Текст книги "Слишком стары для этого (ЛП)"

Автор книги: Джасинда Уайлдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 11

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

–

МОРГАН

Пульс грохочет в ушах и отдается в груди. Кожа кажется слишком натянутой, в животе порхают бабочки, он кажется невесомым, а соски болят под фланелевой рубашкой.

Ной без рубашки, на нем только потертые, старые синие джинсы, которые сидят как влитые. Он босиком, и почему-то это невыносимо сексуально.

Его грудь – широкая, твердая и мускулистая, покрытая темными волосками, закручивающимися в тугие кольца. Я кладу подбородок ему на плечо и смотрю на его лицо с чуть более близкого расстояния, наблюдая, как в его темно-синих глазах отражается реакция: замешательство, возбуждение, веселье… но в основном возбуждение.

Я повторяю узоры роста волос на его груди, дразняще и легко проводя ногтями по горячей коже и твердым мышцам.

Мое собственное желание бурлит и клокочет внутри меня – думаю, прошлая ночь разожгла во мне искру либидо.

Быть раздетой, ощущать, как его руки ласкают мою плоть, как его глаза пожирают мое тело. Впервые за долгое время я почувствовала себя сексуальной. Женственной, какой не была уже очень, очень давно. Даже на тех нескольких свиданиях, что у меня были, я никогда по-настоящему не ощущала себя…

Заведенной.

Комплексы никуда не делись. Злобный, въедливый голос бывшего все еще шепчет критику в адрес моего тела, наполняя сознание сомнениями и страхами.

Но прямо сейчас влечение к Ною звучит громче. То, как он меня целовал? Как он ко мне прикасался? На несколько мгновений я просто загорелась. Обезумела от потребности. Вибрировала от возбуждения. Была готова получать удовольствие и дарить его.

Я отказываюсь позволять неуверенности победить.

Я этого не допущу.

Мне остается лишь надеяться, что у Ноя хватит терпения пробиться через все это.

На мгновение его взгляд ускользает от меня, устремляясь в пустоту.

– Например? – повторяет он.

Медленно его внимание фокусируется на мне – начиная с лица, с глаз. Он изучает меня, и я надеюсь, что он видит желание, которое я испытываю, а не только беспокойство, что я снова запаникую; страх, что ему надоест мой вагон проблем и он больше не захочет меня; ужас от того, что он вдруг сочтет меня такой же непривлекательной, как мой бывший муж.

Мои легкие перестают нормально работать, когда я чувствую, как его взгляд скользит от моих глаз к горлу, к ложбинке груди, к изгибу бедра, обнаженному там, где заканчивается одолженная рубашка.

Его глаза возвращаются к моим. Смелые. Напористые. Полные желания. Вместо того чтобы ответить словами, Ной позволяет взгляду вернуться к моему бедру, а затем его рука ложится мне на колено. Я свернулась в тугой клубок, лицом к нему, подтянув колени к груди, повернувшись к нему и опираясь на его бедро.

У меня пересыхает во рту, когда он проводит рукой по моей ноге. Мозоли на его ладони царапают мою кожу, вызывая покалывание во всем теле. Он снова смотрит мне в глаза, оценивая, как его рука скользит к моей ягодице. Я прикусываю нижнюю губу, когда он обхватывает мою ягодицу ладонью.

– Вот так, для начала, – шепчет он. – Как тебе?

Я киваю.

– Мне… мне нравится. – Сглотнув ком в горле, я подаюсь к нему, прижимаюсь губами к жесткой щетине на шее, там, где он подравнивает бороду. – Что еще?

– Морган, если ты почувствуешь…

– Я скажу тебе. – Я провожу кончиками пальцев по его животу, над пупком. – Что еще, Ной?

Он облизывает губы, тихо выдыхает. Вглядывается в мое лицо. А потом поворачивается на месте, хватает меня за бедра и приподнимает, усаживая на себя верхом. Я обхватываю его ногами за талию и выпрямляюсь. Волосы растрепались, край фланелевой рубашки задрался до талии, обнажая красные стринги и ложбинку между ягодицами. Не отрывая взгляда от моих глаз, он проводит руками по моим бедрам и обхватывает ягодицы, которые широко расходятся у него на коленях.

