Текст книги "Слишком стары для этого (ЛП)"

Автор книги: Джасинда Уайлдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

НОЙ

Последнее, что я помню, – это как клюшка Стэна запуталась в моих ногах. Кажется, я отдал пас, но все как в тумане. Я только знаю, что слышу, как кто-то зовет меня по имени.

– Ной? – Голос звучит испуганно – до ужаса.

Тейлор?

Нет. Сознание возвращается, пусть и медленно, словно в тумане, – Тейлор больше нет. Это не ее голос.

Морган.

Перепуганная Морган где-то рядом.

На льду? Почему?

Веки тяжелые, и приходится приложить усилия, чтобы их открыть. Когда мне это удается, я вижу над собой множество вращающихся и качающихся Морган.

– Ч-что случилось? – слышу я собственный голос.

– Ты ударился головой, – говорит она. Затем поднимает два пальца… четыре… три? – Сколько пальцев?

– Сотрясение мозга, – бормочу я. – Блядь. Мы выиграли?

Она шмыгает носом.

– Картер забил гол, так что счет два-один в вашу пользу, и на часах меньше шестидесяти секунд.

– Чертов Стэн. Стоп. Что? – Мой мозг работает не на полную мощность, и это прозвучало как-то не так. – Чертов Стэн.

Я вижу самого виновника торжества, нависающего за спиной Морган – долговязый парень с очаровательным пивным животиком, носящий объемные усы, свисающие до подбородка, словно из фильмов о Гражданской войне.

– Ной? Прости, чувак. Мне так и жаль. – Он пытается протиснуться мимо Морган ко мне, но в ответ получает от нее локтем в ребра.

– Эй, отвали, придурок, – огрызается Морган.

Я не могу удержаться от смеха, от которого у меня начинает болеть голова и все, что в ней находится.

– Эй, полегче, убийца. Я в порядке. – Я вглядываюсь в Стэна. – Ты ведь это сделал не специально, верно?

Стэн бледен как лед под моим шлемом.

– Н-нет. Прости. Я… моя клюшка запуталась.

Я тянусь к руке Морган и ловлю ее… после пары промахов.

– Эй. Дыши.

Она свирепо смотрит на меня сверху вниз.

– Ты все еще лежишь на льду и не можешь сфокусироваться на мне. Не говори мне расслабляться.

– Я сказал «дышать». Это не одно и то же. – Я дотрагиваюсь до кончика ее носа с первой попытки. – Видишь? Все отлично.

Края картинки все еще немного расплываются по краям, и мир подо мной слегка покачивается, когда я со стоном переворачиваюсь и встаю на четвереньки. Мне приходится на секунду остановиться, чтобы унять головокружение, а потом я все-таки встаю на своих коньки.

И, черт возьми, удержаться на ногах – та еще задачка. Мак и Картер с обеих сторон держат меня за руки, пока ко мне семенит док Ллевелин. Он светит мне в глаза фонариком, что ощущается просто восхитительно. Говорит посмотреть туда, сюда – обычный протокол при сотрясении.

– Тебе как следует встряхнули мозги, – говорит он мне своим глубоким, скрипучим голосом, – но все будет хорошо. Ты знаешь правила, Кэп.

– Не в первый раз, – признаю я, добравшись до скамейки.

Морган прямо за мной, расстегивает мой шлем и ощупывает голову нежными пальцами.

Оказавшись в боксе, я поворачиваюсь и оседаю на скамейку, перехватывая руку Морган и усаживая ее к себе на колени.

– Милая, я в порядке.

Она осматривает меня безумными, паникующими глазами.

– Ты был без сознания несколько секунд, Ной. – Любопытно, что она не сопротивляется и не протестует против того, чтобы сидеть у меня на коленях на виду у всего Томлин-Фоллс.

– В смысле, приятного мало, и я не то чтобы собираюсь прыгать от радости, но я в норме. – Я стучу ногтем по шлему, который она до сих пор держит в руках. – Для этого мы их и носим.

– Сколько у тебя было сотрясений?

– Трудно вспомнить точно. Когда я был моложе, за сотрясениями не следили так, как сейчас. Если тебе хорошенько досталось, ты пил воду, переводил дух и возвращался на лед.

