Текст книги "Слишком стары для этого (ЛП)"

Автор книги: Джасинда Уайлдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– Да! – кричит Морган, когда я чувствую, как мой член изливается внутри нее. – Черт! Черт… о боже, да! Черт, да, Ной. Залей меня своей спермой!

Не могу поверить, что она говорит мне такие грязные и прекрасные слова.

Я растворяюсь в ней. Растворяюсь в нас.

Я чувствую, как меня накрывает головокружительная волна за волной, с каждым разом все сильнее. Я вхожу глубоко и с каждой новой волной оргазма пульсирую внутри нее, рыча и тяжело дыша, а перед глазами у меня вспыхивают белые искры. Я изливаюсь в Морган и не могу остановиться, пока не пройдут последние, самые сильные волны оргазма.

Наконец все заканчивается. Я выжат как лимон, весь в поту и тяжело дышу.

Я падаю на нее сверху, растянувшись вдоль ее спины. На мгновение я совершенно обессилен и даже не могу контролировать, какую часть своего веса перекладываю на нее.

Я заставляю себя перевернуться на спину.

– Я, должно быть, тебя раздавил.

Морган перекатывается вместе со мной, прижимаясь всем телом.

– Пожалуйста, обними меня.

– Боже, да.

Мы тяжело дышим вместе, задыхаясь, скользкие от пота.

Отблески огня пляшут, окутывая нашу кожу мерцающим оранжевым сиянием. Морган проводит кончиками пальцев по моему плоскому животу, опускаясь все ниже и ниже, а затем обхватывает меня, накрывая ладонью мои яички и скользкий, липкий, обмякающий член. Просто… обнимает меня, наверное. Это восхитительно.

Именно тогда я слышу, как она шмыгает носом, и чувствую, как дрожат ее плечи.

– Морган?

Она качает головой из стороны в сторону.

– Прости, я… – И тут она разражается рыданиями.

– Морган?

Она утыкается лицом мне в грудь и просто рыдает, и все, что я могу сделать, – это обнимать ее, пока это не пройдет. Спустя долгие минуты ей наконец удается перевести дыхание.

– Прости, Ной. Я… – Она приподнимается и смотрит на меня посеребренными от слез глазами. – Это был самый очищающий плач в моей жизни. Знаешь, Ной? То, что ты мне только что дал? Это было… – Она качает головой. – У меня даже нет слов. Я не знала, что так бывает. Я почти не узнаю саму себя. Те вещи, которые я говорила?

Я чувствую, как она краснеет.

– Значит, это хорошие слезы? – спрашиваю я, и меня захлестывает облегчение.

– О, боже мой, да, – смеется Морган. – А что? Хочешь сказать, ты никогда не трахал кого-то так хорошо, что после этого у человека случался срыв?

Я лишь качаю головой.

– Нет, я… Не могу сказать, что такое было.

Она быстро становится серьезной.

– Ной, я не хотела…

Я заставляю ее замолчать поцелуем.

– Нет. Мы туда не лезем.

Морган отстраняется ровно на столько, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Это был самый мощный и невероятный секс в моей жизни. – Она зажмуривается, трется губами о мою челюсть чуть ниже мочки уха. – Я не знаю… может быть, еще слишком рано, или… имею ли я право это говорить, но… Мне кажется, я влюбляюсь в тебя, Ной.

Блядь, блядь, блядь.

– Знаю, – хриплю я. – Я тоже влюбляюсь в тебя.

Она целует уголок моих губ, кончик носа, щеки, глаза; каждый поцелуй нежный, мягкий и теплый.

– Это нормально, что ты запутался в своих чувствах, Ной. Я понимаю.

Я качаю головой, в глазах жжет.

– Я…

Я крепко зажмуриваюсь, ненавидя это жжение. Я так не делаю. Но это происходит.

– Извини, я… я…

Ее губы касаются моих глаз, стирают соленую влагу.

– Тшшш, Ной. Все хорошо. Все в порядке. Я понимаю. – Морган снова садится на меня верхом, всем весом прижимаясь ко мне от макушки до пяток, ее теплая кожа скользит по моей, между нашими телами – упругие выпуклости ее грудей, ее губы целуют мои глаза, щеки, нос возле слезных протоков, лоб. – Отпусти это, Ной. Я справлюсь.

