Текст книги "Тчаи: Сага странствий (переработанный перевод)"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 42 страниц)

– Все это прекрасно, – заявил Рейш, – но для чего вам оставаться пессимистами? Почему бы не попытаться найти что-то новое, расширить, так сказать, горизонты? Мне кажется, что вы воспринимаете гибель ваших городов с удивительным безразличием. Конечно, мстительность никак нельзя назвать благороднейшим из человеческих качеств, но еще хуже безвольно склониться под бременем обстоятельств.

– Ну... – пробормотал Дордолио, – как дикарь может оценить безмерность нашего несчастья и след, оставленный им? Большая часть «инспираторов» нашла для себя выход в «авайле». Их деяния и искупление грехов внесли какое-то оживление в нашу жизнь. Больше у нас ни на что не хватило душевных сил. Принадлежи вы к благородной касте, я бы вырвал ваше сердце за то, что осмелились обвинить нас в безучастности и трусости.

Адам засмеялся.

– Поскольку низкое происхождение спасает меня от подобной ужасной участи, осмелюсь задать еще один вопрос: что значит «авайле»?

Рыцарь Кета воздел руки к небесам.

– Мало того, что этот человек варвар, он еще полностью лишился памяти! Я не могу вести беседу с таким, как вы! Спросите у субдирдира – он довольно словоохотлив.

– Совершенно непонятный всплеск эмоций, – пробормотал Рейш. – Интересно, чем я его оскорбил, что ужасного он нашел в моих словах?

– Причина – угроза бесчестия, – ответил Анахо. – Яо очень чувствительны к подобным вещам; любое слово, которое кажется им обидным, раздражает, словно соринка в глазу. Неизвестные враги разрушают их города; они подозревают дирдиров, но не осмеливаются выступить против них, и вынуждены в бессильной ярости терпеть унижение. Боязнь позора – характерное качество яо, которое делает их предрасположенными к «авайле».

– Что это такое?

– Убийство. Человек, у которого приступ «авайле», расправляется со всеми, кто попадается ему под руку, – мужчинами, женщинами, детьми, стариками, родными и близкими. Когда он больше не в состоянии сеять смерть вокруг себя, то становится совершенно апатичным и сдается властям. Наказание его ужасно. Страшное зрелище. Толпы народа сбегаются к месту, где происходит пытка. Каждая казнь проводится по-новому, виновный должен испытать самую мучительную боль, которая, возможно, доставляет ему какое-то извращенное удовольствие. «Авайле» иногда делает жизнь в Кете совершенно невыносимой. Кстати, на этом основании дирдиры считают всех полулюдей безумными.

– Значит, если мы приедем в Кет, рискуем стать жертвой какого-нибудь сумасшедшего? – проворчал Рейш.

– Опасность не так уж велика, – возразил субдирдир. – Такое ведь случается не каждый день. – Анахо оглядел палубу. – Но, мне кажется, уже очень поздно. – Пожелав Адаму спокойной ночи, он прошел в свою каюту.

Рейш остался стоять на палубе, глядя вдаль. После кровавых событий в Пере Кет казался ему спокойной гаванью, где живут цивилизованные люди, и где он сможет без помех построить небольшой космический корабль. Но теперь будущее виделось по-другому.

К нему подошла Хейзари, старшая из рыжеволосых дочерей Пало Барбы.

– Вы сегодня какой-то особенно грустный. Вас что-то беспокоит?

Рейш посмотрел на бледное овальное личико девушки – лукавое и дерзкое, светящееся невинным, а возможно, не таким уж безобидным, кокетством. Он хотел ответить ей резкостью, но сдержался. Девушка бесспорно, очень привлекательна.

– Почему вы не в постели, как ваша сестра Эдве?

– О, все очень просто! Она тоже еще не спит, а сидит на корме с вашим другом Тразом, дразнит и мучает его. Она более искусна во флирте, чем я.

«Бедный Траз», – подумал Адам.

– А как же родители? Они не боятся, что с вами что-нибудь случится?

– Какое им дело? В молодости они тоже весело проводили время. Разве они не имели на это права?

– Конечно, имели. У каждого народа свои порядки

– А как у вас? Что за обычаи в ваших краях?

– Довольно сложные, и с множеством нюансов.