– Ты как, пап? – говорит Ноэль, подходя сзади.

Я показываю ему большой палец.

– Все отлично. Обратно не выйду, но я в норме.

Он хлопает меня по плечу.

– Уверен, что сил на еще один розыгрыш не осталось? – произносит он с дразнящей ухмылкой.

– Знаю, что ты шутишь, но хотел бы я, чтобы остались, сынок. В жизни не было такого, чтобы я не доиграл матч.

– Мы ведем в одну шайбу, осталось пятьдесят шесть секунд. Думаю, мы продержимся без тебя, пап.

Я опускаю голову, дыша и моргая, чтобы прогнать головокружение.

– Я знаю. Просто сам факт.

Он хлопает меня по наплечникам.

– Я понимаю, поверь. – Игра вот-вот возобновится, и Ноэль выпрямляется, скрестив руки на груди. – Ладно, парни! Давайте красиво закончим это для Кэпа!

И они заканчивают. Несмотря на то, что до конца игры остаются считанные секунды, мои ребята сражаются так же яростно, как и на протяжении всей игры, снова и снова забрасывая шайбу в зону соперника и нанося броски по воротам, агрессивно преследуя отскочившие шайбы и яростно защищая свою зону.

До самого конца игры они прессингуют полицейских, удерживая с таким трудом завоеванное преимущество.

Когда раздается финальный свисток, полицейские в изнеможении отходят к своей скамейке, а наша команда собирается в круг, подпрыгивая и хлопая по щиткам и шлемам.

Я похлопываю Морган по бедру.

– Дай мне встать, детка. Надо пойти к парням.

Она неохотно позволяет мне подняться на ноги и, как ястреб, следит за тем, как Мак и Картер помогают мне выйти на лед. Я принимаю их помощь не столько ради себя, сколько ради спокойствия Морган, хотя у меня все еще кружится голова. Вместе с ними я подхожу к беспорядочной толпе вспотевших, ликующих игроков. Они выводят меня в центр и окружают, толкаясь и крича, от чего у меня, честно говоря, начинает раскалываться голова. Я слышу голос Ноэля, а затем смеющийся вскрик шока, когда кто-то выливает на него ведро с ледяной водой.

Празднование затихает, когда мэр Алайна Фрей подходит с табличкой в одной руке и микрофоном в другой – кто-то расстелил для нее кусок ковра.

Когда толпа успокаивается, Алайна подносит микрофон ко рту.

– Ну, во-первых, поздравляю Пожарную часть с очередной победой. Что за игра, да? – Толпа на мгновение сходит с ума. – Игра была напряженной до самого конца. Ной, ты в порядке? Похоже, ты сильно ударился.

Я наклоняюсь к ней.

– Я в порядке. Голова немного болит, но ничего страшного. Я твердолобый.

Кто-то из ее аппарата подходит к Алайне с клочком бумаги; она читает и кладет его в карман.

– Что ж, официальные цифры будут доступны только завтра, но похоже, что этот матч «Пушек и Брандспойтов» станет самым прибыльным за всю историю. В прошлом году мы собрали 14 351 доллар 56 центов в общей сложности. И хотя мои люди все еще подсчитывают выручку с буфетов и мерча, мы уже говорим о 16 400 долларах только с продажи билетов, так что, думаю, можно смело предположить, что мы перевалим за 17 000. Неплохой результат, Томлин-Фоллс! – Толпа свистит и улюлюкает, пока она продолжает. – Давайте поаплодируем Полиции Томлин-Фоллс! – Полицейские машут в ответ из своего бокса. – Ной, не хочешь сказать пару слов?

Я беру микрофон, подавляя гримасу боли от оглушительного рева. Однако вместо того чтобы толкать речь, я притягиваю к себе Ноэля и впихиваю микрофон ему в руки.

– Нет, а вот Ноэль хочет. Ноэль?

Бросив на меня злой взгляд, Ноэль оглядывает толпу, которая к этому моменту беснуется так, что стены дрожат, а стекло отчетливо дребезжит. Когда шум стихает, Ноэль выходит к центру площадки.

