Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

Глава 49

Роман.

Жизнь как будто с режущим скрипом и летящими во все стороны щепками, вопреки всем стрелкам и поворотам, вдруг повернула на нужные рельсы.

Когда она выходила на сутки, я ехал в ночь к ней на работу. Белкины выходные мы проводили втроём. Оставались у неё ночевать. Даже малой похоже привык к такому графику. Словарный запас у него пополнялся. Помимо полюбившегося "бья", ещё появилось "бей". Судя по тому, что так он говорил только в присутствии Маринки, это была вариация моего "Белка".

– Ты бы переходил девочку по имени называть, – хмыкал на это Влад.

– Я об этом думал, – признался я. – Но не уверен, что малой сразу Мариной её называть будет. Скорее всего выйдет только ма. И будет это выглядеть так, словно я учу сына называть Белку мамой. Давлю на неё, используя искренние чувства привязанности между ней и малым. Похоже на гнилой шантаж.

– Мдаа, – задумался Влад. – И то верно, кстати. Ну а ты, что дальше делать собираешься? Вот узнал ты, кто вам говна в жизни плеснул. И?

От таких вопросов я уходил. Мозгов просчитать наперёд не хватало, а дерьмо впереди я чувствовал. Словно на выходе шёл единичкой и высматривал растяжки. Мне нужно было выполнить задачу, но не завести при этом парней на минное поле.

Однако, в голове сейчас задерживалось только то, что так или иначе было связано с Маринкой. Сабир только понимающе усмехался.

– Тяжело, когда вроде рядом, а вроде и не твоя, – без слов и объяснений узнавал он моё состояние. – Но знаешь, нам это на пользу. Мы соображать начинаем так, как никогда прежде. Вон, кто бы когда мог предположить, что ты такую идею предложишь?

– Так я же не скрывал, что это из-за Марины и объяснений Упыря. – Засмеялся я.

Парни строили целый город-курорт. Первоначальный план разрастался, менялся и расширялся на глазах. В одной части получался дикий кусок. Местность там представляла собой что-то вроде огромной лестницы. И что там можно организовать было непонятно.

Но Сабир и Амиран всё-таки загнали туда спецов. Геодезисты и обнаружили не отмеченные нигде горячие источники. Когда пришли пробы воды, мы сидели и обсуждали, как это можно использовать.

– Слушайте, минеральными источниками у нас здесь никого не удивить. А вот горячие минеральные источники это да, это прикольно. – Вспомнил я рассказы Белки о том, с каким удовольствием она заползала в парилку или горячую ванну после своих подъёмов. – А можно там какие-нибудь небольшие домики поставить с выходом к этим источникам и облагородить их? Добавить там приблуд всяких. Вот вроде бочек-парилок на открытом воздухе? Поокунался в минеральных источниках и отдыхай в бочке, дыши горным воздухом с минеральными парами. И кстати, мне Дэн объяснил, что сердечникам и людям с давлением в парилку нежелательно попадать из-за замкнутого пространства. Из-за нагнетания температуры. А тут-то польза от пара и горячей воды пожалуйста, а по температуре вообще прохладно.

– Ни фига себе! – присвистнул Влад после долгой паузы, когда все смотрели на меня с весёлым удивлением. – Ещё немного и я оспорю теорию Дарвина. Явно не труд сотворил из скотины человека, а что-то другое. Да, Гора?

– Там есть старый домик. Вроде пастушечьего, потом его альпинисты-дикари использовали, когда здесь лазали. – Искал нужную фотографию Мавр. – Можно привести его в порядок. Мостки, ступеньки, бортики... И посмотреть, что в итоге получится.

– Идея стоящая, – согласился со мной Амиран.