Я качаю головой.

– Не могу. Не могу.

Ее губы касаются моего уха.

– Ты когда-нибудь…

– Что?

– Позволял себе плакать?

– Тогда… да. Немного.

– Прочувствуй это, Ной. Не прячь. Не игнорируй. – Она отстраняется. – Посмотри на меня, милый.

Она проводит пальцами под моими глазами.

– Ты можешь мне довериться.

– Я не… Я не знаю, откуда это… – Я зажмуриваюсь и пытаюсь отвести взгляд, подавленный до такой степени, что теряю дар речи.

– Эй, эй, эй. – Ее голос такой нежный, что становится больно. – Не прячь это от меня, Ной. Это же я. Думаешь, я не понимаю?

Боль в моей душе взрывается, раскалывает меня, как перезревшую дыню. Я абсолютно опустошен и разбит, а она такая мягкая, она везде. Я чувствую, как Морган обволакивает меня, вплетается в самую суть моего существа, и я не знаю, что делать.

У меня дрожат плечи. Я чувствую, как из глаз текут слезы, и Морган проводит большими пальцами под моими глазами, успокаивая меня.

– Вот так, милый. Выплесни все это. Я тоже тебя поддержу. Так это и работает.

– Я, блядь, так сильно ее любил, Морган, – слышу я собственный срывающийся голос. – Как я могу… как я могу испытывать такое же чувство к тебе? Как это возможно… – Я качаю головой. – Я тоже не знал, что так бывает.

– Ты любил свою жену, Ной. Это никуда не денется. Это навсегда останется правдой. – Она берет мое лицо в ладони. – Послушай меня, Ной. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь перестал испытывать к ней эту любовь. Я не смогу ее заменить и даже не пытаюсь. Не смогу. Не хочу, да и знаю, что ты этого тоже не хочешь. То, что есть между нами? Это наше, Ной. Это не меняет прошлого. Это не затрагивает твою любовь к Тейлор. Ты можешь называть мне ее имя. Можешь рассказывать о ней.

– Я просто… то, что было у нас с Тейлор… это было так хорошо, Морган. Весь наш брак, я и представить себе не мог, что что-то может быть лучше, чем наша химия. – Я качаю головой, тяжело сглатывая. – Но это? Ты и я, только что? Боже мой.

– Знаю, – выдыхает она. – Я тоже.

– Я не сравниваю.

– Я знаю. Тебе не нужно объяснять.

– Я просто…

Морган снова целует мои глаза.

– Знаю, милый. Знаю. И это нормально.

– Я запутался, потому что это было, блядь… сногсшибательно, Морган.

– Я все еще не чувствую ног, Ной, – шепчет она. – Какое-то время я буду смешно ходить.

– Я причинил тебе боль?

Она смеется.

– Боже, нет. Я никогда в жизни не чувствовала себя так потрясающе. Я чувствую себя свободной, Ной. Ты освободил меня. – Ее голос звучит тихо, но дрожит от напряжения. – Это… он… тот ужасный голос исчез. Теперь я слышу только тебя. – Она трется носом о мою челюсть. – Мне должно быть стыдно? Кажется, я немного сошла с ума. Я… обычно я не такая агрессивная или… или требовательная.

– Нет, тебе абсолютно не должно быть стыдно. Морган, это было невероятно. Ты хоть представляешь, что заставила меня почувствовать?

Она дышит мне в ухо.

– Да? И что же?

– Я не знаю, как выразить это словами. То, что ты мне говорила? Это было чертовски горячо.

– Тебе нравится, когда я умоляю? – шепчет она.

– Блядь, еще бы.

Морган вздрагивает, прижимаясь ко мне.

– Тогда я буду умолять об этом каждый раз, когда ты будешь меня трахать.

– О боже, Морган. Продолжай в том же духе, и ты понадобишься мне снова через секунду.

– Обещаешь? – Она сжимает мои яйца, ласкает член. – Из меня все еще вытекает твоя сперма, но ты уже снова мне нужен.

– Господи, Морган.

– Я случайно не упоминала, что ни один из тех, с кем я была, никогда не мог угнаться за моим сексуальным аппетитом?

Я прочищаю горло.

– Нет, как-то не заходило речи.

