Текст книги "Разорванные Узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Джей Бри

РАЗОРВАННЫЕ УЗЫ

ПРОЛОГ

НОРТ

Кровь и боль.

Рейф замедляет машину, когда мы приближаемся к Университету Дрейвенов, а я игнорирую шёпот угроз моих Уз, делаю глубокий вдох, чтобы сосредоточиться на самоконтроле. Она яростно извивается под моей кожей, кипя от гнева, когда я отказываюсь подчиниться её требованиям.

Она пробудилась в тот момент, когда Нокс подошёл к моему столу в офисе Совета, проигнорировав протесты моего секретаря из‑за отсутствия записи на приём, и сообщил, что группа моей Связанной отмечена при анализе крови.

Когда она впервые попыталась взять контроль, было достаточно легко сдержать её, пока я встречался с мужем Марии Бенсон, чтобы лично получить информацию о моей Связанной. Но в тот момент, как он передал мне папку, мои Узы внутри меня взбунтовалась с новой силой.

«Иди к ней сейчас же».

Я не могу уступить её требованиям, неважно, насколько отчаянно я этого хочу или насколько она разъярена. Раньше она была такой злой и настойчивой лишь однажды – и именно последствия того кошмара мешают мне отправиться к ней прямо сейчас. Что бы ни потребовалось, этот хаос нужно уладить прежде, чем я найду свою Связанную.

Мой взгляд снова падает на маленькую фотографию, приклеенную к папке, которую я сжимаю в руках, и волна защиты в груди выбивает воздух из лёгких своей яростью.

Она одного возраста с Гейбом, первокурсница старшей школы, а теперь все её родители мертвы – их у неё отняли одним махом. Почти невозможно поверить, что Сопротивление не имеет к этому отношения, но, судя по всему, это был трагический несчастный случай, едва не стоивший жизни моей Связанной.

Слишком, чёрт возьми, близко.

Кожа зудит под костюмом – от затылка до самых пальцев ног, которые непроизвольно поджимаются в мягких кожаных туфлях, пытаясь справиться с дискомфортом.

Я ненавижу ёрзать, даже когда это вполне разумная реакция. В детстве я часто так делал, вынужденный сидеть на званых ужинах с людьми, которые улыбались моим родителям так, будто не держали ножи за спиной и не ждали шанса вонзить их в сердца. Дело не в том, что я считаю себя слишком взрослым, чтобы ёрзать на месте, или что мне не всё равно, что кто‑то обо мне подумает, – но это действие заставляет звучать в ушах неодобрение моей матери.

Любое напоминание об этой женщине опасно для моего самоконтроля, его следует избегать любой ценой.

Застыв так долго, как только могу выдержать, я подавляю рык разочарования, когда наконец ёрзаю на сиденье. Руки напрягаются, будто можно найти хоть какую‑то слабину в ткани, но костюм сшит по моим меркам, чтобы я выглядел идеальным членом Совета; комфорт не входил в соображения. Раздражение лишь подстёгивают мои Узы:

«Иди к ней, пока не стало слишком поздно и они не забрали её у нас».

Фотография сделана не в больнице, судя по композиции – это явно школьное фото, которое кто‑то достал из её личных дел. В папке немного информации, но есть длинный список школ, разбросанных по всей стране. Нет никаких указаний, почему её семья так часто переезжала, нет очевидных признаков вмешательства Сопротивления или подозрительной активности – ничего, на что можно опереться, кроме улыбки на её лице на этой фотографии.

Как, чёрт возьми, мне удержать то, что живёт во мне, подальше от неё? Как остановить кошмарных существ, которые бросаются в бешенство при первом признаке опасности, чтобы они не напугали ребёнка, только что потерявшего всю семью? Я едва могу удержать их от того, чтобы они не разорвали весь преподавательский состав и студентов Университета Дрейвенов, и всех этих подобострастных членов Совета за то, как они обращаются со мной и моим братом… Какое разрушение они учинят, если кто‑то просто неправильно вздохнёт рядом с ней? Или даже просто посмотрит в её сторону?