– Вот это.

Я не знаю, куда деть руки. Я хочу прикасаться к нему, очень хочу… но еще больше я хочу чувствовать его прикосновения. Испытать удовольствие, которое доставила себе не я сама. Я просто не знаю, как озвучить это – как попросить о том, чего хочу.

– Это мне тоже нравится, – шепчу я.

Я переношу вес вперед, так что сижу уже не столько на его коленях, сколько на бедрах. На его паху. Я чувствую, как его возбуждение давит на мое лоно – толстая твердая выпуклость за холодным металлом молнии. Я смотрю ему в глаза, ничего не скрывая. Ни своих страхов, ни, тем более, своей потребности.

Его руки снова ложатся на мои бедра, замирают, сжимают их, большие пальцы впиваются в нежную кожу чуть выше пояса моих стрингов. У меня перехватывает дыхание, я хочу, чтобы его прикосновения стали более настойчивыми.

Так и происходит, только не там, где я думала.

Ной расстегивает пуговицу, и фланелевая рубашка распахивается, обнажая верхнюю часть моей груди. Я кладу руки ему на плечи, провожу пальцами вниз по его груди. Мой взгляд опускается к его животу, к пуговице на ширинке, и я задаюсь вопросом, хватит ли мне смелости опуститься туда.

Пока не знаю.

Он расстегивает еще одну пуговицу, и теперь рубашку держат только две. Еще одна. Я смотрю ему в глаза, с трудом сглатываю и стараюсь не задыхаться от отчаянного страха, пока он расстегивает последнюю пуговицу. Он обхватывает ладонями мою шею под завесой блестящих черных волос. Его взгляд задает вопрос, и я отвечаю на него, прижимаясь к нему, обвивая руками его шею и касаясь его губ своими.

Из его груди вырывается тихий, мягкий звук – нечто среднее между вздохом и стоном. Это невероятно эротично.

Его язык нежно проникает в мой рот, и я отвечаю на его стон пронзительным вдохом. Я наклоняюсь в одну сторону, он – в другую, поцелуй становится глубже, наши губы сливаются, языки переплетаются.

Ной просовывает пальцы под рубашку на моих плечах, проводит ими по шее до ключиц и слегка оттягивает ткань назад. Я зарываюсь руками в его волосы и веду плечами, позволяя рубашке соскользнуть. Высвобождаю одну руку, затем вторую.

И вот так просто я снова обнажена, если не считать стрингов.

Ной обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется и целует меня с такой страстью, что я не могу в это поверить.

А потом он отстраняется. Его взгляд прикован к моей груди.

– Блядь, какая ты красивая.

Я густо краснею, щеки горят.

– Ной.

– Так и есть. – Его взгляд несколько раз перебегает от моих глаз к груди, словно он хочет установить зрительный контакт, но никак не может оторваться от моих форм; честно говоря, мне нравится, что он не может перестать смотреть. – Это захватывает дух.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь, – признаюсь я шепотом. – Очень.

– Я не могу отвести глаз, – бормочет он.

Я беру его руки, лежащие на моих бедрах чуть выше колен, и направляю их к своей груди.

– Тогда не отводи.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я…

Я прикусываю его нижнюю губу, чтобы заставить замолчать, тихо постанывая, когда его руки нежно сжимают мою грудь, и шумно вдыхаю, когда он проводит большими пальцами по моим твердым, чувствительным соскам.

– Ной, уже очень давно никто не смотрел на меня как на объект желания, – шепчу я, подаваясь навстречу его прикосновениям. – Это так приятно, когда на тебя так смотрят. Чувствовать, что тебе нравится то, что ты видишь… это подарок.

– Тогда позволь мне осыпать тебя подарками, – отвечает он, позволяя взгляду скользнуть по моему телу, задерживаясь на груди, спускаясь к животу, к треугольнику алых кружев, потемневшему от моего возбуждения. Когда его глаза останавливаются там, я перестаю дышать, а румянец на щеках обжигает так сильно, что становится больно. Мое сердце трепещет, колотится, грохочет, стучит.