– Прямо как у жителей островов Облака, – сказала Хейзари, прижимаясь к Рейшу. – Конечно, мы не влюбляемся в первого встречного – как бы не так! Но иногда бывает особое настроение... Я думаю, это закон природы.

– Не стану спорить. – Повинуясь внезапному порыву, Рейш нагнулся и поцеловал девушку в капризно надутые губки. – Но мне бы не хотелось сердить вашего отца, каким бы законам природы мы ни подчинялись, – ведь он прекрасно фехтует!

– Можете быть совершенно спокойны – он уже спит.

– Ну, раз так...

Они неторопливо поднялись по крутым ступеням на верхнюю палубу и встали, глядя на широкий простор океана. На западном краю неба низко висел Аз, рассыпая по поверхности воды аметистовые искры. Рыжеволосая красавица, пурпурная луна, волшебный корабль в дальнем море – стоит ли менять все это на привычную жизнь на Земле? Наверное, да. Однако зачем отказывать себе в мимолетном удовольствии? Адам снова припал к губам девушки – второй поцелуй получился более горячим и долгим, чем первый. Неожиданно по палубе скользнула легкая тень: кто-то, прежде невидимый, прятавшийся за якорной лебедкой, вскочил и бросился прочь, словно спасался бегством. В бледном свете лучей заходящей луны Рейш узнал Илин-Илан. Он внезапно похолодел и с упавшим сердцем посмотрел ей вслед. Но откуда чувство вины? Принцесса Кета уже давно дала ему понять, что их краткая связь кончилась. Адам вновь повернулся к рыжеволосой Хейзари.

Глава 4

Утро выдалось безветренным. На небе, похожем на птичье яйцо – серовато-желтом с темными пятнами облаков на горизонте, серовато-синем в зените, – засияло солнце.

На завтрак, как обычно, подали хлеб из муки грубого помола, соленую рыбу, засахаренные фрукты и терпкий чай. Пассажиры сидели молча, каждый был занят собственными мыслями.

Илин-Илан опоздала. Она тихонько проскользнула в салон и заняла свое место, вежливо улыбаясь соседям по столу.

Девушка ела, уставившись в пространство, словно в трансе. Дордолио беспокойно наблюдал за ней.

К ним заглянул капитан.

– Спокойный день. Ночью соберутся облака, ожидается гроза. Завтра... Кто знает, что случится завтра? Трудно понять. Погода какая-то необычная.

Адам чувствовал странное раздражение и старался вести себя как обычно. У Илин-Илан нет никаких причин для обид: изменился не он, а она. Даже раньше, во времена близости, что-то в ней оставалось для него тайной, словно в девушке скрывалось несколько человек! Недаром у нее столько имен! Он заставил себя не думать о бывшей возлюбленной.

Илин-Илан пробыла в салоне недолго; она вышла на палубу, где к ней сразу же подошел Дордолио. Они стояли, перегнувшись через фальшборт. Принцесса Кета пыталась в чем-то убедить рыцаря герба Золота и Сердолика, Дордолио то и дело дергал себя за ус и робко вставлял слово.

Матрос, стоявший на верхней палубе, вдруг крикнул и указал куда-то вдаль. Вскочив на тумбу, Рейш увидел на поверхности моря какую-то темную фигуру, голова и узкие плечи которой имели очень неприятное сходство с человеческими. Через секунду странное создание нырнуло и исчезло под водой. Рейш повернулся к Анахо.

– Что это было?

– Пнум.

– Так далеко от берега?

– Ну и что? Они такие же, как фунги. Кому по силам понять и тех, и других?

– Но что делает пнум здесь, в открытом океане?

– По ночам, наверное, плавает и любуется восходом и заходом лун.

Утро прошло. Траз бросал дротики вместе с двумя рыжеволосыми девицами. Торговец изучал какой-то толстый том в кожаном переплете. Пало Барба развлекался, фехтуя с Дордолио. Рыцарь, как обычно, принимал эффектные позы, пританцовывал и размахивал руками; его рапира свистела в воздухе.

Скоро Пало Барба устал. Дордолио остановился перед ним, сгибая гибкую рапиру. На палубу вышла Илин-Илан и уселась на крышку люка. Неожиданно рыцарь повернулся к Рейшу.

