Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Глава 23

Проснулся я сам, шторы были завёрнуты, отчего в комнате был полумрак. Ни бывшей, ни сына в комнате не было.

Обнаружились оба на кухне. Марина нагрела в кастрюле воды и держала там бутылку с больничным питанием, постоянно вращая.

– Микроволновку люди придумали, – кивнул я на подоконник, большую часть которого как раз микроволновка и занимала. – Быстрее и руки не обжигает, в отличие от пара.

– А ещё кисломолочка просто варится и отсекается, – хмыкнула она в ответ.

– Есть такое дело, не подумал, – признал я. – Ты чего не толкнула? Время одиннадцатый час. Мотька во сколько поднялся?

– Ну, мы вроде справлялись. – Пожала плечами бывшая, доставая бутылку и умудряясь одной рукой проверить насколько разогрелась еда и вытереть бутылку о полотенце.

Я наблюдал за тем, как увидев в её руке бутылку, сын сам откинулся назад, устраиваясь поудобнее на второй руке бывшей.

– Так нельзя, – строго посмотрела на него Марина. – А если не удержу?

Но Мотьку куда больше интересовала еда. Та, что была выпрошена для него в больнице, сыну явно нравилась больше, чем его смесь. Ел он сосредоточено, сам удерживая бутылку.

– Опять без памперса? – уточнил я.

– Да, мы с утра сняли как проснулись. Куда ты выкидываешь использованные памперсы я не спросила, поэтому вон лежат в пакете. И утренний, и тот, что ночью меняли, – удивила меня бывшая.

– А вы и ночью вставали? – переспросил я.

– Да, ели, пили жаропонижающее и меняли памперс, – кивнула Марина. – Кстати, температура только-только начала ползти вверх. Проснулись мы в норме.

– Да я себе удивляюсь. Ночью всё проспал, сейчас почти до обеда продрых, а обычно я довольно чутко сплю, – пожал плечами я, не став признаваться, что последний раз, я так уверенно отрубался, когда жил с ней.

Наверное у женщин есть особый дар ладить с детьми. Когда я забрал сына, он мне состроил недовольную морду. И лежать на диване просто так, ему тоже не нравилось. С ним нужно было разговаривать. Особенно внимательно он слушал Маринкин голос.

Бывшая заставила меня вымыть полы и открыть окно, чтобы проветрить комнату. Мотьку переодевала несколько раз. Просто, чтобы он не был в потной одежде. Но даже я видел, что сыну реально гораздо лучше.

Уехала она только поздно вечером. Ей нужно было собраться на смену. Я предложил подвезти, в ответ на что на меня посмотрели взглядом агронома на саранчу. Или наверное так бывшая могла смотреть на какого-то таракана в своей реанимации.

– А Матвей с кем будет? Один? – с удивлением заметил, как сжалась её ладонь в кулак. – Или ты его в машине мотать будешь, когда у него сегодня первый день без жаропонижающего? Если что, то температура у мальчика всё ещё сохраняется!

– Да неудобно как-то, – кивнул я на пакет, который она держала в другой руке. – Я тебя со смены сдёрнул, вон даже вещи не успела постирать.

– Да ерунда, это форма. И у меня она не в единственном экземпляре, – вдруг засмеялась Марина. – Я бы даже сказала, что это основная часть моего гардероба. Я сама доберусь. Вам завтра на приём к двеннадцати, так что ставь будильник. И если вдруг что-то, сразу звони. Температура может вернуться или что-то странное заметишь. Покраснение там или сыпь.

– Есть, доктор Айболит! – поддавшись порыву приложил руку к голове.

– К пустой голове руку не прикладывают, – фыркнула бывшая, берясь за ручку двери. – Это даже я знаю.

– Слушай, – сам не знаю зачем тормознул её я. – Домой приедешь, напиши или позвони.

Она молча кивнула. А минут через сорок пришло сообщение со словами, что она дома.

Мотька сразу как-то погрустнел. И хотя я сам себе напоминал, что пацан третий день болеет, что температура то пропадает, то появляется. И хоть отметку тридцать восемь не переваливала, я по себе знал, насколько такая температура выматывает. Но почему-то мне казалось, что малой сник из-за ухода Маринки.

