Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)
Глава 28
Наш разговор прервало уведомление о том, что мой заказ доставлен адресату. Сам не знаю почему, но цветы и сладости я отправлял в больницу каждый день.
– И что там дальше? Это же явно не всё, что ты накопал, – спросил я у Влада, уставившись в телефон.
– Конечно не всё. Вот только есть нюанс. – Побарабанил пальцами по столу Влад. – А зачем?
– То есть? – не понял я.
– Три года прошло. У тебя своя жизнь, у неё своя, вы друг другу чужие люди. Тогда ты не захотел разбираться. И всё это время говорил, что ещё не хватало в дерьме ковыряться, – напомнил мне мои же слова Влад. – А сейчас вдруг решил всю эту муть со дна поднять. Причём мы тебе все дружно подтверждаем, что да, та ситуация была, как ты и говорил, дерьмом.
– Ты сам знаешь, что будешь делать с теми знаниями, которые получишь? – внимательно смотрел на меня Тайгир. – Всё, что мы узнаём, меняет нашу жизнь.
– Как минимум, я хочу понять, где правда, а где ложь. Где она настоящая... – вырвалось у меня.
– Допустим, узнал ты, что был прав. Тебе легче станет? Или ты ищешь для себя тормоз, чтобы не впускать её в свою жизнь и жизнь твоего сына? – спросил Сабир. – Мне вот кажется, что как-то вы слишком близко общаетесь для тех людей, что говорят о ненависти друг к другу. Ну, по крайней мере один из них.
– А я врач, я привык вам, упёртым и слишком в себе уверенным, всё как есть говорить, – решил добавить мне спокойствия Упырь. – А представь, что ты всё это время ошибался и Дима не виновата.
– Но тогда выходит... – задумался я.
– Что ты г@ндон, Рома, – заявил Влад. – В глазах девочек так точно.
– Ты уже что-то знаешь? – сделал выводы из настроения Влада я.
– Немногое. Но такое... Наводящее на размышления. – Кивнул Влад. – Дело матери Марины было закрыто. Вроде бы всё. Но тут появляются подруги Марины.
– Не было у неё никаких подруг. Особенно этих. Уж этих истерящих хабалок я бы точно запомнил, – перекосило мою морду от одного упоминания этих девиц.
– Рома, я тебя как друга прошу, завалил бы ты хлебало, – подозрительно мягко улыбался Упырь. Обычно он с таким выражением на лице предупреждал, что сейчас будет "немножечко" больно. – Как минимум потому, что если бы не эти истерящие хабалки, то цветочки ты сейчас посылал не в палату больницы, а на кладбище. Только медик сможет понять, что сделала Лада, чтобы вытянуть Марину с того света.
– Вторая тоже немало сделала, – добавил Влад. – Мало того, что скорую вызвала именно Лена, так она помогла Марине восстановить фамилию и отчество отца. Зря твоя тёща в своё время бабло на взятку тратила. Более того, после того, как стало известно о смерти матери Марины, к самой Марине потянулись кредиторы. Всплыли нехилые кредиты покойной. Я нашёл информацию о четырёх судах, где Лена отстояла право Марины не принимать обязательства покойной. Хорошо, что девочка не вступала в права наследия, иначе совсем труба. Поэтому, именно благодаря Елене, у Марины осталось хоть какое-то жильё. Это я про квартиру её отца. Но это всё лирика. Тут куда интереснее проза.
– Да куда уж ещё интереснее, – офигивал я от картины, которую пытался представить.
– Ты на вот, пробегись глазками, – развернул он ко мне экран.
– Что это? – прикипел я взглядом к знакомой фамилии.
Следака, что вёл то дело, я запомнил на всю жизнь.
– Это то, куда затребовали документы по Марине из госпиталя. Елена добилась возбуждения дела о противоправных действиях следователя, применении недопустимых мер воздействия и причинении тяжкого физического вреда, – сложил руки на груди Влад. – Другими словами, девочку ломали, Гора. Травму она получила не около отдела, а во время допроса.
– Нет... Да нет же! – тряс я башкой. – Она же из богатой семьи, у неё мать... И...
