Текст книги "Слишком стары для этого (ЛП)"
Автор книги: Джасинда Уайлдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Ной хватает меня за бедра и переворачивает на спину. Я инстинктивно сжимаю колени, когда чувствую, как его влажные губы скользят по внутренней стороне левого бедра, а щетина царапает промежность.
– О боже, о боже, Ной, я… черт, я… – Все возвращается с оглушительным криком, все сомнения, вся неуверенность, весь страх, каждый злой, жестокий, мерзкий, разрушительный комментарий.
– Я знаю, – бормочет Ной. – Я знаю.
Я закидываю ногу на ногу, пытаясь прикрыться, спрятать свою промежность, чтобы он не увидел ее, не почувствовал ее запах, не прикоснулся к ней, не попробовал ее на вкус… и не испытал отвращения.
Он не пытается раздвинуть мои бедра. Вместо этого его нос скользит по внешней стороне моего бедра. Я слышу, как он вдыхает мой запах.
– Обожаю запах твоего желания, Морган, – говорит Ной, зарываясь носом так близко к моей киске, как только может.
– Ной, я… я хочу… я не могу…
– Хочешь, чтобы я остановился? – спрашивает он.
– Н-нет.
– Уверена?
– Да.
– Доверяешь мне?
– Да.
Его рот находит мой.
– Хотел бы я, чтобы ты видела себя прямо сейчас, Морган. Такая сексуальная.
От его слов мое сердце кружится в груди, как гироскоп, – сердце слышит его и верит ему, а разум остается скептичным.
Я жду, что Ной спустится поцелуями вниз по моему телу, что лаской заставит меня раздвинуть ноги. Я жду этого и мысленно готовлюсь.
Но происходит совсем другое.
Я чувствую его руки на своей левой лодыжке; чувствую прохладный шелк, когда он завязывает еще один галстук вокруг моей лодыжки, а затем на правой. Из-за паники – и возбуждения – я вся дрожу, как сухой лист на осеннем ветру.
– Ной? – Мой голос звучит испуганно даже для меня самой. Под страхом скрываются возбуждение и предвкушение, но прямо сейчас страх на поверхности, и он сильнее всего.
– Расслабься. Доверься мне.
– П-пытаюсь.
Очевидно, я не могу видеть ни его, ни что-либо еще, но у меня возникает ощущение, что он стоит на коленях у моих ног. Я по-прежнему лежу, свернувшись в тугой клубок, нижняя часть тела отвернута в сторону, а верхняя – прижата к полу. Ной осторожно и медленно выпрямляет одну мою ногу. Мне приходится бороться с собой изо всех сил, чтобы позволить ему выпрямить обе ноги, и вот я снова лежу на полу.
– О боже, о боже, – скулю я. – Ной, мне страшно.
– Почему? – Он сопровождает свой вопрос нежным поцелуем внутренней стороны моего левого колена. Я ахаю, вздрагиваю и сжимаю ноги.
– Не знаю.
– Морган, милая. – Он проводит кончиками пальцев по моим бедрам, по коленям, вниз к пальцам ног, щекоча и дразня. – Расскажи мне, чего ты боишься. Пожалуйста, сладкая моя. Доверься мне. Назови то, что пугает тебя больше всего. Выпусти это наружу.
Даже с повязкой на глазах я крепко зажмуриваюсь. Слова вырываются сквозь стиснутые зубы: – Я боюсь, что ты посмотришь на меня или… или прикоснешься ко мне… там внизу и-и-и испытаешь… отвращение. – Когда я произношу это вслух, по отношению к Ною Остину это звучит совершенно абсурдно.
– Ты правда думаешь, что именно это у меня в голове, когда я смотрю на это? – Его пальцы скользят по моим складкам. – Что мне противно?
– Нет.
Я чувствую, как его тело накрывает мое, чувствую, как его член скользит по моей коже.
– Похоже, что мне противно?
– Нет.
Его губы находят мои, дразня поцелуем.
– Уверена?
Его эрегированный член трется о мое бедро, скользит по промежности, поднимается выше по животу. Проникает между грудей. Прижимается к подбородку. Мои губы приоткрываются, рот распахивается, умоляя ощутить его вкус…
– Тебе противно, Морган? – рычит он, дразня и прижимаясь, ища мои губы своим членом.
– Нет! – тяжело дышу я. – Дай мне попробовать тебя.
