Текст книги "Слишком стары для этого (ЛП)"

Автор книги: Джасинда Уайлдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 9

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

–

МОРГАН

Я слышу, как Ной сглатывает, чувствую эмоциональное смятение, исходящее от него, словно волны жара от раскаленного асфальта.

– Я чувствую ее здесь, Морган. – Он вполоборота поворачивается, разворачивая корпус, и обводит жестом весь дом. – Везде. Диван. Картины. Все. – Долгая пауза, вздох, глоток, и он снова сглатывает. – Не то чтобы я чувствовал ее взгляд, будто она призрак или вроде того, я просто…

Я подхожу ближе, прижимаясь щекой к его мощному бицепсу, который натягивает рукав зелено-синей фланелевой рубашки.

– Я не рассматривала этот аспект.

– Я тоже. Одно дело – сидеть и разговаривать с тобой, обедать. Но я думаю о том, чтобы поцеловать тебя… Честно говоря, я не переставал думать об этом с нашей последней встречи… и я просто… – Его взгляд невольно устремляется к каминной полке.

Там стоит фотография Тейлор в рамке, а рядом – несколько других снимков Ноя, Тейлор и Ноэля, сделанных за прошедшие годы. Однако расстояние между ними нарушено. Как перфекционист, который не может спокойно сидеть в гостиной, если рамка висит криво или ваза стоит не по центру, я могу с точностью сказать, как именно Тейлор расставляла эти фотографии – с идеальными интервалами. Один снимок Тейлор явно не на своем месте – остальные фотографии семейные.

Моя догадка? Он перенес ее из спальни на каминную полку – это шаг, полный надежды, и я его понимаю.

Ной замечает, что я проследила за его взглядом и очаровательно краснеет.

– Это явно неуместно. Чувствую себя дураком. Не знаю, о чем я только думал.

Я сжимаю его руку.

– Нет, Ной. Вовсе нет. Я все понимаю.

Он хмурится, отводя взгляд.

– Это был минутный порыв. Глупо.

Я встаю между ним и стеклянной дверью.

– У тебя нет причин так себя чувствовать.

Его темно-синие глаза пристально смотрят в мои.

– Это фотография стояла в моей спальне.

– Я знаю.

– Но я даже не могу… – Он замолкает, качая головой. – Наверное, я не так готов, как мне казалось.

– Мэллори сейчас дома, готовится к занятиям, иначе я бы предложила поехать ко мне.

Он снова качает головой.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться, Ной. Для таких вещей не существует свода правил или инструкций. Я не расстроена. Я правда, искренне все понимаю. То есть, я осознаю это. По крайней мере, я знаю, что не могу в полной мере ощутить то, что чувствуешь ты, но…

Его губы внезапно касаются моих, и мое сердце замирает, затем начинает бешено колотиться и переворачивается в груди. Его губы мягкие, влажные и в то же время твердые, они прижимаются к моим. Это нежный поцелуй, предложение поцеловаться; я принимаю его.

Отвечаю на поцелуй. Я приподнимаюсь на цыпочках, мои руки скользят по его широким, крепким плечам, по мощной груди. Он тихо рычит, и его руки поднимаются к моему лицу. Я невольно вздыхаю, когда его грубые, похожие на лапы руки так нежно касаются моего лица, словно я хрупкая, а он боится собственной силы.

Мы отстраняемся друг от друга на несколько сантиметров, наши взгляды встречаются, изучая друг друга. На одно напряженное мгновение мне кажется, что Ной оттолкнет меня, скажет, что не может. Я бы поняла, но это совсем не то, чего я хочу, даже несмотря на то, что мое собственное сердце безумно бьется в груди, страхи закипают внутри, а комплексы пульсируют в мозгу.

Вместо этого его большой палец ласкает мою нижнюю губу, а затем губы следуют за ним. Он заправляет мне волосы за уши – сегодня я оставила их распущенными, расчесанными, но непокорными. Ной обхватывает мой затылок одной рукой и притягивает для нового поцелуя, в то время как другая его рука ложится мне на талию. Я приоткрываю губы и выгибаюсь навстречу ему, чувствуя, как пульс сходит с ума от жара его ладони сквозь свитер, от того, как его рот исследует мой, как его язык дразнит и пробует меня на вкус.

