Текст книги "Тчаи: Сага странствий (переработанный перевод)"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

Глава 3

Комната опустела. Рейш выбрался из шкафа, проковылял к стене. Ни трещинки, ни шва. Работу выполнили с точностью до микрона!

Адам наклонился, коснулся трех выступов. Каменная плита отодвинулась. Рейш вынул футляр. Поколебавшись секунду, открыл его и вытащил папку. Достал из шкафа коробку примерно такого же веса, с маленькими темными бутылочками, засунул в футляр, положил его на место. Ниша закрылась; стена снова выглядела так, будто представляла собой сплошной камень.

Он стоял в центре комнаты, сжимая драгоценную добычу. Теперь, если удастся уйти от погони и спастись от уготованной ему участи, если он сможет расшифровать письмена пнумов – и то, и другое казалось почти невероятным – есть надежда найти выход на поверхность.

Он позаимствовал плащ и шляпу. Она оказалась маловата, но в конце концов удалось натянуть ее на голову. Принятая у человеческих помощников пнумов манера поведения сослужит ему хорошую службу; он станет самым благовоспитанным – то есть незаметным и неразговорчивым – из них! Теперь надо убраться подальше отсюда, найти какой-нибудь спокойный уголок, где он сможет изучить папку на досуге. Адам засунул ее под куртку и отправился вперед по отделанному белым туннелю, семеня ногами, как выкормыши.

Ему казалось, что проход никогда не закончится. Наконец, он вывел Рейша на некое подобие балкона, с которого открывался вид на длинное помещение, откуда доносилось бормотание, шарканье ног. Стоящие длинными рядами дети внимательно смотрели на преподавателя. На стене развешаны таблицы, покрытые непонятными символами, схемы. Это была школа.

Стоя в тени, Адам мог наблюдать за происходящим, не опасаясь, что его обнаружат. Школьников разделены на три группы, в каждой человек по двадцать. Подобно взрослым, девочки и мальчики носили черные плащи и плоские шляпы. Детские лица казались измученными и напряженными, на них застыло комично-серьезное выражение. Никаких разговоров, перешептываний. Уставившись прямо перед собой, они маршировали, словно участвовали в параде. За ними надзирали три женщины неопределенного возраста, закутанные в плащи и отличающиеся от мужчин-выкормышей только меньшим ростом и более мягкими чертами лица.

Дети повторяли упражнения снова и снова, тишина нарушалась только шарканьем ног. Осмотревшись, Адам пошел налево. Сводчатый туннель вывел его на другой балкон, нависающий над просторным залом. Все помещение занимали столы и скамейки. Очевидно, столовая. Сейчас здесь сидели лишь двое выкормышей. Они низко согнулись над мисками с кашей, расположившись подальше друг от друга. Рейш почувствовал, что проголодался.

Раздалось знакомое шарканье. Вдоль балкона шли два прислужника пнумов. Сердце Рейша так бешено заколотилось, что он испугался, как бы не выдать себя. Опустил голову, сгорбился и двинулся вперед семенящей походкой. Приблизившись, прохожие отвели взгляд и миновали его, погруженные в свои мысли.

Успокоившись, Адам продолжил путь. Вскоре туннель стал шире и наконец превратился в просторный полукруглый перекресток, где встречались три пути. Вырубленная в серой скале винтовая лестница вела на нижний уровень.

Одинаковые, плохо освещенные дороги таили в себе неведомую угрозу. Адам с трудом сдержал панику. Папка со схемами вряд ли поможет, решил он. Надо найти проводника. Кроме того, он должен что-то перекусить. Крадучись, Рейш подобрался к лестнице и, после секунды колебаний, стал спускаться. Каждый шаг болью отдавался в сердце – он все больше удалялся от поверхности! Наконец Адам оказался в небольшом помещении возле столовой. За дверью размещалась кухня. Рейш осторожно заглянул туда. Несколько выкормышей работали за разделочными столами, вероятно, готовили пищу для детей, занимавшихся в гимнастическом зале.