– Но нужно ещё проверить что там с устойчивостью, всё-таки горы. Землятресения, обвалы, лавины, оползни... – вспоминал я и другие рассказы Белки. – Кстати, можно и местных альпинистов привлечь. Они-то наверняка знают, про характер этих мест. Заранее ткнут пальцем откуда что прилететь может. Причём, даже спецы по лавинам этого могут не обнаружить. А скалолазы же на своей шкуре всё уже проверили.

– Нет, точно нужно писать куда-нибудь, – ржал надо мной Влад. – А ещё мы знаем одну конкретную скалолазку, которая эти места наверняка знает, да? Ну, или может посоветовать к кому обратиться. А с такой рекомендацией нам помогут, а не пошлют лесом. Ну или в горы, учитывая специфику.

В результате эту мою идею приняли. И сейчас уже заканчивались отделочные работы того самого домика. Белка, кстати, действительно о нём знала. И даже показала мне старые карты своего отца, на которых этот домик был обозначен, как станция.

В один из выходных, я уговорил её помочь нам с выбором коляски для прогулок. Конечно, это сложно было назвать уговорами. Марина с охотой откликалась на просьбы помочь.

Мы объехали несколько магазинов. Где-то коляски были какими-то слишком хлипкими. Где-то оказались только чёрные, тёмно-коричневые или тёмно-синие.

– У нас здесь солнце девять месяцев в году. Ну, попробуй посидеть или поспать на постоянно нагревающемся материале, – фыркала Белка. – А тут вообще, пластиковый верх.

– А тут колеса какие-то... Ну что это такое? В этой коляске где ребёнка возить? Она кроме как по кафелю, больше нигде и не проедет, – я тоже делился своими придирками.

Мотька всё это время вис у меня на руках, пытаясь разорвать соску, так зло он её теребил.

В результате мы только в четвёртом магазине выбрали коляску, которая устроила нас обоих. Большие колёса, которые ехали туда, куда ты направляешь коляску, а не куда им захотелось, и не болтались во все стороны. Хорошая ручка, которую можно было перекинуть назад. Сама коляска меняла три положения: сидя, полулёжа и лёжа.

А ещё она была светло-коричневая с зелёными вставками.

– Почти маскировкочная, – смеялся я.

На перекус мы тормознулись на фудкорте торгового центра. Белка достала специально купленный для таких случаев пенопластовый контейнер. Фруктовая пюрешка была тёплой. И в герметичном футляре была ложка.

– Подожди, – нахмурилась Белка.

– Что такое? – начал оглядываться я. – Вроде всё спокойно.

– Да мне кажется, что я слышу посторонние звуки, – явно прислушивалась Марина к малому. – Ну да, подожди-ка...

Она слегка похлопала перевёрнутой ложкой по верхней десне Мотьки и с улыбкой сообщила, что у нас вылез зуб, и что нужно осмотреть. Но не в торговом центре.

– Как зуб вылез? – удивился я.

– Да я давно подозревала, что скоро появятся. А последнее время у Матвея и слюна, как у ротвейлера, и в рот всё тащит. Дёсны чешет. – Пояснила мне Белка. – Сейчас у него такой возраст, что каждый день что-то новое.

– Но я слышал, что зубы с насморком, температурой, капризами, – перечислил я.

– Не обязательно. Тем более, если это передние четыре зуба, – пожала плечами Марина. – Значит вовремя я купила игрушки-зуборезы.

– Чего? – удивился я.

Эта красавица-тихушница гордо выложила из сумки упаковки с игрушками из мягкой резины или силикона с пупырышками.

– Их нужно немножко подержать в холодильнике, прям пару-тройку минут, – частила она. – Но это когда дёсны покраснеют. А так можно просто дать, только вымыть.

– А почему мне не сказала? – улыбался я, любуясь Белкой.

– Ну, я сама хотела, – надула губы она. – А ты бы конечно сказал бы, что сам оплатишь. Ты вообще в последнее время взял манеру платить за всё. И не думай, что я этого не замечаю. Продукты, бытхим, даже коммуналку. Представляешь, квитанция из ящика испарилась. А потом оказалось, что кто-то всё оплатил.