Ной осторожно прижимается головкой к моим губам, и я обхватываю ими налитую, толстую, круглую головку его большого, твердого члена. От солоноватого привкуса его кожи и жара его плоти у меня сводит живот, и я провожу языком по головке, пробуя его на вкус.
А потом он отстраняется.
– Это говорит о том, что мне противно?
– Нет.
– И о чем это говорит, Морган?
– Ты хочешь меня.
– Чего я хочу? – Его губы касаются живота, бедренной кости.
– Меня.
– Будь конкретнее.
– Попробовать… меня на вкус.
– Попробовать что, Морган?
– Мою киску.
– Покажи мне, сладкая.
Тяжело дыша, борясь со своим иррациональным, но сильным страхом, я ослабляю напряжение в бедрах, парадоксальным образом заставляя их расслабиться.
– Ной. Я пытаюсь. Я хочу позволить тебе. Мне нужно кончить, Ной. Я пытаюсь, но я… я слишком… слишком…
– У меня есть решение, – шепчет он. – Ты все еще доверяешь мне?
– Да.
– Насколько сильно?
– У меня завязаны глаза, а руки связаны, Ной. Как еще сильнее я могу проявить доверие?
Его смех звучит неутешительно.
– Отличный вопрос, красавица. И ты вот-вот это узнаешь.
Он шевелится. Поднимает мою левую лодыжку с пола, и что-то твердое и холодное касается моего ахиллова сухожилия; холодный гладкий шелк обвивает лодыжку, затягивается, завязывается в узел; он привязал мою ногу к какому-то предмету.
Его губы касаются моего бедра, высоко, достаточно близко, чтобы его нос уткнулся в мое лоно. Я пронзительно вскрикиваю от шока, и моя правая нога сжимается вокруг него, пытаясь закрыться, как устрица, прячущая свою жемчужину.
– А вот теперь начинается доверие, Морган.
Его губы скользят вниз по моему правому бедру, и я чувствую, как его пальцы обхватывают мою лодыжку. Медленно, но уверенно он отводит мою ногу в сторону, раскрывая меня.
Шире.
Еще шире.
Мои бедра дрожат, я ерзаю, извиваюсь. Я обнажена, выставлена напоказ. Мое лоно пропитано влагой и безуспешно сжимается, я задыхаюсь от противоречивых чувств – страха, шока, экстаза, возбуждения.
Ной прикладывает холодный твердый предмет к моей лодыжке и завязывает тугой узел, и теперь я полностью связана для него. Мои руки связаны над головой, привязаны, как я полагаю, к кофейному столику. Ноги разведены в стороны, и что-то холодное и твердое не дает мне сдвинуть их вместе. Теперь, как бы я ни вырывалась и ни извивалась, я не могу сдвинуть ноги.
– Ох.
– О боже.
– Ной?
Горячее дыхание обдает мое лоно. Я дергаюсь, но не могу сомкнуть ноги.
– Ной, о боже, Ной. Подожди, подожди.
Его дыхание тут же исчезает, а его руки ложатся на мои лодыжки.
– Ты все контролируешь, Морган.
– Я… – Мои зубы стучат друг о друга, и я борюсь за то, чтобы сделать глубокий вдох. – Не… не развязывай меня. Продолжай… продолжай.
– Как пожелаешь.
В моей голове крутится с десяток цитат из «Принцессы-невесты», но я не могу произнести ни одну из них – только не тогда, когда он целует меня то тут, то там.
Лодыжка. Икра. Колено. Бедро. Таз. Живот. Грудь. Сосок. Горло. Рот.
Снова сосок.
Лижет, дразнит, пробует на вкус. Сосет. Поглаживает. Расплющивает в посасывающем рту. Прикусывает зубами.
Затем его губы снова оказываются у меня на животе, и впервые за долгое время я не думаю о дряблой, морщинистой коже, а чувствую только его губы и дыхание, только жар его поцелуев, только возбуждение, пронзающее меня, и не могу сомкнуть ноги, потому что они разведены в стороны и Ной видит каждую складочку и морщинку на моем теле.
Когда я в последний раз делала стрижку? Не могу вспомнить. У меня там сейчас заросли в стиле порно семидесятых? О черт, я не помню.
– Ной?
– Поговори со мной, милая.
– Я не помню, приводила ли я там все в порядок.
Его смех… удивленный и возбужденный.