У меня слишком большой опыт наблюдения за травмированными Одарёнными детьми в подростковом возрасте, и я знаю процесс обретения контроля, неизбежные срывы и непредсказуемость горя. Если кто‑нибудь в сообществе заговорит с ней так, как шептались о моём брате, я сравняю с землёй здание без участия моих Уз.

Машина поворачивает, и библиотека Дрейвенов появляется в конце улицы. Движение ещё хуже, чем обычно: люди десятками покидают территорию.

– Чёрт возьми, Иисус, – бормочет Уильям, прежде чем бросает на меня взгляд, его глаза скользят по обеим моим рукам, и он медленно выдыхает, когда не видит видимых признаков того, что мой Дар выходит из‑под контроля.

Чёрного, извивающегося, разумного дыма, окутывающего всё здание перед нами, хватило бы, чтобы даже самый святой человек усомнился в себе. Я прощу своему дяде столь явное проявление раздражения, когда обычно он так тщательно скрывает его от нас.

Он делает вдох, ход его мыслей чётко читается на лице: он пытается перенаправить этот катастрофический спор так, чтобы мы оказались на одной стороне, а не толкал меня в угол моего брата. Жаль, что я никогда его не покидал – никогда, чтобы за хаос мой брат ни обрушивал на меня.

– Как именно ты собираешься его урезонить? Если у тебя есть план, Норт, мне нужно его услышать.

Когда его взгляд опускается на папку в моих руках, я тут же закрываю её – кипящая, ревнивая ярость извивается в животе при мысли, что он посмотрит на мою Связанную. Я не хочу, чтобы кто‑то смотрел на неё, говорил с ней или даже знал о ней. Я хочу забрать её из больницы и привезти сюда, обеспечить ей уход, держа всех остальных, чёрт побери, подальше, пока она не оправится от травм и не переживёт смерть родителей. Затем я хочу, чтобы она пошла в школу и спокойно повзрослела, без мыслей о том, что Сопротивление может схватить её на улице, и без страха за будущее. Я хочу, чтобы всё это произошло без единого шёпота о группе Связанных, с которой она сопоставлена, дошедшего до её ушей.

Первый подонок, который назовёт её монстром, будет разорван самым свирепым кошмаром внутри меня, а затем я уничтожу весь Совет, если они придут за мной.

Уильям пытается снова, используя свой самый рассудительный тон, но это лишь сильнее меня раздражает:

– Норт, ты должен сказать мне, с чем мы имеем дело. Когда мы выйдем из машины, мы должны быть на одной волне, иначе он разрушит всё здание.

Глубокий вдох, призванный помочь моему самоконтролю, даёт обратный эффект: кислород лишь подпитывает огонь внутри, пока жар не поглощает меня целиком.

– Если хочешь что‑то сделать, позвони Ноуксу и скажи ему исчезнуть, иначе от его тела не останется ничего, что его семья могла бы похоронить.

Уильям бледнеет, стонет себе под нос, наблюдая, как машины перед нами наконец освобождают дорогу. Слышны крики и визг тормозов – другие студенты в панике пытаются сбежать. Мы так усердно работали, убеждая это сообщество, что мы не монстры, но я смотрю на них холодными глазами, пока Нокс рушит всё вокруг нас.

Мне действительно всё равно.

Сейчас моя единственная забота – мой брат… и моя Связанная.

– Норт… – я обрываю весьма рассудительный тон Уильяма своим рычащим голосом:

– Он позвонил Ноксу и всё ему рассказал. Мы чётко дали понять, что только я могу сообщить брату эту информацию, и на кону безопасность всех вокруг нас, – а он выбрал вот это. Этот бесхребетный, скользкий подонок разорвал и без того хрупкий разум моего брата пополам и, вероятно, отбросил нас на десять чёртовых лет назад в терапии. Я убью его при встрече. Это не угроза, Уильям, это обещание.

Он смотрит на меня мгновение, затем медленно кивает; его взгляд опускается на папку и задерживается там, когда он видит, как мои пальцы сжимаются на ней.

– Что тогда ты собираешься делать со Связанной, Норт? Если это реакция Нокса просто от осознания, что она существует, то что, чёрт возьми, ты будешь делать с ней? В больнице считают, что у неё нет другой семьи, но у меня куда больше ресурсов, чтобы…

Я снова обрываю его:

– Она вернётся сюда.