– И что? Если бы следаку удалось раскрутить это дело, ведь денег-то так и не нашли, то у него бы и звание другое бы было, и премия, и место работы сильно выше. Он сам и дал показания суду, когда уже стало понятно, что не отвертится. – Пожал плечами Сабир, явно уже бывший в курсе находок Влада. – Да и потом, ты думаешь, раз с тобой обошлись таким образом, то с ней постеснялись?
– Её ломали, Гора. Серьёзно, не жалея. И те показания, что ты слышал, – мрачно произнёс Влад. – Ты не знаешь, чем ей угрожали, и что там происходило. Возможно, не оговори она тебя под запись, то и не выжила бы вообще.
– Что касается отношения девочек к тебе, – решил походу добить меня Упырь. – То посмотри на ситуацию их глазами. Это ты решив, что тебя оболгали и предали, не стал разбираться и умчал на контракт. Но они-то знают, в какой ситуации ты испарился, оставив Диму наедине с проблемами и последствиями произвола.
Он говорил правильные и разумные вещи, но до меня они почти не доходили. Мозг реагировал только на её имя, воспринимая остальное, как шум. В башке сверлом бился вопрос, почему мне ни разу в голову не прилетело подозрение, что те показания из Маринки могли просто выбить? Что могла противопоставить здоровым мужикам девчонка, едва ставшая совершеннолетней? Почему я был так уверен, что раз её мать занимала такое положение, то Марине ничего не грозит.
Перед глазами застыла картинка тонкого шрамика на мочке.
– Тебя может отвезти? Куда ты такой, словно пыльным мешком стукнутый, за руль. – Предложил Влад.
– Я в норме, – ответил я.
– В зеркало посмотри, в норме он, – хмыкнул Шаман. – У тебя сейчас такое выражение морды, как будто к тебе архангел Гавриил явился с благой вестью, а ты сейчас пытаешься переварить как это ты сподобился и что теперь делать.
– Я же говорил, что прежде чем что-то узнавать, нужно подумать, не станет ли от этих знаний хуже, – напомнил Тайгир.
– Может ты с Матвеем сегодня к нам? – с сочувствием предложил Сабир.
– Совсем хреново выгляжу? – прямо спросил я.
– Просто я понимаю, что ты чувствуешь. Я ведь был уверен, что я бесплоден, а значит жена мне изменила. Как и ты считал, что меня предали. А потом решил поинтересоваться, как это выяснили. – Напомнил мне Сабир. – Да так хорошо выяснил, что чуть не сдох. Ты ведь сейчас думаешь к ней поехать?
– Да, – и не думал скрывать я. – Я спрошу, или наверное лучше всего самому начать рассказывать...
– Нет, – холодно и жёстко произнёс Упырь. – Я как врач тебе запрещаю это делать. Ты представляешь, как могут отразиться твои воспоминания на Марине?
– Волнение, нервы, а ей нельзя. И так в больнице, – согласился с ним я.
– Да ладно? С чего это тебя вдруг это волновать стало? – прищурился Влад. – Тебе напомнить о твоих горячих пожеланиях в адрес бывшей жены? А тут резко волноваться нельзя?
– Шаман, – вспылил я.
– Мой брат в такие моменты предлагает встретиться в зале, – спокойно и улыбаясь предложил Тайгир. – Сейчас в тебе говорят эмоции. Это хорошо. Волнение за других очищает душу и напоминает о том, кто ты сам, когда настоящий и без шелухи.
– Во мне сейчас не эмоции говорят, во мне бешенство орёт благим матом. Я сейчас башку снести могу любому желающему меня жизни поучить и морали почитать, – рычал я.
– Домой тебя и малого я сам отвезу, – положил конец спорам Сабир. – Морали читать не буду. Они не нужны, когда внутри вся привычная картина мира рушится. А у тебя будет возможность остыть.
– Монгола не хватает, – хмыкнул Влад. – Он бы сейчас завернул бы что-нибудь красивое про судьбу и предначертанное.
Сабир сел за руль. Вёл машину он молча, за что я был ему особенно благодарен.