– Малая, продукты... Так мы с Мотькой их и съедаем. Коммуналка тоже понятно. Мимо шёл, увидел и забрал. Оплатить две минуты. Ну, честно, мы же у тебя считай два на два квартируемся. И не просто ночуем. Все эти стирки, купания, – не отпирался я, давно подготовив ответ. – Ты решаешь наши с Мотькой проблемы, мы просто благодарны и стараемся помочь.

– Ага, Матвея не приплетай. Он в этом участия не принимал, – засмеялась Белка, видимо понимая, что спорить бесполезно. – Так что не вы, а ты. И ты просто жулик. А вот Матвея надо будет показать педиатру.

– У него вроде всё нормально, – не понял я.

– И хорошо, но осмотр нужен. Всё-таки зубки, – в этом Марина была уверена. – Давай я запишу на профилактический осмотр? Нужно будет свидетельство о рождении, мед полис, ну это как всегда. И сертификат прививок.

– Чего? – не сразу понял я.

– Книжица такая, куда вносят данные о прививках. Дата, от чего, вакцина, помнишь? – нахмурилась Белка. – Куда я вносила данные, когда ты Мотю к нам привёз. Ты же его не потерял?

– Да нет, – мотнул башкой я. – Он так и валяется в шкафу в квартире. С остальными вещами, которые я не забрал, когда от матери к Монголу съехал.

– Зря, он должен быть при тебе. Сейчас это второй по важности документ для Матвея. Любое обращение в больницу, даже по самому незначительному поводу, вроде санации дёсен, запись в детский сад, в школу, – перечисляла она. – Всё с этим сертификатом.

– Да давай заедем и заберём, – не увидел проблемы я.

Глава 50

Марина.

Я сидела на заднем сиденье машины и всю дорогу играла с Матвеем. Меня удивляло, что мальчик отдавал явное предпочтение общению, а не игрушкам. С особенным интересом Мотя относился к играм со взрослыми, когда надо было повторять последовательность действий или какие-то жесты.

Но самой любимой его игрушкой были пальцы. Он долго и сосредоточенно сцеплялся каждым мальчиком с моими пальцами, а потом громко смеялся, когда я делала вид, что никак не могу высвободить руки.

– Хирург по ходу растёт, вон пальцы уже тренирует, – хмыкал Рома, наблюдая за нашими развлечениями.

– Может, музыкант, – предположила я. – Или это не мужская работа?

– Единственный пацан из моих знакомых, кто имеет музыкальное образование, это Влад. Хотел бы я посмотреть на того отмороженного, кто осмелится сказать Шаману, что он не мужским делом увлекается. Ага, – улыбнулся я. – Так что, что сам выберет. Не карманник, и уже хорошо.

Когда мы подъехали к знакомому дому, Рома спросил, что мы будем делать.

– Подождёте или со мной? – обернулся он ко мне.

– Судя по тому, что мы только что тужились, а теперь ёрзаем, выбора нет, – намекнула я на возникшую необходимость.

– Значит со мной, – кивнул Рома, забирая Матвея.

Мне он ребёнка передал, только уже у двери в квартиру.

Стоило переступить порог, как в нос ударил неприятный запах.

– Тааак, – нехорошо протянул Рома. – С другой стороны, не могло же мне постоянно так везти.

– Что случилось? – сама не знаю почему, я спросила шёпотом.

Матвей округлил глазёнки и приложил палец к губам.

– Чччч, – он так старательно призывал нас к тишине, что даже зажмурился.

Выглядело это на столько мило, что я не смогла удержать улыбку.

– Мать дома. И судя по амбре, дома она уже не первый день и занята тем, что бухает без перерыва, – зло сузил глаза Рома. – Давай, проходим в комнату. Не разувайся. Тут хрен разберёт что происходит, а уборкой мать по ходу себя не утруждает. В подъезде и то чище.