Уильям моргает, глядя на меня так, будто я лишился рассудка, но я смотрю на него без тени раскаяния. Когда он понимает, что в моей решимости нет места для переговоров, он тихо стонет:

– Я больше не знаю, что делать! Ты твёрдо намерен защищать Нокса на каждом шагу – не смотри на меня так, Норт, я это прекрасно понимаю, – но ты не можешь защитить его от этого. Ты не можешь держать их обоих под одной крышей. Никто не сможет защитить его Связанную от того, чтобы она не приняла на себя всю тяжесть того, что эта мерзкая тварь с ним сделала, даже ты. Есть другие варианты: ты говорил, что у неё есть ещё один Связанный. Кто это? Может, они присмотрят за ней, пока Нокс… не примет это?

Я очень тщательно скрывал личность пятого Связанного, сопоставленной с моей Центральной Связанной, ото всех за пределами моей Группы Связанных. Когда я одариваю Уильяма каменным взглядом, он морщится:

– Сопротивление?

Скорее всего, да, но я даже не скажу ему этого. Я буду защищать мальчика Бэссинджер так же, как защищаю Грифона и Гейба, как всегда защищал Нокса, а теперь и мою Связанную. Я использую имя Дрейвен и пропитанное кровью наследие моего отца; я задействую каждую крупицу власти, престижа и слухов, какие смогу, если это поможет обеспечить её безопасность. Возможно, тогда я смогу увести брата с той грани, на которой он балансирует всю жизнь, монстр, шепчущий в моём разуме, успокоится, а тени в моей груди подчинятся.

Даже мне это кажется невозможным, но я это сделаю.

Машина наконец подъезжает к парковке, и я выхожу, не говоря больше ни слова, игнорируя проклятия Уильяма, когда захлопываю перед ним дверь и направляюсь через двор прямо к дыму. На периметре собралась небольшая толпа сотрудников Тактической Команды, в центре – Вивиан Уэнтли: небольшое везение в этой проклятой ситуации. Он хмуро смотрит на чёрное облако, окутывающее здание, и напряжение в его теле кричит о том, что ему нужно войти туда и разобраться с этим беспорядком, но из уважения и доверия ко мне он ждёт.

Гриф уже ждёт там вместе с ним: руки скрещены на груди, глаза светятся белым – он использует свой Дар. Спортивная форма вываливается из сумки у его ног; он одет так, будто был на пробежке, когда узнал об этом, и сразу примчался сюда. Когда он начал работать в Дрейвене, он стал моим главным союзником и доверенным лицом, заняв место, которое годами занимал Уильям. Вполне естественно, что это перетекло в мою Группу Связанных, но мой дядя явно не так хорошо справляется с этой перестройкой.

Подойдя ближе, я вижу Киерана Блэка рядом с ним – Транспортировщика, подающего большие надежды в ТК. Они учатся на одних курсах в Дрейвене и быстро становятся близкими друзьями; судя по тренировочной экипировке на Блэке, очевидно, что он был с Грифоном, когда тот узнал новости, – оба примчались сюда, чтобы взять ситуацию под контроль, пока я не доберусь до брата.

Папка с фотографией моей Связанной всё ещё зажата в руках – невозможно оставить её кому‑либо, – и я наклоняюсь, чтобы сунуть её в сумку у ног Грифона. Когда Киеран приподнимает брови, Гриф делает шаг вперёд, словно защищая её, будто там не просто фото, а сама Связанная.

Он твёрдо кивает мне, его голос громко звучит в моём разуме:

«Держи голову выше; генерал на другой стороне здания. Он пытается собрать Тактическую Команду, чтобы войти туда за ним. Вивиан уже отдал приказ держать периметр, но чем дольше это длится, тем больше все нервничают».

Чёрт возьми, идеально – именно то, что нужно этой ситуации.

Я тщательно скрываю это на лице, понимая, что Гриф борется со своими отношениями с отцом, но я ненавижу землю, по которой ходит этот мерзавец. Если он сделает хоть шаг к Ноксу, я убью его прежде, чем любое из наших теневых существ успеет отреагировать.