Его руки скользят по моим чувствительным, нежным бокам, снова задерживаются в ложбинках между бедрами – кажется, ему нравится это место. Я и так с трудом дышу, мои вздохи становятся короткими и прерывистыми, а когда его большие пальцы проникают внутрь и скользят по стрингам, я и вовсе перестаю дышать.

– Эй, эй, дыши, милая, – бормочет Ной, уголки его губ приподнимаются в полуухмылке.

Я едва могу сглотнуть из-за спазма в горле.

– С-стараюсь.

– Это поможет? – Он прижимается губами к моим губам.

– Да, – выдыхаю я, и этот ответ звучит скорее как тихий вздох.

Он дразнит меня своими губами, отстраняясь, когда я тянусь к нему, снова и снова, пока я не начинаю жалобно мяукать и не прижимаюсь к нему всем телом, обхватив руками его затылок, чтобы он не мог отстраниться. Мне нужны его поцелуи, чтобы дышать.

Когда я проникаю языком в его рот, он тихо рычит. Его большие пальцы скользят под резинку стрингов, выше, к изгибу бедра.

– Так нормально? – шепчет он.

Я киваю, прижимаясь лбом к его лбу.

Перестав его целовать, я держу его лицо в ладонях и пытаюсь дышать, пока Ной продвигает большие пальцы глубже, к моему центру… к моему лону.

– Сделай глубокий вдох для меня, Морган.

Я сосредотачиваюсь на дыхании – медленно вдыхаю, наполняя легкие и задерживая воздух, затем медленно выдыхаю через сжатые губы, закрыв глаза. Мои губы покалывает, когда кислород наполняет изголодавшийся организм.

– Еще раз. – Я делаю еще один медленный, глубокий вдох. – Хорошо, милая. Продолжай дышать. Закрой глаза и дыши. Здесь только ты и я. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я киваю, сосредотачиваясь на дыхании, напоминая себе, что я этого хочу. Я хочу, чтобы он ко мне прикасался. Я вспоминаю выражение его лица, когда он впервые увидел мою грудь – благоговейное, возбужденное, ошеломленное, жаждущее.

Ной поглаживает большими пальцами вверх-вниз под кружевом стрингов, лаская шелковистую кожу вокруг моего лона. Его прикосновения в сантиметрах от цели. Он целует меня в губы, захватывает мой язык и жадно поглощает его, подливая масла в огонь моего возбуждения. Я всхлипываю и подаюсь вперед. Целую его в ответ, целую крепче. Обхватываю его за талию, глажу его грудные мышцы, ощущаю твердые бугорки его маленьких плоских сосков, его шею, выпуклость бицепсов. Целую его, прикасаюсь к нему везде, где только можно, – к широкой спине и плечам, к твердому плоскому животу.

Он отрывается от моих губ и целует меня в шею. И, о боже, мой пульс тут же учащается, превращаясь в бешеный стук в венах. Я запрокидываю голову, подставляя губы для поцелуя. Ной принимает мой жест и спускается поцелуями к моей груди. Я обхватываю его за плечи и откидываюсь назад, выгибаясь, чтобы он мог прижаться к моей ноющей груди. Он снова рычит и накрывает мою грудь ртом – как и прошлой ночью, когда он посасывал мой сосок, мое лоно бешено пульсирует, пока он сжимает сосок губами, отпускает его и проводит по нему языком. Я тяжело дышу, задыхаюсь, выгибаюсь, сжимаюсь.

– Ной, – выдыхаю я.

– Хорошо? – бормочет он вопрос прямо мне в грудь.

Я киваю.

– Хорошо.

Я вся дрожу от предвкушения. Внутри все горит, пульсирует и истекает влагой. Наверняка он чувствует запах моего возбуждения. Оно сочится из меня. Часть меня в ужасе от этой мысли и хочет, чтобы я сдвинула ноги, но я не могу – я сжимаю его бедра коленями и всхлипываю, когда его губы скользят от моей груди к губам и он нежно, почти целомудренно касается моих губ своими.