– Ну, выходи, кочевник, сразимся! Покажи, как владеют оружием в твоих родных степях.

Адам почувствовал какой-то подвох.

– Я не очень хорошо фехтую, – осторожно ответил он. – К тому же давно не упражнялся. Возможно, в другой раз...

– Брось, брось! – крикнул Дордолио, сверкая глазами. – Я много слышал о твоей ловкости. Ты должен показать свое искусство. Не отказывайся!

– Вам придется извинить меня, я не имею никакого желания...

– Ну же, Адам Рейш! – крикнула Цветок Кета. – Сразись с ним, иначе всех нас очень разочаруешь!

Рейш повернулся к ней и внимательно оглядел. Лицо ее было почти неузнаваемым: заострившееся, изможденное, подергивающееся от скрытого гнева. Девушка, которую он знал в Пере, исчезла – в считанные дни Илин-Илан странным образом изменилась, стала незнакомкой.

Он снова взглянул на Дордолио, без сомнения находящегося под влиянием своей принцессы. Настоящий сговор против него!

Вмешался Пало Барба.

– Брось, – сказал он рыцарю, – оставь его в покое. Мы с тобой еще немножко пофехтуем – достаточно, чтобы оставаться в форме.

– Но я хочу с ним сразиться. Он ведет себя с потрясающей наглостью, и я считаю, что его следует наказать.

– Если хочешь затеять ссору, – холодно ответил Пало Барба, – это, конечно, твое дело.

– Никаких экцессов, – сказал Дордолио визгливо и немного в нос. – Скажем, я преподам ему урок. Парень, кажется, хочет показать, что высшие касты Кета и грязное простонародье – одно и то же. На самом деле между нами существует большая разница, что я и намерен продемонстрировать.

Рейш неохотно поднялся.

– Прекрасно. Ну, какое же оружие вы желаете избрать для вашего «урока»?

– Рапиры, сабли – все, что угодно. Поскольку вам неизвестны правила для начала рыцарского боя, сигналом послужит просто слово «вперед» – вполне достаточно.

– А в конце, очевидно, «стоп»?

Дордолио презрительно улыбнулся в усы.

– Зависит от обстоятельств.

– Очень хорошо. – Адам повернулся к Пало Барбе. – Позвольте мне взглянуть на вашу коллекцию.

Тот открыл ящик, где хранились его рапиры и другое оружие. Рейш выбрал пару коротких легких клинков.

Дордолио наблюдал за ним, недовольно подняв брови.

– Детские игрушки – такими у нас сражаются мальчишки.

Рейш взял один из клинков и со свистом рассек им воздух. – Мне подходит. Если вы недовольны, выберите что-нибудь другое.

Дордолио, ворча, взял такую же саблю.

– У этого куска железа нет жизни, он мертв и неподвижен...

Адам приподнял клинок и его кончиком надвинул Дордолио шапку на глаза.

– Но удобен и полезен, как вы только что убедились.

Дордолио молча снял свой роскошный головной убор и подвернул манжеты белой шелковой рубашки.

– Вы готовы?

– Всегда к вашим услугам. – Изысканным театральным жестом рыцарь поднял клинок и поклонился зрителям направо и налево.

Рейш отвернулся.

– Я думал, вы хотите оставить всякие церемонии.

Дордолио в ответ лишь оскалил зубы в деланно-свирепой гримасе, и сделал один из своих эффектных выпадов, притопнув ногой. Рейш без всякого труда парировал удар, и после ложного маневра опустил острие на одну из пряжек, поддерживающих шаровары противника.

Тот отскочил и снова бросился в атаку; оскал сменился мрачной улыбкой. Он старался прощупать соперника, направляя клинок то в одну, то в другую сторону, выискивая слабые места. Рейш все так же небрежно защищался, не двигаясь с места. Дордолио устремился вперед, отбил в сторону оружие Адама, но тот отпрянул, и рыцарь рассек лишь воздух. Рейш резко опустил лезвие и сломал пряжку – шаровары Дордолио спустились с одной стороны.

Рыцарь, нахмурившись, быстро отскочил. Адам шагнул вперед и разрубил вторую пряжку. Шаровары скользнули вниз.

Багрово покраснев, Дордолио отпрыгнул подальше и бросил оружие на палубу.