– Спасибо, пап. Ты же знаешь, как я люблю толкать речи. – По трибунам прокатывается смешок. – Ладно, буду краток. Спасибо. – Он делает вид, что уходит, вызывая еще больше смеха. – Шучу. Нет, правда, Томлин-Фоллс. Папа и я… мы никогда не сможем выразить всю нашу благодарность этому городу за то, как вы сплотились вокруг нас в самое тяжелое для нас время, и за то, как вы продолжаете поддерживать это дело. Мы все любим хороший хоккей, конечно, и видит бог, полицейские по крайней мере достаточно хороши, чтобы составить нам небольшую конкуренцию. – Копы улюлюкают и гудят в ответ на добродушную подколку. – Но истинная причина, по которой мы собираемся здесь год за годом, – почтить память моей матери, Тейлор Остин. Мы чтим ее память, играя в игру, которую она любила смотреть, и что еще важнее, мы чтим ее память, собирая деньги для тех, кто борется с раком. Может, когда-нибудь появится лекарство, но до тех пор мы будем выходить на лед и собирать деньги, чтобы никому в нашем сообществе не пришлось беспокоиться о медицинских счетах. – Он принимает табличку из рук Алайны и поднимает ее над головой одной рукой. – Это для тебя, мам.– Ноэль смотрит в потолок, явно сдерживая слезы, а затем обводит табличкой трибуны. – И это для вас, Томлин-Фоллс. Останется ли этот трофей в пожарной части – а мы все знаем, что так и будет, – или каким-то чудом окажется в пончиковой… то есть в полицейском участке… мы все победители благодаря вашей щедрости и поддержке. Спасибо всем, и доброй ночи!

Обе команды выстраиваются, чтобы пожать друг другу руки, и, несмотря на недавнюю драку, все улыбаются и обмениваются рукопожатиями – Маккензи и игрок полиции, с которым он дрался, останавливаются, чтобы пожать руки и похлопать друг друга по спине в знак того, что не держат зла. Лично я отношусь к драке не так миролюбиво. Дэнни Кун, игрок, с которым сцепился я, стоит в очереди последним, как и я. Он настороженно останавливается с протянутой рукой.

– Ной, извини за то, что я сказал. Это было лишним.

– Да, было. – Тем не менее я пожимаю ему руку. – Эмоции зашкаливали. Я понимаю. Но это был удар ниже пояса.

Он кивает с виноватым видом.

– Знаю. Еще раз, мне искренне жаль, капитан.

– Я прощаю, офицер Кун. – Я хлопаю его по перчатке, завершая рукопожатие. – Хорошая игра.

Он ухмыляется.

– В следующем году мы вас уделаем.

– Не надейся, – бросаю я в ответ.

Голова раскалывается, а мысли путаются. Думаю, я и так зашел слишком далеко – пора уйти куда-нибудь в темное и тихое место.

Я чувствую руку на своей талии и оборачиваюсь, видя рядом Морган.

– Надо переодеться, а потом поехать домой и лечь, – говорю я ей. – Я начинаю чувствовать последствия.

Она смотрит на меня.

– Начинаешь?

Я наклоняюсь и целую ее под свист и улюлюканье зрителей и игроков.

– Сможешь отвезти меня домой?

– Попробуй только остановить, – говорит она, отстраняясь и оглядываясь. – Думаю, секрет о нас раскрыт.

– Похоже на то, – говорю я. – Ты не против?

Она замолкает, а потом кивает и тянется ко мне, чтобы чмокнуть в губы.

– Нет, не против. Главное, чтобы ты был не против.

Все еще стоя на льду, я на мгновение оглядываю толпу, обнимая Морган за талию, пока она стоит вплотную ко мне – многие уже ушли или направляются к выходу, но как минимум половина зрителей все еще здесь, допивают пиво и смотрят, как дети выходят на лед для традиционного послематчевого свободного катания; все глаза устремлены на нас. Я чувствую укол вины из-за того, как это выглядит – открыто быть с Морган на благотворительном матче в память о моей покойной жене, но когда я беру Морган за руку и мы вместе поднимаем их над головой, реакция оглушительная.

– Кажется, город одобряет, – говорю я.