– Это правда. Я всегда оставалась… неудовлетворенной.

– Это никуда не годится.

– Примешь со мной душ? – предлагает она.

Глава 17

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

–

МОРГАН

Мои ноги дрожат, как у новорожденного олененка, когда Ной встает и помогает мне подняться. Я закусываю губу, чувствуя, как его сперма стекает по моему бедру.

– Морган, мы не предохранялись. – Кажется, Ной только сейчас это осознал.

Я цепляюсь за его руку, чтобы не упасть.

– Да, не предохранялись.

– Чувствую себя идиотом.

Я смеюсь, похлопывая его по груди.

– Мы оба воздерживались очень, очень долго, так что я не беспокоюсь о венерических заболеваниях. К тому же мне почти пятьдесят, у меня пременопауза, а несколько лет назад мне сделали абляцию[9]9
  Это малоинвазивная процедура, при которой разрушают или удаляют внутренний слой матки (эндометрий). Ее часто рассматривают как альтернативу более радикальным операциям, например, удалению матки, чтобы решить проблемы, связанные с патологическим разрастанием слизистой или сильными кровотечениями.


[Закрыть]. Месячные были невероятно обильными, меня это достало, и я знала, что больше не планирую детей, поэтому решилась на процедуру.

Он облегченно выдыхает, но тут же разочарованно стонет.

– Я должен был сначала спросить, Морган. Это безответственно.

Я иду за ним в ванную. Он включает душ, а затем поворачивается ко мне. Я прижимаюсь к нему, глядя снизу вверх.

– Я сама распоряжаюсь своим телом – и сама несу за себя ответственность. Я хотела почувствовать тебя без всего. Я прекрасно понимала, что делаю. – Я целую его в шею. – Я чертовски хорошо знала, что ты об этом не думаешь, милый, так что перестань переживать. Пожалуйста. Я так счастлива, Ной. Я счастливее, чем когда-либо в своей жизни, и все это благодаря тебе.

Пар клубится вокруг нас, заполняя ванную. Ной вглядывается в мое лицо и видит написанную на нем правду.

– Боже, ты потрясающая.

Я качаю головой, глаза снова на мокром месте.

– Ты заставляешь меня снова чувствовать себя красивой, Ной. Я даже не могу передать, какой это бесценный дар. Чувствовать себя желанной. Чувствовать себя красивой. Заставить этот мерзкий, вечно критикующий голос в моей голове наконец-то заткнуться. – Я снова качаю головой. – Это сделал ты, Ной; ты подарил мне это.

Я шагаю в душ, добавляю немного холодной воды, чтобы сделать ее терпимой, и тяну его за собой. Мы оба стонем от удовольствия под горячими струями. Пару мгновений мы просто нежимся в тепле, по очереди подставляя тела под воду, а затем сплетаемся вместе и целуемся, растворяясь друг в друге.

Я чувствую спиной холодную плитку и ощущаю, как его твердый член прижимается ко мне. Улыбаясь в его губы, я тянусь вниз, чтобы обхватить его горячую плоть. Я направляю его в себя, закидывая ногу на его упругую, мускулистую задницу. Он подхватывает меня за ягодицы и прижимает к кафельной стене, удерживая за бедра, пока его член погружается глубоко в меня с грубым, прерывистым стоном.

Я всхлипываю ему на ухо: – О боже… Ной.

– Морган.

Я цепляюсь за него, сжимаю его плечи, шею, голову, спину – везде, куда могу дотянуться, скрещиваю лодыжки у него за спиной и часто дышу ему в ухо, пока он медленно, неторопливо и нежно двигается во мне.

– Именно так, Ной, – выдыхаю я. – Боже, как же хорошо чувствовать тебя внутри.

Мне больше ничего не нужно. Мне даже не нужно кончать – я не знаю, смогу ли вообще сейчас кончить снова. Я просто хочу его. Хочу этого. Я извиваюсь вместе с ним, чувствую, как холодная плитка царапает спину, и мне это нравится. Нравится, как грубо его пальцы впиваются в мои ягодицы, раздвигая их, чтобы трахать меня еще глубже, нравится жесткий шлепок его бедер о мою задницу, грубые толчки его члена.