Я слышу, как издаю тихий стон желания – наши губы размыкаются, оставляя лишь полоску дневного света между нами, и я судорожно вдыхаю, почти всхлипывая. Боже, его поцелуи – как наркотик. Опьяняют. Сводят с ума. Я вцепляюсь дрожащими пальцами в его рубашку, притягиваю его ближе, прижимаюсь грудью к его груди, трусь затвердевшими, ноющими сосками о его крепкое тело. Его рука скользит с моей талии на бедро, замирает в нерешительности, а затем он с тихим стоном сжимает мою ягодицу.

О боже.

Низ моего живота сладко ноет от его прикосновения, и я подаюсь бедрами вперед – чувствую, как его эрекция прижимается ко мне, плотный бугор за молнией джинсов. Я перевожу руки с его рубашки на линию подбородка, лаская короткую, аккуратно подстриженную бороду, пока мы снова сливаемся в долгом, влажном, глубоком поцелуе. Ной сильнее вжимает мои лопатки в стекло, пока его руки – теперь уже обе – обхватывают мои ягодицы и прижимают к его бедрам.

Я веду руками вниз по его челюсти, опускаю их на плечи – неудовлетворенная, сгорающая от нетерпения, возбужденная, растворившаяся в его поцелуе и пылающая раскаленным желанием, я хочу большего. Нахожу пуговицу, расстегиваю. Еще одну. Третью, доходя до его диафрагмы. В поисках тепла его кожи я с разочарованием обнаруживаю белую футболку на пути. Расстегиваю оставшиеся пуговицы, пока фланель не распахивается. Выправляю его футболку, поднимаюсь на цыпочки, чтобы углубить поцелуй, широко открываю рот и скольжу языком по его языку; наконец я чувствую горячую кожу и крепкие мышцы.

Ной снова рычит от моих прикосновений. Обхватывает мою талию обеими руками, сминая, исследуя, лаская. Я извиваюсь, прижимаясь к нему всем телом, задевая молнией его ширинку, пытаясь тереться об него и одновременно подставляясь под его прикосновения. Он находит щель между свитером и джинсами, и у меня перехватывает дыхание от грубых прикосновений его сильных рук к моей нежной коже на пояснице.

Я изучаю его торс, накачанный пресс под тонким слоем одежды, широкую грудь. У него есть небольшая растительность на теле. Он не какой-нибудь безволосый качок, а мой личный идеал мужской красоты – крепкий, сильный и подтянутый, но при этом настоящий. Ной живет полной жизнью. Хорошо питается и получает удовольствие от еды, но при этом тщательно следит за своим телом. Я знаю, что некоторые начальники пожарных частей проводят большую часть времени за столом, не вмешиваясь в работу, но это не про Ноя. Он в гуще событий вместе со своими подчиненными, тренируется с ними, подает пример и никогда не просит их делать то, чего не сделал бы сам.

Я стягиваю с него фланелевую рубашку, и она падает на пол. Я ласкаю его крепкие, сильные руки, провожу по трицепсам и бицепсам под узкими рукавами футболки. Мне нужно больше. Я не могу довольствоваться тканью, когда под ней кожа и мышцы. Я поднимаю край его футболки все выше и выше. Он поднимает руки, и я срываю с него футболку, проводя ногтями по его груди и прессу.

Его руки скользят вверх по моей спине, лаская широкими кругами от плеч до талии.

– Без бюстгальтера, – шепчет он.

– Угу, – отзываюсь я.