– Мавр, что ты сделал, когда узнал правду о жене и о том, куда её отправила твоя мать? – спросил я, когда приехали.
– Не поверишь. Меня остановил дед для доброго напутствия. Он умеет так сказать, что каждое слово в цель и кажется очень мудрым. Он мне напомнил, что моя жена красавица, и то время, что она провела в борделе, могло навсегда её сломать. И спросил понимаю ли я это. – Посмотрел на меня Сабир.
– А ты? – уточнил я, понимая, что для него, с его менталитетом, с теми традициями в которых он вырос, с тем положением, которое он занимал, подобное было просто приговором.
– В тот момент я думал лишь об одном. Как можно скорее прекратить её муки, вырвать из того ада, куда она попала по моей вине. – Помрачнел Сабир. – Помнишь, когда ты узнал это всё, ты сказал, что к счастью, Кире не причинили вреда и она не пострадала. Но это не так. Я предал её. В тот момент, когда она должна была быть окружена моей заботой и вниманием. Я уничтожил её доверие к себе. Каждый раз, при любой фигне, я боюсь увидеть сомнение в её глазах.
– Подожди, но твоя Кира вроде даже не напоминает тебе о том периоде, – хмурился я.
– А зачем? Я и сам всё прекрасно помню, – чуть улыбнулся Сабир. – Я просто украл её и не отпустил. Я убивал и готов убивать впредь за право быть рядом с ней и её покой.
– Мавр! Ты сам себе придумал якобы обиду твоей жены, причём ту, которую она сама тебе давно простила, – покачал я головой.
– Она простила, не знаю как, но простила. А вот я себе того дня простить не могу. – Посмотрел на меня Сабир.
– Хочешь сказать, что если мы сойдёмся с Мариной, то чтобы я был готов к тому, что буду бояться её недоверия? – уточнил, правильно ли понял причину этого рассказа, я.
– Ром, – вздохнул Сабир. – В моей жизни за время разлуки с женой не было других баб, у меня не появилось детей... А Амиран и Тайгир, которые всё это время исполняли мой долг и заботились о моей жене, всеми силами старались защитить мою жену. И лишь заранее гарантировали соблюдение её интересов. Марина же... Те девочки, Лена и Лада, заняли твоё место. Спасали, защищали, поддерживали. И они ненавидят тебя. Это очевидно. Но для твоей жены они самые близкие люди. Надёжные, проверенные, заменившие семью. Бесчеловечно ставить её перед выбором. Да и неизвестно, на чью сторону она встанет. При всех вводных, конечно, лучше оставить девочку в покое.
– Как тебе надо было оставить в покое Киру? – прямо спросил я.
– Я не мог, – ответил Сабир.
– Почему? – докапывался я.
– Потому что тогда бы я просто сдох, – пожал плечами Сабир. – Всё просто, Гора. А ты себе этого позволить не можешь. У тебя сын. И тебе надо думать ещё и о том, как лучше для него.
Эти слова друга вертелись в башке весь вечер. Даже вернувшаяся не вовремя мамаша с её визгами была просто выслана на х@й.
– Вот такие дела, Мотьк. То я сам разговаривать не хотел, а теперь этого просто нельзя. Не расскажешь ничего и не спросишь, – пытался унять головную боль, сжав виски, я. – Легко сказать, не ставь перед выбором и думай как лучше для сына. А если лучше, это повторить подвиг Сабира и украсть нам с тобой Белку. С нами пусть живёт!
В башке не хотела удерживаться мысль, что самой Белке ни я, ни я с Мотькой, вообще на хрен не сдались. И что может это я рисую себе что-то, а она просто проявила доброту.
Я как-то пропустил момент, когда мне стало насрать на то, что я слышал запись её показаний. Сейчас вспомнилось, что голос звучал как-то странно. Что-то такое было в выражении...
– Что, если эту запись сделали уже после травмы? – рассуждал я. – Моть, вот смотри какая дрянь в башке. Я ведь за эту запись её прибить хотел и забыть ко всем чертям. А сейчас, когда меня, как обоссавшегося котёнка натыкали носом... На черта она так долго тянула? Зачем доводила до такого? Раньше надо было соглашаться говорить всё, что угодно. Прикинь, единственное, что меня заботит, это почему она не дала нужные показания сразу?