Я сбивчиво дышу ему в ухо, пока он имеет меня, и слышу его приглушенное рычание в моей груди. Я чувствую его губы на своей шее, а затем он склоняется надо мной и продолжает трахать, ссутулившись и подтягивая мои груди к своему рту. Он посасывает их, заполняя меня медленными, плавными толчками в идеальном ритме.

– Ной, о боже, Ной.

– Морган! – Его шепот с моим именем звучит как рваный вздох. – Морган, боже… как же…

– Как же что, милый? Скажи мне.

– Охуенно. В тебе так охуенно. Так хорошо. – Его толчки ускоряются, и все, что мне остается – держаться за него и принимать его в себя.

– Ной, Ной, о боже, Ной… да, милый, да. Я… я обожаю ощущать тебя внутри.

Я чувствую, что он приближается к пику, и мое тело отвечает тем же, хотя я совершенно не ожидала, что смогу снова испытать оргазм – не после того, сколько раз он уже довел меня до разрядки за эту ночь.

Быстрее, но все так же нежно, Ной входит в меня, теперь уже рыча с каждым толчком. Я использую ноги, чтобы подстегнуть его, притягиваю к себе, двигаю бедрами в такт его толчкам настолько сильно, насколько могу, и судорожно выдыхаю ему в ухо.

– Морган! – произносит он, задыхаясь. – О боже. Блядь. Я… я… о боже, я сейчас кончу, Морган. – Мощно отталкиваясь ногами, он вколачивается в меня, а затем я чувствую, как он срывается с хриплым криком. Его сперма растекается во мне горячим влажным потоком, я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, кончая вместе с ним с тихим стоном.

– О боже, я… я лю… – Ной резко обрывает фразу.

Я шепчу ему на ухо: – Скажи это, милый. Скажи, что любишь меня.

– Боже, да. Я люблю тебя, Морган. О боже, боже мой.

– Я люблю тебя, Ной, – отвечаю я.

Мы снова кончаем вместе, двигаясь синхронно, дыша в унисон. Наши движения отчаянные и дикие – симфония кожи, трущейся о кожу, и песня вздохов и криков.

Когда все наконец заканчивается, он опускает меня и со стоном выскальзывает из моего тела, а затем тут же опускается на одно колено. Дыхание со свистом вырывается из его горла.

И вместо того чтобы сразу подняться на ноги, Ной остается на коленях передо мной и проводит языком по моему гиперчувствительному клитору, вырывая у меня крик… потом еще раз, а затем начинает вылизывать его быстрыми мелкими кругами. Я окончательно теряю самообладание, кончая с шокированным всхлипом. Как он может заставлять меня кончать так легко? У меня самой уходит целая вечность на то, чтобы достичь оргазма, а Ной доводит меня до него почти мгновенно.

Теперь моя очередь падать на колени, потому что оргазм вытягивает из ног последние остатки сил. Я валюсь на Ноя, обвиваю его руками, пока горячая вода бьет по нам, словно обжигающий ливень.

Когда мы снова обретаем способность двигаться, то проводим в душе целую вечность, моя друг друга, целуясь, прикасаясь… просто наслаждаясь друг другом без спешки и скрытых мотивов.

Когда мы выходим из ванной, завернутые в плотные полотенца, часы на плите показывают, что до возвращения Мэллори осталось полчаса.

– Мне пора домой, – говорю я Ною. – Как бы мне ни хотелось остаться здесь.

Он проводит большим пальцем по моим губам.

– Я знаю. Давай одеваться, я отвезу тебя.

Я снова натягиваю легинсы, но без трусиков, а затем надеваю остальную одежду, засунув белье в сумочку.

Поездка до моего дома проходит так же тихо, как и путь сюда, но теперь эта тишина умиротворенная, легкая.

Сидя в машине на подъездной дорожке, я мысленно борюсь с желанием пригласить его зайти.

– Ной, вот эта часть сбивает меня с толку.

– Расскажи мне, – просит он.

– Я хочу пригласить тебя зайти. – Я смотрю на него. – Я не шутила, когда говорила, что влюблена в тебя.

– Я тоже говорил серьезно, – отвечает он.

– Я просто… я не уверена, что уже готова к тому, чтобы ты остался на ночь.

Ной качает головой, беря мое лицо в ладони.