– Ну ты серьёзно? – вздохнул я, беря его на руки. – За два дня привязался? Ты ж вообще вроде ещё мелкий, чтоб кого-то запоминать без постоянного общения.

Но и по себе ощущал, что дома резко стало как-то не так. И свет ночника раздражал, слишком темно, и мебель стояла, что не пройти...

Я положил Мотьку на диван, а сам пошёл в ванну. Подставил башку под холодный душ.

– Ты долбо@б! – сказал я своему отражению в зеркале. – Ведёшься, как последний лошара, просто как кобель на течную с@ку! Эта девка тебя уже один раз отымела во все места, о которых ты и сам не знал. Предала, подставила, чуть в дерьме не утопила. А ты поплыл, едва увидев? Ты же её ненавидишь! Разве нет? Как, оказывается, быстро забываются и предательство, и переломанные рёбра с руками, да?

Но к сожалению, разговор с самим собой не помогал. И какой-то вредный голос в башке упрямо тыкал в последние два дня.

– Дети и собаки чувствуют, что у человека за душой, – вспомнил я расхожую поговорку. – То что Мотька от неё поплыл, это не в счёт, это у него наследственное. Сам я тот ещё психолог, б@я. И чего мне теперь делать? Отвезти её на псарню деда Афзала?

Мои размышления прервал звонок телефона.

– Привет, не разбудил? – звонил Упырь. – Как малой?

– Я бывшей позвонил. Она пришла и два дня лечила Мотьку. Завтра по её протекции идём к педиатру. Надеюсь, врачиха толковая попадётся, – не стал скрывать я.

– У нас хорошее детское отделение, не сомневайся. Да думаю, что и Дима не записала бы к кому попало. Завтра наверняка на приёме будет Надежда Филипповна. Сильный врач. Насколько я слышал, завотделением очень боится, что она уйдёт на пенсию или переедет к дочерям. – Заверил меня Дэн. – Но я звоню по другому твоему вопросу. Насчёт Димы.

– Упырь, послушай, – я хотел сказать, что наверное зря побеспокоил и ничего знать не хочу.

Эту женщину надо было вычеркнуть из своей жизни раз и навсегда.

– Тут дело такое, – не слушал меня Дэн. – У нас лишь короткая выписка и документ об изъятии медкарты по требованию суда.

– Не понял, – передумал я.

– Так бывает, когда суд или прокуратура требуют медицинские документы. Это административная часть нашей работы, я в ней не силён. Но иногда медкарта является уликой для обвинения. Когда приченён вред здоровью. – Объяснял Упырь. – Потом эти документы возвращаются, но на особый учёт. Просто так в них нос не сунешь. Но кое-что я всё-таки узнал. Поступила она по скорой...

– Стоп. Я это число хорошо помню. Это было воскресенье. Как раз утром этого дня меня отправили в больницу, – нахмурился я. – Но этого быть не может, она в эти дни уже за границей была. Вроде с матерью умотала на Мальдивы.

– Может ты что-то путаешь? – переспросил Дэн. – Уверен, что это число?

– Уверен, я его каждый год отмечаю, как второй день рождения, – напомнил я. – Если бы тот Чекист не смог дозвониться до нашего рекрутёра, меня бы там просто кончили.

– Странно, потому что Мальдивы в те числа Марина могла увидеть только в бреду. Вызов поступил с главной автомагистрали города, сейчас точно адрес привязки назову. – С сомнением продолжил Дэн.

– Чего!? Повтори-ка адрес? – не поверил я своим ушам, когда услышал, откуда забирали Марину.

– Что-то знакомое? – насторожился Упырь.

– Да. Это адрес того отдела, где меня в начале пресовали. Законными так сказать методами. И тут я тоже ничего не путаю, – ответил я. – Х@йня какая-то...

– Согласен, ситуация странная, особенно, если ознакомиться с данными первичного осмотра, – видно самые непонятки Упырь оставил на конец.