Морган оценивающе смотрит на меня.

– Ты точно не против?

Я улыбаюсь ей.

– Да, Морган. Более чем. Тейлор заставила меня пообещать, что однажды я отдам свое сердце кому-то еще. Думаю, она была бы рада, что я сдерживаю это обещание. – Я прижимаю ее к себе крепче. – Я люблю тебя, знаешь.

Она краснеет.

– Странно слышать это… не в пылу момента.

– Знаю, – признаю я. – Но это правда. Я люблю тебя. Я горжусь тем, что я с тобой.

– Я тоже тебя люблю. Но нам нужно отвезти тебя домой. – Она касается переносицы. – Я вижу, что тебе больно.

– Дай мне быстро переодеться, и мы поедем.

Она мягко подталкивает меня в сторону раздевалки.

– Давай, иди. Мэл и я подождем у выхода.

Переодевание занимает больше времени, чем должно, потому что меня не отпускают ребята – они взволнованы моими отношениями с Морган, поздравляют с победой в игре и беспокоятся из-за моего сотрясения. К тому времени, когда я наконец выхожу из раздевалки в уличной одежде, голова болит хуже, чем при самом ужасном похмелье в моей жизни, каждый шаг отдается агонией, и мне приходится щуриться от слепящего света резких флуоресцентных ламп. Мой баул с экипировкой весит, кажется, добрую тысячу килограммов.

Я добираюсь до выхода – Морган явно нервничает, пока не замечает меня, и прямиком направляется ко мне.

– Давай, – говорит она, хватая мою сумку.

Мэллори перехватывает.

– Я возьму. А ты держи нашего капитана Сотрясение.

– Дамы, расслабьтесь. Я не инвалид, – протестую я.

– Ной, – мягко отчитывает Морган. – Ты же еле на ногах стоишь. Ты бледный и выглядишь так, будто вот-вот рухнешь.

– Я в порядке, – настаиваю я. – Просто голова болит.

Мэллори наклоняется ближе, бормоча мне на ухо: – Лучше просто соглашайся на все, что она хочет. Когда мама волнуется, с ней невозможно договориться. Поверь мне на слово.

Я со вздохом отдаю сумку Мэллори и обнимаю Морган за плечи, создавая хотя бы видимость того, что опираюсь на нее; если бы я перенес на нее весь свой вес, то раздавил бы как букашку.

Однако она замечает это.

– Ной, перестань думать, что я хрупкая. – Ее рука обвивается вокруг моей талии, и она крепко сжимает. – Поверь мне.

Я еще сильнее наваливаюсь на нее, и, честно говоря, это облегчение. От усилий, которые требуются, чтобы держаться на ногах, кружится голова.

Мы добираемся до джипа Морган, и Мэллори закидывает мой баул в багажник, пока Морган усаживает меня на пассажирское сиденье. Я со вздохом откидываюсь на подголовник – просто сесть с закрытыми глазами уже огромное облегчение.

Я почти ничего не соображаю во время поездки, меня накрывает усталость, а потом мы останавливаемся. Я открываю глаза и вижу, что мы у дома Морган.

Она помогает мне выйти из машины.

– Ты не сказал, в какой дом. Я хочу, чтобы ты был здесь, где мы с Мэл сможем присматривать за тобой.

– Лишь бы лечь.

– Сможешь подняться по лестнице? – спрашивает Морган.

– Ага, – выдавливаю я, хотя не совсем уверен, что смогу.

Я хватаюсь за перила и подтягиваюсь, при поддержке Морган.

Мы доходим до ее комнаты, которую я впервые вижу при свете дня – бледно-голубые стены, мягкий, плюшевый, толстый ковер кремового цвета, старинная белая кровать с четырьмя столбиками, сундук в изножье, плотное лоскутное одеяло поверх. Комната пахнет Морган.

Она откидывает одеяла и помогает мне сесть на край.

– Обувь. – Я скидываю кроссовки, и она тянется к моим джинсам. – Никаких глупостей, Ной Остин. Мы просто не спим в джинсах.

Я позволяю ей помочь мне снять джинсы, а затем медленно закидываю ноги на кровать, двигаясь очень осторожно.