Мотька перевернулся на живот и старательно изображал змейку или черепашку, стараясь доползти до края дивана.
– А знаешь, что мы с тобой сделаем, Моть? Дядя Упырь тут хвастался, что он завтра оперирует совместно со своей Упырицей. И пока эта Цербер будет занята, мы проскользнём к Маринке. Да, малой? – решил я. – А то чего она всё одна и одна в этой своей палате лежит? И про всю эту хурму ни слова.
От этого решения как будто дышать стало легче в разы. Но оказалось, что одна хорошая мысль, приводит за собой вторую.
– Сабир, скажи пожалуйста, а твоя жена, умеет готовить фаршированные грибы? – позвонил я другу.
– Моя жена не только умеет их готовить, но и готова тебе помочь. Ты же для Марины? – ответил Сабир после небольшой тишины в трубке.
– Тише ты, если Влад услышит и дойдёт до Упыря, ты мне всю операцию по проникновению на территорию противника завалишь, – насторожился я.
– Гора, ты ж всё время в штормах ходил, а у тебя оказывается такой талант диверсанта, – заржал Сабир. – Приезжай, мы с женой и детьми одни дома. Никто не узнает. Переночуете у нас, мальчишки пообщаются. А утром у тебя наряд по кухне.
К обеду следующего дня, я, внимательно осматриваясь, миновал детское отделение, и по лестнице, о которой узнал в прошлый раз, поднялся на нужный мне этаж. Усмехнувшись отметил, что кругом толпы народа, но особенно внимания никто ни на кого не обращает. Чуть тормознул у знакомой палаты.
Знать бы тогда, кто именно лежит через стенку! Увидь я Марину в таком состоянии тогда, сразу бы мозги на место встали. Уж соотнести её состояние и странные показания я бы смог.
Прежде, чем войти, прислушался. Вроде за дверью тишина. Поэтому я осторожно приоткрыл дверь и пролез в палату, прикрывая за собой створку.
– Фух, к тебе не пробраться, – обернулся я к Марине, с любопытством следящей за мной.
Машинально отметил, что заметив выглядывающего из-за лямок эргорюкзака Мотьку, Белка заулыбалась, я чуть выдохнул.
– Я тут подумал, что сладкое тебе наверное уже надоело, – протянул я ей стеклянный контейнер с грибами. – И вот, это гранатовый сок какой-то супер-присупер. Первый отжим и сразу в моментальной заморозке. Так что пей аккуратно, он холодный. Это мой друг для своей жены раздобыл. Мол, всё, что в магазине это уже не полезный сок, а гранатовый уксус. Кислота одна.
– Ты готовил грибы? – удивилась Марина, протянув руки к Мотьке.
Я конечно сразу ей его передал. Малой тоже заметно повеселел, увидев Маринку.
– Конечно, – кивнул я. – Под присмотром конечно. Но сам. Вырезал ножки, смазал всю шляпку майонезом, потом забил смесью ветчины, жареного лука, тёртого чеснока и сыра. В духовку на пятнадцать минут. Потом на каждый положил половину ломтика плавленного сыра и посыпал грецким орехом. И ещё на минут пять в духовку. Ты вроде также делала.
– Да, просто удивилась, что ты запомнил. – Кивнула Белка, щекоча Мотьку.
Тот применил запрещённый приём и полез громко целоваться к Маринке. Та засмеялась. Всё её внимание было сосредоточено на малом, поэтому она и не заметила, с каким выражением на морде я за ней наблюдаю. Она всегда была красивой. И даже худоба её не испортила. Она просто стала казаться ещё беззащитнее, чем была.
Я несколько раз напомнил Белке, чтобы она поела. Даже пришлось забрать Мотьку, с которым она играла. Марина подробно расспрашивала о его самочувствии.
– Не переживай, последствий прививки не осталось. Снова вечно голодный. Куда только столько влезает, – хмыкал я.