Я снимаю пиджак, и Гриф с лёгкостью забирает его, засовывая в сумку, и бросает взгляд через плечо – его глаза вспыхивают белым:

«Тебе стоит войти туда сейчас, чтобы я мог отвлекать внимание, не позволяя людям видеть ещё одного Дрейвена, иначе начнётся паника и кто‑то пострадает».

Я следую за его взглядом и вижу трёх других членов Совета, стоящих там, – все одеты для той же встречи, на которую мы с Уильямом направлялись.

Отвечаю Грифу непреклонным тоном, достаточно громко, чтобы все услышали:

– Единственный кошмар Дрейвенов, о котором должен беспокоиться этот кампус, – это я, если кто‑то осмелится войти в это здание, прежде чем я успокою Нокса. Я прикрыл достаточно скандалов и безрассудного поведения Одарённых, слишком высокомерных, чтобы думать о ком‑то ещё, – я похороню любого, кто усомнится в потере контроля, когда нам только что сообщили такие новости.

Один из студентов поблизости бормочет что‑то о том, что нахождение Связанной – это хорошо, а не причина для такого взрыва эмоций. Гриф оборачивается к нему с той тихой яростью, из‑за которой его имя уже шепчут в нашем сообществе:

– Четыре человека мертвы: вся семья нашей Центральной Связанной, Лукас. Ты не думаешь, что это немного травмирует того, кто тоже потерял всю свою чёртову семью?

Киеран выдыхает, переводя взгляд между нами, затем бросает взгляд на Вивиана, будто ожидая приказов. Год обучения в Тактической Подготовке – всё, что потребовалось, чтобы цепь командования въелась в его кости. И даже если бы он не был одним из самых ярких учеников Вивиана, он определённо поднялся бы в моём списке потенциальных оперативников только из‑за этого жеста.

– Я могу начать транспортировать людей, немного очистить территорию, если нужно. Я знаю, что Транспортировщиков не хватает.

Вивиан оглядывается и затем встречается со мной взглядом:

– Ты занимаешься Ноксом, пока Шор контролирует территорию, а Блэк будет наготове для эвакуации. Я возьму на себя командование и разберусь с этими пустобрёхами; прошло как минимум неделю с тех пор, как я в последний раз показал какому‑нибудь братству, где раки зимуют, – может, Вселенная говорит мне, что я стал слишком снисходителен.

Я расправляю плечи, затем закатываю рукава – на случай, если придётся сразиться с одним из кошмарных созданий Нокса по пути внутрь, – и отвечаю ему с каждой унцией высокомерия, которое досталось мне от отца:

– Убедись, что напомнишь им всем: это Университет Дрейвенов, и если Ноксу нужно разрушить пару зданий, чтобы справиться со своим горем, это не их дело – ни Совета, ни генерала. Пока нет жертв, они могут убираться с моей земли к чёрту.

Мои Узы снова шепчут, настойчивее, чем когда‑либо:

«Иди к ней сейчас».

Волны агонии и отчаяния накатывают из здания, омывая меня и царапая мой разум, хотя Узы защищают меня от вреда – и это лишь укрепляет мою решимость. Киеран Блэк готов доставить меня к ней, как только всё закончится; частный самолёт уже заправляют, чтобы с комфортом вернуть нас сюда, и как только я снова успокою брата, я отправлюсь к ней.

Я никак не могу привезти мою Связанную сюда, пока Нокс в таком состоянии, – иначе он будет представлять для неё опасность, а этого не должно случиться. Мысль о том, что он может ей навредить, невыносима.

Каждой частицей души я знаю: однажды он почувствует то же самое.

Он должен.

Глубоко вздохнув, мои глаза вспыхивают и меняются – превращаются в пустоты, которые вселяют ужас в любого Одарённого, лишь услышавшего о них, – но я не даю своим Узам взять верх.

Я делаю шаг вперёд – в чёрное облако хаоса, воплощённого моим братом: его травма обретает форму, когда разум ломается от одной лишь мысли о том, что он Связан с кем‑то ещё. Сейчас для него такая перспектива хуже смерти – даже если на этот раз связь подлинная.