– Да. В течение последней недели или двух, я полагаю. – Его губы касаются моей правой бедренной кости, затем скользят ниже, по коже чуть ниже пупка, а потом еще ниже…
Он целует мой лобок. Нежную шелковистую кожу между бедром, паховой складкой и половыми губами. Его щетина трется о мою щетину.
– Я не ожидала…
Его язык проводит по тому самому месту, которого только что коснулась щетина, по нежной складке прямо у входа в мою киску, и я судорожно вдыхаю, потрясенно и пронзительно.
– Морган?
– Ч-что?
– Все идеально. Ты идеальна.
– Мне следовало побриться для тебя.
– Ты женщина, Морган, а не ребенок. Мне нравится именно… так. – Его язык проводит по тому же месту с другой стороны. Я ахаю, вздрагиваю, дергаюсь, но не могу сомкнуть бедра, могу лишь тщетно натягивать путы.
Теперь его губы касаются меня там, где только что был язык. С левой стороны, с правой стороны. Я чувствую, как из меня сочится желание. С раздвинутыми ногами я чувствую свой собственный запах даже отсюда.
Я слышу, как Ной глубоко вдыхает.
– Тебе ведь это нравится, не так ли? – бормочет он. – В глубине души тебе это нравится. На самом деле тебе больше не страшно, правда, Морган?
– Я…
Кончик его языка призрачно-легко скользит вверх по моей щелочке, и я вскрикиваю, выгибая спину, когда внезапное, незнакомое ощущение выбивает из меня весь воздух.
На мгновение я слишком ошеломлена, чтобы бояться – и тут я понимаю… я не боюсь.
Эта ломота – это желание.
Эта нервозность – предвкушение.
Единственный голос, который я слышу, – его, требующий ответов: – Как тебе это, Морган?
– Я… я…
Еще один медленный, плавный и глубокий толчок его языка по моему промежности, размазывающий мою влагу по коже, и Ной рычит – в этом мужском рычании безошибочно угадывается эротическое желание.
– О… черт, – всхлипываю я, чувствуя, как сжимается горло, скручивает живот и дрожат ноги. – Ной?
Еще один медленный толчок.
– Поговори со мной, милая.
– О боже.
Толчок. Толчок. Толчок. Каждый – медленное, намеренное скольжение, неторопливое, голодное и дразнящее.
– Ты чертовски вкусная, Морган. – Его руки скользят вверх по моим бедрам.
Его пальцы надавливают на мои половые губы и раздвигают их. Я вскрикиваю от этого ощущения, чувствуя, как мои соки стекают по телу, чувствуя его взгляд на своей коже, чувствуя себя открытой и такой, такой уязвимой.
– Эта киска, Морган. – Его язык вонзается в меня, проникая внутрь моих складочек. – Идеальная. Такая сексуальная. Я хочу съесть тебя, Морган. Я хочу вылизать эту сладкую тугую влажную киску, пока ты больше не сможешь этого выносить.
– О… черт, – стону я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как дрожат мои бедра, сжимается живот и по телу разливается жар, когда его язык проникает в меня, слизывая мои соки, а затем скользит вверх, с неожиданной жадностью надавливая на клитор. – О боже, Ной! О боже, о боже, о-о, о-о-о мой боже… Ной!
– Тебе приятно? – рычит он, бросая слова прямо в мое лоно.
– Да! – кричу я.
– Скажи мне, каково это, Морган.
– Так хорошо.
– Хочешь еще?
– Да!
– Чего ты хочешь?
– Вылижи меня, Ной, – умоляю я. – Попробуй меня на вкус. Возьми меня. Вылижи мою киску. Пожалуйста, Ной. Заставь меня кончить. Мне нужно кончить.
Кто я? Кто эта женщина, умоляющая о таких вещах? Кто эта женщина, которая покорно позволяет этому мужчине связывать себя и быть беспомощной?
Она мне нравится.
Она смелая и бесстрашная – такой, какой я была раньше. Я чувствую, как молодая, голодная, уверенная в себе, яростно сексуальная Морган Уилер поднимается из глубин моего существа, словно Кракен из старинных легенд, и я приветствую ее.
– Хочешь кончить?
– Да!
Его язык порхает по моему клитору одним быстрым круговым движением, и я взрываюсь. Мои ступни подтягиваются к ягодицам, и я выгибаюсь, извиваясь, вдавливая пятки в пол. Я кричу, корчась и содрогаясь; та штука – хоккейная клюшка, я думаю, – держит мои ноги раздвинутыми, как бы сильно я ни билась в путах.
И именно в этот момент я обнаруживаю, что Ной только начал.