– Он не наедается. Ему эта смесь... Ну вот если тебя месяц кормить огурцами. И даже без хлеба. Вот что питательного и полезного может быть в ложке порошка, разведённого водой? А у Матвея сейчас самая активная фаза роста. И вон, всё в рот тянет. Плюс обильное слюноотделение. Похоже скоро зубки начнут появляться, – чуть нахмурилась Марина.
– Да, я помню, ты говорила, что надо вводить прикорм. Боюсь я с этим не справлюсь. Объяснишь, если что? – ухватился я за повод продолжить общение.
– Конечно, мне не сложно, – улыбалась Марина.
Уходить не хотелось, но пришлось.
– А то сейчас прилетит твоя гар... Главная подруга, и опять будет ругаться, – хмыкнул я, уходя.
Во второй раз мы с Мотькой хотели навестить Марину в день назначенного нам приёма. И оказалось, что приехали мы как никогда кстати. Марина выходила с вещами, её выписали домой. Поэтому она снова побыла с нами у врача, а потом мы отвезли её домой.
По дороге я зарулил на рынок, и мы пошли за продуктами. Я таскал сумки, а Марина держала Мотьку. Конечно я помог поднять сумки в квартиру. Знакомые стены, обои, которые я клеил в подарок Маринке к новому году, идеально чистая белая плитка на кухне... Всё накрыло волной воспоминаний и чувством ноющей пустоты.
Сложно было оказаться случайным гостем в том месте, где ощущал себя счастливым и нужным. Я думал, как бы напроситься, чтобы остаться здесь на чуть-чуть подольше, когда раздался звонок.
Звонил Сабир с сообщением, что какой-то урод украл Алину, девочку Влада.
– Подробности на месте, – мрачно сказал Мавр. – Матвея вези сюда. Поедет к деду. Не переживай, присмотр будет надёжным.
– Сейчас буду, – помрачнел я.
– Что случилось? – сразу поняла Марина.
– Большие проблемы у одного из моих братьев. Тех, с кем я служил. Нужна моя помощь, – ответил я, начиная собираться.
– А как же Матвей? Куда? – прижимала она малого к себе.
– Дед Мавра присмотрит, – не скрывал я и замер. – Марин, а... А может...
– Да, оставляй. Я справлюсь! – кивнула она даже не дослушав.
– Спасибо, Марин, – я на минуту прижал её и Мотьку к себе.
Быстро поцеловал в щёку сначала сына, потом Белку, пока она не пришла в себя и рванул в офис Сабира.
Глава 29
Марина.
Дверь за Романом давно закрылась. А я всё стояла в растерянности. Кажется недавно мы общались с девочками, и я была совершенно с ними согласна, что мне следует держаться от Романа подальше.
Я не обладала интуицией или даже талантом Лады, моментально чувствующей людей. Сколько раз было, когда кто-то появлялся в госпитале, и вроде приятный человек, а Лада держалась холодно и в стороне. Потом уже выяснялось, что и не чист на руку, и сплетни пораспускать любит, и за отдельную плату с готовностью "помогает".
Не было у меня и связей, и опыта Лены. Та могла за два звонка поднять сведения о любом человеке.
Мы с Милой, как любили шутить девочки, всё никак не могли понять, что сказки остались в детстве. А мы всё не хотели или просто не видели выхода в реальность.
Я всегда во время таких споров улыбалась и молчала. Как объяснить, что мне, наверное, так проще жить. Верить, что не делая гадостей другим, не получишь их для себя. И хотя в моей собственной жизни было достаточно примеров обратного, я упорно старалась запоминать только хорошее. Я не позволяла себе пройти мимо чужих проблем.
– Пока сердце слышит чужие слёзы, значит оно ещё живое, – всегда говорила бабушка. – А пока сердце живо, жив и сам человек.
В то время, когда мир вокруг меня в мгновенье превратился в хаос и руины, именно эти слова жили в моих мыслях и не позволяли прекратить собственные мучения.
И ещё благодарность.