Мне пришлось несколько раз просить его повторить.

– Что-то у меня картина совсем не складывается, – пытался я сложить слово хорошо из букв ж.о. п и а. – Гематома, сотрясение мозга, трещина черепной коробки, синяки над предплечьях, порванные мочки ушей...

– Понимаю, откуда появилась версия о автомобильной аварии, там же рядом дорога. Но больше всего похоже, что ей дали по голове и ограбили. – Поделился домыслами Упырь.

– Прям у здания прокуратуры? – напомнил я о соседстве места вызова.

– Слушай, я большего не смогу. Но думаю, что Влад точно сможет все точки над "ё" расставить. Ты не хочешь его попросить, – напомнил о сверхспособности Шамана Дэн.

– Да, я подумаю об этом. – Ответил я, хотя мысли были в полном раздрае.

То, что я знал о тех событиях, и то, что только что рассказал Упырь, никак не сочеталось друг с другом.

– Может зря я тогда разбираться не стал, а, Моть, – улёгся я рядом с сыном.

Глава 24

Утро наступило быстро, но башка лучше сображать не начала и слеплять две версии одних и тех же событий совершенно не хотела.

– Знаешь, что? – спросил я у Мотьки, наводя ему его смесь. – Надо спросить у самой Маринки. Послушать, что она скажет, а потом уже думать. Сейчас-то какой смысл башку ломать?

Мотька, увидев снова смесь, скривил рожу, и ел без всякого желания.

– Ладно, потерпи пару дней. Спрошу, что там тебе ещё есть можно, и затаримся с тобой вкусняхами, да? – подмигнул я мелкому. – А то, что это за дела, когда больничная жрачка за деликатес идёт?

Шутки про еду натолкнули на мысль, что Маринка вчера свалила считай уже ночью. Магазины в основном уже не работали, дома она не была, чтобы успеть приготовить. Да и насколько я помнил, впрок она не готовила. И больше двух дней ничего в холодильнике не стояло. Поэтому и продуктовые запасы дома были только те, которые могли подолгу храниться в стеклянных банках.

– А давай-ка, мы с тобой организуем алаверды? – хмыкнул я. – Времени ещё хватает, и я знаю одно блюдо, которое однозначно полезное, готовится быстро и на вкус вроде норм.

Это жрачку в нашей пятёрке мог готовить каждый. Мавр обожал печень. И жрал её при каждом удобном случае. Если на нашем столе долгое время не появлялось хотя бы паштета, то мы начинали шутить, что нам не нравятся его задумчивые взгляды в нашу сторону.

– Мавр, ты если что имей в виду, я бухал и не слабо получал по этой самой печени, – ржал я.

– Отбивная печень в винном маринаде? Вот ты зачем меня дразнишь, а? – не оставался он в долгу.

Жареная кусками картошка, печень и много-много лука. Получалось этакое своеобразное рагу. К счастью, все продукты для этого были, а пара банок с закручивающейся крышкой вполне себе неплохо заменили контейнеры для еды.

Когда приехали к госпиталю, то я сначала позвонил Маринке и спросил, куда нам с малым топать. Оказалось, что она нас уже ждала и нам нужно было в приёмный покой детского отделения.

Мотька сначала скривил рожицу, готовясь высказать всем вокруг, насколько ему здесь не нравится. Но увидев Маринку заулыбался, старательно демонстрируя дёсны.

Упырь оказался совершенно прав в своих прогнозах, врача, к которому провела нас Марина, звали Надеждой Филлиповной. И хотя она не улыбалась, сразу чувствовалось какое-то расположение и доверие к этому врачу.

Марина сама, почти без моего участия, рассказала о ситуации, перечислила, что она делала и что давала Мотьке. Педиатр её внимательно слушала, иногда кивая головой. Маринка что-то там щебетала про какую-то динамику гипертермии... Я только диву давался.

Врач и бывшая вроде и на русском говорили, но я понимал их через слово. Главное, что я понял, так это то, что бывшая сделала всё правильно. И что поэтому при наших данных мы вышли из ситуации почти без проблем.