Ной кладет руки мне на живот, и я прислоняюсь спиной к стеклу, закусывая губу, чтобы не возражать. Я стесняюсь своего живота больше, чем любой другой части своего тела, но его прикосновения нежные, мягкие и легкие, а в его глазах читается желание и явная симпатия. Достаточно взглянуть на его выпирающую ширинку, чтобы понять, что его не смущает мой не плоский и не гладкий живот. Он смотрит мне в глаза, изучающе и оценивающе, а его руки медленно скользят вверх по моему животу. Я провожу руками по его груди, бокам и животу, и, не отрывая от него взгляда, поднимаю подбородок. Я не пытаюсь скрыть волнение; я дрожу и знаю, что мои глаза выдают бурю эмоций. Я чертовски стараюсь быть смелой, позволить желаниям взять верх над страхами и комплексами.

Я перестаю дышать, когда его ладони очерчивают мои ребра и замирают в миллиметре от основания груди. Чувствую, как нижняя губа оказывается зажатой между зубами, легкие цепенеют. Как мне выразить свои желания? Я не могу выдавить ни слова – во рту пересохло, язык прилип к небу, а сердце отчаянно колотится. Я в ужасе. Меня не трогали так дольше, чем живет на свете Мэллори, и я уже забыла, каково это – насколько уязвимо отдавать свое тело в руки мужчины, который может причинить мне боль, отвергнуть, оскорбить… или доставить удовольствие, заставить поверить в себя, осыпать комплиментами.

Я безвольно откидываюсь на стекло и смотрю на него снизу вверх.

– Ной, – выдыхаю я. – Пожалуйста.

О чем я прошу? Сама не знаю. Надеюсь, он знает.

Сначала по миллиметру, его руки скользят вверх. Мои губы приоткрываются в предвкушении, глаза широко распахнуты и прикованы к его лицу. Когда я не останавливаю его, когда мои пальцы отчаянно цепляются за его джинсы спереди, я вижу, что он понимает: я хочу этого, просто боюсь сказать.

Его огромные сильные руки одновременно накрывают мою грудь, и я всхлипываю от его прикосновения. Он рычит в ответ на мои всхлипы, выражая свое желание и восхищение.

У него большие и сильные руки, а грудь у меня маленькая. Его ладони легко и полностью накрывают ее. Мои соски, и без того твердые и чувствительные, становятся еще тверже, превращаясь в острые пики, когда его грубые мозолистые ладони скользят по ним. Его ласки нежны. Никаких болезненных сжиманий, никаких щипков – слава богу. Ной проводит большими пальцами по моим соскам, и я беспомощно вздыхаю, приоткрыв рот. Теперь он сжимает их, но нежно, благоговейно, осторожно. Поднимает их, опускает – они, конечно, не уходят далеко. Я извиваюсь от его прикосновений, сжимаю бедра, втягиваю живот.

С тихим, нетерпеливым рычанием Ной наклоняется и завладевает моими губами, жадно и настойчиво. Целуя меня, он приподнимает край моего свитера, сантиметр за сантиметром, пока холодный воздух не обдает мою грудь. Я разрываю поцелуй, поднимаю руки, и вот я уже стою полуобнаженная.

Я хватаю его за руки дрожащими пальцами, впиваясь ногтями в мышцы и борясь с желанием скрестить руки на груди.

– Ты чертовски красива, Морган, – шепчет Ной, и слова вырываются из него так, словно эту правду просто необходимо было озвучить.

Все мое существо трепещет от похвалы. Моя психика впитывает ее. Мое сердце жаждет признания.

И все же я не могу на него посмотреть. Могу лишь крепко зажмуриться и терпеть покалывающее ощущение, что он меня изучает.

– Морган, милая. – Его голос мягкий и хриплый от желания. – Посмотри на меня. Открой глаза.

Я заставляю себя открыть их и смотрю на него сквозь пелену слез.

– Эй, – шепчу я.

Большие пальцы осторожно смахивают слезинки с левого глаза, затем с правого. Губы нежно прижимаются к моим.

– Ничего страшного, если ты решишь, что это слишком быстро для тебя.

Я качаю головой.

– Дело не в этом. – Я выдыхаю сквозь сжатые, дрожащие губы. – Я просто… рискую прозвучать как маленький ребенок, у меня сейчас просто буря сильных эмоций.