Но в тот же миг шершавая подушечка его большого пальца проводит по моей щели, и я вскрикиваю. Я вздрагиваю и подаюсь вперед от этого прикосновения. Мои бедра тоже подаются вперед, навстречу его призрачно-мягкому прикосновению. Я обхватываю его за шею, прижимаюсь губами к его виску и вздрагиваю.

– Ной.

– Ты такая чувствительная, Морган. – Еще одно движение большого пальца вниз по моему лону; еще одна сокрушительная дрожь. – Когда ты в последний раз кончала?

– Прошлой… прошлой ночью, – тяжело дыша, отвечаю я. – Подожди… я имею в виду, позапрошлой.

– Ты трогаешь себя?

Я киваю, прижимаясь к его щеке.

– Да.

– Ты думала обо мне, когда трогала себя?

Я снова киваю.

– Сможешь сказать это вслух, милая? – Ной отстраняется, одной рукой гладит меня по щеке, а большим пальцем медленно скользит по моим половым губам, не касаясь клитора и не проникая внутрь. – Дай мне услышать твой голос. Расскажи, о чем ты думала. Сделаешь это для меня, Морган?

Его голос успокаивает и в то же время возбуждает. Сильный и уверенный, но при этом нежный и ласковый. Он смотрит на меня, наблюдает за мной.

Я заставляю себя не отводить взгляд, хотя мне хочется закрыть глаза, спрятаться от его пристального изучения – нет, не изучения: желания. Одобрения.

– Об этом, – выдыхаю я. – Как ты прикасаешься ко мне. Целуешь. – Я тяжело сглатываю. – Как заставляешь меня кончить.

– И это все?

Я качаю головой.

– Нет.

Его большой палец задевает мой клитор, и я вздрагиваю.

– Тогда что еще?

Я прижимаюсь губами к его плечу. Утыкаюсь в него лбом.

– Как прикасаюсь к тебе. Расстегиваю твои джинсы. Чувствую тебя. Заставляю тебя кончить. – Я содрогаюсь, дрожу, ахаю, снова поскуливаю, когда он проводит большим пальцем по моему клитору так нежно, что это едва можно назвать контактом. – Как я голая рядом с тобой. Занимаюсь с тобой любовью. – Я сглатываю – или пытаюсь. – И другие вещи.

– Какие, Морган?

Со все еще горящими щеками я качаю головой.

– Мне не хватит смелости сказать это.

– Можно я угадаю?

Я киваю.

– Мой рот. – Теперь Ной, наконец, ласкает мой клитор большим пальцем, заставляя меня подпрыгнуть, бедра дергаются. – Вот здесь.

– Да! – задыхаюсь я.

– Что-нибудь еще?

Я киваю.

– Да.

– Что?

Какое-то мгновение я не могу собраться с мыслями – я слишком ошеломлена обжигающей молнией, которая проносится сквозь меня от его нежного прикосновения к моему клитору. Я отодвигаюсь назад на пару сантиметров. Скольжу пальцами по поясу его джинсов снаружи внутрь, останавливаясь на пуговице. Расстегиваю ее. Медлю, а затем тяну молнию вниз.

– Вот это, – шепчу я. – Я думала о том, чтобы заставить тебя кончить. – Я не верю собственным ушам, когда правда так дерзко срывается с онемевших от нервов губ. – Своим ртом.

– Ох, блядь, Морган. – Его голос звучит… потрясенно, слабо, ошеломленно. – Я… я бы никогда не попросил…

– Тебе и не пришлось бы просить, – перебиваю я. – Я сама этого хочу.

Он рычит.

– Боже, Морган.

Я судорожно вздыхаю, когда он снова обводит мой клитор, на этот раз нажимая чуть сильнее. Я дрожу от его прикосновений, и мои бедра приходят в движение, едва заметно прижимаясь к его руке.

– Ной, пожалуйста.