Странно, но Рома пошёл вперёд таким образом, чтобы я с Матвеем на руках, оставалась между ним и стеной. Он словно прикрывал нас. Мне в этот момент было очень легко представить его в форме и с оружием в руках. Что-то кольнуло в груди оттого, что в собственном доме он словно на одном из тех "выходов", которые упоминал в редких рассказах о своей службе. Но не задумываясь, защищает нас с Матвеем. Пусть и опасности вроде как бы и нет.

С другой стороны, кто знает, что может быть на уме у нетрезвого человека? И кто вообще в этой квартире сейчас находится.

Дверь в комнату Ромы явно пытались если не открыть, то сломать.

– По ней что, стучали молотком? А почему по двери, а не по замку? – смотрела я на хорошо видимые вмятины.

– Ну, значит, на момент вот этого действа, градус уже взял своё, – пожал плечами Роман. – Мозги отказали.

Дверь он открыл, но с большим трудом. Похоже, что во время попыток открыть дверь замок всё же повредили. Роман на это только усмехнулся.

Я сразу прошла в комнату, скинула куртку и начала раздевать Мотю, чтобы сменить памперс.

– Явился? – прохрипело из коридора нечто, лишь отдалённо напоминающее женщину. – Я уж думала, что ты сдох вместе со своим выбл@дком.

Матвей как-будто понял или почувствовал, что происходит. Он просто замер и даже намёка на постоянное весёлое любопытство на лице не осталось. Казалось он вот-вот заплачет.

– Ччч, – повторила я его любимый жест. – Мы сейчас приведём себя в порядок, быстро забираем нужное и бежим отсюда, да?

– А кого это ты опять притащил? Очередная подстилка? – скрипел похмельный голос.

– Уползла обратно в свою нору, – рявкнул на неё Роман, заставив меня замереть.

Такой его тон я слышала только однажды, в тот раз, когда нашла его в клубе. Я хорошо запомнила эти интонации презрения и ненависти. Этот голос, настолько пропитанный отвращением, что невольно начинаешь ощущать себя чем-то по настоящему мерзким.

Этот голос, раз за разом повторяющий в моих мыслях слова о том, какая я жалкая, грязная, отвратительная, насколько я никчёмная, был главным моим кошмаром. Мне понадобилось слишком много времени и сил, чтобы заставить его замолчать.

И я словно забыла, кому этот голос принадлежал.

Роман с того момента, когда набрал мой номер несколько месяцев назад из-за болезни Матвея, был совсем другим человеком. Тем, в которого я влюбилась в восемнадцать лет, и который стал для меня всем миром.

Внимательный, заботливый... Теперь, он следил за своей речью, внимательно меня слушал и готов был быть рядом в любой момент. Старался помочь во всём, даже в мелочах. Я всё чаще видела его с бесшабашной и искренней улыбкой, превращавшей его в симпатичного озорного мальчишку. А взгляд... Его взгляд стал для меня кривым зеркалом, глядя в которое я ощущала себя невероятно красивой и желанной. Той, чьего внимания и расположения добиваются, отношениями с которой гордятся.

Это всё было так похоже на мои мечты, которые я позволяла себе хранить глубоко в душе, что я совсем забыла о том, что у Романа есть и другая сторона.

Я старательно стёрла из своей памяти эту часть его личности. А она оказывается никуда не исчезла. Просто спала под маской. И хватило одного щелчка, чтобы она проснулась и вылезла на белый свет.

Сейчас его гнев и ненависть были направлены не на меня, но мне вдруг стало холодно и страшно. Мой кошмар вернулся полным сил и насмешливо смотрел на меня из тёмного коридора, откуда доносились звуки всё набирающего обороты скандала.