ОДИН

ГРИФОН

Пять лет спустя

Мои пальцы сжимают руль с обманчивой лёгкостью – мышечная память берёт верх, иначе я бы уже крутанул эту чёртову штуку от раздражения.

Сегодня нет ничего особенного или тревожного, и всё же я проснулся с ощущением, будто по коже ползают мурашки, а мой нрав жаждет драки. Моя Узы гудят в груди в предвкушении, нетерпеливо подстрекая меня, и неважно, сколько раз мы возвращались ни с чем, – она всё равно извивается, словно злится, что застряла внутри меня. Я уже должен был бы перестать из‑за этой ерунды, особенно после пяти лет бесплодных поисков пропавшей Связанной, но такое происходит далеко не редко.

Но сегодня, после недели вылазок в Пустоши и безрезультатных разведок, у меня нет сил притворяться милым. Вместо этого я сбегаю, пока не устроил такой бардак, из которого меня сможет вытащить только Норт.

Глядя на обсаженный деревьями шоссе, изгибающееся передо мной, я игнорирую телефон, когда тот начинает вибрировать в кармане. Я сел за руль своего «Камаро», чтобы сбежать от бесконечных голосов, которым я подвергаюсь ежедневно, и мне нет никакого дела до той чрезвычайной ситуации, что высвечивается на треснувшем экране.

Я не беру выходных, но чувствую укол раздражения от того, что даже отойти на час, чтобы остыть, невозможно без чьего‑то звонка.

Особенно если это, без сомнения, очередное дерьмовое поручение Совета, превратившееся в логистический кошмар. По моему мнению, эти переросшие детишки должны были быть брошены на произвол судьбы десятилетия назад.

Норт настаивает на том, чтобы убивать их добротой в стиле Дрейвенов, и, хотя никакое моё вмешательство не решит проблем Совета, меня постоянно тащат на встречи и презентации.

Уверен, меня просто используют как отвлекающий манёвр, потому что никому из нас не нужно напоминать: имя Дрейвен – куда более мощное оружие против Одарённого Совета Западного побережья, чем моё собственное. У Шоров нет долгого и пропитанного кровью наследия Смерти.

И этот факт меня тоже не лишает сна.

В детстве я хотел лишь получить Дар высшего уровня, который гарантировал бы одобрение моего отца. Я высоко ценил этого человека – высокопоставленного руководителя Тактической Команды, – и отдал бы что угодно, лишь бы увидеть его гордость за меня. Что ж, все эти надежды сработали слишком хорошо: я получил Нейро‑способности, превосходящие почти всех известных Одарённых сегодня. Но мои планы эффектно провалились, и я на собственном опыте узнал, насколько хрупко эго Генерала, когда он столкнулся с сыном, который во всех отношениях оказался лучшей версией его самого.

И это не говорит моё эго; потребовалось много терапии и не самых мягких разговоров с сестрой, прежде чем я смог это признать.

Сейчас, благодаря исчезновению нашей Связанной, мы прочно находимся в поле «слишком большой известности» – и это для меня перебор.

С момента её исчезновения я посвятил всё своё время и силы Подразделениям Тактического Реагирования, пытаясь её найти, и в результате быстро поднялся по карьерной лестнице. К тому моменту, как мы выяснили, что её не похитили, а она просто сбежала от перспективы своей Группы Связанных, меня уже назначили на руководящую должность, когда Вивиан Уэнтли полностью перешёл на преподавательскую работу.

Детство, пропитанное внушениями Генерала, не так просто отпустить, несмотря на стыд за то, что я так долго позволял его влиянию управлять мной. Есть много веских причин бояться того, на что способны Одарённые, и благодаря моему Нейро‑дару я острее большинства осознаю истинную глубину власти, которой обладают Дрейвены. Есть вполне веская причина, почему всё сообщество их так боится, и дело не только в мелкой зависти.

То, что я понимаю её мотивы, не делает бегство Олеандр Фэллоуз от нас – от меня – легче принять.