– Что за смехотворные игры! Возьмите настоящую саблю или рапиру!

– Сражайтесь любым удобным для вас клинком. А я собираюсь драться тем, что выбрал. Но прежде заставьте свое белье как-нибудь держаться на месте – иначе нам обоим будет неудобно.

Дордолио поклонился, стараясь сохранить хладнокровие, и, отойдя в сторонку, прикрепил шаровары завязками к поясу.

– Я готов. Раз вы настаиваете и поскольку в мои намерения входит наказать вас за наглость, я воспользуюсь привычным оружием.

– Как вам угодно.

Дордолио извлек из ножен длинную гибкую рапиру и описал ею сверкающий круг, со свистом рассекая воздух. Потом кивнул Адаму и атаковал. Острие, подрагивая, скользнуло справа налево. Рейш отбил его и небрежно, как будто случайно, похлопал Дордолио по щеке плоской поверхностью клинка.

Тот моргнул от неожиданности и бешено бросился на противника. Адам отпрянул. Рыцарь наступал, притопывая, делая красивые выпады, размахивая рапирой во все стороны. Рейш снова парировал удар и похлопал рыцаря по другой щеке. Потом сразу отступил.

– Я немного запыхался. Может быть, хватит на сегодня упражнений?

Дордолио стоял, устремив взгляд на Адама, ноздри его раздувались, грудь высоко вздымалась. Внезапно он отвернулся, поглядел на море, глубоко вздохнул и снова взглянул на Рейша.

– Да, вы правы, – произнес он бесцветным голосом, – на сегодня достаточно. – Он посмотрел на свою украшенную драгоценными камнями рапиру и, казалось, вот-вот бросит ее в море. Но вместо этого сунул в ножны и поклонился Адаму. – Вы великолепно фехтуете. Я у вас в долгу за то, что вы показали мне свое искусство.

Пало Барба выступил вперед.

– Хорошо сказано – вот настоящий рыцарь Кета! Достаточно стали и клинков, выпьем по утреннему бокалу!

Дордолио снова поклонился.

– Вынужден вас ненадолго покинуть! – С этими словами он направился к себе.

Цветок Кета сидела неподвижно, словно высеченная из камня.

Хейзари поднесла Рейшу вино.

– У меня возникла чудесная идея.

– Например?

– Вам нужно поехать с нами и стать помощником отца в Фехтовальной академии. Беззаботная жизнь, никаких волнений или страхов!

– Очень приятная перспектива, – согласился Рейш. – Если бы я только мог... Но у меня другие цели.

– Забудьте о них! Неужели это так важно? Ведь мы живем только раз! Не отвечайте, – она приложила ладонь к его губам, – я знаю, что вы скажете. Вы странный мужчина, Адам Рейш; такой серьезный, но почему-то с вами так легко!

– Я не кажусь себе странным. Это Тчаи – странная планета; я же вполне обычный человек.

– А вот и нет, необычный! – засмеялась Хейзари... – А Тчаи... – Она пожала плечами. – Иногда наш мир ужасен, но назвать его странным... Другого я не знаю! Ну хорошо, я налью вам еще вина, и мы, возможно, выпьем вместе. В такой безветренный день больше делать нечего.

Проходивший мимо капитан остановился рядом.

– Наслаждайтесь хорошей погодой, пока она держится; к нам двигается ураган. Посмотрите на север.

На горизонте виднелась полоса темных облаков; вода под ними отливала медным блеском. Когда люди подняли головы, над морем, словно вздох ледяного великана, пронесся порыв холодного ветра. Паруса на «Варгазе» захлопали, снасти заскрипели.

Из каюты вышел Дордолио. Он переоделся; на нем был костюм темно-бордового цвета, черные бархатные башмаки и шапка с козырьком. Он спросил, не видел ли кто-нибудь Илин-Илан – интересно, где она?

Девушка стояла на носу судна, облокотившись о фальшборт, и глядела вдаль, потом пошла к себе. Рыцарь минуту постоял в нерешительности, потом медленно отвернулся. Пало Барба передал ему бокал с вином, и он молча уселся под большим медным фонарем.

Полоса облаков двигалась к югу, в ее глубине то и дело сверкали пурпурные молнии, освещая небо мрачными вспышками. Наконец до людей докатилось глухое рычание грома.

