюсь на улице и возвращаюсь в человеческую форму, натягивая одежду.

Одарённая запрокидывает голову, её глаза осматривают меня в то же время, как и её Дар.

– Хватай его – если Перевёртыш из Группы Связанных Дрейвена хочет бесплатную поездку, мы её ему устроим.

Но они меня не хватают – вместо этого мне в шею втыкается дротик с транквилизатором. Я отключаюсь ещё до того, как успеваю решить, была ли это глупая идея или нет. Но это уже не имеет значения.

Всё, что имеет значение, – моя Связанная.

***

По моей коже пробегает какая‑то волна.

Я не в сознании, даже близко, и точно не сплю – что бы они ни вкололи мне, оно вырубило меня напрочь. Но эта волна меняет жизнь: я не смог бы её игнорировать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Не могу объяснить, откуда я это знаю – где я, что со мной случилось… чёрт, я едва осознаю собственное существование.

Ни одна из моих мыслей не имеет смысла.

Не знаю, человек ли я сейчас или всё ещё удерживаю Превращение, потому что все мои ощущения словно разлетелись к чёртовой матери. Всё, что я знаю, – это волна и то, как каждая клетка моего тела необратимо изменилась из‑за неё.

Моя Связанная буквально испытывает от этого экстаз.

То есть, не совсем так. Я молюсь богу, чтобы это было не так, потому что моя Связанная здесь, в комнате со мной. Или, наверное, в не‑комнате, где мы находимся. Я чую, что это не комната, так же, как чую, что она рядом… о боже, наркотики расплавили мой мозг в черепе.

Не знаю, сколько я лежу так, с мыслями, несущимися без всякой связности, но в конце концов мне удаётся собрать достаточно осмысленной идеи, чтобы понять: я в человеческой форме, это не какой‑то мокрый сон – и на этом моя удача заканчивается. Несмотря на то что моя Узы пробудились в груди, я не могу получить доступ к Обраащению, а это не просто плохая новость для моей способности вытащить отсюда мою Связанную.

Превращение мгновенно отрезвляет меня – чит‑код Одарённого, от которого я никогда не откажусь, – а сейчас я в полной заднице, пока моё тело не выведет наркотики обычным путём.

Ладно.

Я открываю глаза и едва не блюю от боли, раскалывающей череп пополам, стон вырывается из груди.

Затем приходит ещё одна волна, только на этот раз я знаю, что это такое.

Моя Связанная испытывает тот же необузданный экстаз, уровень эйфории, сравнимый разве что с настоящим Связыванием: Узы Оли тянутся ко мне. Но это совсем не похоже на мимолётные касания, которые были раньше.

Она накрывает меня волной силы, её Дар пульсирует в ней, не просто раскрываясь передо мной, а буквально врезаясь в меня, как товарный поезд, и окончательно путает и без того разрозненные мысли.

Как, чёрт возьми, она скрывала столько силы?

– Чёрт побери. Чёрт побери, что она здесь делает?

Я приоткрываю один глаз – самую малость, – чтобы посмотреть на женщину из Сопротивления по другую сторону палатки от наших клеток. Мой мозг регистрирует, что мы в клетках, но важность этого факта быстро улетучивается. Она смотрит на мою Связанную так, как Одарённые смотрят на Норта или Нокса. Так, как они смотрят на Грифа и на меня, когда понимают, что мы делим Центральную Связанную с братьями Дрейвенами. Она смотрит на Олеандр Фэллоуз, будто та – сама смерть во плоти.

Что за Дар у неё?

Мне не приходится долго ждать, чтобы увидеть его в действии. Мужчина делает шаг вперёд – и она наносит удар. Без малейших колебаний волна силы настолько интенсивна, что мне приходится отвернуться, чтобы глаза не расплавились в черепе. Сначала я думаю, что это Элементаль, может, Пламя, но потом тела падают на землю, и я, моргая от боли, вижу, что оба солдата Сопротивления корчатся на полу.

Рты открыты, тела застыли, будто в конвульсиях, но они мертвы. Не знаю, откуда я это понимаю, но, несмотря на поверхностное дыхание, всё это механично. Они мертвы.

Я… не знаю, что это.

Даже без наркотической дымки, думаю, я всё равно не пойму.

– Оли, чёрт возьми, что это было? Что ты с ними сделала?

Она не отвечает. Я пытаюсь сесть – и это очень, очень глупая идея. Настолько глупая. Руки связаны за спиной, так что я проваливаюсь почти сразу, а когда пытаюсь сгруппироваться, голова кружится, и зрение темнеет.