Адам заставил себя отвлечься от мыслей о еде, повернулся и зашагал по боковому проходу, освещенному всего несколькими светильниками-нитями, змеящимися по высокому потолку. Через тридцать метров пришлось повернуть: неожиданно дорога оборвалась. Впереди зияла пропасть. Снизу доносился звук бегущей воды: скорее всего, сюда сбрасывали мусор. Что делать? Подумав, Рейш решил вернуться. Оказавшись снова рядом со столовой, он обнаружил маленькую кладовку, заполненную мешками, кулями и коробками. Еда! Адам заколебался: наверное, сюда часто наведываются повара. И тут из школы вышли ученики. Они шагали гуськом, безрадостно опустив глаза. Пришлось повернуть в кладовку: дети распознали бы чужака гораздо быстрее, чем взрослые. Он забился в самый дальний угол, спрятавшись за грудой коробок: не самое надежное место, но лучшего убежища не найти. Даже если сюда кто-то войдет, его могут не заметить. Адам позволил себе немного расслабиться, вытащил папку и раскрыл синюю кожаную обложку. Страницы были из прекрасного, мягкого пергамента; карта нарисована с необычайной аккуратностью черными, красными, коричневыми, зелеными и светло-голубыми чернилами. Но причудливый лабиринт линий ничего не говорил Рейшу, а текст составили на незнакомом ему языке. Вздохнув, он закрыл папку и сунул ее под куртку.

Тем временем дети разобрали стоящие на раздаточных столах миски и понесли в столовую.

Рейш тайком наблюдал на неторопливым ритуалом принятия пищи, все больше страдая от голода и жажды. Он обследовал содержимое одной из коробок и нашел пластины прессованных стручков травы паломников. Что ж, питательно, хотя и не особо аппетитно... Рядом лежали тюбики черной жирной пасты, прогорклой и острой на вкус: явно приправа. Рейш снова взглянул сквозь щель. Последний ребенок чинно уносил свою порцию. Помещение обезлюдело, но на столах осталось полдюжины мисок и столько же фляжек. Не раздумывая, Адам вышел из кладовки. Опустив плечи, спрятав лицо, он взял еду и питье и не спеша вернулся в свое укрытие. В миске оказалась каша из стручков травы паломников, сваренная с напоминающими изюм комочками, ломтиками светлого мяса, двумя стебельками овощей, похожих на сельдерей. Фляжка содержала пинту шипучего пива с приятным вяжущим привкусом. К ней был прикреплен пакетик с шестью круглыми вафлями, которые Рейшу не понравились. Он съел кашу, выпил пиво и похвалил себя за проявленную решительность.

К раздаточному столу подошли шестеро выкормышей постарше, бесстрастные и мрачно-сосредоточенные, как и остальные. Адам не сразу разглядел, что это девушки. Одна за другой они подходили к столу за своей порцией. Последняя обнаружила, что для нее ничего не осталось, и в недоумении застыла. Рейш виновато наблюдал за немой сценой. Ведь он украл ее ужин! Остальные отправились в столовую, оставив подругу у стола.

Прошло пять минут. Она застыла, не отрывая глаз от пола. Наконец кто-то поставил перед ней миску и фляжку. Девушка взяла еду и медленно пошла вслед за остальными.

Адама вновь охватила тревога. Он решил подняться по лестнице, выбрать какой-нибудь туннель. Потом надо попытаться захватить знакомого со схемой выкормыша, и под угрозой смерти заставить вывести отсюда. Но как только он привстал, из столовой стали выходить дети. Пришлось опять скорчиться за коробками. Маленькие воспитанники пнумов стройными рядами маршировали в школу. Наконец они прошли. Адам высунул голову и сразу же спрятался снова: теперь нехитрую трапезу закончили пять девушек. Семенящие мимо него создания женского пола, стройные, с бледной и тонкой как бумага кожей, выгнутыми дугой иссиня-черными бровями, правильными, хотя и немного заостренными, чертами лица, казались одинаковыми и бездушными словно манекены. Обычные для выкормышей черные плащи и шляпы подчеркивали неземную хрупкость и кажущуюся эфемерность этих заблудших дочерей Земли. Но хотя они и казались ему собранными на конвейере деталями, каждая наверняка чувствовала себя самостоятельной личностью, обладала неуловимыми на взгляд чужака особенностями.