На «Варгазе» убрали косые паруса, корабль шел рывками под одним прямым штормовым ветрилом.

Рейшу никогда не приходилось видеть такого заката на Тчаи: темно-коричневое солнце горело, как остывающий расплавленный металл, под черными тучами. Неожиданно из своей каюты вышла Илин-Илан. Она стояла на верхней палубе, совершенно обнаженная, опустив голову и глядя сверху вниз на пораженных пассажиров.

В одной руке она сжимала пистолет, в другой – кинжал; на лице застыла странная бессмысленная улыбка. Рейш, который видел это лицо много раз, никогда не узнал бы его. Рыцарь, издав нечленораздельный вопль, бросился вперед.

Девушка прицелилась; Дордолио пригнулся, и пуля просвистела у него над головой. Илин-Илан медленно оглядела палубу, увидела Хейзари и направилась к ней, держа оружие наготове. Та вскрикнула от страха, бросилась к мачте и спряталась за ней. Молнии прочертили небо, гигантские разряды проскакивали между нависшими тучами; в их неверном свете Дордолио бросился к принцессе Кета и попытался схватить за руки. Она полоснула его кинжалом; рыцарь с криком отпрянул, по груди его заструилась кровь. Цветок Кета прицелилась в него – он покатился по палубе и скрылся за одной из надстроек. Хейзари побежала к своей каюте. Илин-Илан бросилась за ней. На палубу вышел какой-то матрос и остановился, пораженный ужасом. Цветок Кета рассекла ему лицо кинжалом – он упал, ударился затылком и прокувыркался по трапу, свалившись в кают-компанию.

Вспыхнула молния, и сразу же прокатился раскат грома. Принцесса вслепую размахивала кинжалом, стараясь поразить соперницу; рыжеволосая фигурка отпрянула, держась за бок. Цветок Кета прицелилась, но Пало Барба, подбежав, выбил у нее пистолет. Илин-Илан замахнулась кинжалом на него, на Рейша, пытавшегося ее схватить, потом взбежала по трапу на нос судна и взобралась на бушприт.

Корабль поднялся на высокой волне, нырнул – нос то поднимался, то опускался. Солнце наконец зашло, словно утонуло в океане; девушка окинула его взглядом, будто прощаясь навеки, и повисла на бушприте, держась одной рукой.

– Вернись! Вернись! – закричал Рейш.

Она оглянулась и безучастно посмотрела на него.

– Дерл! Илин-Илан!

Девушка словно не слышала. Рейш стал припоминать, как она себя называла.

– Цветок Голубого Нефрита! – воскликнул он, потом назвал придворное имя: – Шар Зарин!

Она слабо улыбнулось в ответ.

Он попытался растрогать девушку.

– Зози... Зози... вернись!

Ее лицо сразу изменилось. Она вцепилась в бушприт.

– Зози! Почему ты не отвечаешь? Сойди ко мне, будь хорошей девочкой!

Но она неотрывно смотрела вдаль, туда, где садилось солнце.

Тогда Рейш назвал девушку тайным именем:

– Лле! Иди, иди сюда! Лле, Ктан зовет тебя! Лле!

Девушка покачала головой, не отводя взгляда от высоко вздымавшихся морских волн.

И тогда Рейш произнес последнее имя, неожиданно показавшееся странным и незнакомым – любовное. Он позвал ее, но раздался удар грома, и девушка не услышала. Над горизонтом виднелся лишь небольшой кусочек солнца, переливающийся всеми оттенками коричневого. Разжав руку, Цветок Кета упала в шипящую пену. Адаму показалось, что в воде мелькнули ее темные волосы – и исчезли.

Позже, в сумерках, когда «Варгаз» с трудом взбирался на крутые склоны штормовых волн и нырял в ущелья между ними, Рейш спросил субдирдира:

– Она что, просто потеряла рассудок? Или это и было «авайле»?

– Это было «авайле». Спасение от позора.

– Но ведь... – Адам не смог продолжать и сделал нерешительный жест.

– Ты ухаживал за девушкой с островов Облака. А избранный Илин-Илан рыцарь выставил себя в смешном свете. Унижение навеки омрачило бы ее будущее. Она перебила бы нас, если бы только смогла.