С того утра, когда в наш цветочный магазинчик неожиданно пришёл полицейский и забрал меня для уточнения, как он сказал, в отдел, я чувствовала себя так, как вероятно ощущают себя те из альпинистов, кто срывается в пропасть. Тот, в кого я верила, кому доверяла без оглядки и сомнений, оказался лишь миражом. Фантомом, о которых порой тихо говорят те, кто поднимается на самые высокие пики. Холод, усталость и разряженный воздух порождает удивительно реалистичные видения. Кто-то видит ушедших в последний подъём друзей, кто родственников, что остались дома.
Опытные альпинисты знают, что это верный знак присматривающейся гибели. Потому что подъём в условиях искажённой реальности ведёт именно к ней. Каждый выступ может оказаться не верной опорой, а обманом.
Для меня таким фантомом был Роман.
Но к своему удивлению, у меня оказалась надёжная страховка, удержавшая, пусть и на самом краю. Лена и Лада.
Именно они не прошли мимо меня, окончательно сорвавшейся и стремительно несущейся с обрыва. И по правде сказать, они имели право чего-то от меня требовать и ставить условия. По крайней мере, я в этом была уверена. Они же лишь просили быть осторожнее, и держаться подальше от того, кто однажды уже воспользовался мной и причинил слишком много боли. Да и появился в моей жизни вновь Роман совсем не лучшим образом. Словно специально старался подтвердить все худшие предположения и выводы девочек.
Но вот уже в который раз при встрече с ним я видела того, прежнего Рому, того, чей позывной я посчитала знаком судьбы. И каждый раз я хотела спросить, почему? Почему тогда он так поступил?
И не решалась. Перед глазами прочно стояла картина из прошлого, тот момент, когда я, сбежав из больницы, искала его, чтобы задать эти вопросы. И нашла. В клубе, где он развлекался среди толпы девиц, чей вид не оставлял сомнений в их роде деятельности. Я помнила каждое слово, всё, что он, издеваясь и смеясь, громко говорил на весь клуб, перебивая даже колонки.
А сейчас, уже решив после его последнего посещения, что надо просто прекратить это общение, тем самым себя обезопасив, я почему-то вновь промолчала.
Я не сразу вынырнула из своих мыслей. Но опомнившись, встретилась со взглядом молча меня разглядывающего Матвея.
– Ты и есть причина, по которой я каждый раз обещаю себе, что эта встреча точно последняя, но никак не сообщу об этом твоему отцу. Эх, правы девочки, бесхарактерная я и безхребетная, – потёрлась я носом о щёку мальчишки. – Пойдём, покажу тебе свои владения.
Я всё никак не могла спустить Матвея с рук, но даже разбор продуктов стал настоящим испытанием. Зато я кое о чём вспомнила. В соседнем подъезде жили молодые родители. И я неоднократно приходила к ним, так как они знали, что я работаю в детском отделении и попросили в своё время разрешение обращаться за помощью. Я с радостью обменялась с ними телефонами.
Ребёночек у них уже подрос, и они недавно развесили по подъездам объявления, что отдают детскую мебель. Я позвонила, спросив, не разобрали ли ещё.
– Ой, нет. Одна девушка пришла, но она видимо не поняла, что всё было в использовании, и очень разозлилась, – ответила мне Олеся, с которой мы стали неплохо общаться.
В результате, уже через полчаса, её муж принёс и помог отрегулировать детский стульчик-трансформер и детскую кроватку. Особенно меня порадовало, что если открутить два фиксатора, то она превращалась в качалку.
– Марина, простите за вопрос, – извинился он. – Вы усыновили ребёнка?
– Нет, – засмеялась я. – Это сын одного... Дальнего родственника.
Я немного запнулась, соображая, кем представить Романа. И решила, что наверное самое верное, это считать бывшего мужа дальним родственником.
– Но не переживайте, ничего не выкинется. Он недавно вернулся в город, и для ребёнка ничего нет. Спит с отцом на диване, – заверила я.
– Да мы просто... Поздравить хотели, если вдруг, – признался муж Олеси.
После его ухода прибежала и сама Олеся. Она принесла бампер на кроватку и матрас.
– Марин, у нас Лёлик на наматраснике спал, водонепроницаемом. Так что ничего никуда не попало. Ты не думай. И то, мы меняли каждые полгода. Этот вообще купили почти перед тем, как отказаться от детской кроватки, – объясняла она.