Зато Мотька показывал себя во всей красе. Игрался с Маринкой, хватал её за пальцы и тянул в рот. Короче чувствовал себя как дома, и орать во всё горло, как он это делал обычно при посещении больницы, явно не собирался.

– Думаю, что ничего нового я вам не скажу. – Посмотрела на меня педиатр. – Обязательное обильное питье. Отвары и морсы хорошее решение, но осторожннее с возможными аллергенами. И конечно, необходимо менять питание ребёнка. Сейчас это лишние риски, поэтому воздержитесь. А вот после выздоровления самое время. Сухое, тёплое помещение, влажная уборка и проветривать в отсутствие ребёнка в комнате. Контроль кожных покровов, смотрим не появилось ли где высыпание. Внимательно осматриваем ребёнка. И конечно контроль температуры. Даже если видимых признаков нет. Пока ограничиваемся протиранием с ромашкой или слабым раствором марганцовки. Но смотрите не переборщите, он сушит кожу. Купаемся мы не раньше, чем через трое суток после стабильной температуры в пределах нормы. Это тридцать шесть и четыре, тридцать шесть и восемь. Если видим на градуснике тридцать шесть и девять, то перемеряем через пятнадцать-двадцать минут. Прошу отнестись к этому серьёзно, у очень многих деток температура поднимается скачком. Вот десять минут назад ещё была тридцать шесть и девять, а уже тридцать восемь и выше. На профилактический осмотр через неделю запишемся?

– Да неудобно, мы с другого района, – действительно неловко почувствовал себя я.

– Это не является проблемой, – впервые улыбнулась врач. – Заодно посмотрим, как у вас продвинуться дела и с опрелостью. Я ни в коем случае не упрекаю. Но памперсы, какими бы хорошими они не были, не подходят для постоянной носки. Они были созданы для решения проблемы ночного сна, прогулок, детям очень важен свежий воздух, и возможности нахождения ребёнка на улице в холодное время. Но оборотная сторона, это натирания и запотевания. Как бы нас не уверяли о всяких дышащих материалах, мы понимаем, что если не вытекает, то копится внутри и нежная, чувствительная детская кожа находится в постоянном контакте. Поверьте, если даже на вас натянуть памперс, вам не понравиться.

– Не сомневаюсь, – мгновенно испортилось настроение от этого напоминания.

– Ну, тогда у меня всё, жду через неделю, – отпустила нас врач.

Марина сама одевала Мотьку и я решил, что наверное самое время прямо спросить о том, что это за непонятки с её травмой.

– Не расскажешь, как ты умудрилась по голове так лихо схлопотать? – спросил я куда грубее, чем собирался изначально, из-за воспоминаний, как валялся в этом же госпитале, только в другом отделении в тех самых упомянутых памперсах.

– Что? – растерянно хлопала своими глазищами бывшая. – А ты не знаешь когда и почему?

А я как дурак залип. Я точно помнил, что глаза у неё были тёмно-тёмно карие, почти чёрные. И как-то не обращал внимания при тех коротких встречах, что были до этого. А у меня дома был постоянный полумрак. Сейчас же при ярком свете, глядя глаза в глаза, я точно видел что радужка стала гораздо светлее, цвета конька или янтаря.

– Говори уже прямо, кто тебе эту травму организовал, – где-то с боку раздался предельно злой голос.

Уже знакомая мне брюнетка, похоже была на пределе и едва сдерживала бешенство.

– Лада, – попыталась улыбнуться Марина.

– Я так понимаю, что вот она причина, по которой ты все выходные была занята до невозможности, – ткнула она пальцем в сторону Мотьки на руках у Марины.

– И? – оттеснил я Маринку плечом к себе за спину. – Малой заболел, и Марина помогла. Где и в чём преступление и причина для паники?

– Твой ребёнок, – опасно прищурилась Упыриная зазноба. – Марина, скажи пожалуйста, я же ошибаюсь, подозревая, что ты провела последние двое суток на ногах вот с этим ребёнком, который ещё оказывается и болеет?