Глава 16
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
–
НОЙ
Боже, эта женщина заводится просто с полоборота.
– Морган, ты чертовски вкусная, – выдыхаю я ей прямо в кожу, и она всхлипывает, подаваясь бедрами навстречу. – Обожаю, когда ты кричишь для меня.
Я провожу языком по ее клитору снизу вверх, и она резко выгибается, прижимаясь к моему рту. Она двигает руками, пытаясь дотянуться до меня, и весь журнальный столик с грохотом едет вперед – к счастью, это массивный, тяжелый дубовый предмет мебели, и ей попросту не хватает веса и сил, чтобы сдвинуть его далеко.
– НОЙ! – кричит она сквозь стиснутые зубы, а затем открывает рот, судорожно хватая воздух, тяжело дыша и поскуливая.
Двигая языком из стороны в сторону, я ввожу палец в ее узкое, влажное, пульсирующее лоно, затем второй. Боже, она такая мокрая, такая узкая, горячая и скользкая. Я нежно трахаю ее пальцами, медленно лаская языком клитор, – и уже через несколько секунд она снова выгибается, прижимаясь к моему рту, борясь с путами на лодыжках, крича и всхлипывая, когда оргазм сотрясает ее тело.
Ее грудь подпрыгивает, когда она извивается подо мной, и я замедляю движение пальцев, ускоряя язык, а затем сравниваю темп, когда она отрывается от пола с открытым в беззвучном, прерывистом крике ртом. Я удерживаю ее на этом пике безжалостным натиском губ и пальцев – не жестче и не быстрее, а ровно в том же темпе. Ее задница опускается на пол, когда проходит первая волна, и я даю ей передышку, чтобы отдышаться.
А затем снова подвожу ее к краю, облизываю, дразню и сосу ее клитор, погружая пальцы внутрь, и, боже мой, все, о чем я могу думать, – это как войти в нее, прижать к себе ее мягкие обнаженные изгибы и держать, пока она рассыпается на части в моих объятиях.
И снова Морган кончает за считанные секунды, еще мощнее, чем в прошлый раз.
Еще одна короткая пауза, передышка, чтобы перевести дух и, возможно, подумать, что я сдался.
Требуется чуть больше времени, чтобы довести ее до третьей разрядки, и когда это происходит, она едва может кричать – настолько она задыхается и изнемогает.
Я едва касаюсь ее языком на пути к четвертому разу, когда она дергается, извиваясь и пытаясь отстраниться.
– Ной! О боже, Ной. Я… я больше не выдержу.
– Выдержишь. Еще разок, милая. Подари мне еще один, Морган. – Я жадно пожираю ее, орудуя языком и уверенно двигая пальцами.
Она бьется и дергается, задыхается и дрожит, но никак не может сорваться в пропасть, поэтому я меняю тактику – начинаю действовать медленно, нежно, лениво. Я не тороплюсь, подводя ее к этому пику.
Сколько прошло? Минуты, как минимум. Пять? Десять? Какая разница. Ее тело начинает медленно извиваться, покрытое испариной и дрожащее, пока я вылизываю и посасываю ее упругий маленький клитор. Ее грудь вздымается, бедра приподнимаются, а узкий канал сжимается вокруг моих неспешно скользящих пальцев.
Проходит еще несколько минут, у меня устает челюсть и пальцы, но я хочу получить этот последний раз. Я хочу, чтобы она окончательно потеряла рассудок ради меня. Наконец, я чувствую, как она приближается к грани, слышу это в ее прерывистом всхлипе, чувствую в том, как она отчаянно вжимается в мой рот, ее бедра дрожат, когда она насаживается на мое лицо, а затем кричит так, что вот-вот сорвет голос.
– НОЙ! – вопит Морган. Слезы текут по ее щекам, все ее тело напрягается, как натянутая струна, ноги дергаются, пытаясь разорвать шелковые путы на лодыжках, грудь вздымается к небу, голова запрокидывается, а киска сжимается вокруг моих пальцев так сильно, что я едва могу их туда просунуть. Она не дышит, не кричит, просто полностью растворяется в пароксизме экстаза.
Теперь я возобновляю атаку на ее лоно – жестко и быстро, толкая ее за грань, в безумное забытье. Морган дергает шелк на запястьях, высвобождая одну руку, затем другую. Она обхватывает мою голову и прижимает к своей промежности, потираясь о мой жадный рот. Она отпускает меня ровно настолько, чтобы неуклюже высвободить сначала одну ногу, потом другую, а затем обхватывает меня ногами за плечи и сжимает в объятиях, прерывисто дыша, и каждый ее хриплый вдох похож на полукрик.