Пронесла она сразу два комплекта постели для кроватки.
– Один, тот что чисто белый, свекровь подарила, но мой сразу сказал, что, мол, как в армии. А этот, с вьюнком, я купила. Мне сказали, что девчачий, – закатила глаза Олеся. – У нас ещё вещей много осталось. Что одевали раз или два, половину и вовсе не успели надеть, а уже выросли. Возьмёшь?
Я согласилась, и радостно поблагодарила.
– Так, похоже, надо тебе в шкафу пару полок отводить, – смеялась я, разговаривая с Матвеем.
Разбор вещей мы с ним всё же отложили. Я решила, что наверное самое время попробовать нормализовать питание мальчика. Сначала я просто сварила немного картофеля и моркови в молоке, несколько раз перетёрла через сито и разбавила молоком, в котором эти овощи варились. Соли добавила буквально по крупинкам.
Матвей доверчиво открыл рот, встречая первую ложку. За следующей он уже тянулся как галчонок, широко открывая рот.
– Не торопись, – улыбалась я.
День понёсся среди хлопот. Пересмотреть и разложить вещи, застелить кроватку, уложить Мотю на обеденный сон. Приготовить ужин и обед на завтра, накормить проснувшегося ребёнка. На полдник я просто потёрла обычное зелёное яблочко.
Было забавно наблюдать, как Мотя чуть морщился от кисло-сладкого фруктового пюре, чмокал и облизывал губки. Новшество ему явно нравилось.
– Ну всё, достаточно, – убеждала его я. – Мы сегодня и так покушали овощного супчика, геркулесовой кашки и яблочного пюре. Достаточно новшеств для одного дня.
Звонок домофона меня даже немного напугал. Я совсем забыла, что Лада обещала забежать после работы.
Она конечно не могла не проконтролировать как я себя чувствую после выписки.
– Пошли сдаваться, – со вздохом взяла я Матвея на руки прежде, чем открыть дверь.
Лада ещё поднималась по лестнице, когда мы уже её встречали.
– Дим, это же тот самый ребёнок? – чуть нахмурилась она.
– Да, это Матвей, – не стала отрицать я.
– А его отец в твоей квартире? – взгляд Лады стал откровенно угрожающим.
– Нет, – не сдержала я улыбки. – Извини, но ты так забавно выглядела.
– Ничего забавного в желании огородить близкого человека от явных неприятностей, я не вижу, – ворчала она. – Чего это он?
– Ручки тянет, – смеялась я. – Видишь, даже ребёнок не верит, что ты такая злая, какой хочешь показаться.
– Кроме тебя и Миланы в мою доброту никто особенно-то и не верит, – хмыкнула Лада, заходя в квартиру. – Ребёнок, не надо на меня так смотреть! Я с улицы, я не разделась, я не помыла руки. Так что никаких ручек!
– О! И что, никаких доказательств того, что он ещё маленький и ничего не понимает? – веселилась я, понимая, что буря миновала.
– Димка, я тебе с ходу могу привести десяток доказательств, что сейчас мозг этого ребёнка работает так, как нашим мозгам уже и не снилось! А объёмы поглощаемой им сейчас информации, мы даже представить не можем, – тут же ответила Лада. – А чем это у тебя так пахнет? Шарлотка?
– Шарлотка. – Кивнула я.
– С кислыми яблоками? – прищурилась Лада.
– Конечно, ты же знаешь, что я люблю, когда сладость сочетается с лёгкой кислинкой. Кухня знаешь где. Тебе чай или кофе? – спросила я.
Кофе я держала дома немного, в основном для девочек. Себе я позволяла обожаемый напиток крайне редко.
– К шарлотке конечно нужен чай. Давай сюда своего подкидыша-кукушонка. – Всё ещё пыталась демонстрировать неприязнь Лада, но кажется, и сама не сильно в это верила. – Может ему банан порезать? Что съест, что помнёт, а всё занят будет.
– Слушай, отличная идея. Займись пока я делаю нам чай, – я прятала улыбку, чтобы не спугнуть завязывающуюся симпатию Лады к Моте.