Когда оно возвращается – затуманенное и ещё более бестолковое, чем раньше, – я поднимаю взгляд и вижу, что Сейдж открывает мою клетку, а затем оставляет меня с моей Связанной. Она чертовски прекрасна, вся хмурая и сияющая. Её Дар заставляет кожу светиться, как у светлячка, и я влюблён в неё. Да, она была довольно жестока со мной, но сейчас она – милый светящийся жучок, и только это имеет значение. Светящийся жучок… который плавит мозги?

Что это вообще за Дар?

Она приседает рядом со мной – так близко, что почти в моих объятиях, но не совсем, – и я, кажется, надул губы, поэтому задаю умные вопросы, чтобы отвлечь её:

– Как ты не дала им вырубить себя? Я видел, как Зои делала это сотню раз.

Её руки скользят по верёвкам, пока она освобождает меня от пут:

– Ты видел, как Зои вырубила меня, без Дара. Сейчас я немного подзаряжена. У меня нет времени объяснять, можешь превратиться в Халка и снять это?

Я не контролирую движение головы, и когда она слишком резко поворачивается на плечах, приходится сглотнуть, чтобы не стошнить:

– Один из них вколол мне наркотики, я не могу получить доступ к Превращению. Как, чёрт возьми, ты всё ещё в сознании, Оли?

Отдуваясь и пыхтя, она наконец освобождает меня, и мне хочется обнять её целиком:

– Очевидно, ты недостаточно внимательно слушал на «Одарённых 101». Я стою выше в пищевой цепи, чем эти маленькие сучки, намного выше – они для меня ничто… точно так же, как и ты, – и им пришлось прибегнуть к наркотикам против тебя. Ты можешь встать? Нам нужно двигаться.

Я слушал, но Нокс никогда не говорил мне, что где‑то есть милые светящиеся жучки, способные плавить мозги… пока они не начнут вытекать из ушей, что сейчас и происходит с той Одарённой у наших ног. Её лицо всё ещё дёргается – значит, жива.

Чёрт с ней и её мозговым супом.

Моя Связанная помогает мне встать, а я мастер стоять на ногах, но через минуту земля снова пытается меня утянуть. На секунду я думаю, что это глупо, пока моя Связанная не паникует чуть сильнее, и на меня не накатывает серьёзность момента. Я не могу упасть и утащить с собой мою Связанную.

Чёрт, нет.

Я не дам моей Связанной погибнуть из‑за того дурацкого дротика. Челюсть сжимается, я тру лицо, пока снова не начинаю его чувствовать.

Слабо, будто это происходит где‑то далеко, звуки того, как моя Связанная прочищает горло и шуршит чем‑то, привлекают моё внимание, но движения её рук сейчас не имеют для меня никакого смысла.

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы удержаться на ногах.

Кажется, это самое полезное, что я могу сделать, и когда я снова стою ровно, волна облегчения исходит от моей Связанной – и я чувствую себя так, будто сразил великана.

Я оглядываюсь на неё, готовый увидеть её улыбку в благодарность за всю мою тяжёлую работу, но вместо этого вижу, что она свирепо смотрит на другую Одарённую. Что бы они там ни успели ей сообщить всеми этими жестами, она в ярости.

Она закрывает глаза – и новая волна силы вырывается наружу. Остальная часть палатки паникует: кровь отливает от лиц, глаза расширены – все, кроме тех, кто пытается бежать. Но, похоже, Сопротивление пугает их больше, чем полная загадка моей Связанной.

Внезапно моя Связанная встаёт на цыпочки, губы касаются моего уха, и она шепчет:

– Кавалерия здесь.

Чёрт.

Я словно пьянею от её силы: она накатывает на меня, будто её Узы пытаются влить её в меня, но я не способен её принять.

Думаю, она злится из‑за этого.

Я трясу головой, пытаясь одновременно выбросить эту мысль. Не знаю, откуда всё это берётся, но я больше никогда в жизни не хочу быть поражённым одним из таких дротиков.

А затем за пределами палатки начинается настоящий ад.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

НОКС

Норт будит меня всего через несколько часов после той стычки, которая случилась из‑за того, что мои Узы захватили контроль над моим телом и чуть не связала меня с этой мерзкой девчонкой. В тот момент, когда его голос разнёсся по голым стенам моей спальни, я решил, что его одержимость этой девушкой взяла верх над отвращением к своей Связанности – и он тащит меня на встречу с Шором, который будет копаться у меня в черепе.