– Все равно не понимаю, – пробормотал Рейш.

– Естественно. Ведь ты не яо. Но для принцессы Голубого Нефрита положение стало нестерпимым. В Сеттре ее бы подвергли публичной пытке.

Рейш вышел из каюты на палубу. Медный фонарь мерно покачивался и скрипел. Адам посмотрел вниз, на бушующее море. Где-то там, в пучине, далеко за кормой скрылось навсегда белоснежное тело Илин-Илан, Цветка Кета.

Глава 5

Шальные ветры не давали покоя до утра. Внезапные порывы – легкие, как вздох, дуновения; бешеные вихри – едва различимые шепотки... С рассветом все внезапно стихло; янтарный диск солнца осветил корабль, покачивающийся на волнах неспокойного моря.

В полдень ужасающий шквал погнал «Варгаз», словно игрушку, на юг; его острый нос рассекал волны, превращая их в дождь сверкающих брызг. Пассажиры сидели в салоне или на средней палубе. Хейзари, бледная, с перевязанным боком, не покидала своей каюты, которую делила с Эдве. Рейш просидел с ней целый час. Девушка могла говорить лишь об испытанном потрясении.

– Но зачем ей понадобилось совершать такой ужасный поступок?

– Как видно, яо подвержены подобным приступам.

– Да, я слышала, но даже безумие должно иметь какую-то причину...

– Субдирдир утверждает, что она не смогла перенести унижения.

– Какая глупость! Унижение – красавица вроде нее? Что же довело ее до такого состояния?

– Не будем сейчас говорить об этом, – пробормотал Адам.

Волны чудовищно выросли, превратились в огромные холмы, то возносившие «Варгаз» на свою вершину, то заставлявшие округлый корпус корабля с грохотом и шипением нестись вниз, к подножию. Так продолжалось несколько суток; наконец утреннее солнце засияло на янтарном безоблачном небе. Море волновалось еще день, затем успокоилось. На судне подняли все паруса, подставив их западному бризу.

Спустя три дня на юге показались неясные очертания черного острова. Капитан объявил, что это место служит прибежищем пиратов; он отправил на мачту зоркого матроса, который не спускал глаз с клочка суши до тех пор, пока он не остался далеко позади, растворившись в рассветной дымке.

Время текло монотонно, один за другим проходили странно бесцветные дни, над которыми нависла тень неясного будущего. Адам стал нетерпеливым и нервным. Какими далекими казались события в Пере! Тогда все было просто и ясно... Кет представлялся олицетворением цивилизации, покоя и безопасности, а сам Рейш не сомневался, что помощь благодарного лорда Голубого Нефрита сделает его планы осуществимыми. Пустые надежды!

Судно приблизилось к Качану: капитан надеялся, что прибрежные северные течения помогут им добраться до Парапана.

Однажды утром, выйдя на палубу, Рейш увидел странный остров: небольшой участок земли – менее четверти мили в диаметре, – окруженный у самой воды стеной черного стекла высотой в сотню футов. За ней виднелась примерно дюжина неуклюжих массивных зданий различной высоты.

Субдирдир подошел к приятелю и встал рядом; его узкие плечи грустно опустились, на лице застыло уныние.

– Перед тобой цитадель злодейской расы ваннэков.

– Злодейской? Потому что они воюют с дирдирами?

– Потому что не желают заключить мир. Что хорошего приносит им, так же как и нам, подобная конфронтация? Но каждый раз, когда дирдиры предлагают прекратить враждебные действия, ваннэки неизменно отказываются. Жестокосердные, циничные создания!

– Как ты понимаешь, я ничего об этом не знал. Но зачем вокруг острова стена?

– Чтобы отвадить пнумов, кишащих по всей Тчаи, словно крысы. Ваннэки – раса, не отличающаяся открытостью и дружелюбием. Более того, они... Вот, взгляни-ка вниз.

Пристально всмотревшись в воду, Рейш увидел там неясные очертания какого-то существа размером с человека с металлической конструкцией, прикрепленной к поясу, двигающегося на глубине десяти – пятнадцати футов с помощью какого-то приспособления. Оно резко повернулась, поплыло в противоположную сторону и вскоре исчезло в темных глубинах.