– Все в порядке. Нам некуда спешить. Это серьезный шаг, особенно для Мэллори.

Я смеюсь.

– О, она сказала, что не против, главное – чтобы ты был хотя бы наполовину одет, когда она спустится к завтраку. – Я вздыхаю. – Это я не уверена. Я… – Смех быстро утихает, когда чувства захлестывают меня. – Я хочу, чтобы между нами все было хорошо. Чтобы все было… правильно.

– Очевидно, я тоже.

– Это глупо – признаваться друг другу в любви, но не быть готовой остаться на ночь?

Он снова качает головой.

– Нет, не глупо. Я все понимаю. И да, не скрою, мне бы очень хотелось проснуться рядом с тобой, но… только когда ты будешь готова, милая. Ни секундой раньше.

По газону скользит свет фар – машина сворачивает на мою улицу и приближается к подъездной дорожке. Мэллори возвращается домой на несколько минут раньше.

– Мне пора идти, – неохотно говорю я. – Как же мне не хочется. – Я тру лицо руками. – Боже, я сама себя запутываю.

Ной целует меня, быстро и нежно.

– Все в порядке. Мы будем двигаться в твоем темпе. Я понимаю, Морган. Иди к своей девочке. Скоро увидимся.

Я киваю и тянусь за последним поцелуем.

– Спасибо, Ной. Спасибо за лучшую ночь во всей моей жизни.

– Надеюсь, первую из многих.

– Я тоже на это надеюсь.

Я заставляю себя выбраться из машины и зайти в дом; Мэллори идет следом за мной и машет Ною, который выезжает задним ходом.

Она внимательно изучает меня, пока мы оставляем куртки, ботинки и сумки в прихожей.

– Почему он уехал? – Она бросает взгляд на мои влажные волосы. – И почему у тебя мокрые волосы?

Откашлявшись, я слегка пожимаю плечами и направляюсь на кухню.

– Как фильм?

– Отлично. Не меняй тему.

Я поворачиваюсь к дочери.

– Мэл, мы не будем играть в угадайку по этому поводу. Договорились?

Она расплывается в улыбке.

– Мам! – Она бросается ко мне и крепко обнимает, навалившись всем телом. – Ты счастлива! Ты аж светишься!

Я смеюсь, уткнувшись носом в ее волосы.

– Да, наверное.

– Так почему он уехал?

– Я… я не была уверена, что уже готова к ночевкам.

– Надеюсь, ты не из-за меня так решила, – говорит она. – Я же говорила, я по-черному шипперю вас с Ноем. Если он может вызывать у тебя такую улыбку, – она тычет указательным пальцем мне в лицо, – то тебе стоит проводить с ним все свое время.

Честно говоря, я даже не осознавала, что улыбаюсь.

– Мэл, я…

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

– Что? Какая вообще может быть причина отказывать себе в счастье?

– Слишком много всего, и очень быстро.

– И что? Когда это твой человек, ты просто это чувствуешь, так ведь?

Я фыркаю.

– Какой мудрый совет от семнадцатилетней девственницы, которая ни разу не была влюблена.

Челюсть Мэл отвисает в притворном шоке и возмущении.

– МАМА! Как ты могла! То, что это правда, не значит, что нужно тыкать меня в это носом.

Я прыскаю от смеха и заключаю ее в объятия.

– Я дразнюсь, малышка. Просто дразнюсь.

Она прижимается ко мне и крепко обнимает.

– Знаю. – Мэл отстраняется, чтобы посмотреть на меня. – А вот я нет. Если он делает тебя такой счастливой, просто ныряй в это с головой, мам. Ты пожертвовала ради меня всей своей жизнью. Теперь твоя очередь. Будь счастлива.

– Мэл, не все так просто.

Она изгибает бровь.

– О, да? И почему же?

У меня нет подходящего ответа на этот вопрос – все причины, которые приходят мне в голову, кажутся отговорками, когда я пытаюсь их озвучить. Дело в том, что я все еще боюсь, что Ной слишком хорош, чтобы быть настоящим.

Мэллори зевает.

– Тебе просто нужно нырнуть, мам. Тренер Остин – один из тех немногих по-настоящему хороших мужчин. И я буквально никогда не видела тебя такой. – Она снова водит пальцем вверх-вниз, указывая на меня. – Но ты взрослая женщина. Ты знаешь, что делаешь.