– Это просто осложнения после прививки, – почему-то словно оправдывалась Марина.

– Прекрасно, просто изумительно! – выходила из себя эта упырица. – А издевательские вопросы по поводу организованных им же травм это в качестве благодарности что ли?

– Чего? – охренел я от поворота событий и обернулся к Марине. – Чего она несёт? У вас сотрясение мозга одно на двоих что ли?

– Не вижу повода для насмешек, – ледяным тоном ответила мне Марина, отдав Мотьку и ушла, даже не обернувшись.

– Марин! – окликнул её я, сообразив, что реально ляпнул х@рню.

Но она только ускорила шаг, исчезая среди коридоров.

– Даже и не думай! – встала у меня на пути её подружка. – Ты и так уже нарушил все допустимые границы!

– Погоди, ты не понимаешь, – попытался замять непонятный мне конфликт я.

– Единственное, чего я не понимаю, так это насколько мразью надо быть, чтобы после всего, что ты причинил Марине, осмелиться не только смотреть в её сторону, но и подпихнуть ей своего... – она явно с трудом заставила себя замолчать.

– Послушай, я и так излишне вежлив. Поверь, подлети ты с такими наездами пару месяцев назад, была бы выслана на х@й прям сразу. Как минимум потому, что нам с Мариной лучше знать, кто кому и чего напричинял. – Пришлось напомнить себе, что Дэну эта стерва небезразлична. – И даже если у тебя были бы основания что-то говорить обо мне, ребёнок тут причём?

– При том, что это твой ребёнок! И у тебя не хватает мозгов не подсовывать его искалеченной твоими стараниями девчонке. – Прошипела она. – Надеюсь теперь эта очевидная вещь до тебя дошла?

Пока я пытался понять, что это такое я только что услышал, и эта мадам усвистела.

Решив, что стоя посреди коридора я привлекаю слишком много внимания, я вернулся в машину. Устраивая Мотьку, обнаружил пакет с едой для Марины.

– Ну, нет. Эта её дикая подружаня не повод оставлять Марину без еды. – Вслух рассуждал я. – Моть, подожди пять сек. Я сейчас быстро.

Но сказать оказалось легче, чем сделать. Благо, на вопрос где найти Димушкину Марину, чтобы передать ей обед, местные сотрудники быстро указали на внутренний переход между корпусами. Поднимаясь вверх по лестнице, спрятанной в глухой пенал кирпичных стен, можно было прямо из детского попасть в хирургию. И похоже, что пользовались ею только сами сотрудники госпиталя.

Я уверенно топал вверх, когда услышал голоса. С удивлением узнал Упырицу и Марину.

– Лад, ну, ребёнок заболел. Он позвонил, я знала что делать... Я что, должна была отказать? – явно оправдывалась Марина.

– Да, Марин, именно так ты и должна была сделать! А не бежать выхаживать его ребёнка! Заболел? И? Звони в скорую, вези в больницу. Почему ты? – возмущалась эта Лада. – Где мамаша этого ребёнка?

– У Матвея нет мамы. Может я единственная из его знакомых связана с медициной, – предположила Марина тем самым тоном, который обычно не предвещал ничего хорошего собеседнику. – Так вышло.

Видно всё это время упырица пресовала Маринку.

– Прекрасная отмазка! Так вышло! Подумаешь, что он тебя обворовал, подставил, из-за него ты чуть не умерла. Ему хватило одного щелчка пальцами, чтобы ты тут же побежала к нему. – Не отступала её подружка. – Марин, я всё понимаю. Пожалела ребёнка. А о себе ты когда думать начнёшь? У тебя с этой погодой и так давление скачет, плюс работа ночами. Перед последней сменой кто капельницу ставил? Или ты думаешь, что я не узнаю?

– Если бы ты знала, ты не допустила бы меня до работы. – Ответила Марина.

– И правильно бы сделала. Это тебе подтвердят здесь все, от санитаров до главврача! Я не понимаю тебя. Это уже не ответственность, а какой-то фанатизм к работе. Ладно раньше, понятно почему. Сейчас всё хорошо. Зачем? – требовала ответа Лада.