– Ты только что видел одного из этих созданий, использующего миниатюрный двигатель для своих подводных игр. Они амфибии.

Рейш поднес к глазам сканскоп. Башни города ваннэков, как и стены, изготовлены из черного стекла. Круглые темные окна казались светонепроницаемыми; изогнутые хрустальные балконы переходили в мостики, ведущие к видневшимся вдалеке конструкциям. Рейш уловил какое-то движение. Ваннэки? Он вгляделся пристальней. Нет, существа принадлежали к человеческому роду. Без всякого сомнения, они субваннэки – люди с мучнисто-белой кожей и плоскими черепами, к которым крепились темные диски. На гладких, как маски, лицах с почти неподвижными чертами, кажется, застыло одинаково хмурое выражение; все облачены в черные накидки с широкими кожаными ремнями, на которых висели различные инструменты и миниатюрные приспособления. Перед тем как войти в какое-то здание, субваннэки одновременно подняли головы, посмотрели на «Варгаз», и в это мгновение Рейшу удалось их как следует разглядеть. Он резко опустил сканскоп.

Его приятель недоуменно покосился на него.

– Что случилось?

– Я увидел лица субваннэков... Даже такой диковинный мутант, как ты, по сравнению с ними кажется обычным человеком.

Анахо сардонически улыбнулся и хмыкнул:

– На самом деле, особи, о которых идет речь, весьма схожи с хорошо знакомым нам обоим представителем выродившихся людей.

Адам не стал спорить; он никак не мог понять, что скрывается за неподвижной белой маской прислужников ваннэков. Когда решил снова осмотреть город, они уже исчезли. На палубу поднялся Дордолио, и его внимание сразу привлек сканскоп.

– Что за необычный прибор?

– Электронное оптическое устройство, – безразличным тоном отозвался, Рейш.

– Никогда не видел ничего подобного. – Дордолио повернулся к Анахо. – Его изготовили дирдиры?

Анахо жестом выразил недоумение.

– Нет, не думаю.

Рыцарь Кета удивленно воззрился на Адама.

– Тогда часчи или ваннэки? – Он вгляделся в надпись на металлической поверхности прибора. – Чьи тут письмена?

Анахо пожал плечами.

– Я не могу понять их.

– А вы? – спросил Дордолио Рейша.

– Очевидно, да. – Повинуясь безотчетному порыву, Рейш громко прочитал: – «Федеральное космическое агентство. Приборно-инструментальный отдел. Фотоувеличивающий бинокулярный телескоп типа XI, I-1000; в полной темноте не работает. БАФ-1303-К-29023. В качестве источника энергии использовать только батарейки типа Д-5. При плохом освещении пользоваться переключателем цветовой компенсации. Не направлять на солнце или очень яркий свет; в случае выхода из строя автоматической системы фильтровки возможна травма глаз».

Дордолио недоуменно уставился на прибор.

– Чье это наречие?

– Один из множества диалектов человеческой расы.

– Да, но в каком регионе он распространен? Насколько я знаю, люди на Тчаи повсюду говорят на одном и том же языке.

– Чтобы не смущать вас обоих, – объявил Адам, – я промолчу. Продолжайте думать обо мне как о человеке, страдающем потерей памяти.

– Вы считаете нас глупцами? – прорычал рыцарь. – Или мы неразумные младенцы, чтобы вместо внятных ответов выслушивать неуклюжие отговорки?

– Иногда, – произнес Анахо, ни к кому не обращаясь, – истинная мудрость состоит и в том, чтобы не разрушать миф. Знание может стать непосильным грузом.

Дордолио задумчиво покрутил усы и, бросив быстрый взгляд на сканскоп, резко повернулся и ушел.

Впереди, словно вынырнув из моря, появились еше три острова: каждый окружен стеной, на каждом – странные черные здания. Вдалеке, на горизонте, неясно прорисовывалась темная полоса – континент Качан.

К полудню эта полоса стала четче и наконец превратилась в горную цепь, поднимающуюся из морских глубин. «Варгаз» плыл на север вдоль линии берега, почти полностью находясь в тени высоких гор; вокруг парусов, издавая печальный клекот и щелкая клювами, парили черные ширококрылые коршуны. С приходом темноты скалы закончились – открылась бухта. На южном берегу раскинулся невзрачный городишко; к северу от мыса, словно скопление беспорядочно набросанных черных кристаллов, лежала крепость ваннэков. Восточнее, на равнине, находился космопорт – здесь ясно различались звездолеты различных конструкций и размеров.