– Что, милая? Все что угодно.

Я прижимаюсь своим лбом к его лбу и открываю глаза, глядя вниз, наблюдая, как его большой палец движется под алыми кружевами.

– Еще. – Это все, что я могу выдавить.

– Еще? – Следует нежный, медленный поцелуй в губы.

Ной цепляет пальцем ластовицу и оттягивает ткань в сторону, обнажая мое лоно. Я немного стесняюсь такой открытости, но деваться некуда, я не могу пошевелиться, чтобы унять боль или успокоить расшатанные нервы.

Его приоткрытые губы касаются моих, не целуя, просто касаясь.

– А как насчет… этого?

Кончик пальца касается моего клитора, и я дергаюсь, ахаю. Но он еще не закончил. Он ведет этим кончиком пальца по моей щели, вниз, вниз, по миллиметру. А затем внутрь. Раздвигая мои лепестки, вторгаясь.

Ох… О боже.

Мой рот приоткрывается, а губы дрожат от прикосновения, от вторжения, от присутствия его толстого пальца внутри меня.

– Оооох, боже. О боже… Ной.

– Хорошо?

Я киваю.

– Да. Да. Я…

– Что, милая?

– Продолжай. Пожалуйста.

Медленно, очень осторожно, он погружает палец в меня. Вытаскивает наполовину, снова скользит внутрь. И еще раз. Я задыхаюсь, подаюсь бедрами к нему, молча умоляя о большем. Я забыла, каково это, когда к вам так прикасаются. В голове каша, эмоции бушуют, как ураган, а пульс бешеный, дикий и неистовый.

– О боже, – шепчу я, когда Ной смазывает мой клитор моей же влагой. – О боже.

От этого прикосновения меня пронзает дрожь, я вздрагиваю, шиплю, задыхаюсь – он снова погружается в меня, снова ласкает мой клитор. Я прижимаюсь лбом к его плечу и подаю бедра к нему, часто и поверхностно дыша, сквозь полуприкрытые веки наблюдая, как его длинный средний палец проникает в меня… а затем Ной поворачивает ладонь вверх, добавляет безымянный палец, и теперь я чувствую себя заполненной, растянутой, ноющей вокруг его пальцев.

Я расслабляю бедра, подаю их вперед снова и снова… мое тело хочет большего. Гораздо большего. Я глажу его по спине, мои ладони скользят по его телу от плеч к пояснице… обхватываю его бока, а затем просовываю пальцы под резинку его боксеров, борясь с паникой и раздумывая, осмелюсь ли я прикоснуться к нему.

Пальцы Ноя скользят внутрь меня, изгибаются, надавливая на внутренние стенки, исследуя мои глубины. Он медленно, нежно вынимает пальцы, снова смазывая мой клитор моей же влагой, и это ощущение настолько острое и возбуждающее, что я чувствую слабость, прерывисто дышу и всхлипываю. Мой живот дрожит и сжимается, и я подаюсь навстречу его прикосновениям, пока он наполняет меня пальцами. Теперь ритмично. Погружение, один толчок, два, три… скольжение наружу… круговое движение по клитору – раз, два, три. Моему телу нравится этот предсказуемый ритм, оно отвечает на него, наполняя меня химическими веществами и гормонами, превращая эмоции в смесь радости, возбуждения, нетерпения, потребности, желания и голода – на одно блаженное, прекрасное мгновение не остается ни шепота критики, ни страха, ни паники, ни неуверенности, ни самоосуждения.

Меня переполняет водоворот чувств, и я не могу противостоять этому шквалу; мне остается лишь цепляться за его шею, упереться лбом в плечо и смотреть, как он ко мне прикасается.

Ной не торопится.

Каждое погружение его пальцев в меня – это медленное скольжение в мой влажный жар, каждый выход – это дрожащая вечность. Каждый толчок сопровождается влажными хлюпающими звуками – настойчивый, пульсирующий ритм возбуждения заглушает смущение, которое я обычно испытываю, слыша эти звуки.