– А ты не понимаешь? Я только так могу напомнить себе, что в моей жизни есть смысл, что я нужна, – мне пришлось прислушиваться, чтобы расслышать ответ бывшей.

– Что за бред ты несёшь?! Иди, у родителей того мотоциклиста спроси, есть ли в твоей жизни смысл. Это что за ерунда у тебя вдруг в голове поселилась? А-а-а-а... Поняла, – зло протянула Лада. – Ты что, общалась с этим недоумком после встречи в кафе? И правда, как это я сразу не сообразила! Ты ведь каким-то образом узнала, что ему нужна помощь. Точнее услуги няньки и сиделки с медицинским опытом. Поэтому и жизнь твоя вдруг резко потеряла любой смысл, кроме того, чтобы вытирать задницу его нагуляшу! Ты настолько себя не уважаешь? Что готова бегать по свистку даже такого отребья, как твой бывший? Что ему ещё надо? Может ты и ещё и ему самому помощь оказала?

Катящийся куда-то совсем не туда разговор прервал резкий звук пощёчины. И тишина.

– Лада, прости, я... – тут же начала извиняться бывшая.

– Надеюсь, что в этот раз хотя бы обойдётся без травм несовместимых с дальнейшей нормальной жизнью, – холодно отчеканила Упыриная зазноба.

И судя по звуку ушла. Я стоял пытаясь сообразить, как лучше быть. Пойти сразу сейчас, значит дать понять, что был свидетелем разговора. Подождать, Марина может уйти. Не сразу я сообразил, что странные звуки сверху, это тихие всхлипы. Похоже, Марина пыталась закрыть себе рот, но эхо на лестничной клетке сыграло свою роль.

Решив, что хуже уже точно не будет, заодно и повод увести девчонку в машину к Мотьке и расспросить о странных обвинениях в мой адрес, я стал подниматься. Наверху что-то глухо стукнуло. Я сорвался вверх, перескакивая через ступеньки. С таким звуком падает человеческое тело с высоты собственного роста.

Я оказался прав. Миновав всего пару лестничных пролётов, я увидел лежащую на полу Марину. Она была без сознания. Первым делом я проверил пульс, крови вроде не было, значит голову не расшибла. Я поднял её на руки и бегом кинулся в коридор за ближайшей дверью.

– Врача! Эту, Лада которая, – рявкнул я первой же медсестре, попавшейся на пути.

– Дима? – мгновенно узнала она Марину и схватилась за телефон. – Сейчас! Ляль, проводи до палаты.

Совсем сопливая санитарка торопливо шла впереди, показывая мне дорогу. В палате, куда она меня привела стояла какая-то аппаратура. Я едва успел положить Марину на кровать, как в палату влетела Лада с перепуганным лицом.

– Пять минут назад она была в норме, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла она.

– Сразу после вашего разговора Марина начала плакать, и почти сразу упала в обморок. Она в прямом смысле упала, – посчитал нужным сообщить я.

– Что же ты не поймал? – обратила она на меня своё внимание. – Спасибо за помощь, но покиньте помещение. Посторонним здесь нельзя находиться.

– А... Когда можно будет узнать, что с ней? – спросил я перед уходом.

– А на каком основании вам должны передать информацию о состоянии Марины? Вы ей кто? Ещё раз повторяю, покиньте помещение. Вы мешаете, – больше она на меня внимания не обращала.

– Дима здесь как прописалась всё равно. Вот как привезли её сюда, так регулярно здесь и бывает, – услышал я чьи-то слова.

Я вышел в коридор. Пакет с банками я где-то посеял, наверное оставил на лестнице. Здесь ждать мне было нечего. Подруга Марины принципиально мне ничего не скажет, да и Мотька уже долго один в машине. Взгляд упёрся в дверь соседней палаты.

Я готов был поспорить, что могу весьма подробно описать всё, что находится за этой дверью. Именно здесь я отлёживался после СИЗО.

В голове с болезненным хрустом притягивались друг к другу осколки воспоминаний и обрывки чужих разговоров...