Поняв по звукам, что Роман и его мать на кухне, я подняла Матвея и проскользнула в ванну. Даже выдохнула, заворачивая мальчишку в полотенце после подмывания, что осталась незамеченной.

Но словно в отместку за это, выходя из ванной, нос к носу столкнулась с матерью Романа.

– Что за вонища? Дерьмом несёт! – заверещала она. И вдруг её взгляд прояснился, она схватила меня за предплечье. – Аааа, это ты!

– Убрала клешни! – Роман резким движением отбросил руку матери.

– Ой, простите, я неосторожно, – глумливо оскалилась она. – Это ж та богатенькая принцеска, благодаря которой ты съеб@лся на несколько лет. Что? Богатая жизнь закончилась? Теперь смотрю дерьмо убираешь. Моешь сраную жопу чужому выбл@дку и носа не воротишь, по х@й что его другая шалава родила!

– Ещё слово, – Роман схватил её за горло.

– И что? – каркающе хрипела его мать, издевательски растянув губы. – Или скажешь что не так? Ты ублюдка своего получил, тыкая х@ром в какую-то бл@дь, проститутку, что спала с тобой за бабло. Я всё слышала, когда ты дружкам своим рассказывал. А эта? Какая нормальная такое стерпит? Эй, ты! Тебе как после проститутки, в которую кто хотел, тот ссаный х@й и пихал, а потом этот сподобился без гандона присунуть, досасывать?

Роман отшвырнул её в сторону, та сильно ударилась спиной о стену. Пьяно хохоча, она съехала на грязный пол. И осталась там сидеть, стучась затылком о стену.

– Я предупреждал, – процедил Роман, не замечая, что уже я вцепилась в его руку.

Он шагнул вперёд, не обращая внимания на то, что я пытаюсь его окликнуть. Он просто не слышал, что я зову его по имени.

– Гора! – выкрикнула я его позывной, понимая, что в бешенстве он просто ничего не воспринимает.

Он замер и медленно повернулся. Его взгляд обежал нас с Мотей, он явно с усилием попытался улыбнуться и говорить спокойно.

– Малая, давай в комнату. Одевайтесь и пошли отсюда. – Осторожно провёл рукой по моему плечу.

Но и от этого простого движения я вздрогнула. Непроизвольно.

– Да, давайте, валите отсюда! – хихикала его мать, всё больше напоминая безумную. – Ну надо же! А ты оказывается не промах, Ромочка. Хорошо эту дуру обработал. А что? Она же просто решение всех твоих проблем. Это так понятно, что просто удивительно! Насколько у девки ни мозгов, ни гордости бабской. Опять в её квартире поселился, да? Да ещё и выбл@дка притащил и на неё повесил. А она и рада нянькать! Смотри, жопу моет и даже рожу не кривит. Молодец! Хотя раз снова с тобой связалась, значит ничего нормального и у самой нет. Так что твоей заслуги тут немного. Поди всего-то и нужно было, что присунуть. А ты у нас не брезгливый, да? Ну, раз продажную дырку пользовал да выбл@дка сделал и забрал, то и на такую, как эта мышь, встанет.

Каждое слово это злобной бабы неожиданно било по мне, словно в цель. Ведь почти тоже самое, просто не в таких выражениях, мне говорили и девочки, стараясь прекратить моё общение с Романом.

– Я... Я пойду, Ром, – я просто впихнула ему Матвея и вылетела на улицу.

Ступеньки под ногами слились в одну полосу, всё вокруг размывалось. Я не сразу поняла, что плачу. Только уже отойдя от дома, поняла, что куртка осталась в квартире Романа. А в ней и ключи от дома. Но возвращаться я не стала. Благо погода позволяла дойти и без куртки, хоть и было прохладно ещё для такого. Запасные ключи на всякий случай были у тети Веры.