Раздаточная опустела. Рейш вышел и быстрыми широкими шагами направился к лестнице. И вовремя: у выхода из кухни появился повар и двинулся к кладовке. Задержись там Адам хоть на секунду, его бы непременно обнаружили. С бешено колотящимся сердцем он стал подниматься по ступенькам. И вдруг замер. Сверху донесся тихий шелест шагов. Рейш не шевелился, задержал дыхание... Звуки стали громче. Показались красно-черные ноги, полы плаща. Пнум! Рейш отпрянул и в нерешительности остановился у подножия лестницы. Куда спрятаться? Он огляделся. В кладовке повар накладывал стручки травы паломников в мешок. В школе занимались дети. Оставалось одно. Адам сгорбился и медленно зашел в столовую. За средним столом сидела девушка, ужин которой он съел. Рейш занял самое незаметное место и застыл, взмокший от напряжения. Вряд ли он сможет долго обманывать здешних обитателей: один-единственный пристальный взгляд, и его тайна будет раскрыта.

Они сидели, не произнося ни слова. Девушка не торопилась отправить в рот вафли, желая, очевидно, продлить удовольствие. Наконец она завершила ужин, поднялась и направилась к выходу. Адам наклонил голову, чтобы не выдать себя, – слишком резкое, нехарактерное для выкормыша движение. Она сразу испуганно обернулась. Даже сейчас привычка едва не взяла верх: девушка не смотрела незнакомцу в лицо, стараясь не встретиться с ним взглядом. Но увиденного оказалось достаточно, чтобы все понять. На мгновение она застыла, недоверие сменилось страхом. Затем испустила сдавленный крик ужаса и бросилась бежать. Рейш быстро настиг ее, зажал рот и прижал к стене.

– Тихо! – прошептал он. – Не шуми! Понимаешь?

В ее взгляде смешались изумление и ужас. Адам встряхнул ее.

– Ни звука! Понимаешь? Если да, кивни!

Она сумела преодолеть ступор и судорожно мотнула головой. Рейш убрал руку.

– Слушай! – прошептал он. – Слушай внимательно! Меня похитили наверху и опустили сюда. Я сбежал и теперь хочу вернуться на землю. Слышишь меня? – Никакой реакции. – Ты поняла, что я сказал? Отвечай! – Он снова взял ее за тонкие плечи, тряхнул.

– Да.

– Ты знаешь, как выбраться на поверхность?

Она отвела взгляд и уставилась на пол. Рейш посмотрел в сторону раздаточной: если кто-нибудь из поваров случайно заглянет в столовую, все пропало. А пнум, который спускался по лестнице только что, – куда он делся? Балкон! Он забыл про балкон! Охваченный внезапным страхом, Адам обшарил глазами темный каменный выступ наверху. Оттуда за ними никто не наблюдал. Но здесь больше оставаться нельзя.

– Пошли. И помни, ни звука! Или тебе будет больно!

Он схватил выкормыша за руку и потащил к выходу. Раздаточная пуста. Из кухни доносились звуки толкушки и клацанье металла. Пнум как сквозь землю провалился.

– Вверх по лестнице, – повелительно прошептал Адам.

Девушка протестующе вскрикнула. Рейш торопливо зажал ей рот рукой и потащил по лестнице.

– Вперед! Выполняй, что тебе говорят, а не то придется плохо!

– Уходи, – произнесла она тихим, но неожиданно твердым голосом.

– С удовольствием, – прошептал Рейш горячо. – Не знаю только как.

– Я не могу тебе помочь.

– Придется. Вперед! Быстрее!

Внезапно девушка повернулась и бросилась вверх по лестнице. Она словно летела к проходу. Рейш был застигнут врасплох. Он бросился в погоню, но выкормыш опередила его и устремилась в один из проходов. И беглянкой, и ее преследователем двигало отчаяние; через пятьдесят шагов Адам ухитрился догнать ее и быстро огляделся. Слава богу, никого!

– Ты что, хочешь умереть? – прошипел он ей на ухо.

– Нет!

– Тогда слушайся меня, или пеняй на себя! – прорычал Рейш.

Он надеялся, что угроза убедила ее; и в самом деле, лицо девушки сразу осунулось и побледнело, глаза от страха расширились. Несколько раз она тщетно пыталась выдавить из себя хоть слово. Наконец просипела:

– Что я должна сделать?

– Во-первых, отведи меня в укромный уголок, куда никто не заглядывает.

Опустив плечи, она покорно повернулась и пошла по туннелю.