Когда оргазм, наконец, отпускает ее, она обмякает на полу и решительно отталкивает меня.
– Стой, остановись. О боже, хватит. Пожалуйста, хватит, Ной. – Морган тянется ко мне, затаскивает на себя и прижимает мою голову к своей груди, обхватив меня руками и тяжело дыша. – Боже правый. Что ты со мной сделал?
Ее ногти мягко чертят успокаивающие круги на моей спине. Стук ее сердца грохочет у меня под ухом, постепенно замедляясь.
Отдышавшись, она приподнимает мое лицо, обхватывает его ладонями и смотрит на меня, охваченная бурей эмоций. Она просто долго смотрит на меня, ее глаза затуманены и влажны от слез.
– Ной, – только и может произнести она.
Я перекатываюсь на спину, не размыкая наших объятий.
– Дай мне просто обнять тебя.
Она прижимается щекой к моей груди, вздрагивает и трепещет, время от времени содрогаясь всем телом.
– Ной, это было…
Я целую ее в висок.
– Ты невероятная, Морган.
– Я? – Она издает недоверчивый смешок. – Это ты невероятный. Я и не знала, что могу так себя чувствовать. – Она поворачивается ко мне, визжа от переполняющей ее почти истерической радости. – Это было чертовски горячо, Ной.
– Это был единственный способ, который я смог придумать, чтобы заставить тебя отключить голову, – говорю я ей.
Морган приподнимается и оглядывает наши тела.
– У тебя получилось. Ты правда использовал хоккейную клюшку в качестве распорки?
Я пожимаю плечами.
– Это сработало. – Я поглаживаю изгиб от талии к ягодицам и бедру. – Тебе было больно лодыжкам?
Она качает головой.
– Нет, совсем нет. – Она хихикает, снова пряча лицо у меня на груди. – Мне это даже понравилось. В смысле… о боже, пожалуйста, повтори это как можно скорее.
– С повязкой на глазах и всем прочим, или..?
– Ну да? – Ее голос звучит тихо и неуверенно.
– Все, что захочешь, Морган.
Она целует меня в грудь.
– Я хочу многого, Ной.
– Например?
Ее бедро соскальзывает с моего, открывая мой полувозбужденный член. Одна ее рука ложится мне на щеку, а губы находят мои в медленном, влажном поцелуе. Ее дыхание мягкое и теплое. Она издает тихий стон, когда поцелуй углубляется, превращаясь в некое единение, сплетение душ и сердец. Ее вторая рука скользит по моему животу, пальцы лениво перебирают волоски и опускаются к члену. Она обхватывает меня ладонью и ласкает твердеющий ствол нежными пальцами, мягко поглаживая большим пальцем чувствительную головку.
Еще один тихий стон срывается с ее губ, когда я прихожу в полную боевую готовность в ее руках, словно одно лишь прикосновение к моему твердому члену доставляет ей удовольствие. И, боже мой, от этого мужчина чувствует себя настоящим властелином мира.
Я стону от ее прикосновений, беспомощно и инстинктивно толкаясь в ее руку.
– Блядь, Морган. То, как ты трогаешь меня. Боже.
В ответ она закидывает бедро мне на живот, обеими руками проводя по моей груди, наваливаясь на меня всем телом. Ее грудь упругая и теплая, соски упираются мне в ребра. Ее губы жадные, язык настойчивый, дыхание отчаянное, и время от времени сквозь зубы прорываются тихие всхлипы.
А потом она садится на меня верхом, ее киска прижимается к моему животу, трется об него. Она прикусывает мою нижнюю губу и рычит, как голодная тигрица. Ее бедра извиваются, а мой член – это ноющий, набухший железный прут, пульсирующий и обжигающий мой живот. Я чувствую, как ее киска трется об меня, а потом ее складочки скользят по моему стволу, и я невольно подаюсь бедрами вперед. Желание кончить внезапно становится таким всепоглощающим, мощным и отчаянным, что я едва могу связно мыслить. Я запускаю пальцы в ее волосы и целую ее со всей страстью, на которую способен, рыча от желания.
Я провожу руками вниз по ее спине, слегка царапая ногтями нежную кожу – ее позвоночник выгибается от моих прикосновений, а затем Морган подается вперед, трется промежностью о мой живот и снова прижимается к моему члену.