Нет сомнений в том, что с момента её исчезновения я теряю каждую каплю рассудка, которая у меня могла быть. Сначала были мучительные месяцы поисков в лагерях Сопротивления, которые мы могли найти, – и каждый чёртов раз мы возвращались с пустыми руками. Конечно, я думал, что её похитили – один из их психопатических разведчиков, внедрённых в сообщество. Облегчение, которое я испытал, когда разведданные Норта показали, что она в безопасности и просто работает в каком‑то крошечном ресторане в Мэриленде, оказалось недолгим. Она снова ускользнула из наших рук, прежде чем мы смогли её найти. И после лет неустанных поисков, основанных на предположении, что она в опасности, осознание, что она просто ушла от своей Группы Связанных, стало сокрушительным ударом.

Это не остановило меня от её поисков. Если уж на то пошло, это лишь подстегнуло меня.

Позволять себе слишком долго задерживаться на этих мыслях – определённо играть с огнём, а весь смысл этой поездки – остудить голову, поэтому я заставляю себя вернуться мыслями к дороге впереди, изгибающейся на резком повороте.

Сосны возвышаются по обе стороны узкой полосы, зловещие тучи над головой затемняют небо, отражая моё мрачное настроение, и на мгновение я наслаждаюсь плавным ходом своего «Камаро».

Затем телефон снова вибрирует, и мне хочется вышвырнуть эту чёртову штуку в окно. Громко и яростно выругавшись, я жду, пока дорога впереди немного выпрямится, прежде чем наконец достаю его.

Едва взглянув на экран, я отвечаю с рыком:

– Что на этот раз, Блэк? Я сказал Норту, что отойду на час, это слишком много —

Он перебивает меня:

– Мы нашли её.

Шины противно визжат – я съезжаю с дороги и резко останавливаюсь, в то время как машина позади меня сигналит, вынужденная объезжать меня. Я едва замечаю, как водитель показывает мне средний палец, проезжая мимо, – всё моё внимание теперь сосредоточено на этих трёх коротких словах.

Мы нашли её.

Слова срываются с моих губ в панике, прежде чем я успеваю их обдумать:

– Как? Где? Чёрт, ты же на разведке! Как скоро ты сможешь к ней добраться? Норт сегодня встречается с Шарпом, но я позвоню ему и подготовлю… чёрт… где Нокс?

Голос Киерана полностью лишён нашего обычного саркастического товарищества, но мы дружим достаточно долго, чтобы это меня не удивило: ради такого он отбросил всю ерунду.

– Не беспокойся о нём, Норт в последнюю минуту отозвал его с задания, слава богу, потому что… слушай, Гриф, мне не нужно к ней ехать; я смотрю на неё прямо сейчас.

Мне хочется утопить его в крови, и сила этого чувства выбивает воздух из лёгких.

Я никогда не был ревнивым типом – это оставьте Норту, – но мысль о том, что Блэк находится рядом с ней, пока я застрял на обочине этой дороги, вырывает из меня разочарованный стон ещё до того, как я осознаю, что Блэк будет припоминать мне этот постыдный момент целую вечность.

Он не комментирует это, но когда молчание на линии затягивается, волна паники пускает ледяные потоки по моим венам.

– Что такое, что происходит? Скажи мне, чёрт возьми, что творится, Киеран!

Он шумно выдыхает:

– Чёрт, прости, беспокоиться не о чем. Она просто… она выглядит не так, как на фото.

Ещё один рык вырывается из меня – на этот раз намеренно:

– И что, чёрт возьми, это должно значить?

Он колеблется, явно намереваясь испытать на прочность последний остаток моего терпения, прежде чем наконец отвечает:

– Её волосы белые.

Я жду, но, когда он больше ничего не добавляет, я фыркаю:

– И это всё? Ты сводишь меня с ума из‑за похода к стилисту? Организуй периметр и тащи сюда свою задницу, чтобы транспортировать меня.

Он тихо фыркает в ответ:

– Это не краска, придурок, её волосы светятся, чёрт возьми. Она стоит в кафе где‑то в глуши, одета так, будто изо всех сил пытается слиться с неодарёнными, но всё заведение украдкой бросает на неё взгляды, потому что её волосы… это чертовски жутковато, дружище.