Прижав к глазам сканскоп, Рейш внимательно изучал бухту и горы, которые на востоке подходили вплотную к площадке с ракетами. Любопытно, очень любопытно...

Проходивший мимо капитан сказал, что это порт Ао-Хидис, и он один из важных опорных пунктов ваннэков.

– Я вовсе не хотел забираться так далеко на юг, но раз уж пришлось, попробую продать кожу и дерево, привезенные с Грение, потом закуплю для Кета химическую продукцию ваннэков. Предупреждаю всех, кто желает побродить по берегу: здесь фактически два города. В первом, который, как я уже говорил, называют Ао-Хидис, живут люди, а во втором – его наименование не выговоришь– ваннэки. В Ао-Хидисе вы увидите разные племена и роды, включая локхаров, но в основном его населяют черные и пурпурные. Они не смешиваются друг с другом и признают только своих. Гуляйте по улицам без страха; можете также смело делать покупки в любых торговых центрах или лавках с открытой витриной; но не заходите в таверну или магазин, где они закрыты, – не важно, к какому народу принадлежат хозяева, – скорее всего вы оттуда больше не выйдете. Общедоступных борделей здесь нет. Если что-то приобрели у черных, не останавливайтесь потом возле заведений пурпурных: вам будут всячески выказывать презрение, могут оскорблять, даже напасть. То же самое – с черными. Что касается города ваннэков, то там делать совершенно нечего – разве что пойти поглазеть на этих созданий. Смотрите, пока не надоест, – им, кажется, совершенно безразлично. В целом довольно унылый порт, с весьма скудным набором увеселений.

«Варгаз» причалил к небольшой пристани, над которой развевался пурпурный флажок.

– Когда я здесь был в прошлый раз, то имел дело с этими людьми, – пояснил капитан Рейшу, поднявшемуся на ют. – Они хорошо обслуживают за разумную цену – не вижу причин менять партнеров.

Швартовы приняли пурпурные рабочие: круглолицые, круглоголовые, с ярким оттенком кожи, придававшим необычность их облику. С соседней пристани, принадлежавшей их соперникам, за происходящим с открытой враждебностью следили черные. Они ничем не отличались от пурпурных, кроме серого, усыпанного странными темными пятнами тела.

– Никто не знает, в чем причина, – заметил капитан, имея в виду их вид. – Одна и та же женщина может родить и пурпурного, и черного ребенка. Некоторые винят здешнюю пищу; другие говорят о наркотическом зелье, третьи утверждают, что болезнь поражает цветовую железу плода в чреве матери. В любом случае, такими они появляются на свет, и каждый считает другого отщепенцем и выродком. Если черные и пурпурные сходятся, оплодотворения не происходит – по крайней мере так говорят... Вообще подобная перспектива ужасает представителей обеих рас: они скорее станут совокупляться с бродячими собаками.

– А как же субдирдир? – спросил Рейш. – Его не станут здесь преследовать?

– Ха! Ваннэки никогда не снисходят до подобных мелочей. Синие часчи известны садистскими забавами, взрывы свирепости у дирдиров совершенно непредсказуемы. Но, насколько я знаю, ваннэки – самые уравновешенные из всех обитающих на Тчаи существ. Безразличные к окружающему миру, погруженные в себя, они редко обращают внимание на людей. Разве что ваннэки вершат свои злодейства тайно, как пнумы, – кто знает? А вот их человеческие прислужники совсем другие – они холодны и бессердечны, как ожившие мертвецы, лишь глупец с ними свяжется. Ну вот, наконец-то мы пришвартовались. Хотите сойти на берег? Тогда помните, от чего я предостерегал вас: Ао-Хидис – опасный город. Не обращайте внимания ни на черных, ни на пурпурных; ни с кем не заговаривайте, ни во что не вмешивайтесь. В прошлый заход я потерял здесь матроса, который купил платок в магазине черных, а потом решил выпить вина в заведении пурпурных. Он едва приполз на корабль, а из ноздрей валила пена!