– Морган, – выдыхаю я, тяжело сглатывая и часто дыша. – Блядь. Я чертовски сильно тебя хочу.
– Ной, – шепчет она, задыхаясь от возбуждения.
Затем обвивает руками мою шею и утыкается лицом мне в грудь. Я чувствую, как ее бедра двигаются, прижимаются ко мне, ее влажная киска трется о мой живот, а потом я чувствую, как головка моего члена упирается в ее скользкое лоно. Она что-то бормочет мне в шею и всхлипывает, уткнувшись в мою ключицу…
С громким, протяжным криком Морган насаживается на мой член, заполняя свой пульсирующий канал моей ноющей плотью.
– НОЙ! – Это мольба, крик потрясенного удивления. – О боже. О боже. О… мой… бог.
Я даже говорить не могу. Я едва могу вдохнуть, чтобы издать стон в этом сокрушительном экстазе.
– Морган! – хриплю я. – О… блядь.
Ее губы впиваются в мои с такой внезапной яростью, что наши зубы сталкиваются, и она прикусывает губу. Она всхлипывает от боли, но всхлип сменяется стоном возбуждения, когда она скользит своей киской по моему члену, впуская его в себя сантиметр за сантиметром. Медленно. Намеренно. Она не может продолжать поцелуй, когда я вхожу в нее до упора. Морган лишь приоткрывает рот, дрожа и издавая отчаянные, пронзительные стоны.
– О боже. Ной. – Она впивается ногтями мне в плечи, извивается на мне, ее киска скользит по моему животу, насаживаясь на меня так глубоко, как только возможно. У меня болят яйца, я не могу дышать, не могу двигаться, не могу думать. – Твой член… – Морган всхлипывает мне в рот, качая головой, словно не может подобрать правильное слово. – Такой… чертовски… огромный!
В ответ я могу лишь хрипло застонать – в основном потому, что, выдохнув слово «огромный», она пропускает мой член через свой канал, замирает, оставив лишь головку между своими складками, а затем резко и с силой опускается на меня.
– Очерточерточерт! – как мантру повторяет она, пока я врываюсь в нее, а ее упругая, сочная, твердая, красивая задница шлепается о мои бедра. – Ной… Ной. О боже, Ной. Я сейчас снова кончу. Твой член – Ной, как же чертовски хорошо чувствовать его внутри.
Все мое существо настроено на нее. Ее слова, ее похвала, ее мольбы разрывают мне сердце и пронзают до глубины души. Мое тело – оголенный провод, искрящий и потрескивающий. Каждая мышца напряжена до предела, пока я сдерживаюсь – я потеряю контроль при первом же толчке. И дело не только в том, что я не хочу кончать так скоро, я просто не хочу напугать ее или причинить боль своей неистовой потребностью в ней.
У Морган, однако, другие планы.
– Ты нужен мне, – шипит она, снова зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Ее слова звучат напряженно, резко и тихо. – Ной, пожалуйста. Ты мне нужен. Дай мне это, Ной. Мне нужен твой член. Мне нужно… черт, ты нужен мне.
Я сжимаю ее задницу и толкаюсь в нее.
– Я твой, детка. Чувствуешь меня? Я так глубоко в тебе, Морган.
Она качает головой.
– Не… недостаточно. Трахни меня, Ной… жестко. Возьми меня. Пожалуйста, боже, трахни меня, Ной, пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста, Ной. Перестань сдерживаться. Перестань быть нежным. Перестань быть милым. Перестань быть заботливым и просто… просто трахни меня.
Со свирепым рыком я отбрасываю самоконтроль. Хватаю ее за бедра, приподнимаю и с силой насаживаю на свой член, одновременно толкаясь в нее. Морган впивается зубами в сухожилие на моей шее и кричит, как дикий зверь, вонзая ногти мне в грудь так глубоко, что потом останутся следы.
– ДА! – вопит она. – Еще!
Склонившись надо мной – ее черные волосы водопадом спадают на наши лица – она сжимает мои щеки и судорожно целует, прижимаясь дрожащими губами, задыхаясь и сплетаясь со мной языком, выпрямившись на коленях.
Я сжимаю в ладонях ее идеально округлые ягодицы, раздвигаю их, вхожу в нее, и мой член с влажным хлюпающим звуком заполняет ее. Наши тела соприкасаются, и она беззвучно вскрикивает, когда я вхожу в нее так глубоко, как только могу. Она подается мне навстречу, дрожащими руками обхватывает мое лицо, широко раскрывает рот, прижимаясь губами к моим губам, и мы дышим в унисон.