– Поделишься?

Я закрываю глаза и качаю головой, упираясь пальцами в его грудь.

– Нет, не… не сейчас. Я поделюсь. Я хочу этого. – Я снова открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. – Мне нравится, как ты меня целуешь. Мне нравится то, что я чувствую, когда ты прикасаешься ко мне. Я нервничаю, мне страшно, и не секрет, что я комплексую по поводу своего тела. Но я также хочу… тебя – нас – вот этого.

– Хотел бы я, чтобы ты видела то, что вижу я, – шепчет Ной, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Я тоже.

Ной отстраняется, его ладони обхватывают мое лицо. На мгновение мне кажется, что он снова меня поцелует или что-то скажет. Но он не делает ни того, ни другого. Вернее, он целует меня, но не в губы. Он целует меня в лоб. В глаза. В щеки – сначала в левую, потом в правую. Замирает, наши глаза встречаются, его взгляд и выражение лица без слов говорят мне, что я красива. Я смотрю в его синие глаза и поражаюсь тому, что именно на меня он так смотрит. Моя душа парит, пульс учащается.

Ной целует мою шею. Округлость левого плеча. Правого. Ключицы. Ложбинку между грудей. Его глаза встречаются с моими, ища отказа или разрешения.

Я зарываюсь пальцами в его волосы – единственное разрешение, которое я способна дать. Мой язык прилип к небу, губы словно зашиты.

Ной опускается передо мной на колени и поддерживает мою грудь снизу, полукругом из указательного и большого пальцев обхватывая ореолы и соски. Я пытаюсь сглотнуть и дышу быстро, прерывисто, испугано, но возбужденно.

Его губы втягивают мой сосок, и я судорожно вдыхаю.

– Ной!

Он проводит большим пальцем по моему левому соску, одновременно посасывая правый, и меня пронзает жгучая волна экстаза, от которой слабеют и дрожат колени. Внутри все сжимается, когда он переключается на левый сосок, а по правому проводит ногтем, отчего я резко выдыхаю. Он облизывает мою грудь, проводит языком по соску, потом по другому, а затем начинает посасывать то один, то другой, и внутри все дрожит, колени вот-вот подогнутся, и мне приходится схватиться за его плечи, чтобы не упасть.

– О боже, – выдыхаю я. – Ной. Это так приятно.

Он смотрит на меня снизу вверх, лаская соски и поддерживая тяжесть моей груди – по крайней мере, ту небольшую тяжесть, что там есть. Он рычит, как голодный хищник, и снова наклоняется, целуя и облизывая мою грудь. Он хватает меня за ягодицы, а затем его руки скользят вверх по моей спине, по плечам, вниз по бокам и снова к ягодицам, и все это время он ублажает мою грудь языком.

Я прислоняюсь затылком к холодному стеклу, кладу руки ему на плечи, закрываю глаза и наслаждаюсь его вниманием, его страстью ко мне. Каждое прикосновение его рук, каждое прикосновение его губ говорит о том, как он ценит мое тело, и это как вода, впитывающаяся в пересохшую почву.

Сначала я почти не замечаю, как он расстегивает ширинку моих джинсов. Едва уловимое движение – его руки скользят по моему животу, а затем давление на талию слегка ослабевает. Но потом я чувствую его взгляд и открываю глаза, понимая, что мои джинсы расстегнуты.

Паника вскипает в груди, железным обручем сдавливая легкие.

Я наряжалась для него. Мои лучшие, идеально сидящие джинсы. Свитер, который выгодно оттеняет кожу и создает иллюзию декольте. Ботинки с достаточным каблуком, чтобы приподнять ягодицы. Никакого бюстгальтера. И… стринги. Красные. Крошечные. Стринги, которые я купила в приступе безумной любви к себе, думая, что они заставят меня почувствовать… сама не знаю, что именно. Я надела их лишь однажды ровно на час, а потом сняла и спрятала в дальний угол ящика с бельем. Сегодня я надела их, желая хоть раз почувствовать себя сексуальной. Я надеялась, что мне хватит смелости позволить этому случиться, если все зайдет так далеко.