Мне совсем не нравится, как он о ней говорит, совсем не нравится, но прежде чем я успеваю отчитать его за это, он выпаливает:

– Макаи не может её «прочитать».

Это останавливает меня на полушаге. Макаи, может, и не самый сильный Следопыт на свете, но у него никогда не было проблем с определением Одарённых. Он не может точно оценить уровень силы или конкретный Дар, но всегда определяет «оттенок».

– Насколько близко он к ней подошёл?

– Я послал его взять кофе. Она точно знала, что он Одарённый, избегала подходить к нему слишком близко, но здание маленькое, так что ей пришлось пройти прямо мимо него. Он ничего не уловил, Гриф.

Он резко замолкает, тихо ругнётся себе под нос, а затем шепчет мне:

– Она собирает свои вещи, чтобы уйти. Мне нужно действовать сейчас, пока не прибыл настоящий повод моего присутствия здесь. Сомневаюсь, что она попала в его поле зрения, но ты знаешь, что этот подонок сделает, если увидит её.

Сайлас чёртов Дэвис – геена Сопротивления. Он социопат, убийца и жестокий диктатор, намеренный истребить всех неодарённых в стране. Я сделаю всё, чтобы удержать мою Связанную подальше от его когтей, особенно если она – какая‑то аномалия, которую он с удовольствием попытается сломать.

Я читал слишком много отчётов о его отвратительных деяниях в отношении Одарённых, попавших в поле его зрения.

– Делай это. Что бы ни потребовалось – доставь её в Дрейвен.

К тому моменту, как Киеран прибывает, чтобы транспортировать меня, я уже вернулся в особняк – надёжно припарковал «Камаро» в гараже. Поездка оказалась жалким отвлекающим манёвром от отчаяния, вгрызающегося в меня, от врождённых порывов моих Уз, требующих найти её и доставить в безопасное место. Кожа буквально готова слететь с тела, пока я пытаюсь удержать остатки рассудка.

Когда мой Второй материализуется в парадном холле, я едва не теряю последние крохи самоконтроля при виде брызг крови на его униформе.

Он лишь бросает на меня мрачный взгляд и качает головой. Не в его привычках злиться из‑за всякой ерунды – по крайней мере, со мной, – а мои Узы зудят, требуя вскрыть ему череп и порыться в мыслях, пока не останется ни одного невыясненного вопроса.

Фыркнув, он огрызается на меня:

– Не трать свой Дар попусту: у твоей маленькой Связанной чертовски крепкий правый хук.

Я отвечаю ему не менее свирепым взглядом:

– Что, чёрт возьми, ты с ней сделал? И не говори мне, что успел заглянуть к Целителю перед тем, как прийти за мной, – я и так еле держусь.

Он качает головой – слишком небрежно на мой вкус, потому что я никогда не был так серьёзен. Если он её обидел, он мёртв – и, честно говоря, убить его будет проявлением милосердия. Норт, узнав об этом, позволил бы своим теням устроить куда более жуткую расправу.

– Её что‑то напугало, так что, когда я попытался с ней заговорить, она не стала рисковать. Ударила, прежде чем я успел открыть рот, а потом бросилась наутёк. Макаи перекрыл выход, готовый помочь мне её урезонить, но тут Харрисон заметил разведчиков Сопротивления с того места, где вёл наблюдение, – и у меня не осталось выбора, кроме как просто, чёрт возьми, схватить её. Серьёзно, Шор, если бы я её не удержал, она оказалась бы прямо посреди засады Сопротивления, так что я сделал то, что должен был. Удачи тебе с ней – без половины времени, проведённого в медпункте: она дикая штучка.

Бормоча проклятия, я хватаюсь за протянутую им руку:

– Я велел тебе сразу идти ко мне…

Он обрывает меня, и его терпение окончательно лопается:

– А я так и сделал! Аарав вернулся на дежурство и вправил мне нос, чтобы я снова мог дышать. Без кислорода в мозгу я не могу транспортировать. Будь уверен, подонок, моё лицо до сих пор чертовски болит.