– Куда ты меня ведешь? – подозрительно спросил он.

– К месту для наказаний.

Через секунду-другую она повернула в боковой туннель, который вскоре вывел их в круглую комнату. Девушка подошла к двум черным кремниевым кабошонам. Оглянувшись, словно ведьма из сказки, нажала на них. Открылся проход в какое-то неосвещенное помещение; девушка шагнула внутрь. Рейш последовал за ней. Она коснулась выключателя, и вокруг разлился неяркий свет.

Они стояли на выступе у края пропасти. Над непроницаемо-черной бездной завис похожий на насекомое с железными лапами шаткий поворотный кран. С него свисал канат.

Рейш посмотрел на девушку, она молча взглянула на своего мучителя. На ее лице застыли страх и угрюмое безразличие. Держась за кран, Адам осторожно склонился над пропастью. Его сразу обдал холодный воздух, и он отвернулся. Девушка стояла неподвижно. Наверное, впала в состояние шока из-за внезапного потрясения, подумал Адам. Тесная шляпа причиняла боль, он сорвал ее. Его пленница отпрянула, прижавшись к стене.

– Почему ты открыл голову? Какой стыд!

– Шляпа мне мала, – ответил Рейш.

Девушка смотрела мимо него. Спросила приглушенным голосом:

– Что я должна сделать?

– Вывести меня на поверхность как можно быстрее.

Она не ответила. Может быть, не услышала? Он попытался заглянуть ей в глаза; она отвернулась. Рейш сорвал с нее шляпу. Странное, бледное лицо призрака; бескровные губы дрожат от страха. Теперь видно, что, несмотря на худосочное тело подростка, она уже не девочка, хотя возраст определить трудно. Черты неестественно белого, мрачно-угрюмого лица настолько правильны, что, казалось, принадлежат лишенному индивидуальности автомату; спутанные, коротко подстриженные иссиня-черные волосы плотно облегают череп. Она выглядит как анемичная неврастеничка. Робот и живой человек, бесполое существо и женщина одновременно...

– Зачем ты это сделал? – шепнула она, вся дрожа.

– Просто так. Из любопытства, наверное.

– Непозволительное бесстыдство, – пробормотала она и прижала ладони к впалым щекам. Безразличный к таким проявлениям робости, Адам молча пожал плечами.

– Я хочу, чтобы ты показала дорогу наверх.

– Не могу.

– Почему же?

Она не ответила.

– Разве ты не боишься меня? – спросил Рейш мягко.

– Меньше, чем ямы.

– Она рядом и готова принять тебя.

Она испуганно взглянула на него.

– Неужели ты бросишь меня туда?..

– Я беглец. Мне нужно выбраться отсюда любой ценой, – свирепо произнес он, стараясь напугать девушку.

– Я не осмеливаюсь помочь. – Ее голос звучал тихо и невыразительно. – Зужма кастчаи [17]17
  Зужма кастчаи – понятие, происходящее от сокращенного определения, которое в развернутом виде означает «живущий тайно древний, изначальный род, плод союза черных скал и матери-земли».


[Закрыть]страшно накажут меня. – Она взглянула на кран. – Тьма ужасна; мы все боимся ее. Иногда веревку обрезают, и наказанный исчезает навсегда. Его поглощает великий мрак.

Рейш не нашелся, что сказать. Девушка восприняла его молчание как немую угрозу и покорно произнесла:

– Даже если бы я захотела сделать то, что ты требуешь, как бы я сумела? Мне известен только путь к выходу «Голубой Подъем», но меня туда не пустят. Правда, – добавила она, подумав, – я могу объявить себя гжиндрой. Тебя, конечно, схватят.

План Адама рушился, не успев как следует созреть.

– Тогда отведи меня к какому-нибудь другому выходу.

– Больше я не знаю ни одного. Такие тайны недоступны моему уровню посвящения.

– Подойди-ка сюда, к свету, – приказал Рейш. – Взгляни. – Он вытащил папку, открыл, сунул ей под нос. – Покажи, где мы сейчас находимся.

Девушка бросила на нее взгляд, сразу вскрикнула и задрожала.

– Что это?

– Я позаимствовал чертежи у пнума.

– Великие Карты! Мне конец! Меня бросят в яму!