Сбежав, я саму себя загнала в западню. Телефон я не брала. Как и кошелёк. В результате, единственным выходом было идти идти домой пешком. Свежий ветер пробрался под тонкий свитер. Понимая, что это не сильно спасёт ситуацию, я обхватила себя за плечи. Пока доберусь до квартиры замёрзну так, что как бы не заболеть.

– А может это и к лучшему, – судорожно выдохнула я, пытаясь сдержать слёзы, но вышло только хуже. – Пока буду болеть, буду одна, с ребёнком общаться будет нельзя, Роме ко мне приближаться тоже. Иначе может передать инфекцию. А за это время я решу, отвыкну...

Всхлип вырвался сам собой, отдаваясь тянущей болью в груди.

Вдруг рядом, почти заезжая на тротуар, остановился знакомый внедорожник.

– Марин, – открылась передняя дверь. – Садись.

– Нет, Ром, – замотала я головой. – Я сама.

– Белка! Сядь! В машину! – отчеканил он так, что каждое слово звучало, как приказ.

Я видела, как гуляют его желваки, как сжаты челюсти... Он был в бешенстве.

– Пожалуйста, – попросил он.

Тихо, без намёка на давление. Эта просьба совсем не вязалась с приказом, прозвучавшим несколько секунд назад. И насколько тяжело ему было произнести это слово, я тоже понимала. Закусила губу, задумавшись на секунду. И села в машину.

– Руки ледяные, – он сразу сгрёб мою ладонь, едва я закрыла дверь.

– Я куртку забыла, возвращаться не стала, – отвернулась я в сторону.

– Почему ты ушла? – прямо спросил он. – Из-за бредней пьяной дуры? Из-за оскорблений? Но ты ведь знаешь, что так было всегда...

– Она тут ни при чём. Наверное со стороны всё так и выглядит, – сглотнула я комок, мешавший говорить. – Даже её нетрезвое состояние тут роли не играет. Она просто озвучила, что увидела. Как и все.

– Нетрезвое состояние? Серьёзно? Да она в запое похоже, – оскалился Роман. – А все это кто? Подружки твои? Лена и Лада, да?

– Ром, не начинай, – я ощущала какую-то пустоту и сил на очередной виток этого какого-то бесконечного разговора просто не было.

– Марин, а придётся начать. И выслушать придётся, – он смотрел строго вперёд. – Я не подарок. Вот вообще не зефир в шоколаде. И говна натворил будь здоров. Но Мотька ни на грамм не виноват в своём рождении. Ни в этом, ни в том, кто его мать, ни в том, что он на х@р ей был не нужен и рожать его она не собиралась. Ни в том, что я повёл себя как муд@чьё, ни в том, что с тобой произошло, ни в том, что я х@р совал во всё, куда мог. С ним вообще самое светлое и лучшее, что случилось, это тот самый карантин в местной больнице, из-за которого мы поехали на прививку в госпиталь и попали к тебе. И можешь не верить, но я готов укатать любого, не взирая на пол и возраст, кто осмелится брызгать своим дерьмищем в эту сторону!

– Это просто оценка ситуации со стороны! – не выдержала уже я. – Представляешь, люди вот так это видят и вот так оценивают! И наверное, если настолько разные люди, как Лена с Ладой и твоя мать, говорят одно и то же...

– А с х@ра ли они позволяют себе что-то оценивать? – перебил меня Роман. – Они тебя вытащили. Молодцы. Крутые девки, это я сейчас без насмешек, иронии и всего остального. Сказать, никто не поверит, но я им до усрачки благодарен. А вот своё ценное мнение неплохо бы держать при себе. И не лезть на х@р туда, где сами обосрались по всем фронтам!

– Ты сейчас о чём? – не поняла я.