– Это, наверное, единственный случай, когда то, что ты тянешься к моим штанам, ни к чему не приведет.

Она смеется.

– Я знаю.

Стягивая футболку, я вздыхаю.

– Спасибо, что заботишься обо мне, детка. – Я смотрю на нее. – Надеюсь, я не сильно тебя напугал.

Она укладывает меня на спину, и я позволяю себе лечь; она присаживается на край рядом со мной.

– Не буду лгать, когда ты упал и не вставал, я запаниковала.

– Прости, милая. Знаю, это должно было вызвать плохие воспоминания.

Она пожимает плечами.

– Мой бывший попал в серьезную драку на матче пивной лиги. На него и еще нескольких парней из команды набросились соперники. Врачи считают, что это усугубило его черепно-мозговую травму после аварии. Наверное, это немного отвратило меня от хоккея.

– А сегодняшний день, наверное, не помог, да?

Она отвечает не сразу.

– Вообще-то помог, как ни странно. Да, драка была, но похоже, зла никто не держит, и ты, кажется, будешь в порядке после пары дней отдыха.

– Я буду в полном порядке, и сомневаюсь, что мне понадобится даже столько времени.

Морган смотрит на меня.

– Могу я спросить, что случилось? Я никогда не видела тебя таким злым.

Я стону.

– Он сморозил глупость сгоряча, вот и все.

– Ной.

– Он увидел нас вместе после того, как ты откатала, и отпустил тупой, пошлый комментарий. Это не стоит того, чтобы повторять, и я не буду. Он извинился, и все нормально.

– Что он сказал?

Я зарываюсь глубже в подушку, закрывая глаза.

– Как я и сказал, это не стоит повторения. Это было глупо и в основном чтобы спровоцировать меня. Он нес чушь, и ситуация вышла из-под контроля.

– Это было обо мне? Или о нас?

– Что-то в этом роде. Все равно сейчас трудно вспомнить.

Она вздыхает.

– Ладно, храни свои секреты. Просто… не ввязывайся больше в драки из-за меня, хорошо?

– Это не секрет, милая. У меня в голове туман, и это был по-настоящему глупый комментарий. Парни болтают ерунду, Морган. Это часть игры.

– Если ты не можешь вспомнить, откуда ты знаешь, что это было глупо?

Я вздыхаю.

– Морган. Оставь это, пожалуйста.

Она напрягается.

– Меня просто… сама мысль о том, что ты дерешься из-за меня, беспокоит.

– Страсти накалились еще после того, как Мак получил клюшкой по лицу. Он ляпнул что-то; я врезал ему. Он врезал мне. Он извинился; я принял извинения, и мы забыли. Если увижу офицера Куна в пабе, куплю ему пиво.

– Мой бывший, тот, что до Кевина. Он был… из-за таких вещей кто-то оказался бы в больнице, или хуже. Слэйд не прощал и не забывал.

– Ну, – говорю я ей, – а я делаю и то, и другое, причем довольно легко. Это забыто навсегда, обещаю. И, к слову, это всего лишь пятая или шестая драка за все те десятилетия, что я играю в хоккей.

Морган устраивается ниже на кровати, и я сдвигаюсь, освобождая место. Она кладет голову мне на грудь.

– Так нормально?

Я смеюсь.

– У меня голова болит, милая. Я не ломал ребер. Я в порядке. И держать тебя в объятиях – лучшее лекарство, о котором я мог просить.

– Да ну? – Ее рука игриво скользит по моему паху под одеялом. – У меня есть другое лекарство, которое может помочь.

– Боже, мам! – слышу я визг Мэл от дверного проема. – Какого черта?

– Мэл? – рука Морган исчезает. – Я не знала, что ты здесь.

– Я просто зашла проверить, как там капитан Сотрясение.

Я трясусь от смеха.

– Я в полном порядке, золотце.

– Мне нужно пойти пожить у Николы? – спрашивает она.

Морган смущенно стонет.

– Нет, не нужно. Я просто дразнила его.

– Ну, это просто жестоко, – говорит Мэл.

– Не в этом смысле, – отвечает Морган кислым от раздражения тоном.