– Не надо усложнять такое простое дело, – успокаивающе сказал Адам. – Взгляни на них, найди кратчайший путь на поверхность и выведи меня наружу. Потом делай что хочешь. Никто ничего не узнает.

Девушка окинула его диким взглядом. Рейш потряс ее за худые плечи.

– Что с тобой?

Она пробормотала бесцветным голосом:

– Я увидела тайны.

Адам был не в настроении проникнуться ее горем по такому поводу.

– Отлично; ты их увидела. Сделанного не вернешь. Теперь посмотри еще раз и найди дорогу!

На худощавом измученном лице появилось странное выражение. Уж не сошла ли она с ума от пережитого ужаса? Какая насмешка судьбы! Из всех шныряющих по туннелям выкормышей ему попалась какая-то неуравновешенная девица... Она смотрела на него испытующе, впервые глядя прямо в лицо.

– Ты гхаун?

– Да, я живу на поверхности.

– И как там? Ужасно?

– Наверху? В общем, неплохо.

– Мне теперь придется стать гжиндрой.

– Все-таки лучше, чем жить здесь в темноте.

Девушка произнесла монотонно, как автомат:

– Придется выйти на гхиан.

– Да, и чем скорее, тем лучше, – заметил Адам. – Взгляни на карту еще раз. Покажи, где мы.

– Не могу смотреть, – простонала девушка. – Я не смею!

– Прекрати! – оборвал ее Рейш. – Это всего-навсего папка со схемами...

– Всего-навсего папка! В ней тайны двадцатого класса! Мой мозг их не вместит!

Хотя голос выкормыша оставался тихим и монотонным, у нее явно начиналась истерика.

– Чтобы стать гжиндрой, тебе надо дойти до поверхности. Чтобы выбраться на землю, мы должны найти проход. Чем больше он засекречен, тем лучше. Нам повезло. У нас в руках все тайные чертежи!

Она успокоилась и даже осмелилась бросить взгляд на схемы.

– Как тебе удалось получить Карты?

– Взял у пнума. – Он подвинул папку к ней. – Ты распознаешь эти символы?

– Меня учили читать.

Она очень осторожно склонилась над папкой, но тут же передумала и в страхе отшатнулась.

Рейш набрался терпения.

– Ты никогда раньше их не видела?

– Я принадлежу к четвертому уровню посвящения, знаю тайны своего класса, пользовалась доступными мне картами. А это двадцатый класс!

– Ты все-таки сумеешь разобраться?

– Да, – выдавила она с явным отвращением. – Но я не смею. Только гхауну могло прийти в голову взять и запросто рассматривать документ, имеющий такую силу. – Ее голос упал до шепота. – Не говоря уж о том, чтобы украсть его...

– Что будет, когда пнумы обнаружат пропажу?

Она повернула голову в сторону страшной пропасти-ямы.

– Тьма, тьма, тьма... Вечное падение в темноту!

Рейш начал терять терпение. Девушка могла думать лишь о грядущем наказании. Он перевел ее внимание на карту.

– Что означают разные цвета?

– Уровни и высоты.

– А эти символы?

– Двери, порталы, секретные проходы. Потайные двери. Станции связи. Подъемы, выходы, посты наблюдений.

– Покажи, где мы сейчас.

Она нехотя прищурилась.

– Другая страница. Ты пропустил. Теперь листай. Дальше, дальше... Вот она! – Девушка осторожно, чтобы не коснуться схемы, указала пальцем. – Черная метка – яма. Розовая линия – выступ над ней.

– Покажи мне кратчайший путь на поверхность.

– Это будет... Сейчас посмотрим...

Рейш задумчиво улыбнулся: как только удалось отвлечь прислужницу пнумов от обрушившихся на нее несчастий, она сразу проявила готовность помочь и даже забыла про сорванную шляпу и бесстыдно открытое лицо.

– Выход «Голубой Подъем» здесь. Чтобы попасть к нему, надо пройти по обозначенному здесь боковому туннелю, затем подняться по светло-оранжевому пандусу. Но там много служащих и административный ход. Тебя обязательно схватят, да и меня тоже, ведь я видела тайны!

Адам почувствовал угрызения совести, но подавил чувство вины. Случившееся с ним несчастье, подобно заразной болезни, искалечила и ее жизнь. Возможно, девушка думала сейчас то же самое. Она бросила на него быстрый взгляд.