– А ты ни разу не задумывалась, что ты ждёшь оценки от людей, которые сами ни х@ра не добились? – бросил он на меня короткий взгляд. – Я не про работу, тут они каметы, х@р угонишься. А дальше что? У обеих пустота. Ни семьи, ни отношений, ни-че-го. Параноидальная опека над тобой и Миланой отношениями не считается. Одна боится хоть кого-то к себе подпустить, вторая вцепилась в свою роль преданной и брошенной сироты. Возвели своё одиночество в статус невиданной добродетели и носятся с ним, как идиот с хрустальным х@ром! А я знаешь, я им один вопрос всего хочу задать. А они счастливы? Вот по чесноку?

– И по этому они не могут судить хорошо или плохо то, что происходит с близким для них человеком? – прямо спросила я. – И знаешь, твоя мать права. Я действительно никчёмная. Ничего не добилась, ничего не достигла. Ничего из себя не представляю!

– Чего? – даже притормозил он. – Малая, ты чего несёшь? Да, у тебя нет соцсетей, ты не выставляешь тосты с гребанным авокадо или фото с очередного сеанса йоги и прочего просветления. Да, у тебя недосып, редкий кофе и маршрутка. Но пока эти достигнувшие дышат маткой, засерая окружающим мозги, ты спасаешь жизни! Твоя же Ладка плановые операции ставит так, чтобы совпадало с твоими дежурствами, разве нет? Твоя никчёмность, как ты говоришь, оплачивала все счета. И не только твои. И ты, конечно, нашла чьи слова услышать! Старой злобной бабы, теперь ещё оказывается и бухающей неделями. Словно всего остального было недостаточно, чтобы окончательно спустить жизнь на х@р!

– Кеи, – выкрикнул сзади Матвей.

– Это что? – тут же прищурилась я.

– Непонятное что-то, – нахмурился Роман.

– Да? А может не надо было за последние пять минут пару десятков раз повторять слово "х@р"? – сложила руки на груди я.

– Кеи, – подтвердил первооснову своего нового слова Мотя.

– Прекрасно. Ни мама, ни папа, ни дай, – вздохнула я. – Бия и кеи. Материться начал раньше, чем говорить. Просто жесть! И куда мы едем?

– В трц, – не скрывал Рома. – За новой курткой. Потому что за старой я не поеду, и вообще, из той квартиры теперь всё только на помойку. А потом домой. Я нанервничался, ты замёрзла, Мотька устал так, что того и гляди уснёт. И за целый день толком не ел. Странно, что с голодухи ещё капризничать не начал.

Спорить было бесполезно. Роман со всем соглашался, но делал по своему. Вместо одной куртки он для чего-то взял и дорогущий пуховик, и куртку с меховым воротником, и куртку-дубленку с глубоким капюшоном, пару лёгких курток, как раз на ту погоду, что установилась, и ещё и ветровку прихватил.

– Тоже будешь списывать на то, что якобы услуги няни дорого стоят, – вздохнула я, когда мы вышли из магазина.

– Нет. Просто захотел и купил. Просто потому, что тебе это всё идёт! – прямо ответил он, не хитря и выкручиваясь.

Списав произошедшее на усталость и неожиданный скандал, я решила не заострять на этом внимания. Мы вроде оба забыли о произошедшем, сосредоточившись на Матвее. Но когда мальчик уснул, Рома потянул меня в ванну.

– Я не парюсь, – остановилась я, увидев наполненную до половины ванну.

– Тебе и нельзя. Поэтому на чуть-чуть и под моим контролем. Потому что сегодня продрогла до костей! И дверь в ванну, я оставлю приоткрытой, чтобы в помещении парилки не получилось, – делился он планом раздеваясь и умудряясь раздевать меня одновременно. – Вот так!

Он сам залез в ванну, а меня буквально положил к себе на грудь. Мягко массировал плечи и руки, постоянно поливая меня же водой.

– А теперь расскажешь почему всё-таки убежала? – мягко спросил он.

– Испугалась, – призналась я.

– Кого? – нахмурился Рома.

– Тебя, – снова всхлипнула я, сама уже не понимая, что со мной происходит.