Но так ли это на самом деле?

Она целует меня в щеку и снова зевает.

– Я ужасно устала. Пойду спать. – Мэл поднимается наверх. – Но просто чтобы мы поняли друг друга, мам? – Она останавливается на верхней ступеньке и смотрит на меня сверху вниз. – Если бы утром тренер Остин оказался внизу, я была бы за тебя очень рада.

Мне нечего ответить, и она это знает; через несколько минут я слышу шум воды в трубах – она умывается перед сном, а потом в доме воцаряется тишина.

Я чищу зубы, переодеваюсь в мешковатую футболку размера XXL с принцессами «Дисней» на груди – и больше ни во что. Смываю макияж. Ложусь в кровать, выключаю свет…

И у меня совершенно не получается уснуть.

В конце концов, я понимаю, что Мэл права.

Это глупо.

Сейчас есть только один способ уснуть, и я его знаю.

Я:Я не могу уснуть.

Ной: Я тоже.

Я: Приезжай. Переночуй со мной. Пожалуйста?

Ной: Если ты уверена, что этого хочешь, я буду через пять минут.

Я:Больше всего на свете я хочу уснуть в твоих больших сильных руках.

Ной:Уже в пути.

Я:Я оставлю входную дверь открытой. Запри ее за собой и поднимайся в мою спальню. Вверх по лестнице и налево.

Я крадучись спускаюсь вниз, отпираю дверь и включаю свет на крыльце. Забираюсь обратно в кровать и пытаюсь сдержать почти иррациональное волнение.

Я слышу, как приближается и глохнет двигатель. Хлопает дверь пикапа. Слышу, как со скрипом открывается, а затем защелкивается входная дверь. Его шаги на лестнице. Пауза наверху – он рассматривает множество наших с Мэллори фотографий за прошедшие годы, развешанных на стене напротив лестницы. А потом я слышу, как его шаги приближаются к спальне. Моя дверь тихо приоткрывается, и его широкая фигура заполняет дверной проем.

Серебристый свет полной луны льется из окна, окутывая его и освещая. На нем мешковатые спортивные штаны и толстовка с капюшоном, в одной руке – кожаная спортивная сумка, в другой – телефон и ключи. Я лежу на боку, свернувшись калачиком, лицом к двери. Я улыбаюсь ему и протягиваю руку.

Ной подходит и опускается на колени у края моей кровати.

– Привет.

Я утыкаюсь носом ему в шею, вдыхая его запах, наслаждаясь тем, как щетина царапает мой нос.

– Залезай. – Я отодвигаюсь на середину кровати, откидывая одеяло, и указываю на него пальцем. – Но одежду придется снять, мистер.

– Слушаюсь, мэм, – отвечает он с ухмылкой.

Он стягивает спортивные штаны и худи, оставаясь лишь в светло-серых боксерах, и забирается ко мне, укрывая нас обоих.

Я сразу же инстинктивно ищу тепла и безопасности в его объятиях, прижимаюсь щекой к его груди и счастливо вздыхаю, когда он обнимает меня за талию. Я складываю руки под подбородком, и мои веки внезапно тяжелеют.

– Морган?

Я дотрагиваюсь до его губ: – Тшшшш.

– Я могу уйти до того, как Мэл проснется.

– Нет. – Я прижимаюсь еще теснее, желая быть к нему как можно ближе. Я бы полностью зарылась в него, если бы могла. – Мэл сказала, цитирую: «Если бы утром тренер Остин оказался внизу, я была бы за тебя очень рада».

– О. Значит, она не против?

– Да. Более чем не против, вообще-то. Она рада за меня.

– Я просто хочу уважать ее и твои отношения с ней. Все будет так, как комфортнее вам обеим.

Я касаюсь губами линии его подбородка.

– Я знаю, Ной. И именно поэтому ты здесь. – Я прикасаюсь кончиками пальцев к его губам. – А теперь помолчи и обними меня.

Он издает рокочущий смешок.

– Слушаюсь, мэм.

Я хихикаю.

– Мне это начинает нравиться.

Его смех звучит сонно.

– Я бы позволил тебе связать меня.

– В следующий раз.

На этот раз я почти мгновенно проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.