– Как ты попал сюда с гхиана?

– Гжиндры спустили меня в мешке. Я выбрался из него до того, как пришли твои собратья. Надеюсь, они решили, что тара прибыла к ним пустой.

– После того как обнаружили, что одна из Великих Карт пропала? Ни один в Убежище не прикоснулся бы к ней! Нет! Зужма кастчаи не успокоятся, пока нас обоих не постигнет страшная кара!

– Тем важнее для меня унести отсюда ноги.

– Для меня тоже, – заметила девушка с бесхитростной простотой. – Не хочу, чтобы меня поглотила вечная тьма.

Рейш молча наблюдал за ней. Удивительно, но выкормыш вовсе не держит на него зла; очевидно, она воспринимает чужака не как живое существо, а как стихийное бедствие – слепую силу, с которой бесполезно спорить или бороться. В ее поведении произошли едва уловимые перемены: она уже не так осторожно обращалась с картой. Секунду подумав, девушка указала на светло-коричневый знак, напоминающий букву «У».

– Вот здесь выход к Базальтовым Столбам, где торгуют с гхаунами. Я никогда не бывала так далеко.

– Мы там пройдем?

– Нет, конечно! Зужма кастчаи бдительно охраняют это место от проникновения дирдиров.

Рейш указал на другие подобные символы.

– А тут тоже можно подняться?

– Но если они знают, что ты бродишь по Убежищу, то заблокируют проходы вот здесь, – она торопливо показала их на карте, – и все выходы тоже будут закрыты, как и в секторе Икс.

– Тогда мы должны перейти в другие зоны.

Девушка вздрогнула, словно от удара током.

– Я ничего не знаю о таких местах.

– Посмотри по карте.

Она подчинилась его приказу, почти касаясь пальцем переплетения цветных линий, но все еще не осмеливаясь дотронуться до «священной» схемы.

– Вот здесь секретный путь класса восемнадцать. Он отходит от туннеля чуть дальше, идет до Параллели двенадцать и сокращает дорогу вдвое. Потом мы можем дойти по любому из этих переходов до грузовых доков.

Рейш поднялся, надвинул шляпу на лоб.

– Похож я на одного из ваших?

Она быстро оглядела его.

– У тебя странное лицо. Кожа темная от жизни на гхиане. Возьми немного пыли и натрись.

Адам последовал ее совету; она безучастно наблюдала за ним. Интересно, о чем девушка сейчас думает? Она удивительно легко объявила себя отверженной, гжиндрой, не испытывая при этом никаких эмоций. Или тут кроется какая-то хитрость? Хочет предать его? Впрочем, он не вправе обвинять ее. Ведь похищенная вовсе не должна хранить ему верность и соблюдать интересы своего мучителя – скорее, наоборот. Как же ему удержать девушку под контролем, когда они тронутся в путь по бесконечным туннелям? Пока он размышлял, внимательно изучая пленницу, она начала волноваться.

– Почему ты на меня так смотришь?

Рейш протянул ей голубую папку.

– Спрячь под плащ, чтобы ее не увидели.

Девушка с ужасом отшатнулась.

– Нет!

– Придется.

– Я не смею. Зужма кастчаи...

– Спрячь карты, – сказал Адам ровным голосом. – Я дошел до предела и не остановлюсь ни перед чем, чтобы отсюда выбраться.

Она взяла драгоценные схемы дрожащими от волнения руками. Отвернулась, настороженно оглядываясь на Рейша, и убрала папку под плащ.

– Пойдем быстрее, – простонала она. – Будь что будет! Никогда не думала, что придется стать гжиндрой!

Она открыла проход и заглянула внутрь.

– Путь свободен. Помни, идти надо медленно, держаться прямо. Мы должны миновать перекресток Фер, а там постоянно работают воспитанники. Зужма кастчаи ходят повсюду; если мы встретим одного из них, отступи в тень или повернись лицом к стене; это знак уважения. Не делай резких движений, не размахивай руками.

Она зашла в полукруглое помещение и двинулась по туннелю. Рейш последовал за ней, старательно копируя ее походку, сохраняя дистанцию в несколько шагов. Он заставил девушку нести карты, но все равно полностью зависел от нее. Она могла с воплями кинуться к первому встречному выкормышу, надеясь на милость хозяев... Непредсказуемая ситуация!