Мне не следовало сомневаться в этом человеке.

– Усилитель попытается устроить засаду Грифу и остальной части Альфа‑команды сегодня утром – как раз когда они должны помогать с переселением. Семья – приманка: они прошли проверку, потому что настоящие, но Сопротивление следило за ними три года, дожидаясь этого момента. Мне всё равно, насколько ты с похмелья: если хочешь довести дело до конца, будь в фойе через пятнадцать минут.

Ему определённо стоило бы проявить чуть больше заботы, когда на кону жизни людей, но он уже закрыл за собой дверь, не дожидаясь ответа. У меня уходит ровно минута на то, чтобы решить: я проделал слишком большую работу по устранению этого Одарённого, чтобы всё отобрали у меня в последний момент.

Голова раскалывается нещадно, и только когда я чищу зубы, снова чувствую запах той девушки – какой‑то след на одежде или коже, который я не смог отмыть в своих пьяных стараниях. Меня вынуждают отойти от зубной щётки, пока отвращение не пройдёт и меня больше не будет мутить.

Мой душ прерывается ещё трижды из‑за приступов рвоты, но я избавляюсь от достаточного количества этой отравы в желудке, чтобы быть уверенным: я переживу миссию.

В последний раз почистив зубы, я жую горсть антацидов, чтобы продержаться во время Транспортировки, и считаю это достаточным. Затем направляюсь в фойе, хотя голова вот‑вот взорвётся.

Гриф уже в лифте – словно ждал меня там.

Я почти позволяю проклятой кабине уехать и решаю пойти по лестнице или вообще закончить день и вернуться к своим книгам, но взгляд, который он бросает на меня, ясно говорит: либо я войду в лифт добровольно, либо он заставит меня. Та моральная черта, которую он раньше соблюдал, похоже, испарилась.

Если бы только всё это было ради чего‑то большего, чем девчонка.

Миссии, на которые мы могли бы отправиться ради блага сообщества…

Жаль, что он так же жалок, как и мой брат.

На полпути к первому этажу он нажимает кнопку аварийной остановки и поворачивается ко мне. Хотя я и ожидал этого, я не могу остановить пробуждение своих Уз из‑за явной угрозы. Мне хочется закричать на неё, сказать, что это всё её вина, но вместо этого я придаю лицу скучающее выражение и смотрю на Грифа без раскаяния.

И это честно.

Я не сделал ничего плохого.

Несмотря на то что мы одни в этой маленькой металлической коробке, он вталкивает свой голос в мой разум с деликатностью кувалды, пробивающей стену:

> Я здесь не для драки – считай это предупреждением. Норт сказал мне, что это была реакция Связанности, над которой ты не имел контроля и почти ничего не помнишь. Если я хоть на секунду заподозрю, что ты снова теряешь контроль, я вмешаюсь. Если в твоей гениальной голове есть хоть капля здравого смысла, Дрейвен, держись от неё подальше. В выборе между тобой и моей Связанной она всегда побеждает.

С усмешкой я качаю головой:

– Жалкий.

Его глаза сужаются:

– Дрейвен…

Я перебиваю его, вплотную приближаясь к нему, чтобы он увидел стальную решимость в моём взгляде – даже если он слишком глуп, чтобы услышать её в моём тоне, пусть даже с его завидно мощным Даром:

– Прекрати ныть и слушай меня, Шор. Если эта ситуация снова случится со мной, я предпочту, чтобы ты меня убил. Вы все увиваетесь вокруг этой суки, так что, уверен, тебе сложно в это поверить, но используй свой чёртов Дар вместо того, чтобы растрачивать его впустую, как дурак: я скорее умру, чем снова проснусь и увижу её, мокрую и задыхающуюся, у своих ног.

Приступ тошноты, который я лишь наполовину сдерживаю, – не для показухи, но определённо помогает продемонстрировать правдивость моих слов, даже если он игнорирует собственный чёртов Дар, который должен был бы ему всё подсказать.

Я нажимаю кнопку, чтобы лифт снова поехал, и в тот момент, когда двери открываются, оставляю его позади. У меня много вопросов о том, откуда именно Норт получил информацию об Усилителе, и очень мало терпения для персонала, уже толпящегося в фойе.

Тени, недовольно извивающиеся под моей кожей, нуждаются в выходе, и найти достаточно отбросов из Сопротивления, чтобы мои звери разорвали их на куски, – мой единственный приоритет на сегодня.