– Трогай себя, – рычу я. – Прямо сейчас, Морган.
– Да, Ной. Да. – Она подчиняется мгновенно: одна рука на моем затылке, другая ныряет между нашими слившимися телами, чтобы надавить на свой твердый клитор. – НОЙ!
– Кончи для меня, милая, – говорю я ей. – Кончи для меня. – Я толкаюсь вверх, отстраняюсь, толкаюсь снова, жестко, и остаюсь глубоко внутри. – Кончи для меня прямо сейчас, Морган. Обхвати мой член, пока я внутри тебя.
Она кричит, делая то, что я говорю, – ее киска сжимается вокруг моего члена, а она все кричит и кричит, все ее тело извивается и корчится в оргазме, который сотрясает ее до глубины души…
А затем Морган толкает меня на спину, вонзает ногти мне в грудь и нависает надо мной. Ее грудь раскачивается, когда она начинает трахать меня по-настоящему, больше не нуждаясь в прикосновении пальцев – теперь ей нужно лишь наше слияние, чтобы вознестись на очередную вершину экстаза.
И Морган доводит себя до оргазма.
Скачет на мне, крича, все быстрее и быстрее, все сильнее и сильнее, с каждым толчком издавая влажные и громкие стоны, ее грудь подпрыгивает, а задница шлепает по моим бедрам, пока она скачет на мне с полной самоотдачей.
Я чувствую, как ее лоно сжимается вокруг меня и пульсирует, пока она кончает сильнее, чем когда-либо кончала для меня. Ее стоны становятся хриплыми, волна за волной накрывая ее.
Тяжело дыша, дрожа от спадающего напряжения, Морган ловит мой взгляд, смотрит на меня со слезами, текущими по щекам.
– Ной. Кончи со мной, Ной. – Она снова начинает двигаться, тяжело дыша и с трудом выговаривая слова, покачивается на мне, трется о меня своей киской и насаживается на мой член. – Мне это нужно. Ты нужен мне. Мне нужна твоя сперма внутри меня, Ной. Трахни меня. Отпусти себя, пожалуйста. Дай мне это. Трахай меня изо всех сил и никогда не останавливайся, Ной!
Кажется, я пробудил в ней нечто. Выпустил на свободу ненасытную искусительницу, суккуба, которой меня всегда мало.
И как я мог сделать что-то иное, кроме как дать ей то, о чем Морган в открытую умоляет?
Я переворачиваюсь, сбрасываю ее с себя и укладываю рядом. Она ложится на живот, и я беру подушку, подкладываю ей под бедра.
– Боже, да, да, пожалуйста, Ной. Именно так, – скулит она. – Покажи мне, как сильно я тебе нужна, Ной. Покажи. Возьми меня.
Во мне больше не осталось ни капли благородства или нежности. Она уничтожила их, стерла с лица земли своими отчаянными мольбами. Я встаю на колени позади нее и ласкаю ее пальцами, пристраиваясь у входа. Она тянется вниз и впускает меня в себя, а затем вытягивает руки перед собой, распластавшись на полу и приподняв ягодицы на подушке.
Я поглаживаю мягкий изгиб ее задницы цвета слоновой кости, дразня мягкими, неглубокими толчками своего члена. Сдерживаюсь еще одно мгновение, прежде чем поддаться на ее мольбы.
– Такая чертовски идеальная, Морган.
– Насколько идеальная? – требует она. – Покажи мне. Покажи. Пожалуйста, Ной. Мне нужно, чтобы меня трахнули. Мне это нужно. Ты же знаешь, как долго это длилось, и только ты можешь дать мне то, что нужно.
– А что тебе нужно, Морган?
– Твой член. – Она тянется вниз, чтобы погладить ствол там, где мы соединены. – Трахни меня этим огромным, твердым членом, Ной. Трахай меня и не останавливайся, пока не зальешь мою киску своей спермой.
Господи.
Я больше не могу сдерживаться. Не могу больше оттягивать этот момент.
Я врываюсь в нее, заполняя собой ее пульсирующий, тугой, горячий, мокрый канал. Морган кричит от наслаждения, когда мои бедра ударяются о ее задницу. Она приподнимает ягодицы, подаваясь мне навстречу; ее ладони сжимаются, пальцы вытягиваются и дрожат.