Пройдя примерно милю, они поднялись по пандусу, потом спустились и вышли в главную штольню. Через каждые двадцать футов в скале были прорублены узкие проходы; возле них стояли рифленые тумбы с отполированной до блеска верхушкой. Для чего они предназначались, непонятно... Проход расширился, и перед ними открылся перекресток Фер, огромный шестиугольный зал с дюжиной сверкающих мраморных колонн, поддерживающих потолок. В слабо освещенных нишах по краям сидели выкормыши. Они что-то записывали в некое подобие гроссбухов, переговариваясь со своими собратьями, которые время от времени подходили к ним.

Девушка отошла в сторону и замерла. Адам сделал то же самое. Она посмотрела на него, затем бросила задумчивый взгляд на прислужника пнумов в центре зала, высокого изможденного мужчину, с почти комичной сосредоточенностью следящего за порядком в огромном помещении. Что она задумала? Рейш отступил в тень и не отрывал глаз от девушки. Лицо ее оставалось невыразительным, но душу наверняка терзали сомнения. Сейчас его жизнь зависела от того, какую беду она сочтет наименьшей: мрак бездонной пропасти или ненавистное янтарно-коричневое небо и землю, открытую всем ветрам...

Наконец она медленно подошла к Адаму и встала рядом с ним. Что ж, по крайней мере на ближайшее будущее, она сделала свой выбор.

– Вон тот высокий служитель – Всеслышащий Надзиратель [18]18
  Всеслышащий Надзиратель – приблизительное значение «гол'эсзитра», выраженного в сокращенном виде определения, которое, если взять его полностью, переводится как «высокомудрый служитель с чутким слухом, улавливающий грубые нарушения дисциплины».


[Закрыть]. Видишь, какую он проявляет бдительнось? Ничто не ускользнет от него.

Рейш внимательно наблюдал за невозмутимо-важным чиновником; надежда пройти мимо него незамеченным таяла с каждой секундой.

– Ты знаешь как еще можно добраться до грузовых доков? – тихо спросил он наконец.

Девушка задумалась. Решившись на побег, она стала более сосредоточенной, словно опасность отрезвила ее, отвлекла от рутины прежней жизни.

– Другой путь проходит через рабочие ангары, – сказала она с сомнением. – Он длиннее, и там есть свои Всеслышащие.

– Ясно. – Адам снова стал следить за Надзирателем перекрестка Фер. – Знаешь, – сказал он несколько минут спустя, – он постоянно поворачивается. Как только станет к нам спиной, мы переберемся к следующей колонне.

Надзиратель посмотрел в другую сторону. Рейш неспешно подошел к ближайшей мраморной колонне. Девушка медленно последовала за ним, словно еще не решила окончательно, как правильней поступить.

Рейш не мог выглянуть, не рискуя привлечь внимание бдительного служителя.

– Скажи, когда он снова отвернется, – пробормотал он своей спутнице.

– Вот сейчас!

Адам скользнул к следующему укрытию и, воспользовавшись появлением группы выкормышей, вереницей семенивших по залу, перебрался дальше. Надзиратель неожиданно резко обернулся; Рейш еле успел отпрянуть. Смертельно опасная игра в прятки! Из бокового прохода появился пнум, мягко ступая своими странными, словно вывернутыми, ногами.

Девушка еле слышно прошипела:

– Безмолвный Куратор... Будь осторожен!

Она неторопливо отошла, опустив голову, словно задумавшись. Пнум замер всего в нескольких шагах от стоявшего к нему спиной беглеца. Северный туннель уже совсем близко! Адам передернул плечами. Он не мог больше ждать, застыв неподвижно, как статуя. Он перестал прятаться и, чувствуя, будто его рассматривают все, кто был в зале, прошел по открытому пространству. Каждую секунду он ожидал услышать яростный окрик, топот выкормышей, спешащих схватить чужака. Тишина казалась невыносимой, но он невероятным усилием воли сдерживал желание оглянуться. Добравшись до начала туннеля, осторожно повернул голову и встретился взглядом с пнумом! С бешено колотящимся сердцем Рейш медленно отвернулся и пошел дальше. Девушка семенила впереди. Адам тихо окликнул ее:

– Отправляйся бегом; найди проход восемнадцатого класса.