– Отличная была игра, Ной, – говорит Мэл, подходя к кровати и садясь на сундук. – Тот пас на Картера, когда ты падал?

Я ухмыляюсь ей.

– Надо было доигрывать эпизод.

Улыбка Мэл быстро меркнет.

– Полагаю, это никак не помогло мне по части «Мэл хочет играть в хоккей»?

Морган снова стонет, на мгновение утыкаясь лицом мне в грудь.

– Мэл, да ладно тебе. Нам обязательно обсуждать это сейчас?

– Нет. Просто к слову.

Я сжимаю ее бедро.

– Морган. – Я понижаю голос до шепота. – Знаю, не мое дело, но… позволь девочке играть в хоккей. У Билла и ребят она будет в такой безопасности, насколько это вообще возможно. Будь у меня дочь, я бы доверил ее его команде.

Морган приподнимается на локте, смотрит на меня, потом на Мэл.

– Твое время на тренировках со мной не должно пострадать. Это в дополнение к фигурному катанию, Мэллори Морган.

Мэллори подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши.

– Я буду тренироваться больше, чем когда-либо, обещаю! – Она замирает. – Это не шутка?

Морган фыркает.

– Ты правда думаешь, что я стала бы шутить на эту тему?

– Я могу играть?

– Да, ты можешь играть. – Она делает паузу. – И просто к слову: я решила разрешить тебе играть еще до того, как Ной что-либо сказал. Чтобы ты не думала, что это он на меня повлиял.

Я усмехаюсь.

– Не хотелось бы.

– Помолчи, – говорит Морган. – Это между мной и моей дочерью.

Мэллори просто вне себя от радости.

– Мне стоит получить разрешение в письменном виде, пока ты не передумала?

Морган смеется.

– Нет. Я не отменю свое решение, если только ты вдруг не заговоришь о том, чтобы бросить фигурное катание.

– Я же говорила тебе, мам, я по-прежнему люблю фигурное катание. Просто хоккей я люблю не меньше. – Она заключает мать в крепкие объятия. – Спасибо, мам, спасибо-спасибо-спасибо. Ты не пожалеешь, клянусь.

Морган немного отстраняется и перебирает волосы Мэллори.

– Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти к этому.

Мэллори шмыгает носом.

– Все нормально. Я понимаю… теперь, по крайней мере. Раньше не всегда понимала.

– Знаю, я не особо откровенничала о прошлом, – говорит Морган. – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И, очевидно, хоккей делает тебя счастливой. Просто будь осторожна. Носи капу и не дай себя размазать по борту.

Мэллори вскакивает и достает телефон.

– Не дам! Надо позвонить девчонкам. Надо позвонить тренеру Биллу!

Морган тихо смеется, наблюдая, как Мэллори сходит с ума от счастья.

– Надо было разрешить ей давным-давно.

Я похлопываю ее по бедру.

– Нет смысла вздыхать «если бы да кабы», милая. У тебя были свои причины.

– Эгоистичные.

Я медлю.

– Надеюсь, я не перегнул палку, Морган. Ты ее мама. Я просто твой… стоп… я твой парень?

– Нет, ты не перегнул. – Она со смехом тычется мне в щеку. – И надеюсь, что да, ты мой парень. Хочешь им быть?

– Еще бы?

Она фыркает.

– Мило, Ной.

– Я шучу. Да, я хочу быть твоим парнем. Я хочу быть больше, чем просто твоим парнем. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу давать Мэл уроки хоккея. Может, ты научишь меня фигурному катанию.

– Окей, Даг Дорси.

Я растерянно хмыкаю.

– Кто?

– Фильм «Золотой лед»? – произносит она в ожидании. – Ди Би Суини и Мойра Келли?

Я пожимаю плечами.

– Что-то ничего не припоминаю. Прости.

– Это просто смертный грех, – говорит Морган. – Это классика. Хоккеист встречает фигуристку. Обязательно посмотрим, когда ты отдохнешь.

– Звучит отлично. Но прямо сейчас я просто хочу спать.

Морган прижимается ко мне.

– Спи, тогда. Я никуда не уйду.

Я погружаюсь в сон.