Я судорожно вдыхаю, спина выгибается, когда я поддаю таз вперед, чтобы насадиться на его пальцы.

– Ной! Оооох… о боже, о боже, о боже.

То, что у меня не было секса почти два десятилетия, еще не значит, что я асексуальная монахиня с сухой, затянутой паутиной вагиной, ясно? У меня активное и живое воображение, на удивление здоровое сексуальное влечение и очень дорогой вибратор. Я довожу себя до оргазма по крайней мере три-четыре раза в неделю.

Но то, что сейчас нарастает внутри меня, затмевает это на порядок.

Мой мозг сходит с ума, голос критики твердит, что я этого не заслуживаю, что я ему надоем, что он лжет, называя меня красивой, что как только он получит желаемое, то сразу исчезнет, что стоит ему лишь взглянуть на мое полностью обнаженное тело – и он потеряет интерес, что мы дойдем до секса, и тогда какая-нибудь часть меня, которая не должна трястись или болтаться, именно это и сделает, и его стошнит при виде меня…

Отчаянно пытаясь заглушить этот злобный, мерзкий голос, я хватаю Ноя за заросший щетиной подбородок и шепчу ему на ухо, задыхаясь от волнения: – Поговори со мной, Ной. Пожалуйста. Мне… мне нужно слышать твой голос. Пожалуйста, Ной.

Он утыкается носом в нежную впадинку под мочкой моего уха.

– Что ты хочешь услышать, Морган? – Его голос – низкий рокот, грубый, первобытный, властный и эротичный. – Что ты потрясающе сексуальная и я просто с ума схожу? – Его пальцы сгибаются внутри меня с влажным хлюпаньем, скользко выходят, размазывают влагу по клитору и трут по кругу, медленно, а затем быстрее и быстрее, пока мои бедра не начинают тереться о его руку.

– Да, – задыхаюсь я. – Все это. Пожалуйста.

– Хочешь услышать, что я вчера провел двадцать минут в душе, думая о тебе? – Его пальцы двигаются все быстрее и быстрее, приближая меня к кульминации, заставляя дрожать и всхлипывать. Я не могу удержаться в заданном ритме, когда его пальцы с бешеной скоростью скользят по моему клитору. – Хочешь это услышать, Морган? Что я дрочил, думая о тебе? Воображал это идеальное, голое, сексуальное тело и представлял тебя именно так: как ты скачешь на мне, пока я заставляю тебя кончить? Я так сильно дрочил, Морган. Думая о тебе.

Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, впиваюсь в них ногтями так сильно, что наверняка останутся синяки, выгибаюсь, дрожу и трусь о его пальцы. Я уже в нескольких секундах от оргазма, когда Ной резко прекращает круговые движения и снова погружает в меня пальцы, не давая мне кончить. Я громко вскрикиваю от разочарования, но этот крик быстро сменяется воплем экстаза, когда он начинает двигать пальцами внутри меня, все быстрее и жестче, трахая меня ими, пока я не падаю на него, издавая пронзительные, резкие стоны, пока мой оргазм нарастает и накрывает меня, как цунами.

Я утыкаюсь лицом ему в шею и кричу – извиваюсь на нем, трусь об него, содрогаясь и корчась.

– Да, Морган! – рычит Ной. – Вот так, милая. Дай мне это.

– НОЙ!

– Хорошая девочка, Морган. Мне нравится, как ты кончаешь, ты же знаешь? Это так чертовски сексуально – слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. – Он медленно водит пальцами по моему клитору, несколько раз погружает их в меня, снова водит по кругу, доводя меня до новых высот наслаждения, заставляя дрожать и всхлипывать, пока волна за волной меня накрывает сильнейшее блаженство. – Боже мой, Морган. Еще один, милая, дай мне еще один.

Очередная сокрушительная волна оргазма заставляет меня беспомощно и агрессивно извиваться на Ное, мои губы дрожат у него на шее.

– Боже, как же это горячо, Морган, – рычит Ной. – Продолжай кончать для меня, милая.