– ЕЩЕ! ЖЕСТЧЕ!
Боже, ну и женщина. Я бы никогда не догадался, что в ней скрывается эта ненасытная богиня секса.
Я сжимаю ее задницу обеими руками и толкаюсь снова, медленно, но с силой. Она скулит от разочарования, но я не собираюсь торопиться.
– Ной! Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Я умоляю, Ной. Пожалуйста, трахни меня.
Я даю ей то, чего она хочет – один мощный толчок.
– Вот так?
– ДА! – завывает Морган. – Именно так. Продолжай, милый. Продолжай трахать меня.
У меня нет выбора.
Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, но не могу сдержаться, не могу помешать жажде взять верх. Я снова вдалбливаюсь в Морган и получаю в награду очередной пронзительный, задыхающийся крик экстаза, и боже мой, как же я обожаю этот звук. Мне нужно больше.
Я обхватываю ее за бедра, приподнимаю задницу повыше и нахожу свой ритм. Сначала медленно, неспешно и нежно, и она отвечает тихими вздохами и легким поскуливанием. А затем я даю ей больше, толкаясь с большей силой, на большей скорости, и она впивается дрожащими руками в плед, пытаясь толкаться в ответ, но я надежно зафиксировал ее под собой, абсолютно беспомощную, так что ей остается лишь принимать то, что я даю.
– Жестче, Ной! Пожалуйста, я умоляю тебя, пожалуйста… жестко, трахни меня жестко, милый. Трахни меня. Пожалуйста, трахни меня.
Эта последняя, произнесенная на одном дыхании мольба становится моей погибелью. Ее голос сорванный, хриплый и дрожащий, отчаянный, надрывный. Мой член ноет от сдерживаемой разрядки, яйца горят, а мышцы натянуты как струны.
И тогда я с силой вонзаюсь в нее, жестко и быстро, безжалостно.
– Этого ты хочешь, Морган? – требую я со сжатыми челюстями. – Так ты хочешь, детка?
– ДА! – кричит она, и ее голос дрожит, когда я вбиваюсь в нее. – ДА! Боже, да, о боже, да, НОЙ! Не останавливайся, пожалуйста, никогда не останавливайся!
– О боже, Морган. Блядь. Блядь. – Я вдалбливаюсь в нее, как поршень, трахаю ее сладкую, тугую, горячую, мокрую, бьющуюся в спазмах киску так сильно, как только могу. А она лишь умоляет, выгибаясь и отвечая на мои толчки.
Она упирается коленями в пол и прижимается верхней частью туловища к полу, приподнимая зад, чтобы я мог трахать ее жестче, чтобы она могла подаваться мне навстречу. Я провожу руками по ее спине, наматываю ее волосы на кулак и оттягиваю ее голову назад и в сторону, чтобы смотреть ей в глаза, пока трахаю ее.
– Да, Ной, да. Именно так, милый. Да… жестче, жестче! – Она извивается и стонет, ее тело сотрясается, а задница соблазнительно подпрыгивает, пока я вхожу в нее с неумолимой силой, с дикой яростью приближаясь к оргазму.
Но как бы сильно я ее ни трахал, Морган только умоляет меня, насаживается на мой член, приподнимает задницу навстречу моим толчкам, врывается в меня и кричит своим хриплым голосом, требуя еще, еще, еще.
Она знает, что я сейчас кончу, еще до того, как это осознаю я.
– Вот так, милый, – напевает она, когда мои мощные, ритмичные толчки становятся резкими и отрывистыми. – Да, Ной. Да. Именно так. Трахай меня жестче… да, вот оно! О боже, о боже! О черт, я… о чертчерт, Ной, я снова кончаю! Ты заставляешь меня так сильно кончать, милый, о мой гребаный бог! Ной! Кончи вместе со мной!
Морган чувствует, как я пульсирую внутри нее, и я не могу вымолвить ни слова, только рычу, ворчу и неразборчиво хрюкаю, превратившись в пещерного человека, пока мой оргазм взрывается внутри меня апокалиптическим, ядерным жаром, ослепляя меня и лишая способности связно мыслить.
Все, что для меня сейчас существует, – это Морган. Тугое сжатие ее пульсирующей, влажной, скользкой киски, мягкие шлепки ее ягодиц, когда я вхожу в нее, ее хриплые, прерывистые стоны в полном экстазе, когда она кончает, пока я довожу себя до оргазма.