Его Дар срабатывает прежде, чем я успеваю ответить, и тогда мне уже не до споров – я изо всех сил стараюсь не вывернуть содержимое желудка. Он транспортирует нас обоих в офис Тактического Реагирования, прямо в комнату наблюдения, которая уже кишит людьми. К счастью, в основном это сотрудники Тактической Команды, обученные постоянно держать ментальные барьеры, так что меня не атакуют их мысли. Но в углу сгрудились несколько случайных членов Совета, обливаясь потом, – их тревога волнами накатывает и мешает потоку информации.

Произошло что‑то ещё.

Даже неодарённый легко отличит Дрейвенов. Они явно братья: тёмные волосы и ещё более тёмные голубые глаза смотрят с вариаций одного и того же лица. Но главный признак – то, какое широкое пространство вокруг них оставляет вся комната.

Нокс уже в униформе, выглядит так, будто готовится встретиться со своим худшим кошмаром, но тон его остаётся ровным, когда он насмешливо бросает мне:

– Ты, чёрт возьми, не торопишься.

Мне приходится проглотить язвительный ответ, челюсти сжимаются так сильно, что зубы чуть не трескаются. Но затем Норт встречается со мной взглядом и направляет ко мне свои мысли – и мелкие склоки рассыпаются в прах.

«Дэвис прибыл через секунды после того, как Блэк вытащил Олеандр. Они что‑то ищут и переворачивают весь город вверх дном в поисках. Она была в секундах от того, чтобы пересечь ему дорогу и попасть в руки Сопротивления».

Желудок сводит, и я сглатываю подступившую к горлу желчь.

«Где она сейчас? Кто её охраняет?»

Нокс начинает рычать на Макаи и Аарав, допрашивая их о том, что произошло, и требуя ответов на всё, что не касается нашей Связанной. Я не могу не оглядеть его – старая привычка искать признаки потери контроля, – но не вижу ни чёрных пятен на коже, ни колец теней.

Пока нет.

Норт бросает взгляд вслед за моим, оценивая брата, прежде чем наконец отвечает мне:

«Она в камерах временного содержания, ждёт перевода в офисы Совета. Уильям только что прибыл, он будет курировать её транспортировку, а я позвал Гейба встретить его там и охранять её, пока мы разбираемся с этим. Я надеюсь, что сможем направить реакцию Нокса в русло тактического ответа: выяснить, что они ищут, и понять, что планирует Дэвис. Схватка должна его уравновесить до встречи с ней, и, если повезёт, мы найдём достаточно подсказок об их планах, чтобы занять его разум чем‑то другим, пока он… не привыкнет к ней».

Коротко кивнув, я разворачиваюсь и направляюсь к шкафчикам, чтобы надеть униформу, не теряя больше ни секунды. Всё идёт не так, как я думал, не так, как мне хотелось бы, но других вариантов нет. Я не доверяю Уильяму так, как доверяет Норт, но я доверяю Гейбу – он защитит нашу Связанную. Я сам его тренировал, и он уже может выходить с командами, если нам не хватает людей. Как бы сильно мне ни хотелось самому следить за нашей Связанной, я не могу отрицать, что план Норта безупречен.

Также нет сомнений в том, что мы не можем запихнуть Нокса в одну комнату с нашей маленькой беглянкой Связанной в его нынешнем состоянии – тени сожрут её заживо. Пока неясно, заслуживает ли она каждой кипящей унции его ненависти, но я отказываюсь верить, что она сделала что‑то, что заслуживало бы такой смерти. Разочарование скручивает внутренности: я не узнаю ответа, пока не увижу свою Связанную лицом к лицу.

Тишина снова опускается на комнату, когда я возвращаюсь в офис, руки по старой привычке проверяют оружие – от этой привычки я так и не смог избавиться. В помещении полдюжины дополнительных сотрудников Тактической Команды, транспортированных с передовой, и даже блокируя их, я чувствую, что все они потрясены. Я поднимаю взгляд и вижу, что глаза Норта изменились, кулаки прижаты к столу – он борется за контроль над собой.

Мы с Ноксом – единственные, кто не обмирает от страха при виде его пустых глаз, аномалии родословной Дрейвенов, которая отделяет их от остального сообщества Одарённых, как бы те ни пытались ассимилироваться.