Но теперь, когда я здесь, одна мысль о том, чтобы позволить Ною стянуть с меня обтягивающие джинсы, позволить ему увидеть меня почти голой, только в лоскутке красного кружева, который выставляет напоказ ягодицы и едва прикрывает лоно?

Когда-то давно я была уверенной и смелой. Чаще всего именно я была инициатором в спальне. В те первые дни, когда у нас все было хорошо, как минимум раз в неделю я наряжалась в кружево и шелк и представала перед Кевином, когда он возвращался с работы, умоляя взять меня прямо на кухонном столе.

А сейчас я едва могу просто стоять здесь и позволять Ною расстегивать эти чертовы джинсы. Где моя смелость?

Где то либидо, из-за которого каждый мужчина, которого я когда-либо любила или думала, что люблю, умолял о передышке?

Я больше не крутая байкерша и не элитная фигуристка с рельефным прессом и подкачанными руками. Я неряшливая мать-одиночка с дряблым, морщинистым животом, целлюлитом и растяжками на бедрах, толстым задом, без либидо, без уверенности в себе и без малейшего понятия, какого черта я вообще здесь делаю.

– Ной… – шепчу я, чувствуя, как мое тело съеживается, рефлекторно закрываясь. – Я… я не могу…

Он протягивает руку, дотрагивается большим пальцем до моего подбородка и опускает мое лицо так, чтобы я смотрела на него.

– Эй. Если тебе нужно остановиться, ничего страшного. Я никогда не буду на тебя давить.

Я сжимаю кулаки и прижимаю их к глазам, ненавидя этот всплеск эмоций и комплексов за то, что они рушат самое сильное удовольствие, которое я испытывала за последние почти двадцать лет.

– Мне страшно, – признаюсь я. – Но я не хочу останавливаться.

– Точно?

– Прости, что я такая размазня.

– Пожалуйста, Морган, не извиняйся. Я не хочу тебя торопить или принуждать к тому, к чему ты не готова.

– Ты и не торопишь. – Я глажу его по голове, перебирая пальцами шелковистые, мягкие светлые волосы. – То есть, я не готова, но сомневаюсь, что вообще когда-нибудь буду готова по-настоящему.

– Знакомое чувство.

Пока мои руки покоятся в его волосах, а глаза не отрываются от моих, Ной прижимается губами к моей диафрагме. Живот сводит судорогой, сердце трепещет, а дыхание перехватывает.

– Ной? – вопросительно выдыхаю я. Еще один поцелуй, ниже. Я закрываю свой уродливый живот обеими руками. – Не надо. Не… только не там.

Мягко, но твердо Ной отводит мои руки, кладет их себе на плечи. Он не произносит ни слова, но ему и не нужно. Его глаза по-прежнему прикованы к моим, и он медленно наклоняется ко мне.

Он целует мой живот.

По щеке катится слеза.

Еще один поцелуй. Здесь, там. Поцелуи, поцелуи по всему животу, нежные, мягкие, деликатные – полные любви. Трепетные.

– Ты прекрасна, – шепчет Ной. – Вся.

Я могу лишь всхлипнуть, разрываемая волнами сильных эмоций – изумления, трепета, возбуждения, скептицизма, злости на Кевина за то, что он заставил меня так себя чувствовать, злости на саму себя за то, что я такая слабая и неуверенная, и осознания того факта, что этот красивый, мужественный, добрый, сильный, успешный мужчина хочет меня, заботится обо мне.

Но он еще не закончил. Я ласкаю его волосы, виски, затылок, широкие плечи, закусив губу и наблюдая, как он покрывает поцелуями мой живот. С каждым прикосновением его губ я каким-то образом чувствую себя там чуточку менее уродливой. Но его поцелуи не заканчиваются на животе. Они смещаются к левому бедру, его губы замирают и задерживаются вдоль резинки моих трусиков. Мои джинсы расстегнуты, открывая взгляду красное кружево стрингов в виде широкой буквы V.