– Я очень, очень рад, что мы столкнулись в тот день на льду.

– Я тоже, Ной. – Она трется носом о мою челюсть. – Я люблю тебя. Так сильно. Сильнее, чем должно быть возможно, учитывая, что мы знакомы всего пару месяцев.

– Я никогда не верил, что любовь зависит от времени. Я понял, что влюблен в Тейлор, с того момента, как ее увидел. И дальше это чувство только росло.

– Любовь не зависит от времени, – эхом отзывается Морган. – Хм. – Она гладит меня по виску. – Вся эта седина все-таки приходит с мудростью, да?

– Как грубо. – Я приоткрываю глаза, насколько могу, и нахожу ее взгляд. – Насчет того, другого лекарства…

Она утыкается лицом мне в шею, содрогаясь от смеха.

– Сначала сон. Шалости потом.

– Ладно. Но я не забуду, что мне обещали шалости. Мое сотрясение не настолько сильное.

Ее голос мягкий, с придыханием, эротичный.

– Я тоже не забуду, обещаю.

Я рычу.

– Не используй этот голос, когда я недееспособен, женщина.

– Нет? – выдыхает она. – Это… что-то делает с тобой?

– Морган, – ругаю ее я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал строго. – Мне больно шевелиться, иначе я бы уже был внутри тебя. Перестань меня дразнить.

– Кто тут дразнит? Тебе вообще не придется двигаться. – Ее рука снова скользит под одеяло. – Тебе нужно только лежать и позволить мне сделать так, чтобы тебе стало лучше.

– Мне и так хорошо с тобой, – шепчу я. – Тебе не нужно ничего больше делать.

– Нужно? – говорит она. – Нет. Можно? Да. – Ее рука смыкается на мне. – А теперь помолчи и позволь мне взять все сделать.

– Слушаюсь, мэм, – говорю я со стоном. – Раз уж это приказ.

– Приказ.

– Тогда не смею ослушаться.

– Хороший мальчик, – выдыхает она, опускаясь вниз по моему телу, ее волосы скользят по моей коже.

При первом же касании ее губ я судорожно вздыхаю.

– О блядь, я люблю тебя.

Она замирает, чтобы хихикнуть.

– Хорошо, что ты уже это сказал, а то бы я заработала новый комплекс, думая, что ты любишь меня только за мои оральные навыки.

Спустя постыдно короткое время она снова прижимается к моей груди, а я нахожусь в совершенно ином измерении.

Я открываю рот, чтобы сказать… что-нибудь, но она накрывает мой рот ладонью.

– Тсс, милый. Не испорти всю мою тяжелую работу болтовней. Просто спи.

– Я очень тебя люблю, – бормочу я. – И не только за твои оральные навыки.

– Знаю.

– Но это точно не минус.

Морган снова хихикает.

– О, я знаю. Поверь, я точно так же отношусь к твоим оральным навыкам.

– Когда я проснусь, я устрою тебе их демонстрацию.

– Но я же полностью одета.

– Тогда разденься.

– Слушаюсь, сэр. – Она выбирается из постели, закрывает и запирает дверь, раздевается, забирается обратно в постель и снова прижимается ко мне, на этот раз обнаженная.

– Хорошая девочка. – Я сжимаю ее голую задницу, застонав от удовольствия. – У меня есть твое разрешение разбудить тебя своим ртом?

Морган фыркает.

– Да, есть. Сейчас и всегда – у тебя есть карт-бланш будить меня ртом, когда только захочешь.

Мы проваливаемся в сон, и я уже почти сплю, когда слышу, как она бормочет: – Ты лучшее, что когда-либо со мной случалось, Ной.

Для меня это сложная тема.

Потеря Тейлор была худшим, что когда-либо со мной случалось. Я, конечно же, хотел бы, чтобы этого никогда не было. Но это случилось. Не уверен, могу ли сказать, что благодарен за это, но благодаря этому у меня есть Морган и Мэллори. Новая жизнь. Новая любовь. Это не заменяет то, что было, а дополняет.

Моя последняя мысль перед тем, как я проваливаюсь в беспамятство, – надежда, что Ноэль найдет нечто подобное для себя.

Давно пора.