Этот оргазм неумолим. Он разрывает меня на части, сотрясает в пароксизмах экстаза такой силы, что мне не хватает воздуха, и я могу только извиваться у него на коленях, впиваясь ногтями в его плечи и спину.

Наконец он начинает стихать, оставляя меня потрясенной и дрожащей от отголосков. Я перехватываю запястья Ноя и отстраняю их.

– Нет, больше не надо, не надо. Я больше не выдержу. О боже . О боже… Ной. Боже мой.

Он проводит руками по моим бедрам и нежно сжимает ягодицы. Я обнимаю его за шею и прерывисто дышу, с каждым выдохом издавая полустон.

– Обожемой… Ной!

Он издает самодовольный смешок.

– Ты в порядке?

Я качаю головой.

– В самом лучшем смысле… нет.

Он прижимается носом к моему виску и мягко, тихо вдыхает.

– Морган… то, что я тебе наговорил…

Я накрываю его губы своими, пробуя на вкус его слова вместе с его дыханием, и заставляю замолчать поцелуем.

– Это было самое горячее из всего, что я когда-либо испытывала в своей жизни, Ной.

– Я не знаю, что на меня нашло. Ты попросила поговорить с тобой, и… – Он пожимает плечами. – Я не знаю.

– Очень надеюсь, что ты не извиняешься. – Я чувствую в нем напряжение, отстраняюсь и вглядываюсь в его лицо. – Эй, ты в порядке? – Он растерян. Явно расстроен. Я слезаю с него и сажусь рядом на колени, повернувшись к нему. – Эй… поговори со мной. Пожалуйста?

Ной вскакивает с дивана, джинсы сползают, обнажая темно-серый хлопок его боксеров. Подойдя к двери, он проводит руками по волосам, его руки дрожат.

– Я… я прошу прощения. Прости. Не за… за то, что сказал. А за то… что раскис. Все испортил… – Он качает головой и сдавленно выдыхает. – Блядь.

В процессе… всего этого… мои стринги перекрутились и сбились в кучу. Я торопливо стягиваю их и иду за Ноем через всю комнату.

– Эй, нет. – Я обхватываю его со спины, вставая на цыпочки, чтобы положить подбородок ему на плечо. – Ты ничего не испортил. Просто поговори со мной. Пожалуйста. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все что угодно.

Он опирается руками о стекло и опускает голову.

– Это было так чертовски горячо, Морган. Ты дьявольски сексуальна, и я…

– Тебе понравилось.

– Больше, чем что-либо за очень, очень долгое время.

– И это ощущается как предательство, – догадываюсь я.

– Да, – шепчет он. – С Тейлор… – Пауза. – Можно я буду предельно откровенен?

– Да, Ной. Ты можешь сказать мне все. Обещаю, я пойму. Может, не в том смысле, что пережила подобное, но… я пойму.

– С ней связана целая жизнь воспоминаний. Хороших, плохих, отвратительных, сексуальных, пугающих, грустных, счастливых, странных, смешных, трагичных. Наша сексуальная жизнь была… здоровой. Насыщенной. Нам было весело. У нас был регулярный секс. Хороший, часто великолепный секс. – Долгая пауза, дрожащий выдох. – Но мои последние воспоминания о ней… тяжелые. Болезненные – очень, очень болезненные. Я хочу помнить хорошее, Морган. Я хочу помнить… – Ной качает головой. – А теперь, с тобой, мне хорошо. Я снова чувствую себя самим собой, а я давно так себя не чувствовал. С тех пор как умерла моя жена. Я не хотел… я не чувствовал себя… сексуальным. Только недавно я вообще начал смотреть на женщин как… боже, не знаю, как это выразить. У меня есть глаза, понимаешь? В смысле, даже будучи до беспамятства счастливым женатым мужчиной, я замечал красивых женщин. Но в этом никогда не было подтекста. Скорее, сродни созерцанию красивого рассвета или вроде того. Ты видишь и ценишь его красоту, но нет чувства… не знаю. Собственничества? Это не то слово. Не было желания. Я никогда не смотрел на проходящую мимо сексуальную женщину с мыслью: «Боже, я бы очень хотел сделать с ней то, другое и третье», понимаешь? Лишь недавно – если честно, с тех пор, как узнал тебя, – я вообще начал думать о женщинах в таком ключе. И это сбивает с толку, потому что я не чувствовал ничего подобного с тех пор, как был почти мальчишкой.