***

Весь день обречён, не только миссия.

Мы устраняем Усилителя – да, но уже через несколько минут после начала боя начинают поступать сообщения об атаке на кампус Дрейвенов. Гриф забирает Блэка и мгновенно исчезает, практически бросая нас с Нортом ради этой девушки.

Что ещё хуже, моему брату всё равно.

Нет, он с радостью добивает до последнего всех отбросов из Сопротивления, на кого только может натравить свои тени, в этом крошечном городишке посреди глуши, который за минуты сравняли с землёй. Усилитель там – он направляет свой Дар против моего брата, но быстро понимает, что против него это бесполезно. Прямо перед тем, как Азраэль перервёт ему горло, он бросает этот Дар и в мою сторону – но я едва чувствую укол. Это раздражает, тем более что ясно: всё это было отвлекающим манёвром.

Они что‑то ищут.

К тому моменту, как Блэк возвращается за нами, кампус погрузился в хаос. Студенты лежат мёртвыми на дорожках рядом с теми самыми отбросами из Сопротивления, которые их убили.

Целые кварталы зданий всё ещё горят, другие превратились в руины. Норт злобно ругается и посылает свои тени, чтобы прикрыть территорию, но когда я собираюсь сделать то же самое, мои Узы останавливают меня:

– Прибереги силы.

Сдерживая полный выброс своих теней, я вместо этого посылаю лишь несколько самых свирепых зверей. После паузы, когда ничего более срочного не появляется, я отвечаю ей:

– Приберечь для чего?

Прежде чем она успевает ответить, во дворе на полном бегу появляется Атлас Бэссинджер – одновременно разъярённый и напуганный:

– Она пропала. Они её забрали, а Ардерн отправился за ней.

Раздаётся хлопок – появляются Гриф с Киераном, оба с одинаково мрачными лицами:

– Гейб позволил им забрать себя, чтобы пойти за Оли.

Я качаю головой от чистой глупости происходящего, но Норт резко бросает:

– Идите сейчас же и заберите её. Они в сортировочных лагерях в Южной Каролине, Бенсон уже отследил её.

Он не приказывает мне идти, но он уже израсходовал большую часть своего Дара, зачищая кампус. Он почти на исходе, и если бы не Гейб, я бы оставил девушку на произвол судьбы.

Я встречаюсь взглядом с Грифом и резко киваю, подходя к ним обоим:

– Я иду…

Ухмыляясь и хватая Блэка за руку, я обрываю Бассинджера:

– Я не возьму с собой чёртова шпиона Сопротивления. Оставайся гнить здесь со своим сбродом.

Его глаза вспыхивают белым, но Блэк транспортирует нас всех прочь – чёрные щупальца теней моего брата обвиваются вокруг Бэссинджер, и это последнее, что я вижу, прежде чем мои ноги касаются земли в сортировочном лагере.

Лагерь уже в полном беспорядке. Блэк высаживает нас на краю, но здесь уже есть солдаты, и мы вынуждены застать их врасплох. Они явно не ждали нас, но мы разбираемся с ними меньше чем за минуту.

Вздрогнув, я оборачиваюсь к Грифу рядом со мной и решаю, что его задела шальная пуля, которую пропустили тени, – пока волна силы не накрывает и меня. Непреодолимая даже для моих Уз, она тянется ко мне. Такого я ещё никогда не чувствовал, но в тот момент, когда мои Узы откликаются, я понимаю – это она.

Всего несколько часов назад любое упоминание о ней вызывало во мне отвращение до глубины души, но теперь моё любопытство мгновенно вспыхивает. Мой разум фиксируется на этом, переворачивает снова и снова, пока в памяти не вспыхивает воспоминание. Моё или моей Связанной – не знаю, но оно есть.

Её Узы.

Она была не похожа ни на что, что я когда‑либо видел… разве что на мои собственные Узы. Та отозвалась на неё, без слов общалась с ней, а когда решила не формировать Связь, мои Узы подчинились. Они не боролись изо всех сил, как боролись со мной.

Они дотянулись до её Уз, коснулись её и как‑то общались, а затем отступили.

По её просьбе.

Её Узы слушаются её. Её Узы покорны и управляемы… и что за игру, чёрт возьми, ведёт эта девушка? Почему она не остановила их раньше?

Меня вырывает из этих размышлений стрельба и Блэк, ругающийся себе под нос. Он транспортируется прочь без единого слова, оставляя нас позади.

Без других вариантов я накрываю открытую часть лагеря тенями.