Он скользит поцелуями вдоль пояса к правому бедру… а потом к левому, затем к правому, и с каждым его движением от одного края к другому мои джинсы каким-то образом сползают все ниже и ниже.

– Ной?

– Ты можешь сказать мне остановиться.

Я знаю, что он немедленно остановится, стоит мне только сказать. Черт, если я хотя бы намекну, что хочу этого, я знаю, он остановится.

Я прикусываю губу, хмурюсь и борюсь за каждый вдох, преодолевая ком в горле и бешеный стук сердца.

Затем качаю головой.

– Нет.

Подняв голову, чтобы посмотреть на меня, Ной цепляет двумя пальцами шлевки на моих бедрах, делает паузу, внимательно наблюдая за мной, а затем медленно стягивает джинсы, выворачивая их наизнанку.

Меня бьет дрожь, я трясусь как осиновый лист. Сгораю от желания и дрожу. Хочу и боюсь. В растерянности и отчаянии. Дикая смесь противоречий.

Его губы снова касаются моего живота, заставляя сердце трепетать, а внутренности скручиваться в узел. Еще один поцелуй, ниже, его губы скользят по коже чуть выше резинки стрингов. Его руки помогают моим ступням высвободиться из узких штанин джинсов – которые скорее похожи на джегинсы – а затем обхватывают ахилловы сухожилия, медленно, медленно, медленно поднимаются по икрам, под коленями – удивительно нежное и почти эрогенное место – и переходят на бедра. Он останавливает свои руки прямо под округлостью моих ягодиц.

Это еще один мой повод для комплексов. Я худая. Всегда такой была. В подростковом возрасте меня называли «долговязой и угловатой». Я поддерживала свое тело в тонусе, будучи спортсменкой, да еще и элитной. Но теперь годы суматошной жизни и пренебрежения к себе привели к тому, что я, образно говоря, потеряла форму.

Я пытаюсь сказать, что, несмотря на то, что всю жизнь я была стройной, последние несколько лет стали для меня проигрышной битвой с постоянным увеличением задницы до размеров, которые теперь кажутся непропорциональными всему остальному телу.

И потому, как бы мне ни было приятно от того, что его руки горячо и жадно оглаживают мой зад, я не могу подавить в себе чувство неловкости и всплеск страха в ожидании критики, к которой так предательски готовится мое сознание.

– Эй, – слышу я мягкий, обеспокоенный голос Ноя прямо над правым ухом. – Эй, тише. Все хорошо. Ты в порядке.

Я понимаю, что задыхаюсь, по лицу текут слезы, руки скрещены на груди, а пальцы сжаты в побелевшие, трясущиеся кулаки.

– Н-н-не могу… – хриплю я, заикаясь. – Не могу… д-ды… дышать.

Холодное стекло скользит по позвоночнику, пока я медленно сползаю на пол, потому что ноги меня не держат.

А затем сильные руки подхватывают меня, и я оказываюсь прижатой к груди Ноя. Его кожа горячая, а упругая мышца упирается мне в щеку. Движение. Остановка. Меня укутывают пледом.

Тяжелая рука гладит меня по лбу и волосам, убирая их от лица и заправляя непокорные пряди за ухо.

Его сердце медленно и ровно стучит под моим ухом; дыхание мягкое, спокойное и размеренное.

– Слышишь мое сердце, Морган?

Я киваю.

– Считай удары.

Я закрываю глаза. Сосредотачиваюсь. ТУК-тук… ТУК-тук… ТУК-тук…

1… 2… 3…

– Прости, – шепчу я. – Прости меня, Ной.

– Тшшш. Я держу тебя. Ты в порядке. Ты в безопасности. Все хорошо. Я с тобой.

Он держит меня?

Он со мной.

Еще несколько мгновений я тону в панике, но его успокаивающая энергия, согревающее тепло и утешающая сила ослабляют ее, а потом тяжесть мира и сознания становится невыносимой, и меня поглощает тьма.