– Я понимаю это лучше, чем ты думаешь. Я не выбирала воздержание как образ жизни, Ной. Просто так вышло. Сначала я была слишком изранена тем, как Кевин со мной обращался, потом была слишком занята заботой о Мэллори и обустройством нашей жизни. И в какой-то момент я просто… отключилась, наверное. Эта часть меня просто… закрылась. Я пыталась пару раз. Ходила на свидания, даже поцеловала одного парня. Но это было… я просто не могла… я ничего не чувствовала – ни ментально, ни эмоционально, ни физически. Пока не встретила тебя.

Ной кивает.

– И теперь, с тобой, я снова чувствую себя живым. – Он шепчет так тихо, что мне приходится наклониться ближе, чтобы расслышать. – Живым и… привлекательным, и… я снова чувствую желание. Чувствую потребность. Я чувствую… очень многое. И когда ты сказала, что за всю жизнь не испытывала ничего настолько сексуального, моей первой мыслью было: «Я тоже».

Мое сердце сжимается от сочувственного понимания.

– Ох, Ной.

– Это… с одной стороны, я хочу сказать, что это не так. Она была… то, что было у нас, было… – Он качает головой. – Некоторыми вещами я не могу поделиться, даже с тобой.

– Я это понимаю и уважаю.

– Но с другой стороны, с тобой я… я чувствую… – Снова качает головой. – Блядь, как много всего, и очень остро.

Я прижимаюсь щекой к его спине, обхватываю руками его талию.

– Ной, пожалуйста, никогда не думай, что ты должен скрывать, подавлять или игнорировать свои чувства, особенно когда дело касается Тейлор. Твое упоминание ее имени меня не ранит. Рассказы о том, как сильно ты ее любил, не причинят мне боли. Я не расстроюсь и не почувствую угрозы, услышав о том, как ты был с ней счастлив, или о том, какими горячими и здоровыми были ваши сексуальные отношения. Тебе не нужно прятать это от меня. Я рада, что у тебя был прекрасный брак, и мне так, так жаль, что ты потерял ее именно так. – Я целую его лопатку. – Но я также чувствую огромную благодарность за то, что могу разделить этот опыт с тобой. Ты заставляешь меня чувствовать себя более живой, чем когда-либо. Но это не соревнование. Ты не должен воспринимать это так. Все по-другому, Ной. Не обязательно лучше или хуже.

– Ты очень мудрая, знаешь?

– Наверное, я заслужила немного мудрости после всего того дерьма, через которое прошла.

Какое-то время мы так и стоим – он опирается на стекло, я обнимаю его сзади.

Я провожу руками по его торсу. Исследую твердые мышцы груди, рельефный пресс, угловатые бедра, широкие плечи. Пока мои руки блуждают по его телу, его прерывистое дыхание становится ровнее. Теперь он дышит глубоко.

– Приятно, – бормочет Ной.

– Да? – Я провожу ногтями вниз по его груди и животу, а затем просовываю кончики пальцев под пояс его белья. – Можно мне сделать тебе приятно, Ной?

Он громко сглатывает.

– Я…

– Хотеть чего-то для себя – это нормально, Ной. Чувствовать – нормально. Желать, чтобы тебе было хорошо, – это нормально. – Я слегка прикусываю мочку его уха и шепчу с придыханием: – Позволить мне доставить тебе удовольствие – это нормально, Ной. Как это сделал ты для меня.

– Только если ты… только если ты этого хочешь.

– Хочу. Очень хочу. Я хочу прикасаться к тебе. Хочу сделать тебе приятно. Так же приятно, как ты сделал мне.

Он кивает.

– Я хочу… – Он вздрагивает. – Я этого хочу. Пожалуйста.