Она испуганно обернулась:

– Куратор прямо за нами! Нельзя нестись сломя голову; он сочтет это предосудительным поведением.

– Не думай о приличиях, – прошипел Рейш. – Найди проход! Скорее!

Она повиновалась. Адам следовал за ней. Через полсотни шагов рискнул оглянуться. Никого.

Туннель разветвлялся. Девушка резко остановилась.

– По-моему, нужно идти налево, но точно сказать не могу.

– Посмотри по карте.

Она повернулась спиной, всем своим видом выражая неудовольствие, вытащила папку из-под плаща. Но так и не смогла раскрыть ее и отдала Рейшу, словно та жгла ей руки. Он переворачивал страницы, пока девушка не сказала:

– Стой.

Она стала внимательно изучать переплетение цветных линий, Адам тем временем не спускал глаз с туннеля. Далеко позади, у перекрестка Фер, появилась черная тень. «Скорее, скорее!» – мысленно внушал он девушке.

– Налево, затем у метки два-один-два, голубая плитка. Тип двадцать четыре – мне надо посмотреть описание. Вот оно: чтобы открыть, нажать на четыре точки. Три-один-четыре-два...

– Быстрее, – процедил Рейш сквозь зубы. Она испуганно повернулась.

– Зужма кастчаи!

Адам засеменил, пытаясь имитировать походку выкормышей. Пнум следовал за ними мягкими, неслышными шагами, но, казалось, без особой цели. Рейш обогнал девушку, которая торопливо считала номера отметок у основания стены.

– Семьдесят пять... восемьдесят... восемьдесят пять...

Он оглянулся и оторопел: теперь позади виднелись две черные фигуры. Откуда-то появился второй пнум.

– Сто девяносто пять... двести... двести пять...

Голубая плитка оказалась всего в футе от пола. Девушка нашла нужные точки на стене, нажала на них; камень медленно сдвинулся, показался проход.

Девушка задрожала.

– Это класс восемнадцать. Я не должна входить!

– Безмолвный Куратор следует по пятам, – напомнил Адам.

Она судорожно втянула в себя воздух и шагнула вперед. В узком и плохо освещенном проходе чувствовался затхлый дух, который теперь служил для Рейша верной приметой присутствия пнумов.

Проход за ними закрылся. Девушка отодвинула пластинку и приникла к глазку на плите.

– Безмолвный Куратор приближается. Он подозревает, что имеет место предосудительное поведение, и хочет назначить наказание... Ох, нет! Их двое! Он призвал Хранителя!

Она замерла.

– Что они делают? – нетерпеливо спросил Адам.

– Осматривают туннель. Удивляются, куда мы пропали.

– Пошли. Нам некогда здесь отдыхать.

– Хранитель должен знать об этом проходе... Если они зайдут...

– Не время впадать в панику. Быстрее!

Он двинулся вперед, и девушка безропотно последовала за ним. «Забавная из нас получилась парочка, если поглядеть со стороны, – подумал Адам, – Пробираемся по темному туннелю в черных плащах и странных плоских шляпах». Воспитанница пнумов вскоре устала, начала отставать, постоянно оглядываться и неожиданно остановилась.

– Они вошли в проход.

Рейш оглянулся. Плита сдвинута. В проеме вырисовывались силуэты двух пнумов. Несколько мгновений существа стояли неподвижно, как странные черные куклы, потом зашевелились.

– Они заметили, – сказала девушка, покорно опустив голову. – Нас ждет яма... Ну что ж, идем к ним, встретим свою судьбу со всем смирением.

– Стань к стене, – приказал Адам. – Не двигайся. Пусть сами подойдут. Их только двое.

– Ты ничего не сможешь сделать!

Рейш не стал отвечать. Он подобрал упавший с потолка обломок камня размером с кулак.

– Ты ничего не сможешь сделать, – снова простонала девушка. – Выкажи покорность, веди себя смирно, не проявляй строптивости...

Пнумы быстро приближались, потешно подбрасывая ноги; их белые челюсти и отростки вокруг крошечных ртов постоянно двигались. В десяти футах от беглецов они остановились, молча изучая стоящих у стены. Несколько мгновений царила полная тишина. Наконец Куратор медленно поднял тонкую руку и вытянул два костлявых пальца.